Книга жизни (мультфильм)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Книга жизни
англ. The Book of Life
Тип мультфильма

Компьютерная анимация

Жанр

приключения, музыкальный, комедия

Режиссёр

Хорхе Гутьеррес

Продюсер

Аарон Бергер
Брэд Букер
Гильермо Дель Торо
Карина Шульце

Автор сценария

Хорхе Гутьеррес
Дуглас Лангдэйл

Роли озвучивали

Диего Луна
Зои Салдана
Ченнинг Тейтум

Композитор

Густаво Сантаолалья

Студия

20th Century Fox, Reel FX Creative Studios[en], Chatrone

Страна

США США

Дистрибьютор

20th Century Fox

Длительность

95 мин.

Премьера

2014

Бюджет

50 млн $[1]

Сборы

99 783 556 $[1]

IMDb

ID 2262227

allrovi

[www.allrovi.com/movies/movie/v558192 ID 558192]

«Книга жизни» (англ. The Book of Life) — американский компьютерный анимационный мультфильм режиссёра Хорхе Гутьерреса. Премьера состоялась в Лос-Анджелесе 12 октября 2014 года[2].





Сюжет

Музейный гид сопровождает группу детей и рассказывает им о знаменитых историях и легендах мексиканского фольклора. В Мексике бок о бок существуют христианская вера и вера в духов Катрина и Шибальба являются богами мира мёртвых. Катрина правит в Царстве Незабытых, а Шибальба — в Царстве Забытых. Однажды, а точнее в День мертвых, они решают поспорить. Два лучших друга влюбились в одну девушку, и спор таков: если мальчик Катрина — Маноло — женится первым на Марии, то Шибальба не будет лезть в дела людей, но если мальчик Шибальбы — Хоакин — женится на девушке первым, то он будет править Царством Незабытых. Они перевоплотились в людей и пошли к своим мальчикам дать напутствие. Катрина попросила кусочек хлеба, и Маноло дал ей, за это она благословила его. А Шибальба попросил хлеб у Хоакина, но тот не дал ему ни крошки, и тогда Шибальба предложил обмен. За кусок хлеба он дал ему медаль Вечной жизни и сказал, чтобы тот её никому не показывал, потому что король бандитов сделает всё, чтобы вернуть медаль.

Отец Маноло был тореадором или, как их еще называют, матадором, а отец Хоакина сражался с Шакалом — королём бандитов. Из-за того, что они вместе с Марией напроказничали, Марию отправили в Испанию на обучение, Маноло и Хоакин начали обучаться каждый своему "потомственному" ремеслу. И вот в один день отец Маноло устроил своему уже взрослому сыну состязания с быком, и в этот же день в город вернулась повзрослевшая Мария. Маноло очень хорошо бился с быком, но отказался убивать его, и лишь Марии это понравилось. В тот же день отец Марии устроил праздник в честь того, что его дочь вернулась домой, куда был приглашен Хоакин. Маноло шёл домой с бродячими музыкантами, и они подсказали ему спеть серенаду для Марии. Моноло так и сделал, он поднялся к балкону (в этом ему помогли музыканты), но музыканты его не удержали, и он упал, выронив из рук гитару, которую поймала Мария. Она подарила её перед отъездом, в тот день Маноло пообещал спеть для неё, когда она вернётся, а Хоакин обещал биться за неё. Мария спустилась, чтобы отдать гитару владельцу, но тут Хоакин сделал ей предложение руки и сердца. В эту минуту вошел Маноло, и Хоакин подумал, что он тоже сделал предложение. Затем Хоакин ушел.

Когда Хоакин ушел, на город напали разбойники. Маноло хотел встать на защиту города, но Хоакин успевает раньше победить бандитов. Когда Маноло пришел домой, его отец сказал ему биться за Марию, если он её любит. В тот же вечер он предложил Марии встретиться на мосту на рассвете, и она согласилась. Когда она была на месте, он сделал ей предложение. Но там была ядовитая змея, и ради того, чтобы Маноло выжил, Мария оттолкнула его и сама попала под укус. Это была змея Шибальбы, которую он подослал, потому что понял, что может проиграть в споре. Маноло тут же позвал на помощь, и Хоакин с отцом Марии тут же прибыли на место. Они были очень злы на Маноло и во всем винили его, а Хоакин сказал, что Маноло должен был умереть вместо Марии. Маноло пошел забрать гитару, но встретил Шибальбу, который предложил ему умереть, чтобы увидеть Марию. Когда он умер, он попал в Царство Незабытых и нашел всю свою семью. Его мать предложила обратиться к Катрина за помощью, но в замке уже правил Шибальба. Маноло узнает, что Мария жива, потому что змея укусила её 1 раз, а его — 2 раза. В то время наверху Мария приходит в себя и не понимает, в чем дело, но после того, как она узнает, что Маноло умер, а на их город может напасть Шакал, и только Хоакин способен их защитить, она принимает его предложение.

Маноло прошёл множество испытаний, прежде чем он попал в Царство Забытых, а в этом ему помогли его Мать, Дедушка и Свечник, бог жизни. Он все рассказал Катрина, на что она очень разозлилась и позвала Шибальбу. В тот же момент он проговорился и про змею, и про медаль. Ла Муэрте решила, что будет честным вернуть Маноло к жизни, но для этого надо, чтобы все боги были согласны, а Шибальба не соглашался. Он решил устроить Маноло испытание и, тот его прошел. Маноло оживает и видит, что на Сан-Анхель напал Шакал, он хотел вернуть свою медаль. Мария всех объединила, и все горожане встали на защиту своего города. Когда Шакал понял, что медаль ему не вернуть, он решил умереть вместе с городом. Маноло и Хоакин бросились в бой; Маноло оттолкнул друга, потому что не хотел, чтобы он умер, а сам начал толкать рядом стоящую колонну. Когда он толкнул колонну в последний раз, он сказал Марии: "Не забывай меня", и колокол накрыл обоих, но Маноло не умер, потому что Хоакин незаметно отдал ему медаль Вечной жизни. В тот же день Маноло и Мария поженились.

На этом закончился рассказ гида. Оказалось, что гид — это Катрина, а сторож этого музея — Шибальба, которые всё еще любят друг друга.

В ролях

Дубляж

Саундтрек

Саундтрек был выпущен 26 сентября 2014 года на iTunes[3] и 27 октября 2014 года Sony Masterworks[4].

НазваниеИсполнитель Длительность
1. «Live Life» Jesse & Joy (англ.) 3:05
2. «The Apology Song» La Santa Cecilia 2:32
3. «No Matter Where You Are» Us The Duo 2:58
4. «I Love You Too Much» Диего Луна и Густаво Сантаолалья 2:35
5. «I Will Wait» Диего Луна, Джо Мэтьюс и Густаво Сантаолалья 1:55
6. «Más» Kinky 4:20
7. «Cielito Lindo» Пласидо Доминго 0:25
8. «Creep» Диего Луна и Густаво Сантаолалья 1:20
9. «Can’t Help Falling in Love with You» Диего Луна 0:52
10. «The Ecstasy of Gold (англ.)» Густаво Сантаолалья 2:05
11. «Da Ya Think I'm Sexy? (англ.)» Гэбриел Иглесиас и Густаво Сантаолалья 0:20
12. «Just a Friend» Биз Марки и Чич Марин 2:49
13. «El Aparato / Land of the Remembering» Café Tacuba (англ.) и Густаво Сантаолалья 1:46
14. «Visiting Mother» Густаво Сантаолалья 1:43
15. «The Apology Song» Диего Луна и Густаво Сантаолалья 2:52
16. «No Matter Where You Are» Диего Луна и Зои Салдана 1:37
17. «Te Amo y Más» Диего Луна и Густаво Сантаолалья 2:36
18. «Si Puedes Perdonar» Диего Луна и Густаво Сантаолалья 1:44
37:34

Восприятие

Мультфильм получил положительные отзывы критиков. На сайте Rotten Tomatoes фильм имеет рейтинг 82 % на основе 101 рецензии со средним баллом 7 из 10[5]. На сайте Metacritic мультфильм получил рейтинг 67 из 100 на основе отзывов 27 критиков, что соответствует статусу «в основном положительные рецензии»[6].

Награды и номинации

  • 2014 — номинация на премию «Спутник» за лучший анимационный или смешанный фильм.
  • 2015 — номинация на премию «Золотой глобус» за лучший анимационный фильм.
  • 2015 — премия Энни за лучшую разработку персонажа в полнометражном мультфильме, а также 4 номинации: лучший полнометражный мультфильм, лучшая режиссура полнометражного мультфильма (Хорхе Гутьеррес), лучшая работа художника в полнометражном мультфильме, лучшие анимационные эффекты.

Интересные факты

  • Катрина и Шибальба — это прямая отсылка к двум богам из ацтекской мифологии: Миктлантекутли и его супруги Миктлансиуатль — оба были главными богами смерти и владыками мира мёртвых. В Мексике сегодня сохранился культ Миктлансиуатль, которая почитается, как Санта Муэрте — «святая смерть». Сам праздник мёртвых ещё до захвата Мексики конкистадорами праздновался ацтеками, во время которого почиталась богиня Миктлансиуатль, сегодня её образ заменён Катриной. Часто Санта Муэрте и Катрина представляется одним и тем же персонажем. Сама Ла Муэрте из мультфильма похожа на La Calavera Catrina. Кроме того, Шибальба - название ада в мифлогии майя. Хотя в мультфильме Ла Муэрте и Шибальба живут отдельно, сюжет раскрывает, что много веков назад они были вместе, хотя всё ещё друг друга любят.
  • Хорхе Ривера, один из главных героев мультсериала «Эль Тигре: Приключения Мэнни Риверы», появляется в качестве камео в одном из вступительных флэшбеков мультфильма. Примечательно, что создателем этого мультсериала также является Хорхе Гутьеррес.

Напишите отзыв о статье "Книга жизни (мультфильм)"

Примечания

  1. 1 2 [www.boxofficemojo.com/movies/?id=bookoflife14.htm The Book of Life]. Box Office Mojo.
  2. [www.wsvn.com/story/26776374/the-book-of-life-red-carpet-premiere The Book of Life Red Carpet Premiere].
  3. [itunes.apple.com/us/album/the-book-of-life/id923082574 The Book of Life by Various Artists].
  4. [filmmusicreporter.com/2014/09/25/the-book-of-life-soundtrack-announced/ ‘The Book of Life’ Soundtrack Details].
  5. [www.rottentomatoes.com/m/the_book_of_life_2014/ The Book of Life]. Rotten Tomatoes.
  6. [www.metacritic.com/movie/the-book-of-life The Book of Life Reviews]. Metacritic.

Ссылки

  • [www.bookoflifemovie.com/ Официальный сайт]

Отрывок, характеризующий Книга жизни (мультфильм)

«Кто они? Зачем они? Что им нужно? И когда всё это кончится?» думал Ростов, глядя на переменявшиеся перед ним тени. Боль в руке становилась всё мучительнее. Сон клонил непреодолимо, в глазах прыгали красные круги, и впечатление этих голосов и этих лиц и чувство одиночества сливались с чувством боли. Это они, эти солдаты, раненые и нераненые, – это они то и давили, и тяготили, и выворачивали жилы, и жгли мясо в его разломанной руке и плече. Чтобы избавиться от них, он закрыл глаза.
Он забылся на одну минуту, но в этот короткий промежуток забвения он видел во сне бесчисленное количество предметов: он видел свою мать и ее большую белую руку, видел худенькие плечи Сони, глаза и смех Наташи, и Денисова с его голосом и усами, и Телянина, и всю свою историю с Теляниным и Богданычем. Вся эта история была одно и то же, что этот солдат с резким голосом, и эта то вся история и этот то солдат так мучительно, неотступно держали, давили и все в одну сторону тянули его руку. Он пытался устраняться от них, но они не отпускали ни на волос, ни на секунду его плечо. Оно бы не болело, оно было бы здорово, ежели б они не тянули его; но нельзя было избавиться от них.
Он открыл глаза и поглядел вверх. Черный полог ночи на аршин висел над светом углей. В этом свете летали порошинки падавшего снега. Тушин не возвращался, лекарь не приходил. Он был один, только какой то солдатик сидел теперь голый по другую сторону огня и грел свое худое желтое тело.
«Никому не нужен я! – думал Ростов. – Некому ни помочь, ни пожалеть. А был же и я когда то дома, сильный, веселый, любимый». – Он вздохнул и со вздохом невольно застонал.
– Ай болит что? – спросил солдатик, встряхивая свою рубаху над огнем, и, не дожидаясь ответа, крякнув, прибавил: – Мало ли за день народу попортили – страсть!
Ростов не слушал солдата. Он смотрел на порхавшие над огнем снежинки и вспоминал русскую зиму с теплым, светлым домом, пушистою шубой, быстрыми санями, здоровым телом и со всею любовью и заботою семьи. «И зачем я пошел сюда!» думал он.
На другой день французы не возобновляли нападения, и остаток Багратионова отряда присоединился к армии Кутузова.



Князь Василий не обдумывал своих планов. Он еще менее думал сделать людям зло для того, чтобы приобрести выгоду. Он был только светский человек, успевший в свете и сделавший привычку из этого успеха. У него постоянно, смотря по обстоятельствам, по сближениям с людьми, составлялись различные планы и соображения, в которых он сам не отдавал себе хорошенько отчета, но которые составляли весь интерес его жизни. Не один и не два таких плана и соображения бывало у него в ходу, а десятки, из которых одни только начинали представляться ему, другие достигались, третьи уничтожались. Он не говорил себе, например: «Этот человек теперь в силе, я должен приобрести его доверие и дружбу и через него устроить себе выдачу единовременного пособия», или он не говорил себе: «Вот Пьер богат, я должен заманить его жениться на дочери и занять нужные мне 40 тысяч»; но человек в силе встречался ему, и в ту же минуту инстинкт подсказывал ему, что этот человек может быть полезен, и князь Василий сближался с ним и при первой возможности, без приготовления, по инстинкту, льстил, делался фамильярен, говорил о том, о чем нужно было.
Пьер был у него под рукою в Москве, и князь Василий устроил для него назначение в камер юнкеры, что тогда равнялось чину статского советника, и настоял на том, чтобы молодой человек с ним вместе ехал в Петербург и остановился в его доме. Как будто рассеянно и вместе с тем с несомненной уверенностью, что так должно быть, князь Василий делал всё, что было нужно для того, чтобы женить Пьера на своей дочери. Ежели бы князь Василий обдумывал вперед свои планы, он не мог бы иметь такой естественности в обращении и такой простоты и фамильярности в сношении со всеми людьми, выше и ниже себя поставленными. Что то влекло его постоянно к людям сильнее или богаче его, и он одарен был редким искусством ловить именно ту минуту, когда надо и можно было пользоваться людьми.
Пьер, сделавшись неожиданно богачом и графом Безухим, после недавнего одиночества и беззаботности, почувствовал себя до такой степени окруженным, занятым, что ему только в постели удавалось остаться одному с самим собою. Ему нужно было подписывать бумаги, ведаться с присутственными местами, о значении которых он не имел ясного понятия, спрашивать о чем то главного управляющего, ехать в подмосковное имение и принимать множество лиц, которые прежде не хотели и знать о его существовании, а теперь были бы обижены и огорчены, ежели бы он не захотел их видеть. Все эти разнообразные лица – деловые, родственники, знакомые – все были одинаково хорошо, ласково расположены к молодому наследнику; все они, очевидно и несомненно, были убеждены в высоких достоинствах Пьера. Беспрестанно он слышал слова: «С вашей необыкновенной добротой» или «при вашем прекрасном сердце», или «вы сами так чисты, граф…» или «ежели бы он был так умен, как вы» и т. п., так что он искренно начинал верить своей необыкновенной доброте и своему необыкновенному уму, тем более, что и всегда, в глубине души, ему казалось, что он действительно очень добр и очень умен. Даже люди, прежде бывшие злыми и очевидно враждебными, делались с ним нежными и любящими. Столь сердитая старшая из княжен, с длинной талией, с приглаженными, как у куклы, волосами, после похорон пришла в комнату Пьера. Опуская глаза и беспрестанно вспыхивая, она сказала ему, что очень жалеет о бывших между ними недоразумениях и что теперь не чувствует себя вправе ничего просить, разве только позволения, после постигшего ее удара, остаться на несколько недель в доме, который она так любила и где столько принесла жертв. Она не могла удержаться и заплакала при этих словах. Растроганный тем, что эта статуеобразная княжна могла так измениться, Пьер взял ее за руку и просил извинения, сам не зная, за что. С этого дня княжна начала вязать полосатый шарф для Пьера и совершенно изменилась к нему.
– Сделай это для нее, mon cher; всё таки она много пострадала от покойника, – сказал ему князь Василий, давая подписать какую то бумагу в пользу княжны.
Князь Василий решил, что эту кость, вексель в 30 т., надо было всё таки бросить бедной княжне с тем, чтобы ей не могло притти в голову толковать об участии князя Василия в деле мозаикового портфеля. Пьер подписал вексель, и с тех пор княжна стала еще добрее. Младшие сестры стали также ласковы к нему, в особенности самая младшая, хорошенькая, с родинкой, часто смущала Пьера своими улыбками и смущением при виде его.
Пьеру так естественно казалось, что все его любят, так казалось бы неестественно, ежели бы кто нибудь не полюбил его, что он не мог не верить в искренность людей, окружавших его. Притом ему не было времени спрашивать себя об искренности или неискренности этих людей. Ему постоянно было некогда, он постоянно чувствовал себя в состоянии кроткого и веселого опьянения. Он чувствовал себя центром какого то важного общего движения; чувствовал, что от него что то постоянно ожидается; что, не сделай он того, он огорчит многих и лишит их ожидаемого, а сделай то то и то то, всё будет хорошо, – и он делал то, что требовали от него, но это что то хорошее всё оставалось впереди.
Более всех других в это первое время как делами Пьера, так и им самим овладел князь Василий. Со смерти графа Безухого он не выпускал из рук Пьера. Князь Василий имел вид человека, отягченного делами, усталого, измученного, но из сострадания не могущего, наконец, бросить на произвол судьбы и плутов этого беспомощного юношу, сына его друга, apres tout, [в конце концов,] и с таким огромным состоянием. В те несколько дней, которые он пробыл в Москве после смерти графа Безухого, он призывал к себе Пьера или сам приходил к нему и предписывал ему то, что нужно было делать, таким тоном усталости и уверенности, как будто он всякий раз приговаривал:
«Vous savez, que je suis accable d'affaires et que ce n'est que par pure charite, que je m'occupe de vous, et puis vous savez bien, que ce que je vous propose est la seule chose faisable». [Ты знаешь, я завален делами; но было бы безжалостно покинуть тебя так; разумеется, что я тебе говорю, есть единственно возможное.]
– Ну, мой друг, завтра мы едем, наконец, – сказал он ему однажды, закрывая глаза, перебирая пальцами его локоть и таким тоном, как будто то, что он говорил, было давным давно решено между ними и не могло быть решено иначе.
– Завтра мы едем, я тебе даю место в своей коляске. Я очень рад. Здесь у нас всё важное покончено. А мне уж давно бы надо. Вот я получил от канцлера. Я его просил о тебе, и ты зачислен в дипломатический корпус и сделан камер юнкером. Теперь дипломатическая дорога тебе открыта.
Несмотря на всю силу тона усталости и уверенности, с которой произнесены были эти слова, Пьер, так долго думавший о своей карьере, хотел было возражать. Но князь Василий перебил его тем воркующим, басистым тоном, который исключал возможность перебить его речь и который употреблялся им в случае необходимости крайнего убеждения.
– Mais, mon cher, [Но, мой милый,] я это сделал для себя, для своей совести, и меня благодарить нечего. Никогда никто не жаловался, что его слишком любили; а потом, ты свободен, хоть завтра брось. Вот ты всё сам в Петербурге увидишь. И тебе давно пора удалиться от этих ужасных воспоминаний. – Князь Василий вздохнул. – Так так, моя душа. А мой камердинер пускай в твоей коляске едет. Ах да, я было и забыл, – прибавил еще князь Василий, – ты знаешь, mon cher, что у нас были счеты с покойным, так с рязанского я получил и оставлю: тебе не нужно. Мы с тобою сочтемся.
То, что князь Василий называл с «рязанского», было несколько тысяч оброка, которые князь Василий оставил у себя.
В Петербурге, так же как и в Москве, атмосфера нежных, любящих людей окружила Пьера. Он не мог отказаться от места или, скорее, звания (потому что он ничего не делал), которое доставил ему князь Василий, а знакомств, зовов и общественных занятий было столько, что Пьер еще больше, чем в Москве, испытывал чувство отуманенности, торопливости и всё наступающего, но не совершающегося какого то блага.
Из прежнего его холостого общества многих не было в Петербурге. Гвардия ушла в поход. Долохов был разжалован, Анатоль находился в армии, в провинции, князь Андрей был за границей, и потому Пьеру не удавалось ни проводить ночей, как он прежде любил проводить их, ни отводить изредка душу в дружеской беседе с старшим уважаемым другом. Всё время его проходило на обедах, балах и преимущественно у князя Василия – в обществе толстой княгини, его жены, и красавицы Элен.
Анна Павловна Шерер, так же как и другие, выказала Пьеру перемену, происшедшую в общественном взгляде на него.
Прежде Пьер в присутствии Анны Павловны постоянно чувствовал, что то, что он говорит, неприлично, бестактно, не то, что нужно; что речи его, кажущиеся ему умными, пока он готовит их в своем воображении, делаются глупыми, как скоро он громко выговорит, и что, напротив, самые тупые речи Ипполита выходят умными и милыми. Теперь всё, что ни говорил он, всё выходило charmant [очаровательно]. Ежели даже Анна Павловна не говорила этого, то он видел, что ей хотелось это сказать, и она только, в уважение его скромности, воздерживалась от этого.