Ковтун-Станкевич, Андрей Игнатьевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Андрей Игнатьевич Ковтун-Станкевич
Дата рождения

1900(1900)

Дата смерти

1986(1986)

Принадлежность

СССР СССР

Род войск

Пехота

Годы службы

19191927 годы
19401946 годы

Звание

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Часть

Отдельная приморская армия
2-й Украинский фронт

Командовал

287-й стрелковый полк (временно)
297-й стрелковая Славянско-Кировоградской дивизия (2-е формирование)
комендант Мукдена
комендант Харбина

Сражения/войны


Гражданская война
Великая Отечественная война
Война с Японией

Награды и премии

Андрей Игнатьевич Ковтун-Станкевич (19001986) — советский военачальник, участник Гражданской, Великой Отечественной, советско-японской войн. Командир 297-й стрелковой Славянско-Кировоградской Краснознамённой ордена Богдана Хмельницкого 1-й степени дивизии, гвардии генерал-майор.





Биография

Родился в г. Кромвец (Сумская область). В 1919 г. добровольно вступил в Красную Армию. Участвовал в Гражданской войне в составе 44-й стрелковой дивизии, затем в конном полку 1-й бригады Червонного казачества под командованием В.М. Примакова. Был ранен. В 1920 году вступил в ВКП(б). В 1927 - 1939 гг. на хозяйственно-партийной работе. В 1940 году вновь призван в ряды РККА.

Великая Отечественная война

В начале войны капитан А.И. Ковтун-Станкевич был начальником разведывательного отделения штаба 25-й стрелковой дивизии. Позднее он стал начальником штаба того же соединения. В период обороны Севастополя был начальником Оперативного отдела штаба Отдельной Приморской армии. [1]

  • С 23.12.1942 - заместитель НШ 46-й армии по ВПУ
  • С 21.04.1943 - заместитель НШ 46-й армии - начальник оперотдела
  • С 28.11.1943 по 31.01.1945 и с 14.01.1945 по 11.05.1945 - 297-й стрелковой Славянской дивизии. За освобождение города Кировоград дивизии было присвоено наименование "Кировоградская"[2].

20 мая А.И. Ковтуну-Станкевичу было присвоено звание генерал-майор. Войска под командованием А.И. Ковтуна-Станкевича принимали участие в обороне Одессы, Севастополя; освобождении Юга Украины, Румынии, Венгрии, Австрии, Чехословакии; участвовали во взятии Будапешта и Вены. По окончании Великой Отечественной войны участвовал в боевых действиях против милитаристской Японии. После победы над Японией был комендантом городов Мукден (Шэньян)[3] (1945 - 1946 гг.) и Харбин (1946 г.). В 1948-1949 гг. командовал 100-й гвардейской воздушно-десантной Свирской Краснознаменной дивизией. Уйдя в отставку, проводил активную работу по военно-патриотическому воспитанию молодежи. Умер в 1986 году.

Награды

Память

Напишите отзыв о статье "Ковтун-Станкевич, Андрей Игнатьевич"

Литература

Мемуары

  • Ковтун-Станкевич А. И. В направлении первого удара // Огненные дни Севастополя. - Симферополь: Таврия, 1978. С. 61 - 70.
  • Ковтун-Станкевич А. И. Комендант Мукдена // На китайской земле. М., 1974. С. 345 - 371.
  • Ковтун-Станкевич А. И. Румынские записки [Текст] / А. И. Ковтун-Станкевич; публ. А. А. Демина // Военно-исторический журнал. - 2008. - N 7. - С. 50 - 55.
  • Ковтун-Станкевич А. И. Венгерские записки [Текст] / А. И. Ковтун-Станкевич ; публ. А. А. Демина // Военно-исторический журнал. - 2008. - N 12. - С. 66 - 69.

Примечания

  1. [svvr.odessa.gov.ua/text/sketch1.html Войсковая разведка в дни героической обороны Одессы]
  2. Приказ Верховного Главнокомандующего № 57 от 8 января 1944 года
  3. [china.kulichki.net/history/RoadsOfChina/Mukdeng.shtml А. И. Ковтун-Станкевич. Комендант Мукдена]

Отрывок, характеризующий Ковтун-Станкевич, Андрей Игнатьевич

Ростов заметил даже, что Денисову неприятно было, когда ему напоминали о полке и вообще о той, другой, вольной жизни, которая шла вне госпиталя. Он, казалось, старался забыть ту прежнюю жизнь и интересовался только своим делом с провиантскими чиновниками. На вопрос Ростова, в каком положении было дело, он тотчас достал из под подушки бумагу, полученную из комиссии, и свой черновой ответ на нее. Он оживился, начав читать свою бумагу и особенно давал заметить Ростову колкости, которые он в этой бумаге говорил своим врагам. Госпитальные товарищи Денисова, окружившие было Ростова – вновь прибывшее из вольного света лицо, – стали понемногу расходиться, как только Денисов стал читать свою бумагу. По их лицам Ростов понял, что все эти господа уже не раз слышали всю эту успевшую им надоесть историю. Только сосед на кровати, толстый улан, сидел на своей койке, мрачно нахмурившись и куря трубку, и маленький Тушин без руки продолжал слушать, неодобрительно покачивая головой. В середине чтения улан перебил Денисова.
– А по мне, – сказал он, обращаясь к Ростову, – надо просто просить государя о помиловании. Теперь, говорят, награды будут большие, и верно простят…
– Мне просить государя! – сказал Денисов голосом, которому он хотел придать прежнюю энергию и горячность, но который звучал бесполезной раздражительностью. – О чем? Ежели бы я был разбойник, я бы просил милости, а то я сужусь за то, что вывожу на чистую воду разбойников. Пускай судят, я никого не боюсь: я честно служил царю, отечеству и не крал! И меня разжаловать, и… Слушай, я так прямо и пишу им, вот я пишу: «ежели бы я был казнокрад…
– Ловко написано, что и говорить, – сказал Тушин. Да не в том дело, Василий Дмитрич, – он тоже обратился к Ростову, – покориться надо, а вот Василий Дмитрич не хочет. Ведь аудитор говорил вам, что дело ваше плохо.
– Ну пускай будет плохо, – сказал Денисов. – Вам написал аудитор просьбу, – продолжал Тушин, – и надо подписать, да вот с ними и отправить. У них верно (он указал на Ростова) и рука в штабе есть. Уже лучше случая не найдете.
– Да ведь я сказал, что подличать не стану, – перебил Денисов и опять продолжал чтение своей бумаги.
Ростов не смел уговаривать Денисова, хотя он инстинктом чувствовал, что путь, предлагаемый Тушиным и другими офицерами, был самый верный, и хотя он считал бы себя счастливым, ежели бы мог оказать помощь Денисову: он знал непреклонность воли Денисова и его правдивую горячность.
Когда кончилось чтение ядовитых бумаг Денисова, продолжавшееся более часа, Ростов ничего не сказал, и в самом грустном расположении духа, в обществе опять собравшихся около него госпитальных товарищей Денисова, провел остальную часть дня, рассказывая про то, что он знал, и слушая рассказы других. Денисов мрачно молчал в продолжение всего вечера.
Поздно вечером Ростов собрался уезжать и спросил Денисова, не будет ли каких поручений?
– Да, постой, – сказал Денисов, оглянулся на офицеров и, достав из под подушки свои бумаги, пошел к окну, на котором у него стояла чернильница, и сел писать.
– Видно плетью обуха не пег'ешибешь, – сказал он, отходя от окна и подавая Ростову большой конверт. – Это была просьба на имя государя, составленная аудитором, в которой Денисов, ничего не упоминая о винах провиантского ведомства, просил только о помиловании.
– Передай, видно… – Он не договорил и улыбнулся болезненно фальшивой улыбкой.


Вернувшись в полк и передав командиру, в каком положении находилось дело Денисова, Ростов с письмом к государю поехал в Тильзит.
13 го июня, французский и русский императоры съехались в Тильзите. Борис Друбецкой просил важное лицо, при котором он состоял, о том, чтобы быть причислену к свите, назначенной состоять в Тильзите.
– Je voudrais voir le grand homme, [Я желал бы видеть великого человека,] – сказал он, говоря про Наполеона, которого он до сих пор всегда, как и все, называл Буонапарте.
– Vous parlez de Buonaparte? [Вы говорите про Буонапарта?] – сказал ему улыбаясь генерал.
Борис вопросительно посмотрел на своего генерала и тотчас же понял, что это было шуточное испытание.
– Mon prince, je parle de l'empereur Napoleon, [Князь, я говорю об императоре Наполеоне,] – отвечал он. Генерал с улыбкой потрепал его по плечу.
– Ты далеко пойдешь, – сказал он ему и взял с собою.
Борис в числе немногих был на Немане в день свидания императоров; он видел плоты с вензелями, проезд Наполеона по тому берегу мимо французской гвардии, видел задумчивое лицо императора Александра, в то время как он молча сидел в корчме на берегу Немана, ожидая прибытия Наполеона; видел, как оба императора сели в лодки и как Наполеон, приставши прежде к плоту, быстрыми шагами пошел вперед и, встречая Александра, подал ему руку, и как оба скрылись в павильоне. Со времени своего вступления в высшие миры, Борис сделал себе привычку внимательно наблюдать то, что происходило вокруг него и записывать. Во время свидания в Тильзите он расспрашивал об именах тех лиц, которые приехали с Наполеоном, о мундирах, которые были на них надеты, и внимательно прислушивался к словам, которые были сказаны важными лицами. В то самое время, как императоры вошли в павильон, он посмотрел на часы и не забыл посмотреть опять в то время, когда Александр вышел из павильона. Свидание продолжалось час и пятьдесят три минуты: он так и записал это в тот вечер в числе других фактов, которые, он полагал, имели историческое значение. Так как свита императора была очень небольшая, то для человека, дорожащего успехом по службе, находиться в Тильзите во время свидания императоров было делом очень важным, и Борис, попав в Тильзит, чувствовал, что с этого времени положение его совершенно утвердилось. Его не только знали, но к нему пригляделись и привыкли. Два раза он исполнял поручения к самому государю, так что государь знал его в лицо, и все приближенные не только не дичились его, как прежде, считая за новое лицо, но удивились бы, ежели бы его не было.