Козырев, Пётр Яковлевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Пётр Яковлевич Козырев
Председатель Рыбинского городского исполнительного комитета
март 1945 — июнь 1948
Предшественник: Пышкин Владимир Фёдорович
Преемник: Виноградов Михаил Васильевич
 
Рождение: 1905(1905)
Смерть: 1980(1980)

Пётр Яковлевич Козырев (1905-1980) - советский государственный и партийный деятель, в 1945—1948 председатель Рыбинского (Щербаковского) горисполкома.

Родился в семье крестьян в селе Никольском Любимского уезда Ярославской губернии. В детстве вместе с отцом занимался отхожими промыслами в Москве.

После Октябрьской революции 1917 г. вместе с родителями поселился в деревне Филиппово Любимского уезда. В 1920 году работал секретарем волостного исполкома.

Служил в Красной Армии начальником химической службы в 24-м гвардейском Киркенесском стрелковом полку[1].

В 1939-1944 годах заведующий военным отделом Ворошиловского райкома ВКП (б) города Рыбинска Ярославской области, комиссар штаба МПВО (местной противовоздушной обороны), заведующий военным отделом Рыбинского горкома ВКП(б).

В марте 1945 — июне 1948 председатель Рыбинского (Щербаковского) горисполкома.

В июне 1948 года Щербаковский горсовет освободил П. Я. Козырева от должности председателя горисполкома по его личной просьбе в связи с поступлением на очное обучение в Высшую партийную школу при ЦК ВКП(б).

По окончании ВПШ П. Я. Козырев был направлен в Ярославский облисполком на должность заведующего промышленно-топливным отделом.

По окончании трудовой деятельности - персональный пенсионер республиканского значения, жил в Рыбинске.



Источники

  1. [www.shikardos.ru/text/hudalov-hariton-alekseevich-u-kromki-kontinenta/page-6 Худалов Харитон Алексеевич. У кромки континента]
  • www.rybinsk-portal.ru/history/persons-38/

Напишите отзыв о статье "Козырев, Пётр Яковлевич"

Отрывок, характеризующий Козырев, Пётр Яковлевич

– Но как вы находите всю эту последнюю комедию du sacre de Milan? [миланского помазания?] – сказала Анна Павловна. Et la nouvelle comedie des peuples de Genes et de Lucques, qui viennent presenter leurs voeux a M. Buonaparte assis sur un trone, et exaucant les voeux des nations! Adorable! Non, mais c'est a en devenir folle! On dirait, que le monde entier a perdu la tete. [И вот новая комедия: народы Генуи и Лукки изъявляют свои желания господину Бонапарте. И господин Бонапарте сидит на троне и исполняет желания народов. 0! это восхитительно! Нет, от этого можно с ума сойти. Подумаешь, что весь свет потерял голову.]
Князь Андрей усмехнулся, прямо глядя в лицо Анны Павловны.
– «Dieu me la donne, gare a qui la touche», – сказал он (слова Бонапарте, сказанные при возложении короны). – On dit qu'il a ete tres beau en prononcant ces paroles, [Бог мне дал корону. Беда тому, кто ее тронет. – Говорят, он был очень хорош, произнося эти слова,] – прибавил он и еще раз повторил эти слова по итальянски: «Dio mi la dona, guai a chi la tocca».
– J'espere enfin, – продолжала Анна Павловна, – que ca a ete la goutte d'eau qui fera deborder le verre. Les souverains ne peuvent plus supporter cet homme, qui menace tout. [Надеюсь, что это была, наконец, та капля, которая переполнит стакан. Государи не могут более терпеть этого человека, который угрожает всему.]
– Les souverains? Je ne parle pas de la Russie, – сказал виконт учтиво и безнадежно: – Les souverains, madame! Qu'ont ils fait pour Louis XVII, pour la reine, pour madame Elisabeth? Rien, – продолжал он одушевляясь. – Et croyez moi, ils subissent la punition pour leur trahison de la cause des Bourbons. Les souverains? Ils envoient des ambassadeurs complimenter l'usurpateur. [Государи! Я не говорю о России. Государи! Но что они сделали для Людовика XVII, для королевы, для Елизаветы? Ничего. И, поверьте мне, они несут наказание за свою измену делу Бурбонов. Государи! Они шлют послов приветствовать похитителя престола.]
И он, презрительно вздохнув, опять переменил положение. Князь Ипполит, долго смотревший в лорнет на виконта, вдруг при этих словах повернулся всем телом к маленькой княгине и, попросив у нее иголку, стал показывать ей, рисуя иголкой на столе, герб Конде. Он растолковывал ей этот герб с таким значительным видом, как будто княгиня просила его об этом.