Кокни

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Кокни (англ. cockney) — один из самых известных типов лондонского просторечия, назван по пренебрежительно-насмешливому прозвищу уроженцев Лондона из средних и низших слоев населения.

В соответствии с поверьем, истинный кокни — это житель Лондона, родившийся в пределах слышимости звона колоколов церкви Сент-Мэри-ле-Боу (звон их слышен на расстоянии не больше пяти миль от церкви). Для диалекта кокни характерно особое произношение, неправильность речи, а также рифмованный сленг. Некоторые англоязычные актёры для комического эффекта используют в своей речи фальшивый акцент, похожий на кокни, который довольно часто называют «мокни».

Типичные особенности речи кокни:

  1. Пропуск звука [h]. Например, «not ’alf» вместо «not half».
  2. Использование «ain’t» вместо «isn’t» или «am not».
  3. Произношение звука [θ] как [f] (например, «faas’nd» вместо «thousand») и [ð] как (v) (например, «bover» вместо «bother»).
  4. Превращение [aʊ] в [æː], например, «down» произносится как [dæːn].
  5. Использование рифмованного сленга. Например, «feet» — «plates of meat», вместо «head» — «loaf of bread»; иногда такие словосочетания сокращаются, образуя новое слово: «loaf» вместо «loaf of bread».
  6. Использование гортанной смычки вместо [t] между гласными или сонантами (если второй из них не ударный): bottle = «бо’л».
  7. Использование вместо [r] губно-зубного [ʋ], на слух напоминающего [w]. («Weally» вместо «really»)
  8. L-вокализация (англ.) (произношение «тёмного» l как гласного): Millwall как [mɪowɔː] «миоуо».
  9. Пропуск звука [t] на конце слова, пример: [ʃui] вместо [ʃaɪt].

Пример: [ˈfɔːʔi ˈfæːzənʔ ˈfɹʌʃɪz ˈfluːˌəʊvə ˈfɔːnʔənˌiːf] означает Forty thousand thrushes flew over Thornton Heath.



См. также

Напишите отзыв о статье "Кокни"

Ссылки

  • [www.whoohoo.co.uk/cockney-translator.asp Онлайн-переводчик]
  • [www.antimoon.com/forum/2004/4465.htm Аудиопример акцента]


Отрывок, характеризующий Кокни

– Ah! Oh! – сказали разные голоса.
– Capital! [Превосходно!] – по английски сказал князь Ипполит и принялся бить себя ладонью по коленке.
Виконт только пожал плечами. Пьер торжественно посмотрел поверх очков на слушателей.
– Я потому так говорю, – продолжал он с отчаянностью, – что Бурбоны бежали от революции, предоставив народ анархии; а один Наполеон умел понять революцию, победить ее, и потому для общего блага он не мог остановиться перед жизнью одного человека.
– Не хотите ли перейти к тому столу? – сказала Анна Павловна.
Но Пьер, не отвечая, продолжал свою речь.
– Нет, – говорил он, все более и более одушевляясь, – Наполеон велик, потому что он стал выше революции, подавил ее злоупотребления, удержав всё хорошее – и равенство граждан, и свободу слова и печати – и только потому приобрел власть.
– Да, ежели бы он, взяв власть, не пользуясь ею для убийства, отдал бы ее законному королю, – сказал виконт, – тогда бы я назвал его великим человеком.
– Он бы не мог этого сделать. Народ отдал ему власть только затем, чтоб он избавил его от Бурбонов, и потому, что народ видел в нем великого человека. Революция была великое дело, – продолжал мсье Пьер, выказывая этим отчаянным и вызывающим вводным предложением свою великую молодость и желание всё полнее высказать.
– Революция и цареубийство великое дело?…После этого… да не хотите ли перейти к тому столу? – повторила Анна Павловна.
– Contrat social, [Общественный договор,] – с кроткой улыбкой сказал виконт.
– Я не говорю про цареубийство. Я говорю про идеи.
– Да, идеи грабежа, убийства и цареубийства, – опять перебил иронический голос.
– Это были крайности, разумеется, но не в них всё значение, а значение в правах человека, в эманципации от предрассудков, в равенстве граждан; и все эти идеи Наполеон удержал во всей их силе.
– Свобода и равенство, – презрительно сказал виконт, как будто решившийся, наконец, серьезно доказать этому юноше всю глупость его речей, – всё громкие слова, которые уже давно компрометировались. Кто же не любит свободы и равенства? Еще Спаситель наш проповедывал свободу и равенство. Разве после революции люди стали счастливее? Напротив. Mы хотели свободы, а Бонапарте уничтожил ее.