Колегаев, Андрей Лукич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Андрей Лукич Колегаев
Народный комиссар земледелия РСФСР
9 декабря 1917 — 16 марта 1918
Глава правительства: Владимир Ильич Ленин
Предшественник: Александр Григорьевич Шлихтер, и.о.
Преемник: Семён Пафнутьевич Середа
 
Рождение: 22 марта 1887(1887-03-22)
Сургут Российская империя.
Смерть: 23 марта 1937(1937-03-23) (50 лет)
Москва, РСФСР, СССР
Партия: РКП(б) с 1918 г.

Андрей Лукич Колегаев (22 марта 1887, Сургут — 23 марта 1937) — российский революционер-эсер, член Учредительного собрания, нарком земледелия РСФСР (1917—1918).



Биография

Родился в семье ссыльного народовольца. В 1906 г. поступил в Харьковский университет, из которого вскоре был исключен за политическую деятельность. В том же году вступил в партию социалистов-революционеров, участвовал в террористических актах и экспроприациях, четырежды привлекался к ответственности по политическим делам[1]. Провел год в тюрьме и в 1909 г. был выслан за границу. Продолжил своё обучение в Париже, где примкнул к левому крылу Партии социалистов-революционеров.

После Февральской революции вернулся в Россию. Стал одним из руководителей левого крыла эсеров. Был избран депутатом II Всероссийского съезда Советов РСД; вместе с другими левыми эсерами 27 октября (9 ноября) был исключён из ПСР за участие в Октябрьском перевороте и отказ покинуть съезд. После образования Партии левых социалистов-революционеров был одним из её лидеров.

Как и другие левые эсеры, был сторонником «однородного социалистического правительства»; но поскольку достичь компромисса с правыми эсерами и меньшевиками не удалось, 9 декабря по решению ЦК ПЛСР вошёл в СНК в качестве наркома земледелия[2]; был автором законопроекта о социализации земли[3].

Участвовал в заседании Учредительного собрания 5 (18) января 1918 года и высказался за его роспуск. После заключения Брестского мира по решению ЦК ПЛСР, в знак протеста, покинул правительство вместе с другими наркомами-эсерами. Выступил против восстания левых эсеров против большевиков; после раскола с ПЛСР в июле 1918 года создал и возглавил Партию революционных коммунистов, которая осенью 1920 года объединилась с РКП(б).

Во время Гражданской войны был членом РВС и председателем продовольственной комиссии Южного фронта.

В 1920 году работал начальником Хозяйственно-материального управления НКПС. С 1921 года был заместителем председателя Москуста.

В 1935 году был арестован и в 1937 году расстрелян. РеабилитированК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3066 дней] посмертно в 1957 г.

Напишите отзыв о статье "Колегаев, Андрей Лукич"

Примечания

  1. Первое советское правительство. 1991. С. 282
  2. Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. Отдел первый. П., 1917 г. № 4, ст. 57
  3. www.whoiswho.ru/old_site/russian/Password/journals/21998/chernoivr1.htm

Ссылки

  • [www.portrets.ru/5.23.html А.Л.Колегаев Народный комиссар земледелия РСФСР с 25.11.1917-1918 г.]


Отрывок, характеризующий Колегаев, Андрей Лукич

Увлеченный движением войск, Наполеон доехал с войсками до Дорогомиловской заставы, но там опять остановился и, слезши с лошади, долго ходил у Камер коллежского вала, ожидая депутации.


Москва между тем была пуста. В ней были еще люди, в ней оставалась еще пятидесятая часть всех бывших прежде жителей, но она была пуста. Она была пуста, как пуст бывает домирающий обезматочивший улей.
В обезматочившем улье уже нет жизни, но на поверхностный взгляд он кажется таким же живым, как и другие.
Так же весело в жарких лучах полуденного солнца вьются пчелы вокруг обезматочившего улья, как и вокруг других живых ульев; так же издалека пахнет от него медом, так же влетают и вылетают из него пчелы. Но стоит приглядеться к нему, чтобы понять, что в улье этом уже нет жизни. Не так, как в живых ульях, летают пчелы, не тот запах, не тот звук поражают пчеловода. На стук пчеловода в стенку больного улья вместо прежнего, мгновенного, дружного ответа, шипенья десятков тысяч пчел, грозно поджимающих зад и быстрым боем крыльев производящих этот воздушный жизненный звук, – ему отвечают разрозненные жужжания, гулко раздающиеся в разных местах пустого улья. Из летка не пахнет, как прежде, спиртовым, душистым запахом меда и яда, не несет оттуда теплом полноты, а с запахом меда сливается запах пустоты и гнили. У летка нет больше готовящихся на погибель для защиты, поднявших кверху зады, трубящих тревогу стражей. Нет больше того ровного и тихого звука, трепетанья труда, подобного звуку кипенья, а слышится нескладный, разрозненный шум беспорядка. В улей и из улья робко и увертливо влетают и вылетают черные продолговатые, смазанные медом пчелы грабительницы; они не жалят, а ускользают от опасности. Прежде только с ношами влетали, а вылетали пустые пчелы, теперь вылетают с ношами. Пчеловод открывает нижнюю колодезню и вглядывается в нижнюю часть улья. Вместо прежде висевших до уза (нижнего дна) черных, усмиренных трудом плетей сочных пчел, держащих за ноги друг друга и с непрерывным шепотом труда тянущих вощину, – сонные, ссохшиеся пчелы в разные стороны бредут рассеянно по дну и стенкам улья. Вместо чисто залепленного клеем и сметенного веерами крыльев пола на дне лежат крошки вощин, испражнения пчел, полумертвые, чуть шевелящие ножками и совершенно мертвые, неприбранные пчелы.
Пчеловод открывает верхнюю колодезню и осматривает голову улья. Вместо сплошных рядов пчел, облепивших все промежутки сотов и греющих детву, он видит искусную, сложную работу сотов, но уже не в том виде девственности, в котором она бывала прежде. Все запущено и загажено. Грабительницы – черные пчелы – шныряют быстро и украдисто по работам; свои пчелы, ссохшиеся, короткие, вялые, как будто старые, медленно бродят, никому не мешая, ничего не желая и потеряв сознание жизни. Трутни, шершни, шмели, бабочки бестолково стучатся на лету о стенки улья. Кое где между вощинами с мертвыми детьми и медом изредка слышится с разных сторон сердитое брюзжание; где нибудь две пчелы, по старой привычке и памяти очищая гнездо улья, старательно, сверх сил, тащат прочь мертвую пчелу или шмеля, сами не зная, для чего они это делают. В другом углу другие две старые пчелы лениво дерутся, или чистятся, или кормят одна другую, сами не зная, враждебно или дружелюбно они это делают. В третьем месте толпа пчел, давя друг друга, нападает на какую нибудь жертву и бьет и душит ее. И ослабевшая или убитая пчела медленно, легко, как пух, спадает сверху в кучу трупов. Пчеловод разворачивает две средние вощины, чтобы видеть гнездо. Вместо прежних сплошных черных кругов спинка с спинкой сидящих тысяч пчел и блюдущих высшие тайны родного дела, он видит сотни унылых, полуживых и заснувших остовов пчел. Они почти все умерли, сами не зная этого, сидя на святыне, которую они блюли и которой уже нет больше. От них пахнет гнилью и смертью. Только некоторые из них шевелятся, поднимаются, вяло летят и садятся на руку врагу, не в силах умереть, жаля его, – остальные, мертвые, как рыбья чешуя, легко сыплются вниз. Пчеловод закрывает колодезню, отмечает мелом колодку и, выбрав время, выламывает и выжигает ее.