Колелас, Бернар Бакана

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Бернар Бакана Колелас
Bernard Bakana Kolélas
Премьер-министр Конго
8 сентября1997 — 15 октября 1997
Президент: Паскаль Лиссуба
Предшественник: Шарль Давид Ганао-Теке
Преемник: Исидор Мвуба после воссоздания должности в 2005 г.
 
Рождение: 12 июня 1933(1933-06-12)
Молоки, регион Пул, Французское Среднее Конго
Смерть: 12 ноября 2009(2009-11-12) (76 лет)
Париж, Франция

Бернар Бакана Колелас (фр. Bernard Bakana Kolélas; 12 июня 1933, Молоки, регион Пул, Французское Среднее Конго12 ноября 2009, Париж, Франция) — конголезский политический деятель, премьер-министр Конго в 1997 г.



Биография

Получил образование в области медицины, психологии и социологии.

В 1958 г. примыкает к молодёжному крылу «Демократического союза защиты африканских интересов».

В 1961—1963 гг. после стажировки во Франции — генеральный директор МИД Конго.

В 1968 и в 1969 гг. — подвергается преследованию и арестам со стороны президента Мариана Нгуаби. Освобожден из заключения в 1975 г. Будучи вне государственного аппарата, он выживает, осуществляя скромную коммерческую деятельность.

В 1978 г. обвинен в подготовке государственного переворота против главы Конго Жоакима Йомби-Опанго. Однако, свергнувший Йомби-Опанго новый глава государства Дени Сассу-Нгессо аминиструет всех подозреваемых в заговоре, в том числе и Бернара Колеласа.

В 1982—1989 гг. живёт в родной деревне, отойдя от публичной политики.

В 1989 г. создает Конголезское движение за демократию и интегральное развитие (КДДИР), которое играет ключевую роль при переходе страны в 1990 г. к многопартийной системе.

Выйдя во второй тур президентских выборов 1992 г. и набрав более трети голосов избирателей, Б. Колелас становится ведущим оппозиционным политиком Конго.

С 1994 происходит сближение Колеласа с президентом Паскалем Лиссубой, ряд предстаивтелей КДДИР получают министерские назначения.

В 1994—1997 гг. — мэр Браззавиля.

В сентябре-октябре 1997 г. — премьер-министр Конго.

Победа в военном конфликте осенью 1997 г. Дени Сассу-Нгессо вынуждает Колеласа к бегству из страны.

В 2000 г. конголезским судом заочно приговаривается к тюремному заключению за «военные преступления, изнасилования и произвольное заключение и секвестрацию в частных тюрьмах» во время гражданской войны.

В конце 2005 г. — амнистирован правительством Сассу-Нгессо, возвращается на родину.

В 2007 г. избирается в Сенат, а два его сына — в Национальное собрание Республики Конго.

Источники

hal.archives-ouvertes.fr/docs/00/16/84/67/PDF/THESE.pdf

news.bbc.co.uk/2/hi/africa/8359087.stm

Напишите отзыв о статье "Колелас, Бернар Бакана"

Отрывок, характеризующий Колелас, Бернар Бакана

Он, смеючись, оглядывался назад на своего казака, который с двумя лошадьми в поводу стоял несколько шагов позади его.
Только что князь Несвицкий хотел двинуться вперед, как опять солдаты и повозки напирали на него и опять прижимали его к перилам, и ему ничего не оставалось, как улыбаться.
– Экой ты, братец, мой! – говорил казак фурштатскому солдату с повозкой, напиравшему на толпившуюся v самых колес и лошадей пехоту, – экой ты! Нет, чтобы подождать: видишь, генералу проехать.
Но фурштат, не обращая внимания на наименование генерала, кричал на солдат, запружавших ему дорогу: – Эй! землячки! держись влево, постой! – Но землячки, теснясь плечо с плечом, цепляясь штыками и не прерываясь, двигались по мосту одною сплошною массой. Поглядев за перила вниз, князь Несвицкий видел быстрые, шумные, невысокие волны Энса, которые, сливаясь, рябея и загибаясь около свай моста, перегоняли одна другую. Поглядев на мост, он видел столь же однообразные живые волны солдат, кутасы, кивера с чехлами, ранцы, штыки, длинные ружья и из под киверов лица с широкими скулами, ввалившимися щеками и беззаботно усталыми выражениями и движущиеся ноги по натасканной на доски моста липкой грязи. Иногда между однообразными волнами солдат, как взбрызг белой пены в волнах Энса, протискивался между солдатами офицер в плаще, с своею отличною от солдат физиономией; иногда, как щепка, вьющаяся по реке, уносился по мосту волнами пехоты пеший гусар, денщик или житель; иногда, как бревно, плывущее по реке, окруженная со всех сторон, проплывала по мосту ротная или офицерская, наложенная доверху и прикрытая кожами, повозка.
– Вишь, их, как плотину, прорвало, – безнадежно останавливаясь, говорил казак. – Много ль вас еще там?
– Мелион без одного! – подмигивая говорил близко проходивший в прорванной шинели веселый солдат и скрывался; за ним проходил другой, старый солдат.
– Как он (он – неприятель) таперича по мосту примется зажаривать, – говорил мрачно старый солдат, обращаясь к товарищу, – забудешь чесаться.
И солдат проходил. За ним другой солдат ехал на повозке.
– Куда, чорт, подвертки запихал? – говорил денщик, бегом следуя за повозкой и шаря в задке.
И этот проходил с повозкой. За этим шли веселые и, видимо, выпившие солдаты.
– Как он его, милый человек, полыхнет прикладом то в самые зубы… – радостно говорил один солдат в высоко подоткнутой шинели, широко размахивая рукой.
– То то оно, сладкая ветчина то. – отвечал другой с хохотом.
И они прошли, так что Несвицкий не узнал, кого ударили в зубы и к чему относилась ветчина.
– Эк торопятся, что он холодную пустил, так и думаешь, всех перебьют. – говорил унтер офицер сердито и укоризненно.
– Как оно пролетит мимо меня, дяденька, ядро то, – говорил, едва удерживаясь от смеха, с огромным ртом молодой солдат, – я так и обмер. Право, ей Богу, так испужался, беда! – говорил этот солдат, как будто хвастаясь тем, что он испугался. И этот проходил. За ним следовала повозка, непохожая на все проезжавшие до сих пор. Это был немецкий форшпан на паре, нагруженный, казалось, целым домом; за форшпаном, который вез немец, привязана была красивая, пестрая, с огромным вымем, корова. На перинах сидела женщина с грудным ребенком, старуха и молодая, багроворумяная, здоровая девушка немка. Видно, по особому разрешению были пропущены эти выселявшиеся жители. Глаза всех солдат обратились на женщин, и, пока проезжала повозка, двигаясь шаг за шагом, и, все замечания солдат относились только к двум женщинам. На всех лицах была почти одна и та же улыбка непристойных мыслей об этой женщине.