Коллекционирование живописи

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Коллекционирование живописи — коллекционирование (собирательство) произведений живописи.

Объясняется различными социальными (инвестирование капитала в предметы с потенциально возрастающей стоимостью) и психологическими мотивами (стремлением к доминированию, компенсационными механизмами) и преследует разные цели.

Коллекционирование произведений живущих художников является разновидностью меценатства и оказывает влияние на развитие определённых направлений в живописи. Считается, что развитию реалистической живописи передвижников в значительной мере способствовала коллекционерская деятельность П. М. Третьякова. Аналогичный эффект вызвало коллекционирование Дюран-Рюэлем и С. И. Щукиным картин импрессионистов, постимпрессионистов, Матисса и других французских живописцев.

Согласно докладу The World Wealth Report 2010, подготовленному компаниями Capgemini и Merrill Lynch, интерес миллионеров к инвестициям в искусство, как никогда, высок. По словам Илианы ван дер Линде (Ileana van der Linde), руководившей этим исследовательским проектом, искусство стало самым популярным сегментом рынка passion investments («инвестиций в свою страсть»). Миллионеры, число которых увеличилось в прошлом году на 17 процентов, «не доверяют финансовым рынкам и регулирующим органам и хотят вкладываться в материальные ценности».

Данные, на основе которых был составлен доклад, получены от 1200 управляющих активами; они представляют 150 тысяч клиентов из 71 страны. Выяснилось, что среднестатистический миллионер вкладывает в активы, относящиеся к passion investments, около трети своих средств; более четверти опрошенных (29,8 %) заявили, что самые состоятельные их клиенты предпочитают именно инвестиции в искусство.

Произведения искусства и другие коллекционные предметы, такие как золотые изделия и драгоценные камни, традиционно привлекают покупателей с «развивающихся» рынков. Ван дер Линде приводит в пример китайских «новых богатых», которые скупают творения мастеров своей страны, рассматривая эти вложения как инвестиции и инфляционный хедж. Тренд подхватили «зрелые» рынки: самой выгодной «страстью» искусство считают 37,4 процента европейских и 31,1 процента американских миллионеров. По мнению Майкла Пламмера (Michael Plummer) из компании Artvest Partners, это можно рассматривать как коренной перелом в отношении к искусству как к активу в западном обществе.

90 процентов богатых, о которых рассказывается в докладе, имеют инвестируемые активы (в число которых не входит основное место проживания) стоимостью от 1 до 5 миллионов долларов. То есть 20 миллионов долларов на одну картину они потратить никак не смогут, и их инвестиции будут в основном осуществляться в более доступном сегменте арт-рынка. Искусство остаётся сферой внимания номер один только для «ультрабогатых» (30 миллионов и выше), которые составляют всего 1 процент, но владеют 35 процентами совокупного состояния всех миллионеров. Более половины миллионеров (56 %) заявили при этом, что непрозрачность и нерегулируемость арт-рынка не дает им участвовать в нём более активно. 63 % утверждают, что вкладывали бы в искусство чаще, если бы у них было больше возможности получать рекомендации квалифицированных специалистов.

Напишите отзыв о статье "Коллекционирование живописи"



Ссылки

  • [artinvestmentforum.0pk.ru Вопросы инвестирования в искусство. Форум]
  • [www.capgemini.com/services-and-solutions/by-industry/financial-services/solutions/wealth/worldwealthreport Подготовка доклада The World Wealth Report от Capgemini]

Отрывок, характеризующий Коллекционирование живописи

К четвертому разряду, наконец, причислялось тоже большое количество братьев, в особенности в последнее время вступивших в братство. Это были люди, по наблюдениям Пьера, ни во что не верующие, ничего не желающие, и поступавшие в масонство только для сближения с молодыми богатыми и сильными по связям и знатности братьями, которых весьма много было в ложе.
Пьер начинал чувствовать себя неудовлетворенным своей деятельностью. Масонство, по крайней мере то масонство, которое он знал здесь, казалось ему иногда, основано было на одной внешности. Он и не думал сомневаться в самом масонстве, но подозревал, что русское масонство пошло по ложному пути и отклонилось от своего источника. И потому в конце года Пьер поехал за границу для посвящения себя в высшие тайны ордена.

Летом еще в 1809 году, Пьер вернулся в Петербург. По переписке наших масонов с заграничными было известно, что Безухий успел за границей получить доверие многих высокопоставленных лиц, проник многие тайны, был возведен в высшую степень и везет с собою многое для общего блага каменьщического дела в России. Петербургские масоны все приехали к нему, заискивая в нем, и всем показалось, что он что то скрывает и готовит.
Назначено было торжественное заседание ложи 2 го градуса, в которой Пьер обещал сообщить то, что он имеет передать петербургским братьям от высших руководителей ордена. Заседание было полно. После обыкновенных обрядов Пьер встал и начал свою речь.
– Любезные братья, – начал он, краснея и запинаясь и держа в руке написанную речь. – Недостаточно блюсти в тиши ложи наши таинства – нужно действовать… действовать. Мы находимся в усыплении, а нам нужно действовать. – Пьер взял свою тетрадь и начал читать.
«Для распространения чистой истины и доставления торжества добродетели, читал он, должны мы очистить людей от предрассудков, распространить правила, сообразные с духом времени, принять на себя воспитание юношества, соединиться неразрывными узами с умнейшими людьми, смело и вместе благоразумно преодолевать суеверие, неверие и глупость, образовать из преданных нам людей, связанных между собою единством цели и имеющих власть и силу.
«Для достижения сей цели должно доставить добродетели перевес над пороком, должно стараться, чтобы честный человек обретал еще в сем мире вечную награду за свои добродетели. Но в сих великих намерениях препятствуют нам весьма много – нынешние политические учреждения. Что же делать при таковом положении вещей? Благоприятствовать ли революциям, всё ниспровергнуть, изгнать силу силой?… Нет, мы весьма далеки от того. Всякая насильственная реформа достойна порицания, потому что ни мало не исправит зла, пока люди остаются таковы, каковы они есть, и потому что мудрость не имеет нужды в насилии.
«Весь план ордена должен быть основан на том, чтоб образовать людей твердых, добродетельных и связанных единством убеждения, убеждения, состоящего в том, чтобы везде и всеми силами преследовать порок и глупость и покровительствовать таланты и добродетель: извлекать из праха людей достойных, присоединяя их к нашему братству. Тогда только орден наш будет иметь власть – нечувствительно вязать руки покровителям беспорядка и управлять ими так, чтоб они того не примечали. Одним словом, надобно учредить всеобщий владычествующий образ правления, который распространялся бы над целым светом, не разрушая гражданских уз, и при коем все прочие правления могли бы продолжаться обыкновенным своим порядком и делать всё, кроме того только, что препятствует великой цели нашего ордена, то есть доставлению добродетели торжества над пороком. Сию цель предполагало само христианство. Оно учило людей быть мудрыми и добрыми, и для собственной своей выгоды следовать примеру и наставлениям лучших и мудрейших человеков.