Коллекционирование упаковки

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Коллекционирование упаковки, или филолидия (др.-греч. φιλέω — люблю и англ. lid — крышка) — хобби, заключающееся в собирании коллекций упаковки различных товаров или её частей.

Такие коллекции часто начинают собирать дети, которым нравится яркая и разнообразная упаковка. Вырастая, дети обычно забывают о своих коллекциях, но некоторые продолжают пополнять их и постепенно те разрастаются до огромных размеров, приобретая историческое значение, отражая бытовые особенности прошлого.





Самые известные объекты коллекционирования

  • Пивные бутылки
  • Алюминиевые банки
  • Спичечные этикетки (филумения)
  • Этикетки от бутылок (см. например, [www.citycat.ru/beer/ Музей пивных этикеток])
  • Крышки от бутылок
  • Конвертики и упаковка бритвенных лезвий (ксирофилия)
  • Упаковка от табачных изделий
  • Обёртки, вкладыши и наклейки от жевательной резинки ([www.chewing-gum.net/index-rus.html Сайт о коллекционировании оберток и этикеток от жевательной резинки])
  • Упаковка презервативов
  • Фантики и коробки от конфет
  • Этикетки от плавленого сыра — ([fromology.narod.ru/ фромология])
  • Упаковка от зубной пасты
  • Упаковка от мыла
  • Упаковка от пакетиков чая
  • Упаковка от соков
  • Ярлыки от одежды
  • Наклейки на консервах
  • Цитрусовые наклейки
  • Обертки от шоколада ([www.shokofun.ru Сайт о коллекционировании шоколадных оберток SHOKOFUN])
  • (Список неполный)

Кроме того, производители товаров, рассчитанных на детей, нередко вкладывают в упаковку товара игрушки, наклейки и т. п. предметы коллекционирования, например игрушки в шоколадных яйцах Kinder Surprise, в наборах McDonald’s.

Коллекционирование пластиковых крышек

Коллекционирование пластиковых крышек, прежде всего, собирательство пластиковых крышек от пластиковых же, так называемых ПЭТ-бутылок (изготовленных на специальном оборудовании методом выдува из полиэтилентерефталата), главным образом с горлышком стандартного размера с резьбой диаметром 28 мм (от прохладительных напитков, пива и иных ёмкостей с жидкостью), а также пластиковых крышек иных типов и размеров (включая насадки на крышки).

Терминологически для обозначения данного предмета коллекционирования применяются, особенно их производителями, также слова «пробка» или «колпачок», иногда с уточнением — «винтовая/винтовой».

Коллекционные крышки должны нести на лицевой стороне какой-либо информативный текст или изображение (либо их комбинацию), что позволяет их идентифицировать. Рисунок на крышках может быть выполнен рельефным во время их изготовления в пресс-формах. Также, что используется чаще всего, изображение наносится на гладкую заготовку методом тампопечати в один, два и более цветов. Возможно использование и различных наклеек, марок, голографических вставок. Изредка применяются надпечатки и перепечатки для прошедших рекламных акций.

Данный вид коллекционирования существует с начала 90-х годов XX века и особенно распространен в настоящий момент в Японии, России и Израиле.

Начальным моментом массового распространения пластиковых крышек в России следует считать 1994 год, когда в Москве на Новоорловской улице (район Ново-Переделкино) был построен и пущен в действие крупный завод по розливу газированных напитков в ПЭТ-тару компании «Кока-Кола». Напиток «Пепси», главный конкурент «Кока-Колы», появился в России в ПЭТ-бутылках только в 1997 году с запуском завода в Самаре. Затем последовало открытие заводов в Екатеринбурге (1998), Москве (1999) и других городах.

Крупнейшая коллекция 28-миллиметровых пластиковых крышек в России (18 314 экземпляров на 1 декабря 2013 года) принадлежит москвичу Михаилу Виноградову. Коллекция выставлена в свободном электронном доступе на всеобщее обозрение[1].

Интересно отметить, что в силу массовости выпуска и потребления ПЭТ-бутылок и, соответственно, пластиковых крышек к ним (исчисляется миллиардами штук в год), возникают серьёзные экологические проблемы, особенно в России. Для вторичной переработки ПЭТ-тары с горлышек бутылок перед их прессовкой в брикеты необходимо удалять навинченные крышки и контрольные кольца от них, выполненные из полипропилена или полиэтилена и не идущие в обработку. Эта операция выполняется на сортировочном конвейере вручную. К тому же при плотно навинченных крышках из-за оставшегося в бутылках воздуха может даже не хватить мощности пресса для их брикетирования.

Поскольку пластиковые крышки не представляют интереса для переработчиков вторсырья, большое их количество попадает в почву и участвует в формировании культурного слоя современной цивилизации, являющейся, по своей сути, «мусорным». Чрезвычайно короткий жизненный цикл товаров потребления порождает эфемерность культурных остатков нашего времени в свете будущего археологического изучения. Пластиковые крышки, в благоприятных условиях сохраняющиеся неопределённо долго, могут являться хорошим маркером с довольно точной датировкой. Обычный срок хранения бутилированных напитков составляет от трёх месяцев до одного года, с циклическим характером сбыта и потребления по сезонам. Коллекционирование и каталогизирование крышек, таким образом, может быть своего рода вспомогательной исторической дисциплиной при изучении современности c помощью раскопок.

См. также

Напишите отзыв о статье "Коллекционирование упаковки"

Примечания

  1. [philolidia.narod.ru/ Коллекция пластиковых крышек Михаила Виноградова и Елизаветы Полукеевой]

Литература

  • Царицыно: археология современности. — М., 2008. — 208 с.

Ссылки

  • [kpcdesign.ru/museum/ Музей упаковки]
  • [www.koguja.ee/index.php?module=pnEncyclopedia&func=search_letter&get_letter=all&vid=6 Толковый словарь областей и видов коллекционирования]
  • [www.philolidia.ru Официальный сайт Российского клуба филолидии]
  • [plastic-collection.narod.ru/ Коллекция пластиковых крышек (Москва)]
  • [philolidia.narod.ru/ Коллекция пластиковых крышек Михаила Виноградова]
  • [goodlids.narod.ru/ Good lids — коллекция пластиковых крышек]
  • [www.zateevo.ru/?section=page&action=edit&alias=philolidia Затеево — Филолидия — коллекционирование пластиковых крышек]


Отрывок, характеризующий Коллекционирование упаковки

Бенигсен от Горок спустился по большой дороге к мосту, на который Пьеру указывал офицер с кургана как на центр позиции и у которого на берегу лежали ряды скошенной, пахнувшей сеном травы. Через мост они проехали в село Бородино, оттуда повернули влево и мимо огромного количества войск и пушек выехали к высокому кургану, на котором копали землю ополченцы. Это был редут, еще не имевший названия, потом получивший название редута Раевского, или курганной батареи.
Пьер не обратил особенного внимания на этот редут. Он не знал, что это место будет для него памятнее всех мест Бородинского поля. Потом они поехали через овраг к Семеновскому, в котором солдаты растаскивали последние бревна изб и овинов. Потом под гору и на гору они проехали вперед через поломанную, выбитую, как градом, рожь, по вновь проложенной артиллерией по колчам пашни дороге на флеши [род укрепления. (Примеч. Л.Н. Толстого.) ], тоже тогда еще копаемые.
Бенигсен остановился на флешах и стал смотреть вперед на (бывший еще вчера нашим) Шевардинский редут, на котором виднелось несколько всадников. Офицеры говорили, что там был Наполеон или Мюрат. И все жадно смотрели на эту кучку всадников. Пьер тоже смотрел туда, стараясь угадать, который из этих чуть видневшихся людей был Наполеон. Наконец всадники съехали с кургана и скрылись.
Бенигсен обратился к подошедшему к нему генералу и стал пояснять все положение наших войск. Пьер слушал слова Бенигсена, напрягая все свои умственные силы к тому, чтоб понять сущность предстоящего сражения, но с огорчением чувствовал, что умственные способности его для этого были недостаточны. Он ничего не понимал. Бенигсен перестал говорить, и заметив фигуру прислушивавшегося Пьера, сказал вдруг, обращаясь к нему:
– Вам, я думаю, неинтересно?
– Ах, напротив, очень интересно, – повторил Пьер не совсем правдиво.
С флеш они поехали еще левее дорогою, вьющеюся по частому, невысокому березовому лесу. В середине этого
леса выскочил перед ними на дорогу коричневый с белыми ногами заяц и, испуганный топотом большого количества лошадей, так растерялся, что долго прыгал по дороге впереди их, возбуждая общее внимание и смех, и, только когда в несколько голосов крикнули на него, бросился в сторону и скрылся в чаще. Проехав версты две по лесу, они выехали на поляну, на которой стояли войска корпуса Тучкова, долженствовавшего защищать левый фланг.
Здесь, на крайнем левом фланге, Бенигсен много и горячо говорил и сделал, как казалось Пьеру, важное в военном отношении распоряжение. Впереди расположения войск Тучкова находилось возвышение. Это возвышение не было занято войсками. Бенигсен громко критиковал эту ошибку, говоря, что было безумно оставить незанятою командующую местностью высоту и поставить войска под нею. Некоторые генералы выражали то же мнение. Один в особенности с воинской горячностью говорил о том, что их поставили тут на убой. Бенигсен приказал своим именем передвинуть войска на высоту.
Распоряжение это на левом фланге еще более заставило Пьера усумниться в его способности понять военное дело. Слушая Бенигсена и генералов, осуждавших положение войск под горою, Пьер вполне понимал их и разделял их мнение; но именно вследствие этого он не мог понять, каким образом мог тот, кто поставил их тут под горою, сделать такую очевидную и грубую ошибку.
Пьер не знал того, что войска эти были поставлены не для защиты позиции, как думал Бенигсен, а были поставлены в скрытое место для засады, то есть для того, чтобы быть незамеченными и вдруг ударить на подвигавшегося неприятеля. Бенигсен не знал этого и передвинул войска вперед по особенным соображениям, не сказав об этом главнокомандующему.


Князь Андрей в этот ясный августовский вечер 25 го числа лежал, облокотившись на руку, в разломанном сарае деревни Князькова, на краю расположения своего полка. В отверстие сломанной стены он смотрел на шедшую вдоль по забору полосу тридцатилетних берез с обрубленными нижними сучьями, на пашню с разбитыми на ней копнами овса и на кустарник, по которому виднелись дымы костров – солдатских кухонь.
Как ни тесна и никому не нужна и ни тяжка теперь казалась князю Андрею его жизнь, он так же, как и семь лет тому назад в Аустерлице накануне сражения, чувствовал себя взволнованным и раздраженным.
Приказания на завтрашнее сражение были отданы и получены им. Делать ему было больше нечего. Но мысли самые простые, ясные и потому страшные мысли не оставляли его в покое. Он знал, что завтрашнее сражение должно было быть самое страшное изо всех тех, в которых он участвовал, и возможность смерти в первый раз в его жизни, без всякого отношения к житейскому, без соображений о том, как она подействует на других, а только по отношению к нему самому, к его душе, с живостью, почти с достоверностью, просто и ужасно, представилась ему. И с высоты этого представления все, что прежде мучило и занимало его, вдруг осветилось холодным белым светом, без теней, без перспективы, без различия очертаний. Вся жизнь представилась ему волшебным фонарем, в который он долго смотрел сквозь стекло и при искусственном освещении. Теперь он увидал вдруг, без стекла, при ярком дневном свете, эти дурно намалеванные картины. «Да, да, вот они те волновавшие и восхищавшие и мучившие меня ложные образы, – говорил он себе, перебирая в своем воображении главные картины своего волшебного фонаря жизни, глядя теперь на них при этом холодном белом свете дня – ясной мысли о смерти. – Вот они, эти грубо намалеванные фигуры, которые представлялись чем то прекрасным и таинственным. Слава, общественное благо, любовь к женщине, самое отечество – как велики казались мне эти картины, какого глубокого смысла казались они исполненными! И все это так просто, бледно и грубо при холодном белом свете того утра, которое, я чувствую, поднимается для меня». Три главные горя его жизни в особенности останавливали его внимание. Его любовь к женщине, смерть его отца и французское нашествие, захватившее половину России. «Любовь!.. Эта девочка, мне казавшаяся преисполненною таинственных сил. Как же я любил ее! я делал поэтические планы о любви, о счастии с нею. О милый мальчик! – с злостью вслух проговорил он. – Как же! я верил в какую то идеальную любовь, которая должна была мне сохранить ее верность за целый год моего отсутствия! Как нежный голубок басни, она должна была зачахнуть в разлуке со мной. А все это гораздо проще… Все это ужасно просто, гадко!