Конституционный суд Германии

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Федеральный Конституционный суд Федеративной Республики Германии
нем. Bundesverfassungsgericht

Логотип Конституционного суда Германии
Вид

конституционный суд

Юрисдикция

Германия

Дата основания

1951 год

Состав

судьи избираются на должность в равных частях Бундестагом и Бундесратом

Срок службы

12 лет

Членов

16

Руководство
Председатель

Андреас Фоскуле

Вступил в должность

16 марта 2010 года

Зал заседаний

Здание Конституционного суда ФРГ в Карлсруэ
Местоположение

Карлсруэ

Адрес

ул. Schloßbezirk, дом 3

Координаты

49°00′50″ с. ш. 8°24′15″ в. д. / 49.01389° с. ш. 8.40417° в. д. / 49.01389; 8.40417 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=49.01389&mlon=8.40417&zoom=14 (O)] (Я)

Сайт

www.bundesverfassungsgericht.de/  (нем.)

Федера́льный Конституцио́нный суд Герма́нии (нем. Bundesverfassungsgericht, сокращённо BVerfG) уполномочен решать вопросы соответствия законов и судебных решений Конституции ФРГ. Заседает в Карлсруэ, здание охраняется федеральной полицией.





Создание

Предусмотрен Основным Законом ФРГ в 1949, сформирован в 1951. До постройки специального здания размещался во Дворце Принца Макса. Этот суд стал первым конституционным судом, созданным в послевоенной Европе. Он возник практически на пустом месте: никаких процедур пересмотра законов судом в Германии ранее не было.

Конституционный суд изначально сосуществует с пятью ветвями судов специальной юрисдикции, возникшими ещё в традиции германского правового государства (Rechtstaat). Во главе этих ветвей стоят пять федеральных верховных судов. В начале 1950-х годов остальные судебные органы были в процессе реформирования, и, в отличие от нового Конституционного суда, над ними тяготел груз нацистского прошлого (см. Народная судебная палата (Третий рейх), Последующие Нюрнбергские процессы). Кроме того, в обстановке послевоенных реформ германского права одним из основных принципов новой системы было признание верховенства Конституции, и разработчкии реформы особенно рассчитывали на Конституционный суд как на главный механизм этого принципа. Соответственно, он был наделён полномочиями, более широкими, чем его австрийский и итальянский аналоги. Так, предусмотрена процедура, посредством которой частные лица могут подавать конституционную жалобу против окончательных решений специализированных судов. С 2002 года председателем Конституционного суда Германии был Ханс-Юрген Папир. С марта 2010 года им является Андреас Фоскуле.[1]

Полномочия

Основной закон Германии наделяет суд правом отменять принятые в должном демократическом порядке законы, если суд придет к заключению, что они противоречат Конституции.

Право подачи иска

Заявления имеют право подавать органы власти:

Основной закон наделяет правом и отдельного гражданина подавать «конституционную жалобу» (Verfassungsbeschwerde), если он в результате действий того или иного органа власти чувствует себя ущемлённым в своих основных правах. Кроме того, любой германский суд обязан обращаться в Конституционный суд с «конкретным иском по контролю правовой нормы», если он считает, что некоторый закон противоречит конституции.

Расширение трактовки прямого действия Основного закона

На протяжении первых десяти лет своей деятельности Конституционный суд Германии занял место на вершине новой конституционной системы. Он начал с утверждения своей структурной независимости — прежде всего по отношению к исполнительной ветви власти, а затем и по отношению к верховным судам. Одновременно Суд начал развивать идею прямого применения Основного закона (его положений относительно основных прав — Grundrechte) и внедрять эту идею в других разделах судебной ветви власти. Здесь весьма полезным инструментом явилась процедура конституционного иска, хотя у неё по-прежнему не было чётких конституционных оснований. В двух принципиально важных решениях, Elfes (1957) и Luth (1958), Суд распространил применимость конституционных исков на все ситуации, которые влекли конфликт с общим правом на «личную свободу», а также развил идею, согласно которой основные права создают объективный правопорядок, организованный вокруг некоторых общих ценностей и принципов.

Стратегия принятия решений

Подход суда к интерпретации основных прав привёл к постепенной конституционализации всей правовой системы. В этом процессе участвовали как Конституционный суд, так и суды частной юрисдикции, и их функции неизбежно в значительной степени пересекались.

В писаном тексте Основного закона ФРГ нет чётких указаний по разграничению функций и власти между судами. Правовая доктрина предполагает некоторые решения, в частности, понятие «частного конституционного права» и тест на то, является ли судебное решение индивидуальных дел по своей природе законотворческим. Конституционный суд безропотно принял эти критерии (Formel), но ни один из них не нашёл чёткого выражения в практике суда. Границы пересмотра устанавливаются преимущественно в зависимости от конкретного случая.

В то время как Суд продолжает подчёркивать, что он не должен действовать как Superrevisionsgericht («суд пересмотра»), его рассмотрения на практике заходят далеко, вплоть до решения вопроса о том, была ли произвольной судебная оценка правил. Тем не менее лишь небольшая часть исков удовлетворяется. Это показывает, что Конституционный суд лишь довольно редко отменяет решения судов общей юрисдикции, принимая роль кассационного суда. Кассационная функция процедуры конституционного иска остаётся слабо выраженной. Более значительной является «убеждающая» или «направляющая» функция, посредством которой Суд выносит решения о том, как интерпретировались или применялись те или иные фундаментальные права, после чего суды специальной юрисдикции добровольно принимают мнение суда. Таким образом, прямое применение Конституции (а именно, её положений об основных правах) налицо в решениях всех судов и судей. Конституционный суд, сохраняя за собой последнее слово в случае, если возникает конфликт, уже больше не заявляет монополии на применение Конституции; скорее, он действует как координатор этого процесса.

Разграничение полномочий Конституционного суда и судов общей юрисдикции

Однако в то же время существует спор вокруг границ оценки Судом судов специальной юрисдикции. Критику вызвали уже решения Luth и Elfes, хотя их высоко оценили многие специалисты по конституционному праву. Эта критика не прекращалась все 50 лет со времени вынесения этих решений, и она, несомненно, присутствует и в современных спорах. Время от времени она отражается и в практике судов специальной юрисдикции. Правда, случаи откровенного отказа следовать решениям Конституционного суда носят исключительный характер, кроме того, германский Суд действует достаточно эффективно, чтобы внедрить свои правовые решения в других юрисдикциях (в некоторых других странах это не так).

Напишите отзыв о статье "Конституционный суд Германии"

Ссылки

  • [www.bundesverfassungsgericht.de/ Сайт Конституционного суда Германии]
  • [www.pe-a.ru/De/De-Courts.php Судебная система Германии на Политическом атласе]

Примечания

  1. [www.bundesverfassungsgericht.de/richter/vosskuhle.html Биография Андреаса Фосскуле на сайте Конституционного суда] (нем.)

Отрывок, характеризующий Конституционный суд Германии

«Зачем они писали, зачем Лиза говорила мне про это? Ведь этого не может быть! – говорила она себе, взглядывая в зеркало. – Как я выйду в гостиную? Ежели бы он даже мне понравился, я бы не могла быть теперь с ним сама собою». Одна мысль о взгляде ее отца приводила ее в ужас.
Маленькая княгиня и m lle Bourienne получили уже все нужные сведения от горничной Маши о том, какой румяный, чернобровый красавец был министерский сын, и о том, как папенька их насилу ноги проволок на лестницу, а он, как орел, шагая по три ступеньки, пробежал зa ним. Получив эти сведения, маленькая княгиня с m lle Bourienne,еще из коридора слышные своими оживленно переговаривавшими голосами, вошли в комнату княжны.
– Ils sont arrives, Marieie, [Они приехали, Мари,] вы знаете? – сказала маленькая княгиня, переваливаясь своим животом и тяжело опускаясь на кресло.
Она уже не была в той блузе, в которой сидела поутру, а на ней было одно из лучших ее платьев; голова ее была тщательно убрана, и на лице ее было оживление, не скрывавшее, однако, опустившихся и помертвевших очертаний лица. В том наряде, в котором она бывала обыкновенно в обществах в Петербурге, еще заметнее было, как много она подурнела. На m lle Bourienne тоже появилось уже незаметно какое то усовершенствование наряда, которое придавало ее хорошенькому, свеженькому лицу еще более привлекательности.
– Eh bien, et vous restez comme vous etes, chere princesse? – заговорила она. – On va venir annoncer, que ces messieurs sont au salon; il faudra descendre, et vous ne faites pas un petit brin de toilette! [Ну, а вы остаетесь, в чем были, княжна? Сейчас придут сказать, что они вышли. Надо будет итти вниз, а вы хоть бы чуть чуть принарядились!]
Маленькая княгиня поднялась с кресла, позвонила горничную и поспешно и весело принялась придумывать наряд для княжны Марьи и приводить его в исполнение. Княжна Марья чувствовала себя оскорбленной в чувстве собственного достоинства тем, что приезд обещанного ей жениха волновал ее, и еще более она была оскорблена тем, что обе ее подруги и не предполагали, чтобы это могло быть иначе. Сказать им, как ей совестно было за себя и за них, это значило выдать свое волнение; кроме того отказаться от наряжения, которое предлагали ей, повело бы к продолжительным шуткам и настаиваниям. Она вспыхнула, прекрасные глаза ее потухли, лицо ее покрылось пятнами и с тем некрасивым выражением жертвы, чаще всего останавливающемся на ее лице, она отдалась во власть m lle Bourienne и Лизы. Обе женщины заботились совершенно искренно о том, чтобы сделать ее красивой. Она была так дурна, что ни одной из них не могла притти мысль о соперничестве с нею; поэтому они совершенно искренно, с тем наивным и твердым убеждением женщин, что наряд может сделать лицо красивым, принялись за ее одеванье.
– Нет, право, ma bonne amie, [мой добрый друг,] это платье нехорошо, – говорила Лиза, издалека боком взглядывая на княжну. – Вели подать, у тебя там есть масака. Право! Что ж, ведь это, может быть, судьба жизни решается. А это слишком светло, нехорошо, нет, нехорошо!
Нехорошо было не платье, но лицо и вся фигура княжны, но этого не чувствовали m lle Bourienne и маленькая княгиня; им все казалось, что ежели приложить голубую ленту к волосам, зачесанным кверху, и спустить голубой шарф с коричневого платья и т. п., то всё будет хорошо. Они забывали, что испуганное лицо и фигуру нельзя было изменить, и потому, как они ни видоизменяли раму и украшение этого лица, само лицо оставалось жалко и некрасиво. После двух или трех перемен, которым покорно подчинялась княжна Марья, в ту минуту, как она была зачесана кверху (прическа, совершенно изменявшая и портившая ее лицо), в голубом шарфе и масака нарядном платье, маленькая княгиня раза два обошла кругом нее, маленькой ручкой оправила тут складку платья, там подернула шарф и посмотрела, склонив голову, то с той, то с другой стороны.
– Нет, это нельзя, – сказала она решительно, всплеснув руками. – Non, Marie, decidement ca ne vous va pas. Je vous aime mieux dans votre petite robe grise de tous les jours. Non, de grace, faites cela pour moi. [Нет, Мари, решительно это не идет к вам. Я вас лучше люблю в вашем сереньком ежедневном платьице: пожалуйста, сделайте это для меня.] Катя, – сказала она горничной, – принеси княжне серенькое платье, и посмотрите, m lle Bourienne, как я это устрою, – сказала она с улыбкой предвкушения артистической радости.
Но когда Катя принесла требуемое платье, княжна Марья неподвижно всё сидела перед зеркалом, глядя на свое лицо, и в зеркале увидала, что в глазах ее стоят слезы, и что рот ее дрожит, приготовляясь к рыданиям.
– Voyons, chere princesse, – сказала m lle Bourienne, – encore un petit effort. [Ну, княжна, еще маленькое усилие.]
Маленькая княгиня, взяв платье из рук горничной, подходила к княжне Марье.
– Нет, теперь мы это сделаем просто, мило, – говорила она.
Голоса ее, m lle Bourienne и Кати, которая о чем то засмеялась, сливались в веселое лепетанье, похожее на пение птиц.
– Non, laissez moi, [Нет, оставьте меня,] – сказала княжна.
И голос ее звучал такой серьезностью и страданием, что лепетанье птиц тотчас же замолкло. Они посмотрели на большие, прекрасные глаза, полные слез и мысли, ясно и умоляюще смотревшие на них, и поняли, что настаивать бесполезно и даже жестоко.
– Au moins changez de coiffure, – сказала маленькая княгиня. – Je vous disais, – с упреком сказала она, обращаясь к m lle Bourienne, – Marieie a une de ces figures, auxquelles ce genre de coiffure ne va pas du tout. Mais du tout, du tout. Changez de grace. [По крайней мере, перемените прическу. У Мари одно из тех лиц, которым этот род прически совсем нейдет. Перемените, пожалуйста.]
– Laissez moi, laissez moi, tout ca m'est parfaitement egal, [Оставьте меня, мне всё равно,] – отвечал голос, едва удерживающий слезы.
M lle Bourienne и маленькая княгиня должны были признаться самим себе, что княжна. Марья в этом виде была очень дурна, хуже, чем всегда; но было уже поздно. Она смотрела на них с тем выражением, которое они знали, выражением мысли и грусти. Выражение это не внушало им страха к княжне Марье. (Этого чувства она никому не внушала.) Но они знали, что когда на ее лице появлялось это выражение, она была молчалива и непоколебима в своих решениях.
– Vous changerez, n'est ce pas? [Вы перемените, не правда ли?] – сказала Лиза, и когда княжна Марья ничего не ответила, Лиза вышла из комнаты.
Княжна Марья осталась одна. Она не исполнила желания Лизы и не только не переменила прически, но и не взглянула на себя в зеркало. Она, бессильно опустив глаза и руки, молча сидела и думала. Ей представлялся муж, мужчина, сильное, преобладающее и непонятно привлекательное существо, переносящее ее вдруг в свой, совершенно другой, счастливый мир. Ребенок свой, такой, какого она видела вчера у дочери кормилицы, – представлялся ей у своей собственной груди. Муж стоит и нежно смотрит на нее и ребенка. «Но нет, это невозможно: я слишком дурна», думала она.
– Пожалуйте к чаю. Князь сейчас выйдут, – сказал из за двери голос горничной.
Она очнулась и ужаснулась тому, о чем она думала. И прежде чем итти вниз, она встала, вошла в образную и, устремив на освещенный лампадой черный лик большого образа Спасителя, простояла перед ним с сложенными несколько минут руками. В душе княжны Марьи было мучительное сомненье. Возможна ли для нее радость любви, земной любви к мужчине? В помышлениях о браке княжне Марье мечталось и семейное счастие, и дети, но главною, сильнейшею и затаенною ее мечтою была любовь земная. Чувство было тем сильнее, чем более она старалась скрывать его от других и даже от самой себя. Боже мой, – говорила она, – как мне подавить в сердце своем эти мысли дьявола? Как мне отказаться так, навсегда от злых помыслов, чтобы спокойно исполнять Твою волю? И едва она сделала этот вопрос, как Бог уже отвечал ей в ее собственном сердце: «Не желай ничего для себя; не ищи, не волнуйся, не завидуй. Будущее людей и твоя судьба должна быть неизвестна тебе; но живи так, чтобы быть готовой ко всему. Если Богу угодно будет испытать тебя в обязанностях брака, будь готова исполнить Его волю». С этой успокоительной мыслью (но всё таки с надеждой на исполнение своей запрещенной, земной мечты) княжна Марья, вздохнув, перекрестилась и сошла вниз, не думая ни о своем платье, ни о прическе, ни о том, как она войдет и что скажет. Что могло всё это значить в сравнении с предопределением Бога, без воли Которого не падет ни один волос с головы человеческой.