Конфликт в Чьяпасе

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Конфликт в Чьяпасе

Знак сапатистов
Дата

112 января 1994

Место

Чьяпас, Мексика

Итог

Военная победа правительства
Политическая победа сапатистов
Соглашения Сан-Андреаса, обещающие автономию коренным народам

Изменения

Образование Сапатистских независимых муниципалитетов

Противники
Мексика Сапатисты
Командующие
Карлос Салинас Субкоманданте Маркос
Силы сторон
неизвестно неизвестно
Потери
3 убито 51 убито
45 мирных жителей убито[1]
Общие потери
99 убито

Конфликт в Чьяпасе (исп. Conflicto de Chiapas) — понятие в целом относится к восстанию сапатистов и его последствиям, но также описывает отношениями между коренными народами и фермерами в мексиканском штате Чьяпас.

Словосочетание конфликт в Чьяпасе неразрывно связано с борьбой с повстанцами, вялотекущим военным противостоянием, войной четвёртого поколения, и принципом «разделяй и властвуй».



История и общественно-политическая подоплёка

С 1980-х и 1990-х годов экономическая политика Мексики в большей степени сосредоточилась на промышленном развитии и привлечении иностранного капитала. Правительство Салинаса начало приватизацию земли (через PROCEDE-программы). В 1992 году в качестве предварительного условия для подписания Североамериканского соглашения о свободной торговле (НАФТА), в ст. 4 и ст. 27 Конституции Мексики внесли изменения, с помощью которых стало возможным приватизировать общинные земли. Это подрывало основную защиту права коренных общин на землю. Бывшие общинники теперь стали незаконными поселенцами, а их общины — незаконными поселениями.

1 января 1994 года, в день, когда НАФТА вступило в силу, вспыхнул вооружённый мятеж во главе с Сапатистской армией национального освобождения (САНО). Восстание было направлено против общественной изоляции коренного населения, поправок 1992 года к Конституции и ожидаемых результатов НАФТА, сапатисты потребовали социальных, культурных прав и прав на землю.

Правительство ответило введением войск, и через 12 дней было объявлено шаткое перемирие. Эти события привлекли внимание международной общественности. В то время как правозащитные организации обратили внимание на маргинализацию коренного населения, Riordan Roett (советник Группы развивающихся рынков при Chase Manhattan Bank) заявил в январе 1995 года:

«Пока Чьяпас, на наш взгляд, не представляет серьезную угрозу для мексиканской политической стабильности, это понимают многие в инвестиционном сообществе. Правительство должно устранить сапатистов, чтобы показать свой эффективный контроль за национальной территорией и политикой безопасности»[2].

См. также

Напишите отзыв о статье "Конфликт в Чьяпасе"

Примечания

  1. [www.nytimes.com/2007/12/23/world/americas/23acteal.html?_r=1 10 Years Later, Chiapas Massacre Still Haunts Mexico - New York Times]
  2. [www.hartford-hwp.com/archives/46/025.html Brad Parsons, Mexico: US Bank Orders Hit on Marcos]. Hartford-hwp.com. Проверено 29 октября 2013.

Отрывок, характеризующий Конфликт в Чьяпасе

Наташа подала ему руку и вышла. Княжна Марья, напротив, вместо того чтобы уйти, опустилась в кресло и своим лучистым, глубоким взглядом строго и внимательно посмотрела на Пьера. Усталость, которую она очевидно выказывала перед этим, теперь совсем прошла. Она тяжело и продолжительно вздохнула, как будто приготавливаясь к длинному разговору.
Все смущение и неловкость Пьера, при удалении Наташи, мгновенно исчезли и заменились взволнованным оживлением. Он быстро придвинул кресло совсем близко к княжне Марье.
– Да, я и хотел сказать вам, – сказал он, отвечая, как на слова, на ее взгляд. – Княжна, помогите мне. Что мне делать? Могу я надеяться? Княжна, друг мой, выслушайте меня. Я все знаю. Я знаю, что я не стою ее; я знаю, что теперь невозможно говорить об этом. Но я хочу быть братом ей. Нет, я не хочу.. я не могу…
Он остановился и потер себе лицо и глаза руками.
– Ну, вот, – продолжал он, видимо сделав усилие над собой, чтобы говорить связно. – Я не знаю, с каких пор я люблю ее. Но я одну только ее, одну любил во всю мою жизнь и люблю так, что без нее не могу себе представить жизни. Просить руки ее теперь я не решаюсь; но мысль о том, что, может быть, она могла бы быть моею и что я упущу эту возможность… возможность… ужасна. Скажите, могу я надеяться? Скажите, что мне делать? Милая княжна, – сказал он, помолчав немного и тронув ее за руку, так как она не отвечала.
– Я думаю о том, что вы мне сказали, – отвечала княжна Марья. – Вот что я скажу вам. Вы правы, что теперь говорить ей об любви… – Княжна остановилась. Она хотела сказать: говорить ей о любви теперь невозможно; но она остановилась, потому что она третий день видела по вдруг переменившейся Наташе, что не только Наташа не оскорбилась бы, если б ей Пьер высказал свою любовь, но что она одного только этого и желала.
– Говорить ей теперь… нельзя, – все таки сказала княжна Марья.
– Но что же мне делать?
– Поручите это мне, – сказала княжна Марья. – Я знаю…
Пьер смотрел в глаза княжне Марье.
– Ну, ну… – говорил он.
– Я знаю, что она любит… полюбит вас, – поправилась княжна Марья.
Не успела она сказать эти слова, как Пьер вскочил и с испуганным лицом схватил за руку княжну Марью.
– Отчего вы думаете? Вы думаете, что я могу надеяться? Вы думаете?!
– Да, думаю, – улыбаясь, сказала княжна Марья. – Напишите родителям. И поручите мне. Я скажу ей, когда будет можно. Я желаю этого. И сердце мое чувствует, что это будет.
– Нет, это не может быть! Как я счастлив! Но это не может быть… Как я счастлив! Нет, не может быть! – говорил Пьер, целуя руки княжны Марьи.
– Вы поезжайте в Петербург; это лучше. А я напишу вам, – сказала она.
– В Петербург? Ехать? Хорошо, да, ехать. Но завтра я могу приехать к вам?
На другой день Пьер приехал проститься. Наташа была менее оживлена, чем в прежние дни; но в этот день, иногда взглянув ей в глаза, Пьер чувствовал, что он исчезает, что ни его, ни ее нет больше, а есть одно чувство счастья. «Неужели? Нет, не может быть», – говорил он себе при каждом ее взгляде, жесте, слове, наполнявших его душу радостью.
Когда он, прощаясь с нею, взял ее тонкую, худую руку, он невольно несколько дольше удержал ее в своей.
«Неужели эта рука, это лицо, эти глаза, все это чуждое мне сокровище женской прелести, неужели это все будет вечно мое, привычное, такое же, каким я сам для себя? Нет, это невозможно!..»
– Прощайте, граф, – сказала она ему громко. – Я очень буду ждать вас, – прибавила она шепотом.