Концерт для фортепиано с оркестром (Дворжак)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Концерт для фортепиано с оркестром
Композитор

Антонин Дворжак

Тональность

соль минор

Форма

фортепианный концерт

Сочинение

op. 33

Время и место сочинения

1876 год

Первое исполнение

24 марта 1878 года, Прага

Первая публикация

1883 год, Вроцлав

Продолжительность

около 38 минут

Инструменты

соло фортепиано и симфонический оркестр

Части

3 части

Концерт для фортепиано с оркестром соль минор, op.33 — музыкальное произведение для фортепиано с оркестром чешского композитора Антонина Дворжака, написанное в 1876 году и впервые исполнено 24 марта 1878 года в Праге Карелом Славковским с оркестром под управлением Адольфа Чеха[en].

Наименее известный концерт композитора, в отличие от виолончельного и скрипичного[1][2][3][4].





История написания

Дворжак писал свой фортепианный концерт с конца августа по начало сентября 1876 года. Он стал первым произведением композитора в концертном жанре, не считая неоркестрованого Первого виолончельного концерта[2]. Но Дворжак не был виртуозным пианистом, и он прекрасно это понимал[3]. Скорее всего, он выбрал именно фортепиано в качестве сольного инструмента потому, что возлагал надежды на молодого пианиста Карела Славковского, который интересовался новыми произведениями чешских композиторов того времени и весьма успешно исполнил некоторые из камерных сочинений композитора[2].

Фортепианная партия не отличалась особой виртуозностью, поскольку Дворжак создавал такое произведение, где фортепиано играет ведущую роль в оркестре, а не противостоит ему[3][5].

Итоговая версия содержит много исправлений и дополнений, большая часть которых были сделаны в фортепианной партии. Премьера концерта состоялась в Праге 24 марта 1878 года с оркестром под управлением Адольфа Чеха и пианистом Карелом Славковским. Концерт был опубликован лишь в 1883 году; за это время произведение оценили многие издательства и пианисты и композитор внёс туда множество исправлений. После его публикации ещё при жизни композитора концерт исполнялся в Лондоне, Праге, Берлине.

Редакция Вилема Курца

Низкая популярность произведения среди пианистов того времени связана со сложностью фортепианной партии концерта. Несмотря на её «невиртуозность», она требовала больших усилий по её изучению и исполнению, в то время как обычные слушатели не отмечали особой виртуозности в произведении[6]. Чешский пианист и музыкальный педагог Вилем Курц пересмотрел фортепианную партию с целью её упрощения для игры. В некоторых местах он упростил отрывки, которые были технически слишком сложными; в других случаях он наоборот повысил октаву или добавил аккорды для того, чтобы солирующий инструмент был услышан на фоне оркестра.

Адаптированный таким образом, концерт был впервые исполнен в Праге в 1919 году дочерью Курца Илоной Курцовой[en] и Чешским филармоническим оркестром под руководством Вацлава Талиха. Версия Курца вскоре стала весьма популярной, в том числе и благодаря ученику Курца, пианисту Рудольфу Фиркушному[en], который с успехом исполнял её по всему миру (хотя позже Фиркушный вернулся к оригинальной партитуре Дворжака)[1][5].

На протяжении многих лет редакция Курца была основной. Первым известным пианистом, вернувшимся к оригиналу Дворжака, был Святослав Рихтер. Именно Рихтер реабилитировал концерт в своем первоначальном виде, а его запись этого концерта в первоначальном варианте вместе с Баварским государственным оркестром под управлением Карлоса Кляйбера 1976 года считается одним из лучших исполнений этого произведения[4][6].

В наше время концерт исполняют в различных редакциях; иногда в некоторых изданиях концерта обе редакции печатаются вместе, чтобы солист мог выбрать сам ту или иную версию.

Строение

Концерт состоит из 3 частей:

  1. Allegro agitato
  2. Andante sostenuto
  3. Finale. Allegro con fuoco

Общая продолжительность произведения составляет около 38-40 минут.

Состав оркестра

Деревянные духовые
2 флейты
2 гобоя
2 кларнета
2 фагота
Медные духовые
2 валторны
2 трубы
Ударные
литавры
Струнные
I и II скрипки
альты
виолончели
контрабасы
Соло фортепиано

Отзывы и оценки

За всё время концерт получил весьма неоднозначные оценки. Так, одни исполнители и критики считали его неудачным и нелепым, а другие считали его несправедливо забытым одним из лучших фортепианных концертов.

Американский музыковед Гарольд Шонберг отзывался об концертах Дворжака так[7]:

Привлекательный фортепианный концерт соль минор с довольно неумелой партией фортепиано, прекрасный скрипичный концерт ля минор и величайший виолончельный концерт си минор.

Музыкальный критик Алек Робертсон[en] писал[1]:

Это произведение вполне можно считать предупреждением для молодых композиторов. Фортепианная партия звучит так, как будто Дворжак… довольно точно взвешивал свои ингредиенты, но смешивал их с тяжелой рукой неумелого повара.

Известный британский пианист современности Стивен Хаф наоборот считает концерт своим самым любимым[6], хотя и признает его сложность, называя его «концертом для 10 пальцев» (англ. concerto for 10 thumbs)[3].

Сложность произведения высоко оценивает и композитор и пианист Лесли Ховард[en], который утверждает[8]:

У Листа нет ни единого произведения, которое по сложности сравнилось бы с фортепианным концертом Дворжака — великолепным образцом музыки, но одним из самых неуклюжих произведений для фортепиано, которые когда либо были опубликованы.

Избранные записи

Напишите отзыв о статье "Концерт для фортепиано с оркестром (Дворжак)"

Примечания

  1. 1 2 3 [www.pristineclassical.com/pasc045.html Piano Concerto In G Minor, Op. 33 — Dvoràk — PASC045]  (англ.)
  2. 1 2 3 Don Anderson. [www.tso.ca/en-ca/Discover-the-Music/Programme-Notes/Piano-Concerto-in-G-Minor.aspx Piano Concerto in G Minor, Op. 33]  (англ.) — Торонтский симфонический оркестр.
  3. 1 2 3 4 Steve Moffatt. [www.dailytelegraph.com.au/newslocal/news/concert-review-stephen-hough-gives-neglected-dvorak-piano-concerto-an-outing-with-sydney-symphony-orchestra/story-fngr8gwi-1227066479019 Concert review: Stephen Hough gives neglected Dvorak piano concerto an outing with Sydney Symphony Orchestra] (англ.). The Daily Telegraph[en] (22 September 2014). Проверено 3 апреля 2015.
  4. 1 2 Andrew Clements. [www.theguardian.com/music/2013/jun/06/schumann-dvorak-piano-concertos-review Schumann & Dvořák: Piano Concertos] (англ.). The Guardian (6 June 2013). Проверено 3 апреля 2015.
  5. 1 2 [www.bva.cz/en/music/catalogue/L27-antonin-dvorak-piano-concerto-in-g-minor-op-33/ Antonín Dvořák: Piano Concerto in G minor, Op. 33]  (англ.)
  6. 1 2 3 Stephen Hough. [blogs.telegraph.co.uk/culture/stephenhough/100076512/probably-my-favourite-piano-concerto/ Probably my favourite piano concerto] (англ.). The Daily Telegraph (13 March 2015). Проверено 3 апреля 2015.
  7. The Lives of the Great Composers, W.W. Norton & Company, New York, revised edition, 1980
  8. Francis Merson. [www.limelightmagazine.com.au/Article/277575%2Clisztomania-an-aussie-virtuoso-tackles-the-complete-piano-music.aspx Lisztomania: an Aussie virtuoso tackles the complete piano music] (англ.). Limelight[en] (21 October 2011). Проверено 4 апреля 2015. [www.webcitation.org/6UIzqaMPj Архивировано из первоисточника 23 ноября 2014].

Ссылки

Отрывок, характеризующий Концерт для фортепиано с оркестром (Дворжак)


Пройдя коридор, фельдшер ввел Ростова в офицерские палаты, состоявшие из трех, с растворенными дверями, комнат. В комнатах этих были кровати; раненые и больные офицеры лежали и сидели на них. Некоторые в больничных халатах ходили по комнатам. Первое лицо, встретившееся Ростову в офицерских палатах, был маленький, худой человечек без руки, в колпаке и больничном халате с закушенной трубочкой, ходивший в первой комнате. Ростов, вглядываясь в него, старался вспомнить, где он его видел.
– Вот где Бог привел свидеться, – сказал маленький человек. – Тушин, Тушин, помните довез вас под Шенграбеном? А мне кусочек отрезали, вот… – сказал он, улыбаясь, показывая на пустой рукав халата. – Василья Дмитриевича Денисова ищете? – сожитель! – сказал он, узнав, кого нужно было Ростову. – Здесь, здесь и Тушин повел его в другую комнату, из которой слышался хохот нескольких голосов.
«И как они могут не только хохотать, но жить тут»? думал Ростов, всё слыша еще этот запах мертвого тела, которого он набрался еще в солдатском госпитале, и всё еще видя вокруг себя эти завистливые взгляды, провожавшие его с обеих сторон, и лицо этого молодого солдата с закаченными глазами.
Денисов, закрывшись с головой одеялом, спал не постели, несмотря на то, что был 12 й час дня.
– А, Г'остов? 3до'ово, здо'ово, – закричал он всё тем же голосом, как бывало и в полку; но Ростов с грустью заметил, как за этой привычной развязностью и оживленностью какое то новое дурное, затаенное чувство проглядывало в выражении лица, в интонациях и словах Денисова.
Рана его, несмотря на свою ничтожность, все еще не заживала, хотя уже прошло шесть недель, как он был ранен. В лице его была та же бледная опухлость, которая была на всех гошпитальных лицах. Но не это поразило Ростова; его поразило то, что Денисов как будто не рад был ему и неестественно ему улыбался. Денисов не расспрашивал ни про полк, ни про общий ход дела. Когда Ростов говорил про это, Денисов не слушал.
Ростов заметил даже, что Денисову неприятно было, когда ему напоминали о полке и вообще о той, другой, вольной жизни, которая шла вне госпиталя. Он, казалось, старался забыть ту прежнюю жизнь и интересовался только своим делом с провиантскими чиновниками. На вопрос Ростова, в каком положении было дело, он тотчас достал из под подушки бумагу, полученную из комиссии, и свой черновой ответ на нее. Он оживился, начав читать свою бумагу и особенно давал заметить Ростову колкости, которые он в этой бумаге говорил своим врагам. Госпитальные товарищи Денисова, окружившие было Ростова – вновь прибывшее из вольного света лицо, – стали понемногу расходиться, как только Денисов стал читать свою бумагу. По их лицам Ростов понял, что все эти господа уже не раз слышали всю эту успевшую им надоесть историю. Только сосед на кровати, толстый улан, сидел на своей койке, мрачно нахмурившись и куря трубку, и маленький Тушин без руки продолжал слушать, неодобрительно покачивая головой. В середине чтения улан перебил Денисова.
– А по мне, – сказал он, обращаясь к Ростову, – надо просто просить государя о помиловании. Теперь, говорят, награды будут большие, и верно простят…
– Мне просить государя! – сказал Денисов голосом, которому он хотел придать прежнюю энергию и горячность, но который звучал бесполезной раздражительностью. – О чем? Ежели бы я был разбойник, я бы просил милости, а то я сужусь за то, что вывожу на чистую воду разбойников. Пускай судят, я никого не боюсь: я честно служил царю, отечеству и не крал! И меня разжаловать, и… Слушай, я так прямо и пишу им, вот я пишу: «ежели бы я был казнокрад…
– Ловко написано, что и говорить, – сказал Тушин. Да не в том дело, Василий Дмитрич, – он тоже обратился к Ростову, – покориться надо, а вот Василий Дмитрич не хочет. Ведь аудитор говорил вам, что дело ваше плохо.
– Ну пускай будет плохо, – сказал Денисов. – Вам написал аудитор просьбу, – продолжал Тушин, – и надо подписать, да вот с ними и отправить. У них верно (он указал на Ростова) и рука в штабе есть. Уже лучше случая не найдете.
– Да ведь я сказал, что подличать не стану, – перебил Денисов и опять продолжал чтение своей бумаги.
Ростов не смел уговаривать Денисова, хотя он инстинктом чувствовал, что путь, предлагаемый Тушиным и другими офицерами, был самый верный, и хотя он считал бы себя счастливым, ежели бы мог оказать помощь Денисову: он знал непреклонность воли Денисова и его правдивую горячность.
Когда кончилось чтение ядовитых бумаг Денисова, продолжавшееся более часа, Ростов ничего не сказал, и в самом грустном расположении духа, в обществе опять собравшихся около него госпитальных товарищей Денисова, провел остальную часть дня, рассказывая про то, что он знал, и слушая рассказы других. Денисов мрачно молчал в продолжение всего вечера.
Поздно вечером Ростов собрался уезжать и спросил Денисова, не будет ли каких поручений?
– Да, постой, – сказал Денисов, оглянулся на офицеров и, достав из под подушки свои бумаги, пошел к окну, на котором у него стояла чернильница, и сел писать.
– Видно плетью обуха не пег'ешибешь, – сказал он, отходя от окна и подавая Ростову большой конверт. – Это была просьба на имя государя, составленная аудитором, в которой Денисов, ничего не упоминая о винах провиантского ведомства, просил только о помиловании.
– Передай, видно… – Он не договорил и улыбнулся болезненно фальшивой улыбкой.


Вернувшись в полк и передав командиру, в каком положении находилось дело Денисова, Ростов с письмом к государю поехал в Тильзит.
13 го июня, французский и русский императоры съехались в Тильзите. Борис Друбецкой просил важное лицо, при котором он состоял, о том, чтобы быть причислену к свите, назначенной состоять в Тильзите.
– Je voudrais voir le grand homme, [Я желал бы видеть великого человека,] – сказал он, говоря про Наполеона, которого он до сих пор всегда, как и все, называл Буонапарте.
– Vous parlez de Buonaparte? [Вы говорите про Буонапарта?] – сказал ему улыбаясь генерал.
Борис вопросительно посмотрел на своего генерала и тотчас же понял, что это было шуточное испытание.
– Mon prince, je parle de l'empereur Napoleon, [Князь, я говорю об императоре Наполеоне,] – отвечал он. Генерал с улыбкой потрепал его по плечу.
– Ты далеко пойдешь, – сказал он ему и взял с собою.
Борис в числе немногих был на Немане в день свидания императоров; он видел плоты с вензелями, проезд Наполеона по тому берегу мимо французской гвардии, видел задумчивое лицо императора Александра, в то время как он молча сидел в корчме на берегу Немана, ожидая прибытия Наполеона; видел, как оба императора сели в лодки и как Наполеон, приставши прежде к плоту, быстрыми шагами пошел вперед и, встречая Александра, подал ему руку, и как оба скрылись в павильоне. Со времени своего вступления в высшие миры, Борис сделал себе привычку внимательно наблюдать то, что происходило вокруг него и записывать. Во время свидания в Тильзите он расспрашивал об именах тех лиц, которые приехали с Наполеоном, о мундирах, которые были на них надеты, и внимательно прислушивался к словам, которые были сказаны важными лицами. В то самое время, как императоры вошли в павильон, он посмотрел на часы и не забыл посмотреть опять в то время, когда Александр вышел из павильона. Свидание продолжалось час и пятьдесят три минуты: он так и записал это в тот вечер в числе других фактов, которые, он полагал, имели историческое значение. Так как свита императора была очень небольшая, то для человека, дорожащего успехом по службе, находиться в Тильзите во время свидания императоров было делом очень важным, и Борис, попав в Тильзит, чувствовал, что с этого времени положение его совершенно утвердилось. Его не только знали, но к нему пригляделись и привыкли. Два раза он исполнял поручения к самому государю, так что государь знал его в лицо, и все приближенные не только не дичились его, как прежде, считая за новое лицо, но удивились бы, ежели бы его не было.
Борис жил с другим адъютантом, польским графом Жилинским. Жилинский, воспитанный в Париже поляк, был богат, страстно любил французов, и почти каждый день во время пребывания в Тильзите, к Жилинскому и Борису собирались на обеды и завтраки французские офицеры из гвардии и главного французского штаба.
24 го июня вечером, граф Жилинский, сожитель Бориса, устроил для своих знакомых французов ужин. На ужине этом был почетный гость, один адъютант Наполеона, несколько офицеров французской гвардии и молодой мальчик старой аристократической французской фамилии, паж Наполеона. В этот самый день Ростов, пользуясь темнотой, чтобы не быть узнанным, в статском платье, приехал в Тильзит и вошел в квартиру Жилинского и Бориса.
В Ростове, также как и во всей армии, из которой он приехал, еще далеко не совершился в отношении Наполеона и французов, из врагов сделавшихся друзьями, тот переворот, который произошел в главной квартире и в Борисе. Все еще продолжали в армии испытывать прежнее смешанное чувство злобы, презрения и страха к Бонапарте и французам. Еще недавно Ростов, разговаривая с Платовским казачьим офицером, спорил о том, что ежели бы Наполеон был взят в плен, с ним обратились бы не как с государем, а как с преступником. Еще недавно на дороге, встретившись с французским раненым полковником, Ростов разгорячился, доказывая ему, что не может быть мира между законным государем и преступником Бонапарте. Поэтому Ростова странно поразил в квартире Бориса вид французских офицеров в тех самых мундирах, на которые он привык совсем иначе смотреть из фланкерской цепи. Как только он увидал высунувшегося из двери французского офицера, это чувство войны, враждебности, которое он всегда испытывал при виде неприятеля, вдруг обхватило его. Он остановился на пороге и по русски спросил, тут ли живет Друбецкой. Борис, заслышав чужой голос в передней, вышел к нему навстречу. Лицо его в первую минуту, когда он узнал Ростова, выразило досаду.