Копенгагенская фондовая биржа

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Копенгагенская фондовая биржа
Københavns Fondsbørs

Тип

Фондовая биржа

Расположение

Копенгаген, Дания

Валюта

Датская крона

Биржевые индексы

OMX Copenhagen 20

Веб-сайт

[omxgroup.com/nordicexchange www.omxgroup.com]

Копенгагенская фондовая биржа (дат. Københavns Fondsbørs) осуществляет торговлю различными финансовыми инструментами. На ней торгуются ценные бумаги (акции, облигации), денежные инструменты (казначейские векселя), фьючерсы и опционы на процентные ставки и индексы, а также заключаются сделки на индекс курса акций.

Биржа в Копенгагене была учреждена указом Кристиана IV в 1625 года и на протяжении 350 лет (до 1974 года) занимала элегантное здание со шпилем на острове Слотсхольмен. В 1996 году Копенгагенская фондовая биржа была преобразована в акционерное общество. В результате преобразования 60 % акций биржи оказалось во владении членов биржи и по 20 % — у эмитентов акций и облигаций, торгуемых на бирже.

Поскольку Копенгагенская фондовая биржа является универсальной, на ней торгуются фьючерсы и опционы. Среди них — фьючерсы и опционы на индекс KFX и фьючерсы и опционы на акции. Копенгагенская фондовая биржа является шестым/седьмым по величине рынком облигаций в Европе по объему совершаемых сделок и рыночной стоимости торгуемых облигаций. Этот рынок характеризуется высокой ликвидностью благодаря наличию на нем государственных и ипотечных облигаций.

К концу 2000 года на Копенгагенской фондовой бирже прошли листинг акции 235 компаний (в их числе 10 иностранных), что, учитывая масштаб датской экономики, следует признать весьма успешным показателем.

Ключевой фондовый индекс — OMX Copenhagen 20, включающий в себя 20 наиболее ликвидных бумаг.



См. также

Напишите отзыв о статье "Копенгагенская фондовая биржа"

Ссылки

  • [omxgroup.com/nordicexchange Официальный сайт биржи]

Отрывок, характеризующий Копенгагенская фондовая биржа



5 ноября был первый день так называемого Красненского сражения. Перед вечером, когда уже после многих споров и ошибок генералов, зашедших не туда, куда надо; после рассылок адъютантов с противуприказаниями, когда уже стало ясно, что неприятель везде бежит и сражения не может быть и не будет, Кутузов выехал из Красного и поехал в Доброе, куда была переведена в нынешний день главная квартира.
День был ясный, морозный. Кутузов с огромной свитой недовольных им, шушукающихся за ним генералов, верхом на своей жирной белой лошадке ехал к Доброму. По всей дороге толпились, отогреваясь у костров, партии взятых нынешний день французских пленных (их взято было в этот день семь тысяч). Недалеко от Доброго огромная толпа оборванных, обвязанных и укутанных чем попало пленных гудела говором, стоя на дороге подле длинного ряда отпряженных французских орудий. При приближении главнокомандующего говор замолк, и все глаза уставились на Кутузова, который в своей белой с красным околышем шапке и ватной шинели, горбом сидевшей на его сутуловатых плечах, медленно подвигался по дороге. Один из генералов докладывал Кутузову, где взяты орудия и пленные.
Кутузов, казалось, чем то озабочен и не слышал слов генерала. Он недовольно щурился и внимательно и пристально вглядывался в те фигуры пленных, которые представляли особенно жалкий вид. Большая часть лиц французских солдат были изуродованы отмороженными носами и щеками, и почти у всех были красные, распухшие и гноившиеся глаза.
Одна кучка французов стояла близко у дороги, и два солдата – лицо одного из них было покрыто болячками – разрывали руками кусок сырого мяса. Что то было страшное и животное в том беглом взгляде, который они бросили на проезжавших, и в том злобном выражении, с которым солдат с болячками, взглянув на Кутузова, тотчас же отвернулся и продолжал свое дело.
Кутузов долго внимательно поглядел на этих двух солдат; еще более сморщившись, он прищурил глаза и раздумчиво покачал головой. В другом месте он заметил русского солдата, который, смеясь и трепля по плечу француза, что то ласково говорил ему. Кутузов опять с тем же выражением покачал головой.
– Что ты говоришь? Что? – спросил он у генерала, продолжавшего докладывать и обращавшего внимание главнокомандующего на французские взятые знамена, стоявшие перед фронтом Преображенского полка.
– А, знамена! – сказал Кутузов, видимо с трудом отрываясь от предмета, занимавшего его мысли. Он рассеянно оглянулся. Тысячи глаз со всех сторон, ожидая его сло ва, смотрели на него.