Корейская война

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Корейская война
Основной конфликт: Холодная война

По часовой стрелке: Морская пехота США берёт в плен китайских солдат; B-26 сбрасывает бомбы на цель; Южнокорейские беженцы; Высадка сил США в Инчхоне; Силы ООН пересекают 38-ю параллель, отступая из Пхеньяна
Дата

25 июня 1950 — 27 июля 1953

Место

Корейский полуостров

Причина

Попытка Ким Ир Сена воссоединить Корею под своей властью

Итог

Разделение Кореи на Северную и Южную; Перемирие и прекращение огня.

Изменения

Незначительные терреториальные уступки в пользу Республики Корея.

    • КНДР получила контроль над Кэсоном, но уступила 3900 км² своей территории юго-восточнее 38-й параллели.
Противники
Республика Корея Республика Корея

ООН:

Командующие
Ли Сын Ман
Дуглас Макартур
Мэтью Риджуэй
Марк Кларк
Ким Ир Сен
Пак Хон Ён[1]
Пэн Дэхуай
Силы сторон
см. ниже см. ниже
Потери

погибших: 40 670
раненых: 104 280
военнопленных и пропавших без вести: 9931

погибших: 137 899
раненых: 450 742
военнопленных и пропавших без вести: 32 838[2]
см. ниже

(Оценки США):

погибших: 112 тыс.
раненых: 303 тыс.
военнопленных и пропавших без вести: 120 тыс.[3]
(Оценки КНР):[4]
погибших: 60 тыс.
раненых: 383,5 тыс.
госпитализировано: 450 тыс.
пропавших без вести: 4000
военнопленных: 21 тыс.
(Оценки США):[3]
погибших: более 400 тыс.
раненых: 486 тыс.
военнопленных: 21 тыс.

погибших: 282 [5]
Всего: 1 545 822—1 648 582

см. ниже

Коре́йская война́ — конфликт между Северной и Южной Кореями, длившийся с 25 июня 1950 по 27 июля 1953 года (хотя официального окончания войны объявлено не было). Часто этот конфликт времён холодной войны рассматривается как опосредованная война между США c их союзниками и силами КНР и СССР. В состав северной коалиции входили: Северная Корея и её вооружённые силы; китайская армия (поскольку официально считалось, что КНР в конфликте не участвовала, регулярные китайские войска формально считались соединениями так называемых «китайских народных добровольцев»); СССР, который также официально не участвовал в войне, но во многом взял на себя её финансирование, а также снабжение китайских войск. Многочисленные военные советники и специалисты были отозваны из Северной Кореи ещё до начала войны, а во время войны отправлены назад под видом корреспондентов ТАСС. Со стороны Юга в войне принимали участие Южная Корея, США, Великобритания и ряд других стран в составе миротворческих сил ООН.





Названия

В английском языке корейский конфликт традиционно называется «Корейской войной» (англ. Korean War), при этом в США он формально считался не войной, а «полицейской операцией» (англ. Police action). Военное положение в США так и не было объявлено, хотя президент Трумэн и вынашивал такие планы, так как это облегчило бы перевод экономики страны «на военные рельсы» за счёт ограничения выпуска гражданской продукции.

В Южной Корее распространено название «Инцидент 25 июня», «Инцидент 6-2-5» Югио сабён (кор. 육이오 사변?, 六二五 事變?</span>), по дате начала боевых действий) или «Корейской войной» Хангук Чонджэн (кор. 한국전쟁?, 韓國戰爭?</span>), до начала 1990-х годов её также часто именовали «Смута 25 июня», «Смута 6-2-5», Югио ран (кор. 육이오란?, 六二五亂?</span>).

В КНДР война именуется «Отечественной Освободительной войной», Чогук Хэбан Чонджэн (кор. 조국해방전쟁?, 祖國解放戰爭?</span>).

В Китае используется название «Война против Америки для поддержки корейского народа» (кит. 抗美援朝) или более мягкое «Корейская война» (кит. 朝鲜战争/朝鮮戰爭). Другое распространённое название, использующееся в китайском языке — «韩战/韓戰», аббревиатура слов «Корейская война».

Исторические предпосылки

Корея с 1910 года до окончания Второй мировой войны была колонией Японии. 5 апреля 1945 года Советский Союз денонсировал Пакт о ненападении с Японией, а 8 августа, в соответствии с соглашением, заключённым с США, объявил войну Японской империи. Советские войска вошли в Корею с севера, американские же высадились на Корейский полуостров с юга.[6]

10 августа 1945 года, в связи с неизбежной японской капитуляцией, США и СССР договорились разделить Корею по 38-й параллели, предполагая, что японские войска к северу от неё сдадутся Красной армии, а капитуляцию южных формирований примут США. Полуостров, таким образом, был разделён на северную, советскую, и южную, американскую, части. Предполагалось, что такое разделение является временным.

В декабре 1945 года США и СССР подписали договор о временном управлении страной. В обеих частях, северной и южной, были сформированы правительства. На юге полуострова США при поддержке ООН провели выборы; было избрано правительство во главе с Ли Сын Маном. Левые партии бойкотировали эти выборы. На севере власть была передана советскими войсками коммунистическому правительству во главе с Ким Ир Сеном. Страны антигитлеровской коалиции предполагали, что через некоторое время Корея должна воссоединиться, однако в условиях начинающейся холодной войны СССР и США не смогли договориться о деталях этого воссоединения, поэтому в 1947 году Организация Объединённых Наций с подачи Президента США Трумэна, не опираясь на какие-либо референдумы и плебисциты, приняла ответственность за будущее Кореи на себя.

Как южнокорейский президент Ли Сын Ман, так и генеральный секретарь Трудовой партии Северной Кореи Ким Ир Сен не скрывали своих намерений: оба режима стремились объединить полуостров под своим главенством. Принятые в 1948 году Конституции обоих корейских государств недвусмысленно провозглашали, что целью каждого из двух правительств является распространение своей власти на всю территорию страны. Показательно, что в соответствии с северокорейской Конституцией 1948 года столицей страны считался Сеул, в то время как Пхеньян был, формально, только временной столицей страны, в которой высшие органы власти КНДР находились лишь до «освобождения» Сеула. При этом к 1949 году, как советские, так и американские войска были выведены с территории Кореи.

Только в 1949 году южнокорейские воинские части и полицейские подразделения совершили 2617 вооружённых вторжений в КНДР, было 71 нарушение воздушной границы и 42 вторжения в территориальные воды[7].

Правительство КНР с тревогой следило за накаляющейся обстановкой в Корее. Мао Цзэдун был убеждён в том, что американская интервенция в Азию дестабилизирует обстановку в регионе и неблагоприятно повлияет на его планы разбить силы Гоминьдана Чан Кайши, обосновавшиеся на Тайване.

12 января 1950 года Государственный секретарь США Дин Ачесон заявил, что американский оборонный периметр на Тихом океане охватывает Алеутские острова, японский остров Рюкю и Филиппины, что говорило о том, что Корея не входит в сферу ближайших государственных интересов США. Этот факт прибавил решимости северокорейскому правительству в развязывании вооружённого конфликта и помог убедить Сталина в том, что военное вмешательство США в корейский конфликт маловероятно.[8]

Подготовка к войне

По утверждению бывшего начальника оперативного управления Генерального штаба северокорейской армии Ю Сон Чхоля, подготовка к нападению на Южную Корею была начата ещё осенью 1948 года, а окончательное решение было принято после встречи Ким Ир Сена и Сталина весной 1950 года[9]. С начала 1949 года Ким Ир Сен начал обращаться к советскому правительству с просьбами о помощи в полномасштабном вторжении в Южную Корею. Он подчёркивал, что правительство Ли Сын Мана не пользуется популярностью, и утверждал, что вторжение северокорейских войск приведёт к массовому восстанию, в ходе которого жители Южной Кореи, взаимодействуя с северокорейскими частями, сами свергнут сеульский режим.

Сталин, однако, ссылаясь на недостаточную степень готовности северокорейской армии и возможность вмешательства в конфликт войск США и развязывания полномасштабной войны с применением ядерного оружия, предпочёл не удовлетворить эти просьбы Ким Ир Сена. Вероятнее всего, Сталин считал, что ситуация в Корее может привести к новой мировой войне. Несмотря на это, СССР продолжал оказывать Северной Корее большую военную помощь, и КНДР продолжала наращивать свою военную мощь, организуя армию по советской модели и под руководством советских военных советников. Большую роль также играли этнические корейцы из Китая, ветераны Народно-освободительной армии Китая, которые с согласия Пекина перешли на службу в северокорейские вооружённые силы. Таким образом, к началу 1950 года северокорейские вооружённые силы превосходили южнокорейские по всем ключевым компонентам. Наконец после немалых колебаний и поддавшись на настойчивые уверения Ким Ир Сена, Сталин дал согласие на проведение военной операции. Детали были согласованы во время визита Ким Ир Сена в Москву в марте — апреле 1950 года. В разработке плана вторжения в Южную Корею принимал участие главный военный советник в КНДР генерал-лейтенант Николай Васильев. 27 мая советский посол в Северной Корее Терентий Штыков сообщил в телеграмме Сталину, что общий план нападения готов и одобрен Ким Ир Сеном[10].

Ход войны

Начало войны (25 июня 1950)

В предрассветные часы 25 июня северокорейские войска под прикрытием артиллерии перешли границу с южным соседом. Численность сухопутной группировки, обученной советскими военными советниками, составляла 175 тысяч человек[11], в её составе было 150 танков Т-34, в военно-воздушных силах имелось 172 боевых самолёта[12]. Со стороны Южной Кореи численность сухопутной группировки, обученной американскими специалистами и вооружённой американским оружием, к началу войны составляла 93 тысячи человек[13]; южнокорейская армия почти не имела бронетехники и располагала всего дюжиной лёгких учебно-боевых самолётов[12]. Правительство Северной Кореи заявило, что «изменник» Ли Сын Ман вероломно вторгся на территорию КНДР. Продвижение северокорейской армии в первые дни войны было весьма успешным. Уже 28 июня была захвачена столица Южной Кореи — город Сеул. Главные направления удара включали также Кэсон, Чхунчхон, Ыйджонбу и Онджин. Был полностью разрушен сеульский аэропорт Кимпхо. Однако главная цель не была достигнута — молниеносной победы не получилось, Ли Сын Ману и значительной части южнокорейского руководства удалось спастись и покинуть город. Массового восстания, на которое рассчитывало северокорейское руководство, также не произошло. Тем не менее, к середине августа до 90 % территории Южной Кореи было занято армией КНДР.

Начало войны в Корее стало неожиданным для США и других западных стран: буквально за неделю до него, 20 июня, Дин Ачесон из Государственного департамента в своём докладе Конгрессу заявил, что война маловероятна[14]. Трумэну о начале войны сообщили через несколько часов после её начала, в связи с тем, что он на выходные отправился на родину в Миссури, а госсекретарь США Ачесон — в Мэриленд[15]. Несмотря на послевоенную демобилизацию армии США, которая существенно ослабила их силу в регионе (за исключением Корпуса морской пехоты США, дивизии, посланные в Корею, были укомплектованы на 40 %), США всё ещё обладали большим военным контингентом под командованием генерала Дугласа Макартура в Японии. За исключением Британского Содружества, никакая другая страна не имела в регионе такой военной мощи. В начале войны Трумэн приказал Макартуру обеспечить военным снаряжением южнокорейскую армию и провести под прикрытием авиации эвакуацию граждан США. Трумэн не внял советам своего окружения развязать войну в воздухе против КНДР, однако приказал Седьмому флоту обеспечить оборону Тайваня, таким образом покончив с политикой невмешательства в борьбу китайских коммунистов и сил Чан Кайши. Правительство Гоминьдана, теперь обосновавшееся на Тайване, просило о военной помощи, но правительство США отказало, мотивируя свой отказ возможностью вмешательства в конфликт коммунистического Китая.

25 июня в Нью-Йорке был созван Совет Безопасности ООН, на повестке дня которого стоял корейский вопрос. Первоначальная резолюция, предложенная американцами, была принята девятью голосами «за» при отсутствии «против». Представитель Югославии воздержался, а советский посол Яков Малик бойкотировал голосование.[16] По другим данным, СССР не участвовал в голосовании по поводу Корейской проблемы, так как к этому моменту отозвал свою делегацию.[17][18]

Вместе с тем некоторые страны социалистического сообщества выступили с резким протестом против действий США. В ноте чехословацкого МИД в адрес посольства США от 11 июля 1950 года в частности говорилось:

правительство Чехословацкой республики уже в телеграмме от 29 июня с. г. генеральному секретарю Организации Объединённых Наций заявило, что решение членов Совета безопасности в Корее, на которое ссылается президент Соединённых Штатов Америки, грубо нарушает Устав Организации Объединённых Наций и является незаконным. Более того, правительство Соединённых Штатов Америки не имеет никаких оснований оправдывать свою агрессию в Корее незаконным решением членов Совета безопасности, поскольку президент Трумэн отдал приказ американским вооруженным силам выступить против Корейской народно-демократической республики раньше, чем в Совете безопасности было принято это незаконное решение[19]

Другие западные державы встали на сторону США и оказали военную помощь американским войскам, которые были посланы на помощь Южной Корее. Однако к августу войска союзников были отброшены далеко к югу в район Пусана. Несмотря на прибывшую помощь со стороны ООН, американским и южнокорейским войскам не удавалось выйти из окружения, известного как Пусанский периметр, они смогли лишь стабилизировать линию фронта по реке Нактонган. Казалось, что войскам КНДР не составит труда со временем занять весь Корейский полуостров. Однако силам союзников удалось к осени перейти в наступление.

Важнейшие боевые действия первых месяцев войны — Тэджонская наступательная операция (3—25 июля) и Нактонганская операция (26 июля — 20 августа). В ходе Тэджонской операции, в которой принимало участие несколько пехотных дивизий армии КНДР, артиллерийские полки и некоторые более мелкие вооружённые формирования, северной коалиции удалось с ходу форсировать реку Кимган, окружить и расчленить на две части 24-ю пехотную дивизию и взять в плен её командира, генерал-майора Дина. В результате войска Южной Кореи и ООН потеряли (по оценке советского военного советника) 32 тысячи солдат и офицеров, более 220 орудий и миномётов, 20 танков, 540 пулемётов, 1300 автомашин и др.[20] В ходе Нактонганской операции в районе реки Нактонган был нанесён существенный урон 25-й пехотной и 1-й кавалерийской дивизиям американцев, на юго-западном направлении 6-я пехотная дивизия и мотоциклетный полк 1-й армии КНА разгромили отходившие части южнокорейской армии, захватили юго-западную и южную части Кореи и вышли на подступы к Масану, заставив отступить к Пусану 1-ю дивизию морской пехоты. 20 августа наступление войск Северной Кореи было остановлено. Южная коалиция сохранила за собой Пусанский плацдарм до 120 км по фронту и до 100—120 км в глубину и довольно успешно его обороняла. Все попытки армии КНДР прорвать линию фронта успехом не увенчались.

Тем временем в начале осени войска южной коалиции получили подкрепление и начали попытки прорвать Пусанский периметр.

Контрнаступление ООН (сентябрь 1950)

Контрнаступление началось 15 сентября. К этому времени в районе Пусанского периметра находилось 5 южнокорейских и 5 американских дивизий, бригада армии Великобритании, около 500 танков, свыше 1634 орудий и миномётов различного калибра, 1120 самолётов[21]. С моря группировку наземных сил поддерживала мощная группировка ВМС США и союзников — 230 кораблей. Противостояло им 13 дивизий армии КНДР, имеющих 40 танков и 811 орудий[21].

Обеспечив надёжную защиту с юга, 15 сентября южная коалиция начала операцию «Хромит». В её ходе был высажен американский десант в порту города Инчхон близ Сеула. Высадка десанта осуществлялась тремя эшелонами: в первом эшелоне — 1-я дивизия морской пехоты, во втором — 7-я пехотная дивизия, в третьем — отряд специального назначения армии Великобритании и некоторые части южнокорейской армии. На следующий день Инчхон был захвачен, высадившиеся войска прорвали оборону северокорейской армии и развернули наступление в сторону Сеула. На южном направлении было развёрнуто контрнаступление из района Тэгу группировкой из 2 южнокорейских армейских корпусов, 7 американских пехотных дивизий и 36 дивизионов артиллерии. Обе наступавшие группировки соединились 27 сентября под уездом Есан, окружив таким образом 1-ю армейскую группу армии КНДР. На следующий день силы ООН овладели Сеулом, а 8 октября достигли 38-й параллели. После серии боёв в районе бывшей границы двух государств силы южной коалиции 11 октября снова перешли в наступление в сторону Пхеньяна.

Хотя северяне в лихорадочном темпе сооружали два оборонительных рубежа на расстоянии 160 и 240 км к северу от 38-й параллели, сил у них было явно недостаточно, а завершавшие формирование дивизии положения дел не меняли. Противник мог проводить и часовые, и суточной длительности артподготовку и авиаудары. Для поддержки операции по взятию столицы КНДР 20 октября в 40—45 километрах севернее города был выброшен пятитысячный воздушный десант. Столица КНДР пала.

Вмешательство Китая и СССР (октябрь 1950)

К концу сентября стало ясно, что северокорейские вооружённые силы разгромлены, и что занятие всей территории Корейского полуострова американо-южнокорейскими войсками является лишь вопросом времени. В этих условиях на протяжении первой недели октября продолжались активные консультации между руководством СССР и КНР. В конце концов было принято решение отправить в Корею части китайской армии. Подготовка к подобному варианту велась ещё с конца весны 1950 года, когда Сталин и Ким Ир Сен поставили Мао в известность о готовящемся нападении на Южную Корею.

Руководство КНР публично заявляло, что Китай вступит в войну, если какие-либо некорейские военные силы пересекут 38-ю параллель. В начале октября соответствующее предупреждение было передано в ООН через посла Индии в Китае. Однако президент Трумэн не верил в возможность широкомасштабного китайского вмешательства, заявляя, что китайские предупреждения являются лишь «попытками шантажировать ООН».

Уже на следующий день после того, как 8 октября 1950 года американские войска пересекли границу Северной Кореи, Председатель Мао приказал китайской армии подойти к реке Ялуцзян и быть готовой форсировать её. «Если мы позволим США оккупировать весь Корейский полуостров […], мы должны быть готовы к тому, что они объявят войну Китаю», — говорил он Сталину. Премьер Чжоу Эньлай был срочно послан в Москву для донесения соображений Мао советскому руководству. Мао в ожидании помощи от Сталина отложил дату вступления в войну на несколько дней, с 13 октября на 19 октября.

Однако СССР ограничился поддержкой с воздуха, причём советские МиГ-15 не должны были подлетать к линии фронта ближе чем на 100 км. Советские самолёты МиГ-15 одерживали верх над американскими F-80. В ответ США перебросили в зону конфликта более современные F-86. Об оказываемой СССР военной помощи в США было хорошо известно, однако во избежание международного ядерного конфликта никаких ответных мер со стороны американцев не следовало. Хотя 25 июня генерал ВВС Ванденберг получил указание о подготовке к нанесению ядерных ударов по военным базам Сибири в случае участия в корейском конфликте Советского Союза[22].

15 октября 1950 года Трумэн отправился на атолл Уэйк для обсуждения возможности китайской интервенции и мер для ограничения масштабов Корейской войны. Там генерал Макартур убеждал президента Трумэна, что «если китайцы попытаются войти в Пхеньян, там будет большая рубка».

Китай больше не мог ждать. К середине октября вопрос о вступлении китайских сил в войну был решён и согласован с Москвой. Наступление 270-тысячной китайской армии под командованием генерала Пэн Дэхуая началось 25 октября 1950 года. Пользуясь эффектом неожиданности, китайская армия смяла оборону войск ООН, однако затем отошла в горы. 8-я американская армия вынуждена была занять оборону вдоль южного берега реки Ханган. Войска ООН, несмотря на этот удар, продолжили наступление в сторону реки Ялуцзян. При этом, во избежание формальных конфликтов, действовавшие в Корее китайские части именовались «китайскими народными добровольцами».

В конце ноября китайцы начали второе наступление. Чтобы выманить американцев из прочных оборонительных позиций между Ханганом и Пхеньяном, Пэн дал приказ своим подразделениям имитировать панику. 24 ноября Макартур направил дивизии Юга прямо в ловушку. Обойдя войска ООН с запада, китайцы окружили их 420-тысячной армией и нанесли фланговый удар по 8-й американской армии. На востоке в битве у Чхосинского водохранилища (26 ноября — 13 декабря) был разбит полк 7-й пехотной дивизии США.

На северо-востоке Кореи силы ООН отступили к городу Хыннам, где, построив оборонительную линию, приступили к эвакуации в декабре 1950 года. Около 100 тысяч человек военных и столько же мирного населения Северной Кореи было погружено на военные и торговые суда и успешно переправлено в Южную Корею.

4 января 1951 года КНДР в союзе с Китаем захватили Сеул. 8-я американская армия (в составе которой было создано партизанское соединение из северокорейских антикоммунистов) и 10-й корпус были вынуждены отступить. Погибшего в автокатастрофе генерала Уокера сменил генерал-лейтенант Мэтью Риджуэй, который во время Второй мировой командовал воздушно-десантными войсками. Риджуэй сразу же взялся за укрепление морального и боевого духа своих солдат, однако ситуация для американцев была настолько критичной, что командование всерьёз подумывало об использовании ядерного оружия[23][24].

Остановив наступление войск Северной Кореи и китайских добровольцев, американское командование приняло решение о контрнаступлении. Ему предшествовали локальные операции «Охота на волков» (20-е числа января), «Гром» (началась 25 января) и «Окружение». В результате операции, начавшейся 21 февраля 1951 года, войскам ООН удалось значительно отодвинуть китайскую армию на север, за реку Хань. Главная роль отводилась авиации и артиллерии. Метод Риджуэйя, использованный в ходе контрнаступления, впоследствии получил название «мясорубка» или «перемалывание живой силы противника».[21]

Наконец, 7 марта был отдан приказ о начале операции «Потрошитель». Было выбрано два направления контрнаступления в центральной части линии фронта. Операция развивалась успешно, и в середине марта войска южной коалиции форсировали реку Ханган и заняли Сеул. Однако 22 апреля войска Севера предприняли своё контрнаступление. Один удар был нанесён на западном секторе фронта, а два вспомогательных — в центре и на востоке. Они прорвали линию войск ООН, расчленили американские силы на изолированные группировки и устремились к Сеулу. На направлении главного удара оказалась занимавшая позицию по реке Имджинган 29-я британская бригада. Потеряв в сражении более четверти личного состава, бригада была вынуждена отступить. Всего в ходе наступления с 22 по 29 апреля было ранено и взято в плен до 20 тысяч солдат и офицеров американских и южнокорейских войск.[21] Потери китайских сил составили свыше 70 тысяч человек[25].

11 апреля 1951 года по распоряжению Трумэна генерал Макартур был отстранён от командования войсками. Тому было несколько причин, включавших встречу Макартура с Чан Кайши на дипломатическом уровне и недостоверные сведения о численности китайских войск возле корейской границы, переданные им Трумэну на атолле Уэйк. Кроме того, Макартур открыто настаивал на ядерном ударе по Китаю, несмотря на нежелание Трумэна распространять войну с территории Корейского полуострова и возможность ядерного конфликта с СССР. Трумэн был не в восторге от того, что Макартур берёт на себя полномочия, которые принадлежат Верховному Главнокомандующему, коим являлся сам Трумэн. Военная элита всецело поддержала президента. Макартура сменил бывший командующий 8-й армией генерал Риджуэй, новым командующим 8-й армией стал генерал-лейтенант Ван Флит.

16 мая началось очередное наступление войск северной коалиции, довольно безуспешное. Оно было остановлено 21 мая, после чего войска ООН предприняли полномасштабное наступление по всему фронту. Армия Севера была отброшена за 38-ю параллель. Развивать успех южная коалиция не стала, ограничившись выходом на рубежи, занимаемые ей после операции «Потрошитель».

Американский историк и ветеран Корейской войны Бевин Александер так описывал тактику китайских войск в своей книге «Как выигрывают войны»:

У китайцев не было авиации, только винтовки, пулемёты, ручные гранаты и миномёты. Против гораздо более хорошо укомплектованной американской армии они использовали ту же тактику, которую применяли против националистов во время гражданской войны 1946—1949 годов. Китайцы нападали преимущественно ночью, причём выбирали военные формирования поменьше — роту или взвод — после чего атаковали, используя численное превосходство. Обычно нападавшие разделялись на несколько частей численностью 50—200 человек: пока одна часть нападавших отрезала пути отступления, другие согласованными усилиями атаковали с фронта и флангов. Атаки продолжались до тех пор, пока защищавшиеся не были разбиты или пленены. Затем китайцы перемещались на открытый фланг ближе к следующему взводу и повторяли свою тактику.

Боевые действия заходят в тупик (июль 1951)

К июню 1951 года война достигла критической точки. Несмотря на тяжёлые потери, каждая из сторон располагала армией порядка миллиона человек. Несмотря на перевес в технических средствах, США и союзники не в состоянии были добиться решительного преимущества. Всем сторонам конфликта стало ясно, что достичь военной победы разумной ценой будет невозможно, и что необходимы переговоры о заключении перемирия. Впервые стороны сели за стол переговоров в Кэсоне 8 июля 1951 года, однако даже во время дискуссий боевые действия продолжались.

Целью сил ООН было восстановление Южной Кореи в довоенных пределах. Китайское командование выдвигало похожие условия. Обе стороны свои требования подкрепляли кровопролитными наступательными операциями. Несмотря на кровопролитность военных действий, финальный период войны характеризовался лишь относительно небольшими изменениями линии фронта и длительными периодами дискуссий о возможном завершении конфликта.

К началу зимы главным предметом переговоров стала репатриация военнопленных. Коммунисты согласились на добровольную репатриацию с условием, что все северокорейские и китайские военнопленные будут возвращены на родину. Однако многие из них не захотели возвращаться. Кроме того, значительная часть северокорейских военнопленных на самом деле являлась южнокорейскими гражданами, воевавшими на стороне Севера по принуждению. Чтобы сорвать процесс отсева «отказников», северная коалиция засылала в южнокорейские лагеря военнопленных своих агентов, которые провоцировали беспорядки.

Мы сражаемся в Корее для того, чтобы нам не пришлось воевать в Уичите, в Чикаго, в Новом Орлеане или в бухте Сан-Франциско.

— Г. Трумэн, 1952 год[26]

Договор о перемирии и дальнейшие события

 
Вооружённые столкновения после окончания Корейской войны
Демилитаризованная зона

Боевые действия (1966—1969) • Покушение на Пак Чон Хи • Покушение на майора Хендерсона • Убийство топором

Теракты

Рангун • Андаманское море

Северная разграничительная линия

Ёнпхёндо (1) • Ёнпхёндо (2) • Дэкхёндо • Гибель корвета «Чхонан» • Ёнпхёндо (3)

Инциденты на море

Захват «Пуэбло» • Крушение EC-121 • Каннын • Йосу

Корейский кризис 2013 года

Южнокорейская кибератака • Панамский канал • Последствия кризиса

Дуайт Эйзенхауэр, выбранный президентом США 4 ноября 1952 года, ещё до официального вступления в должность совершил поездку в Корею для того, чтобы на месте выяснить, что может быть сделано для прекращения войны. Однако поворотным моментом стала смерть Сталина 5 марта 1953 года, вскоре после которой Президиум ЦК КПСС проголосовал за окончание войны. Потеряв поддержку со стороны СССР, Китай согласился на добровольную репатриацию военнопленных, при условии отсева «отказников» нейтральным международным агентством, в которое вошли представители Швеции, Швейцарии, Польши, Чехословакии и Индии. 20 апреля 1953 года начался обмен первыми больными и искалеченными пленными.

После принятия ООН предложения Индии о прекращении огня, договор был заключён 27 июля 1953 года. Примечательно, что представитель Южной Кореи генерал Чхве Док Син отказался подписать документ, поскольку режим Ли Сын Мана, на тот момент куда более одиозный, чем северокорейский, ратовал за продолжение войны[27]. От имени сил ООН подпись под договором поставил командир американского контингента генерал М. Кларк. Линия фронта была зафиксирована в районе 38-й параллели, а вокруг неё была провозглашена демилитаризованная зона (ДМЗ). Эта территория до сих пор охраняется войсками КНДР с севера и американо-корейскими войсками с юга. ДМЗ проходит несколько севернее от 38-й параллели в восточной своей части и немного южнее на западе. Место мирных переговоров, Кэсон, старая столица Кореи, было частью Южной Кореи до войны, однако сейчас оно является городом со специальным статусом КНДР. По сей день мирный договор, который формально завершал бы войну, не подписан.

С целью заключения мирного договора, в апреле 1954 г. в Женеве была созвана мирная конференция, которая, однако, завершилась безрезультатно. Север и Юг внесли свой пакет предложений, мало совместимых с идеями друг друга. Хотя «север» был более настроен на уступки, США и их союзники заняли ультимативную позицию, отказываясь фиксировать предварительные договоренности даже в тех ситуациях, где точки зрения совпадали. 16 июня 1954 г., отказавшись от очередного пакета предложений СССР и КНДР, страны — участники интервенции объявили, что «совещание не пришло к соглашению»[27].

В январе 1958 г. США разместили на территории Южной Кореи ядерное оружие, что противоречило пункту 13d Договора о перемирии, тем самым в одностороннем порядке отменив одну из его важнейших статей[27]. Ядерное оружие было полностью вывезено из страны в 1991 году.[28]

13 декабря 1991 г. КНДР и Республика Корея подписали при посредничестве ООН Соглашение о примирении, ненападении, сотрудничестве и обменах. В нём оба корейских государства фактически признали суверенитет и самостоятельность друг друга. РК и КНДР обязались не вмешиваться во внутриполитические дела друг друга, не предпринимать в отношении друг друга враждебных действий, уважать социально-экономические системы друг друга[27].

Однако ранее достигнутые договорённости были дезавуированы Ли Мён Баком в 2010 г. (после инцидента с потоплением корвета «Чхонан»), а апрельский кризис 2013 г. привел к тому, что КНДР перестала считать себя связанной условиями не только Соглашения 1953 г., но и документа 1991 г[27]. 8 марта 2013 года правительство КНДР аннулировало мирный договор с Южной Кореей о ненападении[29].

«Все действия правительства, политических партий и организаций теперь будут исходить из того, что наша страна находится в состоянии войны с Югом», — Северокорейское Центральное телеграфное агентство, 30.03.2013.

29 мая 2013 г. КНДР предложила Южной Корее подписать мирный договор[27].

Характеристики войны

Статистика

Численность войск (человек):[30][неавторитетный источник? 2824 дня]

Всего: от 933 845 до 1 100 000. При этом, кроме США и Южной Кореи, воинские формирования в ранге дивизии имели только Великобритания и Турция.

Коалиции предлагали свои услуги также Никарагуа, Аргентина, Судан, дореволюционная Куба.

Всего: около 1 060 000.

Война в воздухе

Корейская война стала последним вооружённым конфликтом, в котором заметную роль играли поршневые самолёты, такие как, с северной стороны, Як-9 и Ла-9 и с южной стороны — P-51 «Мустанг», F4U «Корсар», AD «Скайрейдер», а также использовавшиеся с авианосцев Супермарин «Сифайр», Фэйри «Файрфлай» и Хокер «Си Фьюри», принадлежавшие Королевскому флоту и австралийскому Королевскому флоту. Позже они стали заменяться на реактивные F-80 «Шутинг Стар» и F-84 «Тандерджет», палубные — на F2H «Баньши» и F9F «Пантера».

Осенью 1950 года в войну вступил советский 64-й истребительный авиакорпус, вооружённый новыми самолётами МиГ-15. МиГ-15 был наиболее современным советским самолётом и превосходил американские F-80 и F-84, не говоря уже о старых поршневых машинах. Даже после того, как в Корею американцами были посланы новейшие самолёты F-86 «Сейбр», советские машины продолжали оказывать ожесточенное сопротивление над рекой Ялуцзян. МиГ-15 имели больший практический потолок, хорошие разгонные характеристики, скороподъёмность и вооружение (3 пушки против 6 пулемётов), хотя скорость была практически одинаковой. Войска ООН брали численным преимуществом и вскоре это позволило им уравнять положение в воздухе до конца войны — определяющий фактор в успешном первоначальном наступлении на север и противостоянии китайским войскам. Китайские войска также были оснащены реактивными самолётами, однако качество подготовки их пилотов оставляло желать лучшего.

По воспоминаниям Бориса Сергеевича Абакумова[37], изложенным в книге «Взгляд из кабины МиГа», в период когда авиационной группировкой командовал И. Н. Кожедуб, советские летчики спокойно выходили парой против десятки «Сейбров», а F-80 с F-84 и не были соперниками МиГам.
Лучшими асами войны считаются советский пилот Евгений Пепеляев и американец Джозеф Макконнел.

Среди других факторов, которые помогали южной коалиции удерживать паритет в воздухе, была удачная радарная система (из-за которой на МиГи начали устанавливать первые в мире системы радарного предупреждения, разработанные советским изобретателем-одиночкой В. Мацкевичем[38]), лучшая устойчивость и управляемость на высоких скоростях и высотах, а также использование пилотами специальных костюмов. Прямое техническое сравнение МиГ-15 и F-86 неуместно, ввиду того, что основными целями первых были тяжёлые бомбардировщики B-29, а задача вторых — ведение быстрого маневренного воздушного боя. По американским данным, от действий истребителей противника потеряно 16 B-29[39], по советским данным, сбито 69 этих самолётов[40], по данным ACIG, за первые два года конфликта, советскими летчиками сбито 44 B-29, с учётом списанных самолетов[41][42]. Кроме этого 2-3 B-29 было сбито китайцами и северокорейцами на поршневых самолетах Як-9[43]. Американская сторона заявляла о том, что было сбито 792 МиГов и 108 других самолётов, при потере всего 78 F-86[44]. Советская же сторона заявляла о 1106 воздушных победах и 335 сбитых[45] МиГах. Число побед и потерь воздушных сил Северной Кореи остаётся неизвестным. Так как каждая из сторон приводит свою статистику, трудно судить о реальном положении вещей. Известна «воздушная победа» северокорейского биплана По-2 над американским реактивным истребителем F-94, разбившимся во время его перехвата (при этом и сам По-2 был сбит).[46][47]

В настоящее время российский исследователь Игорь Сейдов приводит советскую статистику воздушных боёв[48], согласно которой соотношение потерь составляло 1:3,4 в пользу советской авиации, то есть на один сбитый советский истребитель приходилось 3,4 сбитых самолёта всех типов (истребители, штурмовики, бомбардировщики, разведчики) авиации ООН. Согласно данным, собранным автором книги, капитан Сергей Крамаренко стал первым асом-реактивщиком корейского неба, а самым результативным асом той войны является майор советских ВВС Николай Сутягин, сбивший 22 самолета противника. По данным российских исследователей Юрия Тепсуркаева и Леонида Крылова — первым асом в Корее стал Степан Науменко[49], в то время как Крамаренко был лишь шестым[50].

В мае и июне 1953 года ВВС США преследовали цель разрушить несколько ключевых ирригационных сооружений и плотин ГЭС, для того, чтобы нанести существенный урон сельскому хозяйству и промышленности на севере полуострова. Плотины на реках Кусонган (кор. 구성강), Токсанган (кор. 덕산강) и Пуджонган (кор. 부전강) были разрушены, и огромные пространства земли затоплены, что вызвало сильный голод среди мирного населения.

Военные преступления

Война в Корее была отмечена серьёзными нарушениями прав человека с обеих сторон, зафиксированными в следующих фактах:

  • Многочисленные показания свидетелей подтверждают, что и северокорейские, и южнокорейские войска часто прибегали к пыткам и казням военнопленных, убивали раненых солдат противника. Так, 17 августа 1950 года северокорейские солдаты расстреляли 41 пленного американского военнослужащего из 1-й кавалерийской дивизии.[52] Осенью 1950 года в Сунчхоне северокорейскими войсками были расстреляны более сотни американских военнопленных.[53]
  • Летом 1950 ещё до непосредственного начала войны в результате Массового убийства членов Лиги Бодо (англ.) по обвинению в коммунистических взглядах было убито до 200 тысяч человек[54]
  • По утверждению Северной Кореи, во время оккупации северокорейского уезда Синчхон (провинции Южный Хванхэ) американскими войсками за 52 дня было уничтожено 35 800 мирных жителей — четверть населения всего уезда[55].
  • Американским войскам был отдан приказ убивать всех людей, приближающихся к их позициям на линии фронта, даже если они выглядят, как мирные люди (это было связано с тем, что северокорейская армия использовала толпы беженцев, чтобы подобраться к американским позициям), иногда число жертв доходило до нескольких сотен. Особую известность приобрёл расстрел беженцев в деревне Ногылли в 1950 году.
  • При отступлении и северная, и южная коалиция проводила массовые расстрелы заключённых, которых невозможно было эвакуировать. Наиболее известные инциденты такого рода имели место в Тэджоне (расстрел проводился южнокорейской полицией) и Пхеньяне (расстреливали северяне).

  • По официальным китайским данным[51], американскими самолетами сбрасывались бьющиеся бомбы (на илл.<i>), начинённые насекомыми, заражёнными чумой и холерой.[56] 1 апреля 1952 года на сессии Бюро Всемирного Совета Мира под председательством Фредерика Жолио-Кюри был подписан призыв командованию южной коалиции «Против бактериологической войны». Впрочем, с самого начала американское командование решительно отрицало применение бактериологического оружия. Некоторыми историками предполагается, что авторами плана этой пропагандистской операции выступили северокорейские спецслужбы (возможно, по «совету» Мао Цзэдуна).[57] Помощник заместителя министра иностранных дел СССР Вячеслав Устинов через несколько лет после войны изучил имеющиеся материалы и пришёл к заключению, что использование американцами бактериологического оружия невозможно подтвердить.[58]

Помимо этого, войска ООН проводили политику уничтожения промышленного потенциала страны, стратегию, которую ВВС США опробовали в войне против Германии и Японии. Производились обстрелы штурмовой авиацией дорог с беженцами, крестьян, работающих в полях и тому подобные нападения на некомбатантов.

Убийства военнопленных и раненых солдат идут вразрез с Женевской конвенцией и являются военными преступлениями.

Помимо перечисленных, существовало множество других случаев военных преступлений, о которых сейчас, однако, сложно что-либо точно утверждать. Обе участвовавшие в войне стороны отрицают военные преступления во время неё, хотя США признали некоторые факты, касающиеся преступлений против беженцев.

В 2005 году в Южной Корее была создана комиссия правды и примирения (англ.). Целью комиссии является сбор информации о военных преступлениях, совершённых в период с 1910 (начало японской оккупации Кореи) и до 1993 (окончание авторитарного правления и приход к власти первого демократически избранного президента Ким Ён Сама).

Последствия войны

Корейская война была первым вооружённым конфликтом времён холодной войны и явилась прообразом многих последующих конфликтов. Она создала модель локальной войны, когда две сверхдержавы воюют на ограниченной территории без применения ядерного оружия и не заявляя прямо о присутствии в войне своего ключевого противника. Корейская война вывела холодную войну, в то время больше связывавшуюся с конфронтацией между СССР и некоторыми странами Европы, в новую, более острую фазу противостояния.

В январе 2010 года власти КНДР заявили, что хотят провести переговоры с США по заключению мирного договора, который бы пришёл на смену соглашению о перемирии, прекратившем корейскую войну[59].

Корея

Было разрушено более 80 % промышленной и транспортной инфраструктуры обоих государств, три четверти правительственных учреждений, около половины всего жилищного фонда.

За годы Корейской войны из южной части перешли на Север около 280—300 тысяч человек, с Севера на Юг — от 650 тыс. до 2 млн человек[60].

По завершении войны полуостров остался разделённым на зоны влияния СССР и США. Американские войска остались в Южной Корее в качестве миротворческого контингента.

Министерство обороны Южной Кореи предполагает, что после прекращения боевых действий в 1953 году КНДР освободила далеко не всех южнокорейских пленных. Известен ряд случаев, когда южнокорейские военнослужащие бежали из плена спустя многие годы после войны.[61] В частности, в ноябре 2001 года в Южную Корею бежали 19 жителей КНДР, среди которых оказался военнослужащий, находившийся в плену около полувека[62].

США

По сообщению газеты «Нью-Йорк Таймс» на 21 июля 1953 года официально объявленные потери США составляли 37 904 военнослужащих убитыми, пленными и пропавшими без вести[63]. В дальнейшем, после окончания войны, между США и КНДР было заключено соглашение о обмене телами погибших и проведении поисковых работ с целью обнаружения останков военнослужащих США, пропавших без вести в ходе войны (Operations Plan KCZ-OPS 14-54), в соответствии с которым с 1 сентября 1954 до декабря 1954 года был проведён обмен телами погибших военнослужащих (получивший неофициальное наименование «Operation Glory»). В результате операции, США были возвращены тела 416 погибших военнослужащих США. В последующее время работы были продолжены[64]. Только в период с начала 2001 года до начала октября 2001 года были идентифицированы останки 17 военнослужащих США, погибших в ходе войны в Корее и обнаруженных в ходе поисковых работ на Корейском полуострове, их имена были исключены из перечня пропавших без вести и включены в перечень погибших военнослужащих США. Однако по официальным данным США, общее количество военнослужащих США, пропавших без вести в ходе войны в Корее, по-прежнему превышало 8100 человек[65]. В период с 1996 до начала января 2005 года были найдены останки свыше 200 солдат и офицеров США[66]. С 4 марта 2005 года поисковые работы продолжены[67]. На 2014 год на количество оставшихся пропавших без вести военнослужащих США по-прежнему превышает 7800 человек[68]. Кроме того, с 1992 года при посольстве США в Москве действует специальное агентство, занимающееся выяснением судьбы пропавших без вести военнослужащих США. Только в период до начала сентября 2003 года при содействии со стороны комиссии при президенте РФ по делам военнопленных, интернированных и пропавших без вести было установлено свыше 200 военнослужащих США, погибших на Корейском полуострове во время войны в Корее[69]

Ещё 4 463 военнослужащих попали в плен. Смертность в северокорейских лагерях для военнопленных была признана беспрецедентно высокой (38 %) за всю военную историю Америки[70][неавторитетный источник? 1855 дней] (среди пленных военнослужащих Армии США смертность составила 40 %[71]). В 1993 году число погибших было разделено Оборонным комитетом страны на 33 686 погибших в боевых действиях, 2830 небоевых потерь и 17 730 погибших в происшествиях не на корейском театре военных действий в этот же период.[72]

Для военнослужащих, прошедших Корейскую войну, американцами была выпущена специальная медаль «За службу в Корее».

Последовавшее игнорирование памяти этой войны в пользу Вьетнамской войны, Первой и Второй мировой войн, послужило причиной назвать Корейскую войну Забытой войной или Неизвестной войной. 27 июля 1995 года в Вашингтоне был открыт Мемориал ветеранов Корейской войны.

По итогам Корейской войны стала очевидна недостаточная подготовленность американской армии к боевым действиям, и после войны военный бюджет США был увеличен до 50 млрд. долларов, численность армии и ВВС удвоены, а военные базы США были открыты в Европе, Ближнем Востоке и других районах Азии.

Также был дан старт множеству проектов по техническому перевооружению армии США, в ходе которых военные получили в своё распоряжение такие виды оружия, как винтовки M16, 40-мм гранатомёты M79, самолёты F-4 «Фантом».

Война также изменила взгляды Америки на страны третьего мира, особенно в Индокитае. До 1950-х годов США очень критично относились к попыткам Франции восстановить там своё влияние путём подавления местного сопротивления, однако после Корейской войны США стали помогать Франции в борьбе против Вьетминь и других национал-коммунистических местных партий, обеспечивая до 80 % французского военного бюджета во Вьетнаме.

Корейская война также обозначила начинающиеся попытки расового уравнивания в американских войсках, в которых служило много чернокожих американцев. 26 июля 1948 года президент Трумэн подписал указ, по которому чернокожие солдаты служили в армии на тех же условиях, что и белые. И если в начале войны всё ещё существовали части только для чернокожих, к концу войны они были упразднены, а их личный состав влился в общие части. Последней специальной военной единицей только для чернокожих был 24-й пехотный полк. Он был расформирован 1 октября 1951 года.

США до сих пор держат крупный военный контингент в Южной Корее с целью сохранения статус-кво на полуострове.

Китайская Народная Республика

Согласно официальным данным КНР, китайская армия потеряла на Корейской войне 390 тысяч человек. Из них: 114 084 убито в ходе боевых действий; 21,6 тысяч умерли от ран; 13 тысяч умерли от болезней; 25 621 пленены или пропали без вести[73]; 260 тысяч ранены в боях. При этом, согласно ряду, как западных так и восточных, источников до 1 миллиона китайских солдат было убито в боях, умерло от болезней, голода и несчастных случаев.[74][75][76] Один из сыновей Мао Цзэдуна (кит. 毛澤東), Мао Аньин (кит. 毛岸英), также погиб в боевых действиях на корейском полуострове.

После войны серьёзно ухудшились советско-китайские отношения. Хотя решение Китая вступить в войну во многом диктовалось его собственными стратегическими соображениями (в первую очередь — стремлением сохранить буферную зону на Корейском полуострове), многие в китайском руководстве подозревали, что для достижения собственных геополитических целей СССР сознательно использовал китайцев в качестве «пушечного мяса». Недовольство вызывало и то обстоятельство, что военная помощь, вопреки ожиданиям Китая, не оказывалась на безвозмездной основе. Возникла парадоксальная ситуация: Китаю пришлось использовать кредиты от СССР, изначально полученные на развитие экономики, для того, чтобы платить за поставки советского оружия. Корейская война внесла немалый вклад в рост антисоветских настроений в руководстве КНР и стала одной из предпосылок советско-китайского конфликта. Однако то обстоятельство, что Китай, полагаясь исключительно на свои силы, по сути вступил в войну с США и нанёс американским войскам серьёзные поражения, говорил о растущей мощи государства и явился предвестником того, что скоро в политическом смысле с Китаем придётся считаться.

Другим последствием войны стал провал планов окончательного объединения Китая под властью КПК. В 1950 году руководство страны активно готовилось к занятию острова Тайвань, последнего оплота сил Гоминьдана. Американская администрация на тот момент относилась к Гоминьдану без особой симпатии и не собиралась оказывать его войскам прямую военную помощь. Однако из-за начала Корейской войны планировавшийся десант на Тайвань пришлось отменить. После окончания военных действий США пересмотрели свою стратегию в регионе и недвусмысленно заявили о своей готовности защищать Тайвань в случае вторжения коммунистических армий.

Республика Китай

После окончания войны 14 тысяч военнопленных из армии Китая приняли решение не возвращаться в КНР, а отправиться на Тайвань (в Китай вернулось только 7,11 тысяч китайских пленных). Первая партия этих военнопленных прибыла на Тайвань 23 января 1954 года. В официальной гоминьдановской пропаганде их стали называть «добровольцами-антикоммунистами» (кит. 反共義士). 23 января на Тайване с тех пор стало называться «Всемирным Днём Свободы» (кит. 自由日).[77][78]

Корейская война имела и другие долговременные эффекты. К началу конфликта в Корее США фактически отвернулись от гоминьдановского правительства Чан Кайши, которое к тому времени укрылось на острове Тайвань, и не имели никаких планов по вмешательству в китайскую гражданскую войну. После войны США стало очевидно, что в целях глобального противостояния коммунизму необходимо всячески поддерживать антикоммунистический Тайвань. Считается, что именно отправка американской эскадры в Тайваньский пролив спасла правительство Гоминьдана от вторжения сил КНР и возможного разгрома. Антикоммунистические настроения на Западе, резко усилившиеся в результате Корейской войны, играли немалую роль в том, что вплоть до начала 1970-х годов большинство капиталистических государств не признавало китайского государства и поддерживало дипломатические отношения только с Тайванем.

Япония

На Японию оказало политическое влияние как поражение Южной Кореи в первые месяцы войны, так и начавшееся левое движение в самой Японии в поддержку северной коалиции. Вдобавок, после прибытия на Корейский полуостров подразделений американской армии, безопасность Японии стала вдвойне проблематичной. Под надзором США Япония создала внутреннюю полицию, которая затем развилась в Силы самообороны Японии (яп. 自衛隊). Подписание мирного договора с Японией (яп. 日本国との平和条約; более известного как договор Сан-Франциско) ускорило интеграцию Японии в международное сообщество.

В экономическом отношении Япония получила от войны немалые выгоды. На протяжении конфликта Япония являлась главной тыловой базой южной коалиции. Поставки в американские войска были организованы через специальные структуры обеспечения, которые позволяли японцам эффективно торговать с Пентагоном. Около 3,5 миллиардов долларов было потрачено американцами на приобретение японских товаров за всё время войны. Дзайбацу (яп. 財閥), которые в начале войны вызывали недоверие у американских военных, начали активно торговать с ними — Мицуи (яп. 三井), Мицубиси (яп. 三菱) и Сумитомо (яп. 住友) были среди тех дзайбацу, которые процветали, наживаясь на торговле с американцами. Промышленный рост в Японии в период между мартом 1950 года и мартом 1951 года составил 50 %. К 1952 году производство вышло на предвоенный уровень, удвоившись за три года. Став независимой страной после договора в Сан-Франциско, Япония также избавилась от некоторых излишних расходов.

Европа

Развязывание Корейской войны убедило западных лидеров в том, что коммунистические режимы представляют для них серьёзную угрозу. США пытались убедить их (включая ФРГ) в необходимости укреплять оборону. Однако вооружение Западной Германии воспринималось неоднозначно лидерами других европейских государств. Позже растущая напряжённость в Корее и вступление в войну Китая заставило их пересмотреть свою позицию. Для сдерживания формировавшейся армии ФРГ правительство Франции предложило создать Европейский Оборонный комитет, наднациональную организацию под эгидой НАТО.

Конец Корейской войны обозначил уменьшение коммунистической угрозы и, таким образом, необходимость в создании подобной организации существенно снизилась. Парламент Франции отложил ратификацию соглашения о создании Европейского Оборонного комитета на неопределённый срок. Причиной этого являлись опасения партии де Голля потери Францией суверенитета. Создание Европейского Оборонного комитета так и не было ратифицировано, и инициатива провалилась при голосовании в августе 1954 года.

СССР

Для СССР война в политическом плане была во многом неудачна. Главная цель — объединение Корейского полуострова под началом «дружественного режима» — достигнута не была, границы частей Кореи остались практически неизменными. Корейская война ускорила заключение мирного договора США с Японией, потепление отношений Германии с другими западными странами, создание военно-политических блоков АНЗЮС (1951) и СЕАТО (1954). Однако в странах третьего мира помощь СССР одной из сторон Корейской войны, противостояние ООН привели к росту его авторитета, точнее к росту надежд этих стран на аналогичную помощь. Многие из них после этого встали на социалистический путь развития, выбрав своим покровителем Советский Союз. Кроме того Корейская война отвлекла на себя значительное внимание, ресурсы и силы США, предоставив для СССР возможность и время для разворачивания собственного массового производства ядерных бомб(первая из которых была испытана 29 августа 1949 года), и разработки средств их доставки для удержания США от соблазна нанести превентивный ядерный удар.

Экономически война стала бременем для народного хозяйства СССР: резко возросли военные расходы. Однако значительная их часть была возвращена из КНР, так как помощь КНР для ведения войны в Корее от СССР оказывалась не на безвозмездной основе. Кроме того около 30 тысяч советских военнослужащих, так или иначе участвовавших в конфликте, получили ценный опыт ведения локальных войн, были опробованы новейшие виды вооружений, в частности, боевой самолёт МиГ-15. Были захвачены образцы американской военной техники, что позволяло советским инженерам и учёным применить американский опыт при разработке новых видов вооружений.

В произведениях искусства

Картина Пабло Пикассо «Резня в Корее» (1951) отражает зверства военных против мирного населения, имевшие место во время Корейской войны. В Южной Корее картина была сочтена антиамериканской, что долгое время после войны являлось табу, и запрещена к показу вплоть до 1990-х годов.

В США самым знаменитым отображением в искусстве была повесть «Передвижной армейский хирургический госпиталь» Ричарда Хукера (псевдоним Ричарда Хорнбергера). По повести затем были сняты кинофильм «МЭШ» и сериал «МЭШ». Все три художественных произведения описывают злоключения персонала армейского госпиталя на фоне абсурдностей войны. Сериал пронизан не только юмором, но и антивоенным духом. Его показ был запрещен на военных базах США как деморализующий.
Хотя МЭШ даёт довольно правдивое описание полевых госпиталей времён Корейской войны, в телесериале было сделано несколько упущений. К примеру, в частях МЭШ было гораздо больше корейского персонала, чем это показано в сериале, где почти все доктора — американцы. Например, в первой серии фигурирует чернокожий доктор Спирчукер Джонс. Однако, после раскрытия того, что афроамериканцам запрещено было служить в таких госпиталях, персонажа убрали из сериала.

Кинематограф

  • «Примкнуть штыки!» (1951) — американские солдаты в Корее суровой зимой 1951 года. Режиссёр — Сэмюэл Фуллер.
  • «Стальная каска» (1951) — группа американских солдат удерживает буддистский храм. Режиссёр — Сэмюэл Фуллер.
  • «Retreat, Hell!» (1952) — подготовка к боям в Корее и боевые действия 1-й дивизии морской пехоты США
  • «Мосты у Токо-Ри» (1954) — американский пилот атакует северокорейские объекты. По роману Джеймса Миченера. Режиссёр — Марк Робсон.
  • «Шанганьлин» (кит. 上甘岭, 1956) — группа китайских военнослужащих в течение нескольких дней блокирована в подземных бункерах на горе Шангань. Практически не имея запасов еды и воды, они держат оборону до прибытия основных сил. В основе фильма — реальные события октября — декабря 1952 года во время т. н. «Битвы за Треугольную Сопку» (Triangle Hill Battle). Режиссёры — Мень Ша, Линь Шан.
  • «Высота Порк Чоп Хилл» (1957) — реальная история об американских солдатах, пытающихся отбить высоту Порк Чоп. Режиссёр — Льюис Майлз.
  • «Охотники» (1958) — американские лётчики-истребители в Корейской войне. Режиссёр — Дик Пауэлл.
  • «Манчжурский кандидат» (1962) — главные герои фильма захвачены во время Корейской войны и подвергнуты идеологической обработке (ремейк фильма 2004 года переносит действие в Персидский залив времён войны 1991 года).
  • «M*A*S*H» (1970) — о персонале полевого госпиталя времён Корейской войны.
  • «M*A*S*H» (19721983) — телевизионный сериал, продолжающий сюжетную линию фильма и романа Ричарда Хукера. Сериал шёл на экранах в несколько раз дольше, чем продолжался сам корейский конфликт.
  • «Инчхон» (1981) — фильм описывает Инчхонскую битву, переломный момент войны.
  • «Остров Вольми» (1982, производство КНДР) — немногочисленные защитники острова Вольми под градом артиллерийских снарядов, лишённые подкрепления, противостоят мощной американской десантной группировке.
  • «Приказ № 027» (1986 год, производство КНДР) — фильм об отряде специального назначения северокорейской армии действующим в тылу противника.
  • «Объединённая зона безопасности» (кор. 공동 경비 규역, 2000) — в районе демилитаризованной зоны, разделяющей Северную и Южную Корею, южнокорейским военным убиты два северокорейских солдата. Объединённая шведско-швейцарская команда из нейтральных сил, инспектирующая демилитаризованную зону, подозревает в убийстве третью сторону.
  • «38-я параллель» (2004) — два корейских брата посланы на войну. Старший пытается защитить младшего, часто рискуя собственной жизнью. Это порождает эмоциональный конфликт, отражённый в фильме.
  • «Добро пожаловать в Донмакголь» (кор. 웰컴 투 동막골, 2005). Во время Корейской войны три северокорейских солдата, два южнокорейских и американский лётчик случайно оказываются в забытой деревушке Донмагколь. Все три группировки забывают о войне, бушующей вокруг, и пытаются найти способ ужиться в месте, которое все они полюбили.
  • «Линия фронта» (2011 год) — февраль 1953 года. Корейская война близится к концу. Стороны ведут переговоры о прекращении огня и заключении перемирия, но переговорный процесс идет не так легко. В то же время их армии все ещё продолжают сражаться. Особенно ожесточенные бои идут на восточном фронте в районе холма Эрок. Режиссёр — Хон Чжан.
  • «71: В огне» (2010) — фильм основан на реальных событиях. Август 1950 года. Корейский полуостров охвачен огнём военных пожарищ. Южнокорейские войска вынуждены отступать под натиском Корейской народной армии. Линию фронта удалось стабилизировать лишь у реки Нактонган. Здесь идут кровопролитные бои. Роте, состоящей из семидесяти одного студента-новобранца, приказано держать оборону Пхоханской средней школы для девочек. Перед ними поставлена практически невыполнимая задача — как можно дольше сдерживать продвижение противника, намного превосходящего их численностью. Режиссёр: Ли Чжэ Хан.
  • «Товарищи (Comrades)» (2010) — 20-ти серийная драма о судьбах южно- и северокорейских армий, о бедах, которые может принести война и неожиданных поворотах судьбы девяти мужчин и трёх женщин.
  • «Международный рынок (Gukjesijang)» (2014) — История о людях, которые пережили Корейскую войну в 1950-х. Режиссёр: Юн Дже-Гюн.

Компьютерные игры

Корейская война получила слабое отражение в видеоиграх, особенно в сравнении с относительно популярной темой войны во Вьетнаме. В ряде пошаговых стратегий, стратегий реального времени и авиасимуляторов (The Operational Art of War II, Rise of Nations: Thrones and Patriots, Противостояние: Азия в огне, Air Duel: 80 Years of Dogfighting, Chuck Yeager’s Air Combat) есть сценарии и кампании, посвящённые этой войне. Целиком же ей посвящены лишь несколько игр:

  • M*A*S*H (1982);
  • MacArthur’s War: Battles for Korea (1988);
  • Conflict: Korea the First Year 1950—1951 (1992);
  • Sabre Ace: Conflict Over Korea (1997);
  • Mig Alley (1999);
  • Squad Battles: Korean War (2003);
  • Korea: Forgotten Conflict (2003);
  • Искусство войны: Корея (2010).

См. также

История Кореи

Доисторическая Корея
Кочосон, Чингук
Ранние королевства:
 Пуё, Окчо, Тонъе
 Самхан
 Конфедерация Кая
Три королевства:
 Когурё
 Пэкче
 Силла
Объединённое Силла, Пархэ
Поздние три королевства
Корё:
  Киданьские войны
  Монгольские вторжения
Чосон:
 Имджинская война
Корейская империя
 Генерал-резиденты
Под управлением Японии:
 Генерал-губернаторы
 Временное правительство
 Движение за независимость Кореи
Разделённая Корея:
 Корейская война
 Северная, Южная Корея

Хронология
Военная история
Список монархов

Напишите отзыв о статье "Корейская война"

Примечания

  1. Фактически был со-руководителем страны наряду с Ким Ир Сеном, см.: 이지수. [news.chosun.com/site/data/html_dir/2010/06/24/2010062400087.html 2010, 인물로 다시 보는 6·25 "이 자식아, 전쟁지면 너도 책임있어" 김일성, 박헌영에 잉크병 집어 던져] (кор.). 조선일보. Проверено 15 сентября 2010. [www.webcitation.org/65ONQVyWQ Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012].
  2. [www.withcountry.mil.kr/info/koreanwar/war3/20070214/1_-3722.jsp?menu=menu2 6.25 전쟁의 피해] (кор.)(недоступная ссылка — история). 대한민국 국방부. Проверено 25 июня 2010. [web.archive.org/20110722140709/www.withcountry.mil.kr/info/koreanwar/war3/20070214/1_-3722.jsp?menu=menu2 Архивировано из первоисточника 22 июля 2011].
  3. 1 2 Michael Hickey. [www.bbc.co.uk/history/worldwars/coldwar/korea_hickey_04.shtml The Korean War: An Overview]. Би-би-си. Проверено 31 декабря 2011. [www.webcitation.org/68gozMgsT Архивировано из первоисточника 25 июня 2012].
  4. Xiaobing Li. A History of the Modern Chinese Army. — Lexington, KY: University Press of Kentucky, 2007. — P. 111. — ISBN 978-0-8131-2438-4.
  5. Grigorij F. Krivošeev. Soviet Casualties and Combat Losses in the Twentieth Century. — London: Greenhill, 1997. — ISBN 1-85367-280-7.
  6. Dankwart A. Rustow. [www.hoseo.ac.kr/~css/institutes/archive/rustow.html The Changing Global Order and Its Implications for Korea’s Reunification] (англ.)(недоступная ссылка — история). Проверено 7 мая 2006. [web.archive.org/20010420033623/www.hoseo.ac.kr/~css/institutes/archive/rustow.html Архивировано из первоисточника 20 апреля 2001].
  7. Локальные войны: История и современность. М.: Воениздат, 1981. С. 108.
  8. Канд. ист. наук В. А. Тарасов приводит объяснение последовавшего после вывода из Южной Кореи американских войск в июне 1949 г. и заявления госсекретаря 12 января 1950 г. об исключении Южной Кореи «из периметра американской обороны» резкого изменения этого курса: изменения в корейскую политику США были внесены весной 1950 г. на основе секретного доклада, который представили Трумэну в декабре 1949 г., в котором предусматривалась активизация военной политики США: замена тактики сдерживания «советской экспансии» на наступательную военную конфронтацию с Советским Союзом
  9. Ланьков А. Н. Глава 7. Хо Го И: очерк жизни и деятельности // КНДР вчера и сегодня. Неформальная история Северной Кореи. — Восток-Запад, 2005. — 448 с. — 3000 экз. — ISBN 5-478-00060-4.
  10. Попов И., Лавренев С., Богданов В. Корея в огне войны. — Жуковский; М.: Кучково поле, 2005. — С. 74—75.
  11. Война в Корее, 1950—1953. — СПб.: ООО «Издательство Полигон», 2003. С. 32.
  12. 1 2 Тепсуркаев Ю. Г., Крылов Л. Е. «Сталинские соколы» против «Летающих крепостей». Хроника воздушной войны в Корее 1950—1953. — М.: Яуза, Эксмо, 2008. — С. 290.
  13. Война в Корее, 1950—1953. — СПб.: ООО «Издательство Полигон», 2003. С. 43.
  14. Paolo Enrico Coletta. The United States Navy and Defense Unification, 1947—1953. — University of Delaware Press, 1981. — P. 248.
  15. Dennis D. Wainstock. Truman, MacArthur and the Korean War: June 1950-July 1951. — Enigma Books, 2013. — P. 6.
  16. www.ln.mid.ru/mg.nsf/ab07679503c75b73c325747f004d0dc2/880f42c7b8fdfb5cc3256d3c001caf17?OpenDocument (недоступная ссылка — историякопия)
  17. Gaddis, John Lewis. The Cold War: a new history. ISBN 1-59420-062-9. P. 43
  18. Новейшая история России 1914—2008 // Под ред. М. В. Ходякова. 3-е изд. М.: 2008. ISBN 978-5-9692-0339-6, С. 336.
  19. Труд. 1950, № 164, 12 июля.
  20. Обухов А. Записки военного советника // [www.chekist.ru/article/911 Интернационалисты]. — Смоленск, 2001. — С. 140.
  21. 1 2 3 4 Окороков, Александр [www.chekist.ru/article/911 Корейская война 1950-1953 гг.] (29 ноября 2005 года). Проверено 30 октября 2009. [www.webcitation.org/65ONSATPC Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012].
  22. [world.lib.ru/k/kim_o_i/a991.shtml Канд. ист. наук В. А. Тарасов]
  23. Reminiscences- MacArthur, Douglas.
  24. Stokesbury James L. A Short History of the Korean War. — New York: Harper Perennial, 1990. — P. 113. — ISBN 0-688-09513-5.
  25. [www.valerosos.com/CCFSpringOffensive.pdf Luis Camacho. Grave and Ever Present Danger]  (Проверено 22 февраля 2010)
  26. [wordweb.ru/coldwar/135.htm Корейская война]
  27. 1 2 3 4 5 6 ru.journal-neo.org/2013/06/10/the-korean-war-and-the-peace-treaty-issue/ Константин Асмолов: Подведение итогов Корейской войны и вопрос мирного договора
  28. [www.pircenter.org/sections/53-voennaya-yadernaya-programma-respubliki-koreya ПИР-Центр].
  29. [top.rbc.ru/politics/08/03/2013/848397.shtml КНДР аннулировала договор о ненападении с Южной Кореей]. РБК. Проверено 8 марта 2013. [www.webcitation.org/6EzjyccoI Архивировано из первоисточника 9 марта 2013].
  30. 1 2 3 [picasaweb.google.com/108573012299437252367/JkciwD#5564789385307245298 Боевой состав и потери сторон]
  31. [news.bbc.co.uk/onthisday/hi/dates/stories/august/29/newsid_3053000/3053107.stm On This Day 29 August 1950]. BBC. Проверено 15 августа 2007. [www.webcitation.org/65ONT9nCx Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012].
  32. [www.youtube.com/watch?v=9SBmEl3Gv60 Filipino Soldiers in the Korean War (video documentary)]. Проверено 24 марта 2008.
  33. [www.vac-acc.gc.ca/general/sub.cfm?source=history/koreawar The Korean War] (англ.). Проверено 7 мая 2006. [www.webcitation.org/65ONTw9uP Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012].
  34. [www.korean-war.com/turkey.html The Turkish Brigade] (англ.). Проверено 7 мая 2006. [www.webcitation.org/65ONUWGfI Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012].
  35. [www.info-france-usa.org/atoz/koreawar.asp French Participation in the Korean War](недоступная ссылка — история). Embassy of France. Проверено 15 августа 2007. [web.archive.org/20070927195348/www.info-france-usa.org/atoz/koreawar.asp Архивировано из первоисточника 27 сентября 2007].
  36. Thomas Nigel. The Korean War 1950-53. — Oxford: Osprey Publishing, 1986. — P. 22-23. — ISBN 0850456851.
  37. [airaces.narod.ru/korea/abakumov.htm Красные соколы. Русские авиаторы летчики-асы 1914—1953 — Абакумов Борис Сергеевич — советский военный летчик]
  38. Мацкевич В. В. Солдат империи. — М.: Русское слово — PC, 2006.
  39. [home.att.net/~jbaugher2/b29_12.html B-29 in Korean War] (англ.)(недоступная ссылка — история). Проверено 18 августа 2007. [web.archive.org/20010221191140/home.att.net/~jbaugher2/b29_12.html Архивировано из первоисточника 21 февраля 2001].
  40. Игорь Сейдов. «Красные дьяволы» в небе Кореи. — М.: Яуза; Эксмо, 2007. — С. 676.
  41. [www.acig.org/artman/publish/article_313.shtml Soviet Air-to-Air Victories during the Korean War, Part 1]
  42. [www.acig.org/artman/publish/article_314.shtml Soviet Air-to-Air Victories during the Korean War, Part 2]
  43. [www.acig.org/artman/publish/article_311.shtml Chinese Air-to-Air Victories during the Korean War, 1950—1953]
  44. United States Naval Gunfire Support debate[неавторитетный источник?]
  45. [otvaga2004.narod.ru/publ_w1/k_sutyagin.htm Тайна подвига Николая Сутягина]
  46. [www.acig.info/CMS/index.php?option=com_content&task=view&id=49&Itemid=47 Far East Air-to-Air Victories]
  47. William T. Y’Blood. MiG Alley.AIR FORCE HISTORY AND MUSEUMS PROGRAM, 2000, с. 23.
  48. Сейдов И. Советские асы корейской войны. — М.: Фонд «Русские Витязи», 2010. — 452 с., 393 илл., 17 табл., 858 имен, 7 вкл. плакатов. — («Воздушные войны ХХ века») Тираж 750 экз.
  49. Ю. Тепсуркаев, Л. Крылов. «Сталинские соколы» против «Летающих крепостей». — М.: Яуза, Эксмо, 2008. — С. 73.
  50. Leonid Krylov, Yuriy Tepsurkaev. Soviet MiG-15 Aces of the Korean War. — Osprey Publishing, 2008. — P. 88.
  51. 1 2 «Доклад международной научной комиссии по расследованию фактов бактериологической войны в Корее и Китае», Пекин, 1952"
  52. [www.koreanwar-educator.org/topics/casualties/casualties_303_massacre.htm Hill 303 Massacre] (англ.). Проверено 20 августа 2007. [www.webcitation.org/65ONVSINP Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012].
  53. [findarticles.com/p/articles/mi_m0LIY/is_6_90/ai_97756107/ `You are about to die a horrible death'] (англ.)(недоступная ссылка — история). Проверено 2 апреля 2010. [archive.is/z6Cq Архивировано из первоисточника 4 июня 2012].
  54. [www.koreatimes.co.kr/www/news/nation/2009/03/117_40555.html Gov’t Killed 3,400 Civilians During War] (англ.). The Korea times. Проверено 14 января 2013. [www.webcitation.org/6DoGdwCUl Архивировано из первоисточника 20 января 2013].
  55. [Рё Хэ. Синчхон разоблачает // ]Кымсугансан, № 6, 2015]
  56. [www.zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/04/529/41.html Корейская бактериологическая. Малоизвестные страницы истории войны на Корейском полуострове]. — Материалы об особенностях применении бактериологического оружия.. Проверено 10 августа 2007. [www.webcitation.org/65ONW1nQv Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012].
  57. [www.kimsoft.com/2000/germberia.htm New Russian Evidence on the Korean War Biological Warfare Allegations]. — Материалы и советские документы о том, как фабриковались обвинения в применении бактериологического оружия.. Проверено 25 декабря 2006. [www.webcitation.org/6CIWACHAt Архивировано из первоисточника 19 ноября 2012].
  58. Евгений Жирнов. [www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=290999 Зараза липового типа] Коммерсантъ-Власть, 13 ноября 2001
  59. [www.bbc.co.uk/russian/rolling_news/2010/01/100111_rn_northkorea_us.shtml Пхеньян заявил о желании подписать мирный договор с США], Би-би-си (11 января 2010 года).
  60. Ким Г. Н. [koryo-saram.ru/kim-g-n-nauchno-spravochnoe-izdanie-respublika-koreya/ Республика Корея] Алматы: Дайк-пресс, 2010.
  61. [www.rian.ru/society/20031024/454200.html В КНДР находятся 496 бывших военнопленных Южной Кореи] (РИА Новости, 24 октября 2003)
  62. [www.newsru.com/arch/world/24nov2001/popopopjnh.html Из Северной Кореи бежал военнослужащий, проведший 50 лет в плену] (NEWSru.com, 24 ноября 2001)
  63. [www.nytimes.com/learning/general/onthisday/big/0727.html Truce Is Signed, Ending The Fighting In Korea; P.O.W. Exchange Near; Rhee Gets U.S. Pledge; Eisenhower Bids Free World Stay Vigilant]
  64. Duane A. Vachon. [www.hawaiireporter.com/operation-glory-416-unknown-heroes «Operation Glory» — 416 Unknown Heroes] // «Hawaii Reporter» от 7 февраля 2011
  65. капитан С. Шурак. США разыскивают своих военнослужащих, погибших за рубежом // «Зарубежное военное обозрение», № 10 (656), 2001. стр.54
  66. КНДР // «Зарубежное военное обозрение», № 1 (694), 2005, стр.44
  67. КНДР // «Зарубежное военное обозрение», № 4 (697), 2005, стр.75
  68. [www.dtic.mil/dpmo/news/factsheets/documents/korea_factsheet.pdf Defense POW/Missing Personnel Office Progress on Korean War Personnel Accounting As of November 1, 2014]
  69. Визиты // «Зарубежное военное обозрение», № 10 (679), 2003, стр.79
  70. Дональд О. Клифтон, Том Рат. Сила оптимизма. Почему позитивные люди живут дольше = How Full Is Your Bucket?. — М.: Альпина Паблишер, 2014. — 108 с. — ISBN 978-5-9614-4612-8.
  71. Bud Hannings. The Korean War: An Exhaustive Chronology. Volume 3, p. 1017.
  72. [www.dod.gov/news/Jun2000/n06082000_20006084.html Korean War Death Stats Highlight Modern DoD Safety Record] (англ.)(недоступная ссылка — история). Проверено 7 мая 2006. [web.archive.org/20041118201043/www.dod.gov/news/Jun2000/n06082000_20006084.html Архивировано из первоисточника 18 ноября 2004].
  73. О погибших китайских добровольцах в Корейской войне // «Зарубежное военное обозрение», № 10 (763), 2010. стр.101
  74. [users.erols.com/mwhite28/warstat2.htm#Ko Korean War] (англ.). Death Tolls for the Major Wars and Atrocities of the Twentieth Century. Проверено 7 мая 2006. [www.webcitation.org/65ONWoR2M Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012].
  75. Соколов Б.В. КОРЕЙСКАЯ ВОЙНА (1950-1953 годы) // Сто великих войн. — СПб.: Вече 2000, 2001. — ISBN 5–89173–145–2.
  76. Коллектив авторов. Война в Корее, 1950–1953. — СПб.: Полигон, 2003. — С. Введение [3]. — 923 с. — ISBN 5–89173–145–2.
  77. [www.taipeitimes.com/News/local/archives/2002/02/03/122572 ???].  ??? (???). Проверено ???. [www.webcitation.org/68gp0pHel Архивировано из первоисточника 25 июня 2012].
  78. [www.chengmingmag.com/cm331/331spfeature/spfeature06.html ???](недоступная ссылка — история).  ??? (???). Проверено ???. [web.archive.org/20050514050118/www.chengmingmag.com/cm331/331spfeature/spfeature06.html Архивировано из первоисточника 14 мая 2005].

Литература

Прослушать статью (в 2 частях)
Часть 1, Часть 2
Эти звуковые файлы были созданы в рамках проекта: «Аудиостатьи», на основе версии этой статьи от 19 мая 2009 года г., и не отражают правки, сделанные после этой даты.
  • <i>Киссинджер Г.</i> Дипломатия. — М., 1997.
  • <i>Киссинджер Г.</i> Россия (СССР) в войнах второй половины XX века. — М., 2002.
  • Лобов Г. А. В небе Северной Кореи // Авиация и космонавтика. — № 10—12 (1990), 1—5 (1991).
  • <i>Орлов А. С., Гаврилов В. А.</i> Тайны Корейской войны. — М., 2003.
  • <i>Обухов А.</i> Записки военного советника // Интернационалисты. — Смоленск, 2001.
  • <i>Попов И. М., Лавренев С. Я., Богданов В. Н.</i> Корея в огне войны. — М.—Жуковский: Кучково поле, 2005. — ISBN 5860901003.
  • <i>Торкунов А. В.</i> Загадочная война: корейский конфликт 1950—1953 годов. — М., 2000.
  • Война в Корее. — СПб., 2000.
  • <i>Lowe P.</i> The Origins of the Korean War. — New York, 1986.
  • <i>Clay Blair.</i> The Forgotten War, America in Korea 1950—1953. — New York, 1987.
  • A White Paner on South-North Dialogue in Korea. — Seoul, 1982.
  • <i>Монтросс Л., Кэнзона Н.</i> Иньчхонь-сеульская операция. — М., 1959.
  • <i>Сейдов И.</i> «Красные дьяволы» в небе Кореи. Советская авиация в войне 1950—1953 гг. Хроника воздушных сражений. — М., 2007.
  • <i>Крамаренко С. М.</i> Против «мессеров» и «сейбров». В небе двух войн. — М., 2007.
  • <i>Абакумов Б. С.</i> В небе Северной Кореи. — М., 1997.

Корейская война в художественной литературе

  • <i>Джеймс Р. Арнольд.</i> Пусанская катастрофа, 1950. Триумф Северной Кореи // [oz.by/books/more1014224.html Пламя «холодной войны»: Победы, которых не было] = Cold War Hot: Alternative Decisuicions of the Cold War / под ред. Питера Цуроса (англ. Peter Tsouras), пер. Ю. Яблокова. — М.: АСТ, Люкс, 2004. — 480 с. — (Великие противостояния). — 5000 экз. — ISBN 5-17-024051-1.
  • <i>Сергей Анисимов.</i> [www.fenzin.org/book/12571 Вариант «Бис-2». Год мёртвой змеи]. — СПб.: Лениздат, 2006. — 10 000 экз.

Ссылки

  • А. В. Сморчков. [chekist.ru/article/911 Корейская война 1950—1953 гг]. Проверено 24 ноября 2010. [www.webcitation.org/65ONYU9pm Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012].
  • [asiapacific.narod.ru/countries/koreas/soviet_diplomat.htm Советская дипломатия в период корейской войны (1950—53 годы)]
  • [nvo.ng.ru/history/2008-07-18/10_stalin.html?insidedoc Большая игра кремлёвского «отца народов». Сталин преднамеренно затягивал войну на Корейском полуострове]
  • [sites.google.com/site/muzejvojskpvo/war Ветераны корейской войны в] [sites.google.com/site/muzejvojskpvo/ Музее войск ПВО] часть 1 Видеоматериалы
  • [sites.google.com/site/muzejvojskpvo/war/war2 Ветераны корейской войны в] [sites.google.com/site/muzejvojskpvo/ Музее войск ПВО] часть 2 Видеоматериалы
  • [www.airforce.ru/history/korea/ В небе Северной Кореи] (воспоминания Героя Советского Союза генерал-лейтенанта авиации в отставке Г. А. Лобова)
  • [www.airaces.ru/stati/sovetskie-letchiki-v-nebe-korei.html Советские лётчики в небе Кореи]
  • [nvo.ng.ru/history/2007-05-25/5_thursday.html «Чёрный четверг» стратегической авиации США]
  • [left.ru/2005/1/kamings118.phtml Ядерные угрозы против Северной Кореи] Брюс Камингс, «Монд Дипломатик» (перев.)
  • [supotnitskiy.webspecialist.ru/stat/stat7.html Корейская бактериологическая война] (о применении бактериологического оружия американской армией во время войны на Корейском полуострове в 1952 году)
  • [www.trumanlibrary.org/wake/docs.htm Wake Island Meeting President Truman and General MacArthur] (англ.). — документы со встречи президента Трумэна с генералом Макартуром. Проверено 24 ноября 2010. [www.webcitation.org/65ONZfaDm Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012].
  • [centurychina.com/history/krwarfaq.html Korean War FAQ (китайская версия событий)]  (англ.)
  • [www.paulnoll.com/Korea/War/index.html The Korean War (факты, касающиеся войны)]  (англ.)
  • Фотохроника войны в Корее: [iisuspictures.ru/?p=7727 (часть 1)] [iisuspictures.ru/?p=8065 (часть 2)]
  • [www.geocities.jp/whis_shosin/koreanwar1950english.html анимированные карты операций 1950 года]
  • [www.geocities.jp/whis_shosin/koreanwar1951english.html анимированные карты операций 1951 года]
  • [www.1-film-online.com/?p=19562 Битва за Корею] — док/ф канала Discovery, 1 и 2 серии (видео)
  • [onekorea.ru/category/korejskaya-vojna/ Корейская война (факты, аналитика на сайте Единая Корея)]  (рус.)
  • [rusplt.ru/world/korejskaja_vojna.html 60 лет назад кончилась самая выгодная война]

Отрывок, характеризующий Корейская война

– Ваше превосходительство, это Долохов, разжалованный… – сказал тихо капитан.
– Что он в фельдмаршалы, что ли, разжалован или в солдаты? А солдат, так должен быть одет, как все, по форме.
– Ваше превосходительство, вы сами разрешили ему походом.
– Разрешил? Разрешил? Вот вы всегда так, молодые люди, – сказал полковой командир, остывая несколько. – Разрешил? Вам что нибудь скажешь, а вы и… – Полковой командир помолчал. – Вам что нибудь скажешь, а вы и… – Что? – сказал он, снова раздражаясь. – Извольте одеть людей прилично…
И полковой командир, оглядываясь на адъютанта, своею вздрагивающею походкой направился к полку. Видно было, что его раздражение ему самому понравилось, и что он, пройдясь по полку, хотел найти еще предлог своему гневу. Оборвав одного офицера за невычищенный знак, другого за неправильность ряда, он подошел к 3 й роте.
– Кааак стоишь? Где нога? Нога где? – закричал полковой командир с выражением страдания в голосе, еще человек за пять не доходя до Долохова, одетого в синеватую шинель.
Долохов медленно выпрямил согнутую ногу и прямо, своим светлым и наглым взглядом, посмотрел в лицо генерала.
– Зачем синяя шинель? Долой… Фельдфебель! Переодеть его… дря… – Он не успел договорить.
– Генерал, я обязан исполнять приказания, но не обязан переносить… – поспешно сказал Долохов.
– Во фронте не разговаривать!… Не разговаривать, не разговаривать!…
– Не обязан переносить оскорбления, – громко, звучно договорил Долохов.
Глаза генерала и солдата встретились. Генерал замолчал, сердито оттягивая книзу тугой шарф.
– Извольте переодеться, прошу вас, – сказал он, отходя.


– Едет! – закричал в это время махальный.
Полковой командир, покраснел, подбежал к лошади, дрожащими руками взялся за стремя, перекинул тело, оправился, вынул шпагу и с счастливым, решительным лицом, набок раскрыв рот, приготовился крикнуть. Полк встрепенулся, как оправляющаяся птица, и замер.
– Смир р р р на! – закричал полковой командир потрясающим душу голосом, радостным для себя, строгим в отношении к полку и приветливым в отношении к подъезжающему начальнику.
По широкой, обсаженной деревьями, большой, бесшоссейной дороге, слегка погромыхивая рессорами, шибкою рысью ехала высокая голубая венская коляска цугом. За коляской скакали свита и конвой кроатов. Подле Кутузова сидел австрийский генерал в странном, среди черных русских, белом мундире. Коляска остановилась у полка. Кутузов и австрийский генерал о чем то тихо говорили, и Кутузов слегка улыбнулся, в то время как, тяжело ступая, он опускал ногу с подножки, точно как будто и не было этих 2 000 людей, которые не дыша смотрели на него и на полкового командира.
Раздался крик команды, опять полк звеня дрогнул, сделав на караул. В мертвой тишине послышался слабый голос главнокомандующего. Полк рявкнул: «Здравья желаем, ваше го го го го ство!» И опять всё замерло. Сначала Кутузов стоял на одном месте, пока полк двигался; потом Кутузов рядом с белым генералом, пешком, сопутствуемый свитою, стал ходить по рядам.
По тому, как полковой командир салютовал главнокомандующему, впиваясь в него глазами, вытягиваясь и подбираясь, как наклоненный вперед ходил за генералами по рядам, едва удерживая подрагивающее движение, как подскакивал при каждом слове и движении главнокомандующего, – видно было, что он исполнял свои обязанности подчиненного еще с большим наслаждением, чем обязанности начальника. Полк, благодаря строгости и старательности полкового командира, был в прекрасном состоянии сравнительно с другими, приходившими в то же время к Браунау. Отсталых и больных было только 217 человек. И всё было исправно, кроме обуви.
Кутузов прошел по рядам, изредка останавливаясь и говоря по нескольку ласковых слов офицерам, которых он знал по турецкой войне, а иногда и солдатам. Поглядывая на обувь, он несколько раз грустно покачивал головой и указывал на нее австрийскому генералу с таким выражением, что как бы не упрекал в этом никого, но не мог не видеть, как это плохо. Полковой командир каждый раз при этом забегал вперед, боясь упустить слово главнокомандующего касательно полка. Сзади Кутузова, в таком расстоянии, что всякое слабо произнесенное слово могло быть услышано, шло человек 20 свиты. Господа свиты разговаривали между собой и иногда смеялись. Ближе всех за главнокомандующим шел красивый адъютант. Это был князь Болконский. Рядом с ним шел его товарищ Несвицкий, высокий штаб офицер, чрезвычайно толстый, с добрым, и улыбающимся красивым лицом и влажными глазами; Несвицкий едва удерживался от смеха, возбуждаемого черноватым гусарским офицером, шедшим подле него. Гусарский офицер, не улыбаясь, не изменяя выражения остановившихся глаз, с серьезным лицом смотрел на спину полкового командира и передразнивал каждое его движение. Каждый раз, как полковой командир вздрагивал и нагибался вперед, точно так же, точь в точь так же, вздрагивал и нагибался вперед гусарский офицер. Несвицкий смеялся и толкал других, чтобы они смотрели на забавника.
Кутузов шел медленно и вяло мимо тысячей глаз, которые выкатывались из своих орбит, следя за начальником. Поровнявшись с 3 й ротой, он вдруг остановился. Свита, не предвидя этой остановки, невольно надвинулась на него.
– А, Тимохин! – сказал главнокомандующий, узнавая капитана с красным носом, пострадавшего за синюю шинель.
Казалось, нельзя было вытягиваться больше того, как вытягивался Тимохин, в то время как полковой командир делал ему замечание. Но в эту минуту обращения к нему главнокомандующего капитан вытянулся так, что, казалось, посмотри на него главнокомандующий еще несколько времени, капитан не выдержал бы; и потому Кутузов, видимо поняв его положение и желая, напротив, всякого добра капитану, поспешно отвернулся. По пухлому, изуродованному раной лицу Кутузова пробежала чуть заметная улыбка.
– Еще измайловский товарищ, – сказал он. – Храбрый офицер! Ты доволен им? – спросил Кутузов у полкового командира.
И полковой командир, отражаясь, как в зеркале, невидимо для себя, в гусарском офицере, вздрогнул, подошел вперед и отвечал:
– Очень доволен, ваше высокопревосходительство.
– Мы все не без слабостей, – сказал Кутузов, улыбаясь и отходя от него. – У него была приверженность к Бахусу.
Полковой командир испугался, не виноват ли он в этом, и ничего не ответил. Офицер в эту минуту заметил лицо капитана с красным носом и подтянутым животом и так похоже передразнил его лицо и позу, что Несвицкий не мог удержать смеха.
Кутузов обернулся. Видно было, что офицер мог управлять своим лицом, как хотел: в ту минуту, как Кутузов обернулся, офицер успел сделать гримасу, а вслед за тем принять самое серьезное, почтительное и невинное выражение.
Третья рота была последняя, и Кутузов задумался, видимо припоминая что то. Князь Андрей выступил из свиты и по французски тихо сказал:
– Вы приказали напомнить о разжалованном Долохове в этом полку.
– Где тут Долохов? – спросил Кутузов.
Долохов, уже переодетый в солдатскую серую шинель, не дожидался, чтоб его вызвали. Стройная фигура белокурого с ясными голубыми глазами солдата выступила из фронта. Он подошел к главнокомандующему и сделал на караул.
– Претензия? – нахмурившись слегка, спросил Кутузов.
– Это Долохов, – сказал князь Андрей.
– A! – сказал Кутузов. – Надеюсь, что этот урок тебя исправит, служи хорошенько. Государь милостив. И я не забуду тебя, ежели ты заслужишь.
Голубые ясные глаза смотрели на главнокомандующего так же дерзко, как и на полкового командира, как будто своим выражением разрывая завесу условности, отделявшую так далеко главнокомандующего от солдата.
– Об одном прошу, ваше высокопревосходительство, – сказал он своим звучным, твердым, неспешащим голосом. – Прошу дать мне случай загладить мою вину и доказать мою преданность государю императору и России.
Кутузов отвернулся. На лице его промелькнула та же улыбка глаз, как и в то время, когда он отвернулся от капитана Тимохина. Он отвернулся и поморщился, как будто хотел выразить этим, что всё, что ему сказал Долохов, и всё, что он мог сказать ему, он давно, давно знает, что всё это уже прискучило ему и что всё это совсем не то, что нужно. Он отвернулся и направился к коляске.
Полк разобрался ротами и направился к назначенным квартирам невдалеке от Браунау, где надеялся обуться, одеться и отдохнуть после трудных переходов.
– Вы на меня не претендуете, Прохор Игнатьич? – сказал полковой командир, объезжая двигавшуюся к месту 3 ю роту и подъезжая к шедшему впереди ее капитану Тимохину. Лицо полкового командира выражало после счастливо отбытого смотра неудержимую радость. – Служба царская… нельзя… другой раз во фронте оборвешь… Сам извинюсь первый, вы меня знаете… Очень благодарил! – И он протянул руку ротному.
– Помилуйте, генерал, да смею ли я! – отвечал капитан, краснея носом, улыбаясь и раскрывая улыбкой недостаток двух передних зубов, выбитых прикладом под Измаилом.
– Да господину Долохову передайте, что я его не забуду, чтоб он был спокоен. Да скажите, пожалуйста, я всё хотел спросить, что он, как себя ведет? И всё…
– По службе очень исправен, ваше превосходительство… но карахтер… – сказал Тимохин.
– А что, что характер? – спросил полковой командир.
– Находит, ваше превосходительство, днями, – говорил капитан, – то и умен, и учен, и добр. А то зверь. В Польше убил было жида, изволите знать…
– Ну да, ну да, – сказал полковой командир, – всё надо пожалеть молодого человека в несчастии. Ведь большие связи… Так вы того…
– Слушаю, ваше превосходительство, – сказал Тимохин, улыбкой давая чувствовать, что он понимает желания начальника.
– Ну да, ну да.
Полковой командир отыскал в рядах Долохова и придержал лошадь.
– До первого дела – эполеты, – сказал он ему.
Долохов оглянулся, ничего не сказал и не изменил выражения своего насмешливо улыбающегося рта.
– Ну, вот и хорошо, – продолжал полковой командир. – Людям по чарке водки от меня, – прибавил он, чтобы солдаты слышали. – Благодарю всех! Слава Богу! – И он, обогнав роту, подъехал к другой.
– Что ж, он, право, хороший человек; с ним служить можно, – сказал Тимохин субалтерн офицеру, шедшему подле него.
– Одно слово, червонный!… (полкового командира прозвали червонным королем) – смеясь, сказал субалтерн офицер.
Счастливое расположение духа начальства после смотра перешло и к солдатам. Рота шла весело. Со всех сторон переговаривались солдатские голоса.
– Как же сказывали, Кутузов кривой, об одном глазу?
– А то нет! Вовсе кривой.
– Не… брат, глазастее тебя. Сапоги и подвертки – всё оглядел…
– Как он, братец ты мой, глянет на ноги мне… ну! думаю…
– А другой то австрияк, с ним был, словно мелом вымазан. Как мука, белый. Я чай, как амуницию чистят!
– Что, Федешоу!… сказывал он, что ли, когда стражения начнутся, ты ближе стоял? Говорили всё, в Брунове сам Бунапарте стоит.
– Бунапарте стоит! ишь врет, дура! Чего не знает! Теперь пруссак бунтует. Австрияк его, значит, усмиряет. Как он замирится, тогда и с Бунапартом война откроется. А то, говорит, в Брунове Бунапарте стоит! То то и видно, что дурак. Ты слушай больше.
– Вишь черти квартирьеры! Пятая рота, гляди, уже в деревню заворачивает, они кашу сварят, а мы еще до места не дойдем.
– Дай сухарика то, чорт.
– А табаку то вчера дал? То то, брат. Ну, на, Бог с тобой.
– Хоть бы привал сделали, а то еще верст пять пропрем не емши.
– То то любо было, как немцы нам коляски подавали. Едешь, знай: важно!
– А здесь, братец, народ вовсе оголтелый пошел. Там всё как будто поляк был, всё русской короны; а нынче, брат, сплошной немец пошел.
– Песенники вперед! – послышался крик капитана.
И перед роту с разных рядов выбежало человек двадцать. Барабанщик запевало обернулся лицом к песенникам, и, махнув рукой, затянул протяжную солдатскую песню, начинавшуюся: «Не заря ли, солнышко занималося…» и кончавшуюся словами: «То то, братцы, будет слава нам с Каменскиим отцом…» Песня эта была сложена в Турции и пелась теперь в Австрии, только с тем изменением, что на место «Каменскиим отцом» вставляли слова: «Кутузовым отцом».
Оторвав по солдатски эти последние слова и махнув руками, как будто он бросал что то на землю, барабанщик, сухой и красивый солдат лет сорока, строго оглянул солдат песенников и зажмурился. Потом, убедившись, что все глаза устремлены на него, он как будто осторожно приподнял обеими руками какую то невидимую, драгоценную вещь над головой, подержал ее так несколько секунд и вдруг отчаянно бросил ее:
Ах, вы, сени мои, сени!
«Сени новые мои…», подхватили двадцать голосов, и ложечник, несмотря на тяжесть амуниции, резво выскочил вперед и пошел задом перед ротой, пошевеливая плечами и угрожая кому то ложками. Солдаты, в такт песни размахивая руками, шли просторным шагом, невольно попадая в ногу. Сзади роты послышались звуки колес, похрускиванье рессор и топот лошадей.
Кутузов со свитой возвращался в город. Главнокомандующий дал знак, чтобы люди продолжали итти вольно, и на его лице и на всех лицах его свиты выразилось удовольствие при звуках песни, при виде пляшущего солдата и весело и бойко идущих солдат роты. Во втором ряду, с правого фланга, с которого коляска обгоняла роты, невольно бросался в глаза голубоглазый солдат, Долохов, который особенно бойко и грациозно шел в такт песни и глядел на лица проезжающих с таким выражением, как будто он жалел всех, кто не шел в это время с ротой. Гусарский корнет из свиты Кутузова, передразнивавший полкового командира, отстал от коляски и подъехал к Долохову.
Гусарский корнет Жерков одно время в Петербурге принадлежал к тому буйному обществу, которым руководил Долохов. За границей Жерков встретил Долохова солдатом, но не счел нужным узнать его. Теперь, после разговора Кутузова с разжалованным, он с радостью старого друга обратился к нему:
– Друг сердечный, ты как? – сказал он при звуках песни, ровняя шаг своей лошади с шагом роты.
– Я как? – отвечал холодно Долохов, – как видишь.
Бойкая песня придавала особенное значение тону развязной веселости, с которой говорил Жерков, и умышленной холодности ответов Долохова.
– Ну, как ладишь с начальством? – спросил Жерков.
– Ничего, хорошие люди. Ты как в штаб затесался?
– Прикомандирован, дежурю.
Они помолчали.
«Выпускала сокола да из правого рукава», говорила песня, невольно возбуждая бодрое, веселое чувство. Разговор их, вероятно, был бы другой, ежели бы они говорили не при звуках песни.
– Что правда, австрийцев побили? – спросил Долохов.
– А чорт их знает, говорят.
– Я рад, – отвечал Долохов коротко и ясно, как того требовала песня.
– Что ж, приходи к нам когда вечерком, фараон заложишь, – сказал Жерков.
– Или у вас денег много завелось?
– Приходи.
– Нельзя. Зарок дал. Не пью и не играю, пока не произведут.
– Да что ж, до первого дела…
– Там видно будет.
Опять они помолчали.
– Ты заходи, коли что нужно, все в штабе помогут… – сказал Жерков.
Долохов усмехнулся.
– Ты лучше не беспокойся. Мне что нужно, я просить не стану, сам возьму.
– Да что ж, я так…
– Ну, и я так.
– Прощай.
– Будь здоров…
… и высоко, и далеко,
На родиму сторону…
Жерков тронул шпорами лошадь, которая раза три, горячась, перебила ногами, не зная, с какой начать, справилась и поскакала, обгоняя роту и догоняя коляску, тоже в такт песни.


Возвратившись со смотра, Кутузов, сопутствуемый австрийским генералом, прошел в свой кабинет и, кликнув адъютанта, приказал подать себе некоторые бумаги, относившиеся до состояния приходивших войск, и письма, полученные от эрцгерцога Фердинанда, начальствовавшего передовою армией. Князь Андрей Болконский с требуемыми бумагами вошел в кабинет главнокомандующего. Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.
– А… – сказал Кутузов, оглядываясь на Болконского, как будто этим словом приглашая адъютанта подождать, и продолжал по французски начатый разговор.
– Я только говорю одно, генерал, – говорил Кутузов с приятным изяществом выражений и интонации, заставлявшим вслушиваться в каждое неторопливо сказанное слово. Видно было, что Кутузов и сам с удовольствием слушал себя. – Я только одно говорю, генерал, что ежели бы дело зависело от моего личного желания, то воля его величества императора Франца давно была бы исполнена. Я давно уже присоединился бы к эрцгерцогу. И верьте моей чести, что для меня лично передать высшее начальство армией более меня сведущему и искусному генералу, какими так обильна Австрия, и сложить с себя всю эту тяжкую ответственность для меня лично было бы отрадой. Но обстоятельства бывают сильнее нас, генерал.
И Кутузов улыбнулся с таким выражением, как будто он говорил: «Вы имеете полное право не верить мне, и даже мне совершенно всё равно, верите ли вы мне или нет, но вы не имеете повода сказать мне это. И в этом то всё дело».
Австрийский генерал имел недовольный вид, но не мог не в том же тоне отвечать Кутузову.
– Напротив, – сказал он ворчливым и сердитым тоном, так противоречившим лестному значению произносимых слов, – напротив, участие вашего превосходительства в общем деле высоко ценится его величеством; но мы полагаем, что настоящее замедление лишает славные русские войска и их главнокомандующих тех лавров, которые они привыкли пожинать в битвах, – закончил он видимо приготовленную фразу.
Кутузов поклонился, не изменяя улыбки.
– А я так убежден и, основываясь на последнем письме, которым почтил меня его высочество эрцгерцог Фердинанд, предполагаю, что австрийские войска, под начальством столь искусного помощника, каков генерал Мак, теперь уже одержали решительную победу и не нуждаются более в нашей помощи, – сказал Кутузов.
Генерал нахмурился. Хотя и не было положительных известий о поражении австрийцев, но было слишком много обстоятельств, подтверждавших общие невыгодные слухи; и потому предположение Кутузова о победе австрийцев было весьма похоже на насмешку. Но Кутузов кротко улыбался, всё с тем же выражением, которое говорило, что он имеет право предполагать это. Действительно, последнее письмо, полученное им из армии Мака, извещало его о победе и о самом выгодном стратегическом положении армии.
– Дай ка сюда это письмо, – сказал Кутузов, обращаясь к князю Андрею. – Вот изволите видеть. – И Кутузов, с насмешливою улыбкой на концах губ, прочел по немецки австрийскому генералу следующее место из письма эрцгерцога Фердинанда: «Wir haben vollkommen zusammengehaltene Krafte, nahe an 70 000 Mann, um den Feind, wenn er den Lech passirte, angreifen und schlagen zu konnen. Wir konnen, da wir Meister von Ulm sind, den Vortheil, auch von beiden Uferien der Donau Meister zu bleiben, nicht verlieren; mithin auch jeden Augenblick, wenn der Feind den Lech nicht passirte, die Donau ubersetzen, uns auf seine Communikations Linie werfen, die Donau unterhalb repassiren und dem Feinde, wenn er sich gegen unsere treue Allirte mit ganzer Macht wenden wollte, seine Absicht alabald vereitelien. Wir werden auf solche Weise den Zeitpunkt, wo die Kaiserlich Ruseische Armee ausgerustet sein wird, muthig entgegenharren, und sodann leicht gemeinschaftlich die Moglichkeit finden, dem Feinde das Schicksal zuzubereiten, so er verdient». [Мы имеем вполне сосредоточенные силы, около 70 000 человек, так что мы можем атаковать и разбить неприятеля в случае переправы его через Лех. Так как мы уже владеем Ульмом, то мы можем удерживать за собою выгоду командования обоими берегами Дуная, стало быть, ежеминутно, в случае если неприятель не перейдет через Лех, переправиться через Дунай, броситься на его коммуникационную линию, ниже перейти обратно Дунай и неприятелю, если он вздумает обратить всю свою силу на наших верных союзников, не дать исполнить его намерение. Таким образом мы будем бодро ожидать времени, когда императорская российская армия совсем изготовится, и затем вместе легко найдем возможность уготовить неприятелю участь, коей он заслуживает».]
Кутузов тяжело вздохнул, окончив этот период, и внимательно и ласково посмотрел на члена гофкригсрата.
– Но вы знаете, ваше превосходительство, мудрое правило, предписывающее предполагать худшее, – сказал австрийский генерал, видимо желая покончить с шутками и приступить к делу.
Он невольно оглянулся на адъютанта.
– Извините, генерал, – перебил его Кутузов и тоже поворотился к князю Андрею. – Вот что, мой любезный, возьми ты все донесения от наших лазутчиков у Козловского. Вот два письма от графа Ностица, вот письмо от его высочества эрцгерцога Фердинанда, вот еще, – сказал он, подавая ему несколько бумаг. – И из всего этого чистенько, на французском языке, составь mеmorandum, записочку, для видимости всех тех известий, которые мы о действиях австрийской армии имели. Ну, так то, и представь его превосходительству.
Князь Андрей наклонил голову в знак того, что понял с первых слов не только то, что было сказано, но и то, что желал бы сказать ему Кутузов. Он собрал бумаги, и, отдав общий поклон, тихо шагая по ковру, вышел в приемную.
Несмотря на то, что еще не много времени прошло с тех пор, как князь Андрей оставил Россию, он много изменился за это время. В выражении его лица, в движениях, в походке почти не было заметно прежнего притворства, усталости и лени; он имел вид человека, не имеющего времени думать о впечатлении, какое он производит на других, и занятого делом приятным и интересным. Лицо его выражало больше довольства собой и окружающими; улыбка и взгляд его были веселее и привлекательнее.
Кутузов, которого он догнал еще в Польше, принял его очень ласково, обещал ему не забывать его, отличал от других адъютантов, брал с собою в Вену и давал более серьезные поручения. Из Вены Кутузов писал своему старому товарищу, отцу князя Андрея:
«Ваш сын, – писал он, – надежду подает быть офицером, из ряду выходящим по своим занятиям, твердости и исполнительности. Я считаю себя счастливым, имея под рукой такого подчиненного».
В штабе Кутузова, между товарищами сослуживцами и вообще в армии князь Андрей, так же как и в петербургском обществе, имел две совершенно противоположные репутации.
Одни, меньшая часть, признавали князя Андрея чем то особенным от себя и от всех других людей, ожидали от него больших успехов, слушали его, восхищались им и подражали ему; и с этими людьми князь Андрей был прост и приятен. Другие, большинство, не любили князя Андрея, считали его надутым, холодным и неприятным человеком. Но с этими людьми князь Андрей умел поставить себя так, что его уважали и даже боялись.
Выйдя в приемную из кабинета Кутузова, князь Андрей с бумагами подошел к товарищу,дежурному адъютанту Козловскому, который с книгой сидел у окна.
– Ну, что, князь? – спросил Козловский.
– Приказано составить записку, почему нейдем вперед.
– А почему?
Князь Андрей пожал плечами.
– Нет известия от Мака? – спросил Козловский.
– Нет.
– Ежели бы правда, что он разбит, так пришло бы известие.
– Вероятно, – сказал князь Андрей и направился к выходной двери; но в то же время навстречу ему, хлопнув дверью, быстро вошел в приемную высокий, очевидно приезжий, австрийский генерал в сюртуке, с повязанною черным платком головой и с орденом Марии Терезии на шее. Князь Андрей остановился.
– Генерал аншеф Кутузов? – быстро проговорил приезжий генерал с резким немецким выговором, оглядываясь на обе стороны и без остановки проходя к двери кабинета.
– Генерал аншеф занят, – сказал Козловский, торопливо подходя к неизвестному генералу и загораживая ему дорогу от двери. – Как прикажете доложить?
Неизвестный генерал презрительно оглянулся сверху вниз на невысокого ростом Козловского, как будто удивляясь, что его могут не знать.
– Генерал аншеф занят, – спокойно повторил Козловский.
Лицо генерала нахмурилось, губы его дернулись и задрожали. Он вынул записную книжку, быстро начертил что то карандашом, вырвал листок, отдал, быстрыми шагами подошел к окну, бросил свое тело на стул и оглянул бывших в комнате, как будто спрашивая: зачем они на него смотрят? Потом генерал поднял голову, вытянул шею, как будто намереваясь что то сказать, но тотчас же, как будто небрежно начиная напевать про себя, произвел странный звук, который тотчас же пресекся. Дверь кабинета отворилась, и на пороге ее показался Кутузов. Генерал с повязанною головой, как будто убегая от опасности, нагнувшись, большими, быстрыми шагами худых ног подошел к Кутузову.
– Vous voyez le malheureux Mack, [Вы видите несчастного Мака.] – проговорил он сорвавшимся голосом.
Лицо Кутузова, стоявшего в дверях кабинета, несколько мгновений оставалось совершенно неподвижно. Потом, как волна, пробежала по его лицу морщина, лоб разгладился; он почтительно наклонил голову, закрыл глаза, молча пропустил мимо себя Мака и сам за собой затворил дверь.
Слух, уже распространенный прежде, о разбитии австрийцев и о сдаче всей армии под Ульмом, оказывался справедливым. Через полчаса уже по разным направлениям были разосланы адъютанты с приказаниями, доказывавшими, что скоро и русские войска, до сих пор бывшие в бездействии, должны будут встретиться с неприятелем.
Князь Андрей был один из тех редких офицеров в штабе, который полагал свой главный интерес в общем ходе военного дела. Увидав Мака и услыхав подробности его погибели, он понял, что половина кампании проиграна, понял всю трудность положения русских войск и живо вообразил себе то, что ожидает армию, и ту роль, которую он должен будет играть в ней.
Невольно он испытывал волнующее радостное чувство при мысли о посрамлении самонадеянной Австрии и о том, что через неделю, может быть, придется ему увидеть и принять участие в столкновении русских с французами, впервые после Суворова.
Но он боялся гения Бонапарта, который мог оказаться сильнее всей храбрости русских войск, и вместе с тем не мог допустить позора для своего героя.
Взволнованный и раздраженный этими мыслями, князь Андрей пошел в свою комнату, чтобы написать отцу, которому он писал каждый день. Он сошелся в коридоре с своим сожителем Несвицким и шутником Жерковым; они, как всегда, чему то смеялись.
– Что ты так мрачен? – спросил Несвицкий, заметив бледное с блестящими глазами лицо князя Андрея.
– Веселиться нечему, – отвечал Болконский.
В то время как князь Андрей сошелся с Несвицким и Жерковым, с другой стороны коридора навстречу им шли Штраух, австрийский генерал, состоявший при штабе Кутузова для наблюдения за продовольствием русской армии, и член гофкригсрата, приехавшие накануне. По широкому коридору было достаточно места, чтобы генералы могли свободно разойтись с тремя офицерами; но Жерков, отталкивая рукой Несвицкого, запыхавшимся голосом проговорил:
– Идут!… идут!… посторонитесь, дорогу! пожалуйста дорогу!
Генералы проходили с видом желания избавиться от утруждающих почестей. На лице шутника Жеркова выразилась вдруг глупая улыбка радости, которой он как будто не мог удержать.
– Ваше превосходительство, – сказал он по немецки, выдвигаясь вперед и обращаясь к австрийскому генералу. – Имею честь поздравить.
Он наклонил голову и неловко, как дети, которые учатся танцовать, стал расшаркиваться то одной, то другой ногой.
Генерал, член гофкригсрата, строго оглянулся на него; не заметив серьезность глупой улыбки, не мог отказать в минутном внимании. Он прищурился, показывая, что слушает.
– Имею честь поздравить, генерал Мак приехал,совсем здоров,только немного тут зашибся, – прибавил он,сияя улыбкой и указывая на свою голову.
Генерал нахмурился, отвернулся и пошел дальше.
– Gott, wie naiv! [Боже мой, как он прост!] – сказал он сердито, отойдя несколько шагов.
Несвицкий с хохотом обнял князя Андрея, но Болконский, еще более побледнев, с злобным выражением в лице, оттолкнул его и обратился к Жеркову. То нервное раздражение, в которое его привели вид Мака, известие об его поражении и мысли о том, что ожидает русскую армию, нашло себе исход в озлоблении на неуместную шутку Жеркова.
– Если вы, милостивый государь, – заговорил он пронзительно с легким дрожанием нижней челюсти, – хотите быть шутом , то я вам в этом не могу воспрепятствовать; но объявляю вам, что если вы осмелитесь другой раз скоморошничать в моем присутствии, то я вас научу, как вести себя.
Несвицкий и Жерков так были удивлены этой выходкой, что молча, раскрыв глаза, смотрели на Болконского.
– Что ж, я поздравил только, – сказал Жерков.
– Я не шучу с вами, извольте молчать! – крикнул Болконский и, взяв за руку Несвицкого, пошел прочь от Жеркова, не находившего, что ответить.
– Ну, что ты, братец, – успокоивая сказал Несвицкий.
– Как что? – заговорил князь Андрей, останавливаясь от волнения. – Да ты пойми, что мы, или офицеры, которые служим своему царю и отечеству и радуемся общему успеху и печалимся об общей неудаче, или мы лакеи, которым дела нет до господского дела. Quarante milles hommes massacres et l'ario mee de nos allies detruite, et vous trouvez la le mot pour rire, – сказал он, как будто этою французскою фразой закрепляя свое мнение. – C'est bien pour un garcon de rien, comme cet individu, dont vous avez fait un ami, mais pas pour vous, pas pour vous. [Сорок тысяч человек погибло и союзная нам армия уничтожена, а вы можете при этом шутить. Это простительно ничтожному мальчишке, как вот этот господин, которого вы сделали себе другом, но не вам, не вам.] Мальчишкам только можно так забавляться, – сказал князь Андрей по русски, выговаривая это слово с французским акцентом, заметив, что Жерков мог еще слышать его.
Он подождал, не ответит ли что корнет. Но корнет повернулся и вышел из коридора.


Гусарский Павлоградский полк стоял в двух милях от Браунау. Эскадрон, в котором юнкером служил Николай Ростов, расположен был в немецкой деревне Зальценек. Эскадронному командиру, ротмистру Денисову, известному всей кавалерийской дивизии под именем Васьки Денисова, была отведена лучшая квартира в деревне. Юнкер Ростов с тех самых пор, как он догнал полк в Польше, жил вместе с эскадронным командиром.
11 октября, в тот самый день, когда в главной квартире всё было поднято на ноги известием о поражении Мака, в штабе эскадрона походная жизнь спокойно шла по старому. Денисов, проигравший всю ночь в карты, еще не приходил домой, когда Ростов, рано утром, верхом, вернулся с фуражировки. Ростов в юнкерском мундире подъехал к крыльцу, толконув лошадь, гибким, молодым жестом скинул ногу, постоял на стремени, как будто не желая расстаться с лошадью, наконец, спрыгнул и крикнул вестового.
– А, Бондаренко, друг сердечный, – проговорил он бросившемуся стремглав к его лошади гусару. – Выводи, дружок, – сказал он с тою братскою, веселою нежностию, с которою обращаются со всеми хорошие молодые люди, когда они счастливы.
– Слушаю, ваше сиятельство, – отвечал хохол, встряхивая весело головой.
– Смотри же, выводи хорошенько!
Другой гусар бросился тоже к лошади, но Бондаренко уже перекинул поводья трензеля. Видно было, что юнкер давал хорошо на водку, и что услужить ему было выгодно. Ростов погладил лошадь по шее, потом по крупу и остановился на крыльце.
«Славно! Такая будет лошадь!» сказал он сам себе и, улыбаясь и придерживая саблю, взбежал на крыльцо, погромыхивая шпорами. Хозяин немец, в фуфайке и колпаке, с вилами, которыми он вычищал навоз, выглянул из коровника. Лицо немца вдруг просветлело, как только он увидал Ростова. Он весело улыбнулся и подмигнул: «Schon, gut Morgen! Schon, gut Morgen!» [Прекрасно, доброго утра!] повторял он, видимо, находя удовольствие в приветствии молодого человека.
– Schon fleissig! [Уже за работой!] – сказал Ростов всё с тою же радостною, братскою улыбкой, какая не сходила с его оживленного лица. – Hoch Oestreicher! Hoch Russen! Kaiser Alexander hoch! [Ура Австрийцы! Ура Русские! Император Александр ура!] – обратился он к немцу, повторяя слова, говоренные часто немцем хозяином.
Немец засмеялся, вышел совсем из двери коровника, сдернул
колпак и, взмахнув им над головой, закричал:
– Und die ganze Welt hoch! [И весь свет ура!]
Ростов сам так же, как немец, взмахнул фуражкой над головой и, смеясь, закричал: «Und Vivat die ganze Welt»! Хотя не было никакой причины к особенной радости ни для немца, вычищавшего свой коровник, ни для Ростова, ездившего со взводом за сеном, оба человека эти с счастливым восторгом и братскою любовью посмотрели друг на друга, потрясли головами в знак взаимной любви и улыбаясь разошлись – немец в коровник, а Ростов в избу, которую занимал с Денисовым.
– Что барин? – спросил он у Лаврушки, известного всему полку плута лакея Денисова.
– С вечера не бывали. Верно, проигрались, – отвечал Лаврушка. – Уж я знаю, коли выиграют, рано придут хвастаться, а коли до утра нет, значит, продулись, – сердитые придут. Кофею прикажете?
– Давай, давай.
Через 10 минут Лаврушка принес кофею. Идут! – сказал он, – теперь беда. – Ростов заглянул в окно и увидал возвращающегося домой Денисова. Денисов был маленький человек с красным лицом, блестящими черными глазами, черными взлохмоченными усами и волосами. На нем был расстегнутый ментик, спущенные в складках широкие чикчиры, и на затылке была надета смятая гусарская шапочка. Он мрачно, опустив голову, приближался к крыльцу.
– Лавг'ушка, – закричал он громко и сердито. – Ну, снимай, болван!
– Да я и так снимаю, – отвечал голос Лаврушки.
– А! ты уж встал, – сказал Денисов, входя в комнату.
– Давно, – сказал Ростов, – я уже за сеном сходил и фрейлен Матильда видел.
– Вот как! А я пг'одулся, бг'ат, вчег'а, как сукин сын! – закричал Денисов, не выговаривая р . – Такого несчастия! Такого несчастия! Как ты уехал, так и пошло. Эй, чаю!
Денисов, сморщившись, как бы улыбаясь и выказывая свои короткие крепкие зубы, начал обеими руками с короткими пальцами лохматить, как пес, взбитые черные, густые волосы.
– Чог'т меня дег'нул пойти к этой кг'ысе (прозвище офицера), – растирая себе обеими руками лоб и лицо, говорил он. – Можешь себе пг'едставить, ни одной каг'ты, ни одной, ни одной каг'ты не дал.
Денисов взял подаваемую ему закуренную трубку, сжал в кулак, и, рассыпая огонь, ударил ею по полу, продолжая кричать.
– Семпель даст, паг'оль бьет; семпель даст, паг'оль бьет.
Он рассыпал огонь, разбил трубку и бросил ее. Денисов помолчал и вдруг своими блестящими черными глазами весело взглянул на Ростова.
– Хоть бы женщины были. А то тут, кг'оме как пить, делать нечего. Хоть бы дг'аться ског'ей.
– Эй, кто там? – обратился он к двери, заслышав остановившиеся шаги толстых сапог с бряцанием шпор и почтительное покашливанье.
– Вахмистр! – сказал Лаврушка.
Денисов сморщился еще больше.
– Сквег'но, – проговорил он, бросая кошелек с несколькими золотыми. – Г`остов, сочти, голубчик, сколько там осталось, да сунь кошелек под подушку, – сказал он и вышел к вахмистру.
Ростов взял деньги и, машинально, откладывая и ровняя кучками старые и новые золотые, стал считать их.
– А! Телянин! Здог'ово! Вздули меня вчег'а! – послышался голос Денисова из другой комнаты.
– У кого? У Быкова, у крысы?… Я знал, – сказал другой тоненький голос, и вслед за тем в комнату вошел поручик Телянин, маленький офицер того же эскадрона.
Ростов кинул под подушку кошелек и пожал протянутую ему маленькую влажную руку. Телянин был перед походом за что то переведен из гвардии. Он держал себя очень хорошо в полку; но его не любили, и в особенности Ростов не мог ни преодолеть, ни скрывать своего беспричинного отвращения к этому офицеру.
– Ну, что, молодой кавалерист, как вам мой Грачик служит? – спросил он. (Грачик была верховая лошадь, подъездок, проданная Теляниным Ростову.)
Поручик никогда не смотрел в глаза человеку, с кем говорил; глаза его постоянно перебегали с одного предмета на другой.
– Я видел, вы нынче проехали…
– Да ничего, конь добрый, – отвечал Ростов, несмотря на то, что лошадь эта, купленная им за 700 рублей, не стоила и половины этой цены. – Припадать стала на левую переднюю… – прибавил он. – Треснуло копыто! Это ничего. Я вас научу, покажу, заклепку какую положить.
– Да, покажите пожалуйста, – сказал Ростов.
– Покажу, покажу, это не секрет. А за лошадь благодарить будете.
– Так я велю привести лошадь, – сказал Ростов, желая избавиться от Телянина, и вышел, чтобы велеть привести лошадь.
В сенях Денисов, с трубкой, скорчившись на пороге, сидел перед вахмистром, который что то докладывал. Увидав Ростова, Денисов сморщился и, указывая через плечо большим пальцем в комнату, в которой сидел Телянин, поморщился и с отвращением тряхнулся.
– Ох, не люблю молодца, – сказал он, не стесняясь присутствием вахмистра.
Ростов пожал плечами, как будто говоря: «И я тоже, да что же делать!» и, распорядившись, вернулся к Телянину.
Телянин сидел всё в той же ленивой позе, в которой его оставил Ростов, потирая маленькие белые руки.
«Бывают же такие противные лица», подумал Ростов, входя в комнату.
– Что же, велели привести лошадь? – сказал Телянин, вставая и небрежно оглядываясь.
– Велел.
– Да пойдемте сами. Я ведь зашел только спросить Денисова о вчерашнем приказе. Получили, Денисов?
– Нет еще. А вы куда?
– Вот хочу молодого человека научить, как ковать лошадь, – сказал Телянин.
Они вышли на крыльцо и в конюшню. Поручик показал, как делать заклепку, и ушел к себе.
Когда Ростов вернулся, на столе стояла бутылка с водкой и лежала колбаса. Денисов сидел перед столом и трещал пером по бумаге. Он мрачно посмотрел в лицо Ростову.
– Ей пишу, – сказал он.
Он облокотился на стол с пером в руке, и, очевидно обрадованный случаю быстрее сказать словом всё, что он хотел написать, высказывал свое письмо Ростову.
– Ты видишь ли, дг'уг, – сказал он. – Мы спим, пока не любим. Мы дети пг`axa… а полюбил – и ты Бог, ты чист, как в пег'вый день создания… Это еще кто? Гони его к чог'ту. Некогда! – крикнул он на Лаврушку, который, нисколько не робея, подошел к нему.
– Да кому ж быть? Сами велели. Вахмистр за деньгами пришел.
Денисов сморщился, хотел что то крикнуть и замолчал.
– Сквег'но дело, – проговорил он про себя. – Сколько там денег в кошельке осталось? – спросил он у Ростова.
– Семь новых и три старых.
– Ах,сквег'но! Ну, что стоишь, чучела, пошли вахмистг'а, – крикнул Денисов на Лаврушку.
– Пожалуйста, Денисов, возьми у меня денег, ведь у меня есть, – сказал Ростов краснея.
– Не люблю у своих занимать, не люблю, – проворчал Денисов.
– А ежели ты у меня не возьмешь деньги по товарищески, ты меня обидишь. Право, у меня есть, – повторял Ростов.
– Да нет же.
И Денисов подошел к кровати, чтобы достать из под подушки кошелек.
– Ты куда положил, Ростов?
– Под нижнюю подушку.
– Да нету.
Денисов скинул обе подушки на пол. Кошелька не было.
– Вот чудо то!
– Постой, ты не уронил ли? – сказал Ростов, по одной поднимая подушки и вытрясая их.
Он скинул и отряхнул одеяло. Кошелька не было.
– Уж не забыл ли я? Нет, я еще подумал, что ты точно клад под голову кладешь, – сказал Ростов. – Я тут положил кошелек. Где он? – обратился он к Лаврушке.
– Я не входил. Где положили, там и должен быть.
– Да нет…
– Вы всё так, бросите куда, да и забудете. В карманах то посмотрите.
– Нет, коли бы я не подумал про клад, – сказал Ростов, – а то я помню, что положил.
Лаврушка перерыл всю постель, заглянул под нее, под стол, перерыл всю комнату и остановился посреди комнаты. Денисов молча следил за движениями Лаврушки и, когда Лаврушка удивленно развел руками, говоря, что нигде нет, он оглянулся на Ростова.
– Г'остов, ты не школьнич…
Ростов почувствовал на себе взгляд Денисова, поднял глаза и в то же мгновение опустил их. Вся кровь его, бывшая запертою где то ниже горла, хлынула ему в лицо и глаза. Он не мог перевести дыхание.
– И в комнате то никого не было, окромя поручика да вас самих. Тут где нибудь, – сказал Лаврушка.
– Ну, ты, чог'това кукла, повог`ачивайся, ищи, – вдруг закричал Денисов, побагровев и с угрожающим жестом бросаясь на лакея. – Чтоб был кошелек, а то запог'ю. Всех запог'ю!
Ростов, обходя взглядом Денисова, стал застегивать куртку, подстегнул саблю и надел фуражку.
– Я тебе говог'ю, чтоб был кошелек, – кричал Денисов, тряся за плечи денщика и толкая его об стену.
– Денисов, оставь его; я знаю кто взял, – сказал Ростов, подходя к двери и не поднимая глаз.
Денисов остановился, подумал и, видимо поняв то, на что намекал Ростов, схватил его за руку.
– Вздог'! – закричал он так, что жилы, как веревки, надулись у него на шее и лбу. – Я тебе говог'ю, ты с ума сошел, я этого не позволю. Кошелек здесь; спущу шкуг`у с этого мег`завца, и будет здесь.
– Я знаю, кто взял, – повторил Ростов дрожащим голосом и пошел к двери.
– А я тебе говог'ю, не смей этого делать, – закричал Денисов, бросаясь к юнкеру, чтоб удержать его.
Но Ростов вырвал свою руку и с такою злобой, как будто Денисов был величайший враг его, прямо и твердо устремил на него глаза.
– Ты понимаешь ли, что говоришь? – сказал он дрожащим голосом, – кроме меня никого не было в комнате. Стало быть, ежели не то, так…
Он не мог договорить и выбежал из комнаты.
– Ах, чог'т с тобой и со всеми, – были последние слова, которые слышал Ростов.
Ростов пришел на квартиру Телянина.
– Барина дома нет, в штаб уехали, – сказал ему денщик Телянина. – Или что случилось? – прибавил денщик, удивляясь на расстроенное лицо юнкера.
– Нет, ничего.
– Немного не застали, – сказал денщик.
Штаб находился в трех верстах от Зальценека. Ростов, не заходя домой, взял лошадь и поехал в штаб. В деревне, занимаемой штабом, был трактир, посещаемый офицерами. Ростов приехал в трактир; у крыльца он увидал лошадь Телянина.
Во второй комнате трактира сидел поручик за блюдом сосисок и бутылкою вина.
– А, и вы заехали, юноша, – сказал он, улыбаясь и высоко поднимая брови.
– Да, – сказал Ростов, как будто выговорить это слово стоило большого труда, и сел за соседний стол.
Оба молчали; в комнате сидели два немца и один русский офицер. Все молчали, и слышались звуки ножей о тарелки и чавканье поручика. Когда Телянин кончил завтрак, он вынул из кармана двойной кошелек, изогнутыми кверху маленькими белыми пальцами раздвинул кольца, достал золотой и, приподняв брови, отдал деньги слуге.
– Пожалуйста, поскорее, – сказал он.
Золотой был новый. Ростов встал и подошел к Телянину.
– Позвольте посмотреть мне кошелек, – сказал он тихим, чуть слышным голосом.
С бегающими глазами, но всё поднятыми бровями Телянин подал кошелек.
– Да, хорошенький кошелек… Да… да… – сказал он и вдруг побледнел. – Посмотрите, юноша, – прибавил он.
Ростов взял в руки кошелек и посмотрел и на него, и на деньги, которые были в нем, и на Телянина. Поручик оглядывался кругом, по своей привычке и, казалось, вдруг стал очень весел.
– Коли будем в Вене, всё там оставлю, а теперь и девать некуда в этих дрянных городишках, – сказал он. – Ну, давайте, юноша, я пойду.
Ростов молчал.
– А вы что ж? тоже позавтракать? Порядочно кормят, – продолжал Телянин. – Давайте же.
Он протянул руку и взялся за кошелек. Ростов выпустил его. Телянин взял кошелек и стал опускать его в карман рейтуз, и брови его небрежно поднялись, а рот слегка раскрылся, как будто он говорил: «да, да, кладу в карман свой кошелек, и это очень просто, и никому до этого дела нет».
– Ну, что, юноша? – сказал он, вздохнув и из под приподнятых бровей взглянув в глаза Ростова. Какой то свет глаз с быстротою электрической искры перебежал из глаз Телянина в глаза Ростова и обратно, обратно и обратно, всё в одно мгновение.
– Подите сюда, – проговорил Ростов, хватая Телянина за руку. Он почти притащил его к окну. – Это деньги Денисова, вы их взяли… – прошептал он ему над ухом.
– Что?… Что?… Как вы смеете? Что?… – проговорил Телянин.
Но эти слова звучали жалобным, отчаянным криком и мольбой о прощении. Как только Ростов услыхал этот звук голоса, с души его свалился огромный камень сомнения. Он почувствовал радость и в то же мгновение ему стало жалко несчастного, стоявшего перед ним человека; но надо было до конца довести начатое дело.
– Здесь люди Бог знает что могут подумать, – бормотал Телянин, схватывая фуражку и направляясь в небольшую пустую комнату, – надо объясниться…
– Я это знаю, и я это докажу, – сказал Ростов.
– Я…
Испуганное, бледное лицо Телянина начало дрожать всеми мускулами; глаза всё так же бегали, но где то внизу, не поднимаясь до лица Ростова, и послышались всхлипыванья.
– Граф!… не губите молодого человека… вот эти несчастные деньги, возьмите их… – Он бросил их на стол. – У меня отец старик, мать!…
Ростов взял деньги, избегая взгляда Телянина, и, не говоря ни слова, пошел из комнаты. Но у двери он остановился и вернулся назад. – Боже мой, – сказал он со слезами на глазах, – как вы могли это сделать?
– Граф, – сказал Телянин, приближаясь к юнкеру.
– Не трогайте меня, – проговорил Ростов, отстраняясь. – Ежели вам нужда, возьмите эти деньги. – Он швырнул ему кошелек и выбежал из трактира.


Вечером того же дня на квартире Денисова шел оживленный разговор офицеров эскадрона.
– А я говорю вам, Ростов, что вам надо извиниться перед полковым командиром, – говорил, обращаясь к пунцово красному, взволнованному Ростову, высокий штаб ротмистр, с седеющими волосами, огромными усами и крупными чертами морщинистого лица.
Штаб ротмистр Кирстен был два раза разжалован в солдаты зa дела чести и два раза выслуживался.
– Я никому не позволю себе говорить, что я лгу! – вскрикнул Ростов. – Он сказал мне, что я лгу, а я сказал ему, что он лжет. Так с тем и останется. На дежурство может меня назначать хоть каждый день и под арест сажать, а извиняться меня никто не заставит, потому что ежели он, как полковой командир, считает недостойным себя дать мне удовлетворение, так…
– Да вы постойте, батюшка; вы послушайте меня, – перебил штаб ротмистр своим басистым голосом, спокойно разглаживая свои длинные усы. – Вы при других офицерах говорите полковому командиру, что офицер украл…
– Я не виноват, что разговор зашел при других офицерах. Может быть, не надо было говорить при них, да я не дипломат. Я затем в гусары и пошел, думал, что здесь не нужно тонкостей, а он мне говорит, что я лгу… так пусть даст мне удовлетворение…
– Это всё хорошо, никто не думает, что вы трус, да не в том дело. Спросите у Денисова, похоже это на что нибудь, чтобы юнкер требовал удовлетворения у полкового командира?
Денисов, закусив ус, с мрачным видом слушал разговор, видимо не желая вступаться в него. На вопрос штаб ротмистра он отрицательно покачал головой.
– Вы при офицерах говорите полковому командиру про эту пакость, – продолжал штаб ротмистр. – Богданыч (Богданычем называли полкового командира) вас осадил.
– Не осадил, а сказал, что я неправду говорю.
– Ну да, и вы наговорили ему глупостей, и надо извиниться.
– Ни за что! – крикнул Ростов.
– Не думал я этого от вас, – серьезно и строго сказал штаб ротмистр. – Вы не хотите извиниться, а вы, батюшка, не только перед ним, а перед всем полком, перед всеми нами, вы кругом виноваты. А вот как: кабы вы подумали да посоветовались, как обойтись с этим делом, а то вы прямо, да при офицерах, и бухнули. Что теперь делать полковому командиру? Надо отдать под суд офицера и замарать весь полк? Из за одного негодяя весь полк осрамить? Так, что ли, по вашему? А по нашему, не так. И Богданыч молодец, он вам сказал, что вы неправду говорите. Неприятно, да что делать, батюшка, сами наскочили. А теперь, как дело хотят замять, так вы из за фанаберии какой то не хотите извиниться, а хотите всё рассказать. Вам обидно, что вы подежурите, да что вам извиниться перед старым и честным офицером! Какой бы там ни был Богданыч, а всё честный и храбрый, старый полковник, так вам обидно; а замарать полк вам ничего? – Голос штаб ротмистра начинал дрожать. – Вы, батюшка, в полку без году неделя; нынче здесь, завтра перешли куда в адъютантики; вам наплевать, что говорить будут: «между павлоградскими офицерами воры!» А нам не всё равно. Так, что ли, Денисов? Не всё равно?
Денисов всё молчал и не шевелился, изредка взглядывая своими блестящими, черными глазами на Ростова.
– Вам своя фанаберия дорога, извиниться не хочется, – продолжал штаб ротмистр, – а нам, старикам, как мы выросли, да и умереть, Бог даст, приведется в полку, так нам честь полка дорога, и Богданыч это знает. Ох, как дорога, батюшка! А это нехорошо, нехорошо! Там обижайтесь или нет, а я всегда правду матку скажу. Нехорошо!
И штаб ротмистр встал и отвернулся от Ростова.
– Пг'авда, чог'т возьми! – закричал, вскакивая, Денисов. – Ну, Г'остов! Ну!
Ростов, краснея и бледнея, смотрел то на одного, то на другого офицера.
– Нет, господа, нет… вы не думайте… я очень понимаю, вы напрасно обо мне думаете так… я… для меня… я за честь полка.да что? это на деле я покажу, и для меня честь знамени…ну, всё равно, правда, я виноват!.. – Слезы стояли у него в глазах. – Я виноват, кругом виноват!… Ну, что вам еще?…
– Вот это так, граф, – поворачиваясь, крикнул штаб ротмистр, ударяя его большою рукою по плечу.
– Я тебе говог'ю, – закричал Денисов, – он малый славный.
– Так то лучше, граф, – повторил штаб ротмистр, как будто за его признание начиная величать его титулом. – Подите и извинитесь, ваше сиятельство, да с.
– Господа, всё сделаю, никто от меня слова не услышит, – умоляющим голосом проговорил Ростов, – но извиняться не могу, ей Богу, не могу, как хотите! Как я буду извиняться, точно маленький, прощенья просить?
Денисов засмеялся.
– Вам же хуже. Богданыч злопамятен, поплатитесь за упрямство, – сказал Кирстен.
– Ей Богу, не упрямство! Я не могу вам описать, какое чувство, не могу…
– Ну, ваша воля, – сказал штаб ротмистр. – Что ж, мерзавец то этот куда делся? – спросил он у Денисова.
– Сказался больным, завтг'а велено пг'иказом исключить, – проговорил Денисов.
– Это болезнь, иначе нельзя объяснить, – сказал штаб ротмистр.
– Уж там болезнь не болезнь, а не попадайся он мне на глаза – убью! – кровожадно прокричал Денисов.
В комнату вошел Жерков.
– Ты как? – обратились вдруг офицеры к вошедшему.
– Поход, господа. Мак в плен сдался и с армией, совсем.
– Врешь!
– Сам видел.
– Как? Мака живого видел? с руками, с ногами?
– Поход! Поход! Дать ему бутылку за такую новость. Ты как же сюда попал?
– Опять в полк выслали, за чорта, за Мака. Австрийской генерал пожаловался. Я его поздравил с приездом Мака…Ты что, Ростов, точно из бани?
– Тут, брат, у нас, такая каша второй день.
Вошел полковой адъютант и подтвердил известие, привезенное Жерковым. На завтра велено было выступать.
– Поход, господа!
– Ну, и слава Богу, засиделись.


Кутузов отступил к Вене, уничтожая за собой мосты на реках Инне (в Браунау) и Трауне (в Линце). 23 го октября .русские войска переходили реку Энс. Русские обозы, артиллерия и колонны войск в середине дня тянулись через город Энс, по сю и по ту сторону моста.
День был теплый, осенний и дождливый. Пространная перспектива, раскрывавшаяся с возвышения, где стояли русские батареи, защищавшие мост, то вдруг затягивалась кисейным занавесом косого дождя, то вдруг расширялась, и при свете солнца далеко и ясно становились видны предметы, точно покрытые лаком. Виднелся городок под ногами с своими белыми домами и красными крышами, собором и мостом, по обеим сторонам которого, толпясь, лилися массы русских войск. Виднелись на повороте Дуная суда, и остров, и замок с парком, окруженный водами впадения Энса в Дунай, виднелся левый скалистый и покрытый сосновым лесом берег Дуная с таинственною далью зеленых вершин и голубеющими ущельями. Виднелись башни монастыря, выдававшегося из за соснового, казавшегося нетронутым, дикого леса; далеко впереди на горе, по ту сторону Энса, виднелись разъезды неприятеля.
Между орудиями, на высоте, стояли спереди начальник ариергарда генерал с свитским офицером, рассматривая в трубу местность. Несколько позади сидел на хоботе орудия Несвицкий, посланный от главнокомандующего к ариергарду.
Казак, сопутствовавший Несвицкому, подал сумочку и фляжку, и Несвицкий угощал офицеров пирожками и настоящим доппелькюмелем. Офицеры радостно окружали его, кто на коленах, кто сидя по турецки на мокрой траве.
– Да, не дурак был этот австрийский князь, что тут замок выстроил. Славное место. Что же вы не едите, господа? – говорил Несвицкий.
– Покорно благодарю, князь, – отвечал один из офицеров, с удовольствием разговаривая с таким важным штабным чиновником. – Прекрасное место. Мы мимо самого парка проходили, двух оленей видели, и дом какой чудесный!
– Посмотрите, князь, – сказал другой, которому очень хотелось взять еще пирожок, но совестно было, и который поэтому притворялся, что он оглядывает местность, – посмотрите ка, уж забрались туда наши пехотные. Вон там, на лужку, за деревней, трое тащут что то. .Они проберут этот дворец, – сказал он с видимым одобрением.
– И то, и то, – сказал Несвицкий. – Нет, а чего бы я желал, – прибавил он, прожевывая пирожок в своем красивом влажном рте, – так это вон туда забраться.
Он указывал на монастырь с башнями, видневшийся на горе. Он улыбнулся, глаза его сузились и засветились.
– А ведь хорошо бы, господа!
Офицеры засмеялись.
– Хоть бы попугать этих монашенок. Итальянки, говорят, есть молоденькие. Право, пять лет жизни отдал бы!
– Им ведь и скучно, – смеясь, сказал офицер, который был посмелее.
Между тем свитский офицер, стоявший впереди, указывал что то генералу; генерал смотрел в зрительную трубку.
– Ну, так и есть, так и есть, – сердито сказал генерал, опуская трубку от глаз и пожимая плечами, – так и есть, станут бить по переправе. И что они там мешкают?
На той стороне простым глазом виден был неприятель и его батарея, из которой показался молочно белый дымок. Вслед за дымком раздался дальний выстрел, и видно было, как наши войска заспешили на переправе.
Несвицкий, отдуваясь, поднялся и, улыбаясь, подошел к генералу.
– Не угодно ли закусить вашему превосходительству? – сказал он.
– Нехорошо дело, – сказал генерал, не отвечая ему, – замешкались наши.
– Не съездить ли, ваше превосходительство? – сказал Несвицкий.
– Да, съездите, пожалуйста, – сказал генерал, повторяя то, что уже раз подробно было приказано, – и скажите гусарам, чтобы они последние перешли и зажгли мост, как я приказывал, да чтобы горючие материалы на мосту еще осмотреть.
– Очень хорошо, – отвечал Несвицкий.
Он кликнул казака с лошадью, велел убрать сумочку и фляжку и легко перекинул свое тяжелое тело на седло.
– Право, заеду к монашенкам, – сказал он офицерам, с улыбкою глядевшим на него, и поехал по вьющейся тропинке под гору.
– Нут ка, куда донесет, капитан, хватите ка! – сказал генерал, обращаясь к артиллеристу. – Позабавьтесь от скуки.
– Прислуга к орудиям! – скомандовал офицер.
И через минуту весело выбежали от костров артиллеристы и зарядили.
– Первое! – послышалась команда.
Бойко отскочил 1 й номер. Металлически, оглушая, зазвенело орудие, и через головы всех наших под горой, свистя, пролетела граната и, далеко не долетев до неприятеля, дымком показала место своего падения и лопнула.
Лица солдат и офицеров повеселели при этом звуке; все поднялись и занялись наблюдениями над видными, как на ладони, движениями внизу наших войск и впереди – движениями приближавшегося неприятеля. Солнце в ту же минуту совсем вышло из за туч, и этот красивый звук одинокого выстрела и блеск яркого солнца слились в одно бодрое и веселое впечатление.


Над мостом уже пролетели два неприятельские ядра, и на мосту была давка. В средине моста, слезши с лошади, прижатый своим толстым телом к перилам, стоял князь Несвицкий.
Он, смеючись, оглядывался назад на своего казака, который с двумя лошадьми в поводу стоял несколько шагов позади его.
Только что князь Несвицкий хотел двинуться вперед, как опять солдаты и повозки напирали на него и опять прижимали его к перилам, и ему ничего не оставалось, как улыбаться.
– Экой ты, братец, мой! – говорил казак фурштатскому солдату с повозкой, напиравшему на толпившуюся v самых колес и лошадей пехоту, – экой ты! Нет, чтобы подождать: видишь, генералу проехать.
Но фурштат, не обращая внимания на наименование генерала, кричал на солдат, запружавших ему дорогу: – Эй! землячки! держись влево, постой! – Но землячки, теснясь плечо с плечом, цепляясь штыками и не прерываясь, двигались по мосту одною сплошною массой. Поглядев за перила вниз, князь Несвицкий видел быстрые, шумные, невысокие волны Энса, которые, сливаясь, рябея и загибаясь около свай моста, перегоняли одна другую. Поглядев на мост, он видел столь же однообразные живые волны солдат, кутасы, кивера с чехлами, ранцы, штыки, длинные ружья и из под киверов лица с широкими скулами, ввалившимися щеками и беззаботно усталыми выражениями и движущиеся ноги по натасканной на доски моста липкой грязи. Иногда между однообразными волнами солдат, как взбрызг белой пены в волнах Энса, протискивался между солдатами офицер в плаще, с своею отличною от солдат физиономией; иногда, как щепка, вьющаяся по реке, уносился по мосту волнами пехоты пеший гусар, денщик или житель; иногда, как бревно, плывущее по реке, окруженная со всех сторон, проплывала по мосту ротная или офицерская, наложенная доверху и прикрытая кожами, повозка.
– Вишь, их, как плотину, прорвало, – безнадежно останавливаясь, говорил казак. – Много ль вас еще там?
– Мелион без одного! – подмигивая говорил близко проходивший в прорванной шинели веселый солдат и скрывался; за ним проходил другой, старый солдат.
– Как он (он – неприятель) таперича по мосту примется зажаривать, – говорил мрачно старый солдат, обращаясь к товарищу, – забудешь чесаться.
И солдат проходил. За ним другой солдат ехал на повозке.
– Куда, чорт, подвертки запихал? – говорил денщик, бегом следуя за повозкой и шаря в задке.
И этот проходил с повозкой. За этим шли веселые и, видимо, выпившие солдаты.
– Как он его, милый человек, полыхнет прикладом то в самые зубы… – радостно говорил один солдат в высоко подоткнутой шинели, широко размахивая рукой.
– То то оно, сладкая ветчина то. – отвечал другой с хохотом.
И они прошли, так что Несвицкий не узнал, кого ударили в зубы и к чему относилась ветчина.
– Эк торопятся, что он холодную пустил, так и думаешь, всех перебьют. – говорил унтер офицер сердито и укоризненно.
– Как оно пролетит мимо меня, дяденька, ядро то, – говорил, едва удерживаясь от смеха, с огромным ртом молодой солдат, – я так и обмер. Право, ей Богу, так испужался, беда! – говорил этот солдат, как будто хвастаясь тем, что он испугался. И этот проходил. За ним следовала повозка, непохожая на все проезжавшие до сих пор. Это был немецкий форшпан на паре, нагруженный, казалось, целым домом; за форшпаном, который вез немец, привязана была красивая, пестрая, с огромным вымем, корова. На перинах сидела женщина с грудным ребенком, старуха и молодая, багроворумяная, здоровая девушка немка. Видно, по особому разрешению были пропущены эти выселявшиеся жители. Глаза всех солдат обратились на женщин, и, пока проезжала повозка, двигаясь шаг за шагом, и, все замечания солдат относились только к двум женщинам. На всех лицах была почти одна и та же улыбка непристойных мыслей об этой женщине.
– Ишь, колбаса то, тоже убирается!
– Продай матушку, – ударяя на последнем слоге, говорил другой солдат, обращаясь к немцу, который, опустив глаза, сердито и испуганно шел широким шагом.
– Эк убралась как! То то черти!
– Вот бы тебе к ним стоять, Федотов.
– Видали, брат!
– Куда вы? – спрашивал пехотный офицер, евший яблоко, тоже полуулыбаясь и глядя на красивую девушку.
Немец, закрыв глаза, показывал, что не понимает.
– Хочешь, возьми себе, – говорил офицер, подавая девушке яблоко. Девушка улыбнулась и взяла. Несвицкий, как и все, бывшие на мосту, не спускал глаз с женщин, пока они не проехали. Когда они проехали, опять шли такие же солдаты, с такими же разговорами, и, наконец, все остановились. Как это часто бывает, на выезде моста замялись лошади в ротной повозке, и вся толпа должна была ждать.
– И что становятся? Порядку то нет! – говорили солдаты. – Куда прешь? Чорт! Нет того, чтобы подождать. Хуже того будет, как он мост подожжет. Вишь, и офицера то приперли, – говорили с разных сторон остановившиеся толпы, оглядывая друг друга, и всё жались вперед к выходу.
Оглянувшись под мост на воды Энса, Несвицкий вдруг услышал еще новый для него звук, быстро приближающегося… чего то большого и чего то шлепнувшегося в воду.
– Ишь ты, куда фатает! – строго сказал близко стоявший солдат, оглядываясь на звук.
– Подбадривает, чтобы скорей проходили, – сказал другой неспокойно.
Толпа опять тронулась. Несвицкий понял, что это было ядро.
– Эй, казак, подавай лошадь! – сказал он. – Ну, вы! сторонись! посторонись! дорогу!
Он с большим усилием добрался до лошади. Не переставая кричать, он тронулся вперед. Солдаты пожались, чтобы дать ему дорогу, но снова опять нажали на него так, что отдавили ему ногу, и ближайшие не были виноваты, потому что их давили еще сильнее.
– Несвицкий! Несвицкий! Ты, г'ожа! – послышался в это время сзади хриплый голос.
Несвицкий оглянулся и увидал в пятнадцати шагах отделенного от него живою массой двигающейся пехоты красного, черного, лохматого, в фуражке на затылке и в молодецки накинутом на плече ментике Ваську Денисова.
– Вели ты им, чег'тям, дьяволам, дать дог'огу, – кричал. Денисов, видимо находясь в припадке горячности, блестя и поводя своими черными, как уголь, глазами в воспаленных белках и махая невынутою из ножен саблей, которую он держал такою же красною, как и лицо, голою маленькою рукой.
– Э! Вася! – отвечал радостно Несвицкий. – Да ты что?
– Эскадг'ону пг'ойти нельзя, – кричал Васька Денисов, злобно открывая белые зубы, шпоря своего красивого вороного, кровного Бедуина, который, мигая ушами от штыков, на которые он натыкался, фыркая, брызгая вокруг себя пеной с мундштука, звеня, бил копытами по доскам моста и, казалось, готов был перепрыгнуть через перила моста, ежели бы ему позволил седок. – Что это? как баг'аны! точь в точь баг'аны! Пг'очь… дай дог'огу!… Стой там! ты повозка, чог'т! Саблей изг'ублю! – кричал он, действительно вынимая наголо саблю и начиная махать ею.
Солдаты с испуганными лицами нажались друг на друга, и Денисов присоединился к Несвицкому.
– Что же ты не пьян нынче? – сказал Несвицкий Денисову, когда он подъехал к нему.
– И напиться то вг'емени не дадут! – отвечал Васька Денисов. – Целый день то туда, то сюда таскают полк. Дг'аться – так дг'аться. А то чог'т знает что такое!
– Каким ты щеголем нынче! – оглядывая его новый ментик и вальтрап, сказал Несвицкий.
Денисов улыбнулся, достал из ташки платок, распространявший запах духов, и сунул в нос Несвицкому.
– Нельзя, в дело иду! выбг'ился, зубы вычистил и надушился.
Осанистая фигура Несвицкого, сопровождаемая казаком, и решительность Денисова, махавшего саблей и отчаянно кричавшего, подействовали так, что они протискались на ту сторону моста и остановили пехоту. Несвицкий нашел у выезда полковника, которому ему надо было передать приказание, и, исполнив свое поручение, поехал назад.
Расчистив дорогу, Денисов остановился у входа на мост. Небрежно сдерживая рвавшегося к своим и бившего ногой жеребца, он смотрел на двигавшийся ему навстречу эскадрон.
По доскам моста раздались прозрачные звуки копыт, как будто скакало несколько лошадей, и эскадрон, с офицерами впереди по четыре человека в ряд, растянулся по мосту и стал выходить на ту сторону.
Остановленные пехотные солдаты, толпясь в растоптанной у моста грязи, с тем особенным недоброжелательным чувством отчужденности и насмешки, с каким встречаются обыкновенно различные роды войск, смотрели на чистых, щеголеватых гусар, стройно проходивших мимо их.
– Нарядные ребята! Только бы на Подновинское!
– Что от них проку! Только напоказ и водят! – говорил другой.
– Пехота, не пыли! – шутил гусар, под которым лошадь, заиграв, брызнула грязью в пехотинца.
– Прогонял бы тебя с ранцем перехода два, шнурки то бы повытерлись, – обтирая рукавом грязь с лица, говорил пехотинец; – а то не человек, а птица сидит!
– То то бы тебя, Зикин, на коня посадить, ловок бы ты был, – шутил ефрейтор над худым, скрюченным от тяжести ранца солдатиком.
– Дубинку промеж ног возьми, вот тебе и конь буде, – отозвался гусар.


Остальная пехота поспешно проходила по мосту, спираясь воронкой у входа. Наконец повозки все прошли, давка стала меньше, и последний батальон вступил на мост. Одни гусары эскадрона Денисова оставались по ту сторону моста против неприятеля. Неприятель, вдалеке видный с противоположной горы, снизу, от моста, не был еще виден, так как из лощины, по которой текла река, горизонт оканчивался противоположным возвышением не дальше полуверсты. Впереди была пустыня, по которой кое где шевелились кучки наших разъездных казаков. Вдруг на противоположном возвышении дороги показались войска в синих капотах и артиллерия. Это были французы. Разъезд казаков рысью отошел под гору. Все офицеры и люди эскадрона Денисова, хотя и старались говорить о постороннем и смотреть по сторонам, не переставали думать только о том, что было там, на горе, и беспрестанно всё вглядывались в выходившие на горизонт пятна, которые они признавали за неприятельские войска. Погода после полудня опять прояснилась, солнце ярко спускалось над Дунаем и окружающими его темными горами. Было тихо, и с той горы изредка долетали звуки рожков и криков неприятеля. Между эскадроном и неприятелями уже никого не было, кроме мелких разъездов. Пустое пространство, саженей в триста, отделяло их от него. Неприятель перестал стрелять, и тем яснее чувствовалась та строгая, грозная, неприступная и неуловимая черта, которая разделяет два неприятельские войска.
«Один шаг за эту черту, напоминающую черту, отделяющую живых от мертвых, и – неизвестность страдания и смерть. И что там? кто там? там, за этим полем, и деревом, и крышей, освещенной солнцем? Никто не знает, и хочется знать; и страшно перейти эту черту, и хочется перейти ее; и знаешь, что рано или поздно придется перейти ее и узнать, что там, по той стороне черты, как и неизбежно узнать, что там, по ту сторону смерти. А сам силен, здоров, весел и раздражен и окружен такими здоровыми и раздраженно оживленными людьми». Так ежели и не думает, то чувствует всякий человек, находящийся в виду неприятеля, и чувство это придает особенный блеск и радостную резкость впечатлений всему происходящему в эти минуты.
На бугре у неприятеля показался дымок выстрела, и ядро, свистя, пролетело над головами гусарского эскадрона. Офицеры, стоявшие вместе, разъехались по местам. Гусары старательно стали выравнивать лошадей. В эскадроне всё замолкло. Все поглядывали вперед на неприятеля и на эскадронного командира, ожидая команды. Пролетело другое, третье ядро. Очевидно, что стреляли по гусарам; но ядро, равномерно быстро свистя, пролетало над головами гусар и ударялось где то сзади. Гусары не оглядывались, но при каждом звуке пролетающего ядра, будто по команде, весь эскадрон с своими однообразно разнообразными лицами, сдерживая дыханье, пока летело ядро, приподнимался на стременах и снова опускался. Солдаты, не поворачивая головы, косились друг на друга, с любопытством высматривая впечатление товарища. На каждом лице, от Денисова до горниста, показалась около губ и подбородка одна общая черта борьбы, раздраженности и волнения. Вахмистр хмурился, оглядывая солдат, как будто угрожая наказанием. Юнкер Миронов нагибался при каждом пролете ядра. Ростов, стоя на левом фланге на своем тронутом ногами, но видном Грачике, имел счастливый вид ученика, вызванного перед большою публикой к экзамену, в котором он уверен, что отличится. Он ясно и светло оглядывался на всех, как бы прося обратить внимание на то, как он спокойно стоит под ядрами. Но и в его лице та же черта чего то нового и строгого, против его воли, показывалась около рта.
– Кто там кланяется? Юнкег' Миг'онов! Hexoг'oшo, на меня смотг'ите! – закричал Денисов, которому не стоялось на месте и который вертелся на лошади перед эскадроном.
Курносое и черноволосатое лицо Васьки Денисова и вся его маленькая сбитая фигурка с его жилистою (с короткими пальцами, покрытыми волосами) кистью руки, в которой он держал ефес вынутой наголо сабли, было точно такое же, как и всегда, особенно к вечеру, после выпитых двух бутылок. Он был только более обыкновенного красен и, задрав свою мохнатую голову кверху, как птицы, когда они пьют, безжалостно вдавив своими маленькими ногами шпоры в бока доброго Бедуина, он, будто падая назад, поскакал к другому флангу эскадрона и хриплым голосом закричал, чтоб осмотрели пистолеты. Он подъехал к Кирстену. Штаб ротмистр, на широкой и степенной кобыле, шагом ехал навстречу Денисову. Штаб ротмистр, с своими длинными усами, был серьезен, как и всегда, только глаза его блестели больше обыкновенного.
– Да что? – сказал он Денисову, – не дойдет дело до драки. Вот увидишь, назад уйдем.
– Чог'т их знает, что делают – проворчал Денисов. – А! Г'остов! – крикнул он юнкеру, заметив его веселое лицо. – Ну, дождался.
И он улыбнулся одобрительно, видимо радуясь на юнкера.
Ростов почувствовал себя совершенно счастливым. В это время начальник показался на мосту. Денисов поскакал к нему.
– Ваше пг'евосходительство! позвольте атаковать! я их опг'окину.
– Какие тут атаки, – сказал начальник скучливым голосом, морщась, как от докучливой мухи. – И зачем вы тут стоите? Видите, фланкеры отступают. Ведите назад эскадрон.
Эскадрон перешел мост и вышел из под выстрелов, не потеряв ни одного человека. Вслед за ним перешел и второй эскадрон, бывший в цепи, и последние казаки очистили ту сторону.
Два эскадрона павлоградцев, перейдя мост, один за другим, пошли назад на гору. Полковой командир Карл Богданович Шуберт подъехал к эскадрону Денисова и ехал шагом недалеко от Ростова, не обращая на него никакого внимания, несмотря на то, что после бывшего столкновения за Телянина, они виделись теперь в первый раз. Ростов, чувствуя себя во фронте во власти человека, перед которым он теперь считал себя виноватым, не спускал глаз с атлетической спины, белокурого затылка и красной шеи полкового командира. Ростову то казалось, что Богданыч только притворяется невнимательным, и что вся цель его теперь состоит в том, чтоб испытать храбрость юнкера, и он выпрямлялся и весело оглядывался; то ему казалось, что Богданыч нарочно едет близко, чтобы показать Ростову свою храбрость. То ему думалось, что враг его теперь нарочно пошлет эскадрон в отчаянную атаку, чтобы наказать его, Ростова. То думалось, что после атаки он подойдет к нему и великодушно протянет ему, раненому, руку примирения.
Знакомая павлоградцам, с высокоподнятыми плечами, фигура Жеркова (он недавно выбыл из их полка) подъехала к полковому командиру. Жерков, после своего изгнания из главного штаба, не остался в полку, говоря, что он не дурак во фронте лямку тянуть, когда он при штабе, ничего не делая, получит наград больше, и умел пристроиться ординарцем к князю Багратиону. Он приехал к своему бывшему начальнику с приказанием от начальника ариергарда.
– Полковник, – сказал он с своею мрачною серьезностью, обращаясь ко врагу Ростова и оглядывая товарищей, – велено остановиться, мост зажечь.
– Кто велено? – угрюмо спросил полковник.
– Уж я и не знаю, полковник, кто велено , – серьезно отвечал корнет, – но только мне князь приказал: «Поезжай и скажи полковнику, чтобы гусары вернулись скорей и зажгли бы мост».
Вслед за Жерковым к гусарскому полковнику подъехал свитский офицер с тем же приказанием. Вслед за свитским офицером на казачьей лошади, которая насилу несла его галопом, подъехал толстый Несвицкий.
– Как же, полковник, – кричал он еще на езде, – я вам говорил мост зажечь, а теперь кто то переврал; там все с ума сходят, ничего не разберешь.
Полковник неторопливо остановил полк и обратился к Несвицкому:
– Вы мне говорили про горючие вещества, – сказал он, – а про то, чтобы зажигать, вы мне ничего не говорили.
– Да как же, батюшка, – заговорил, остановившись, Несвицкий, снимая фуражку и расправляя пухлой рукой мокрые от пота волосы, – как же не говорил, что мост зажечь, когда горючие вещества положили?
– Я вам не «батюшка», господин штаб офицер, а вы мне не говорили, чтоб мост зажигайт! Я служба знаю, и мне в привычка приказание строго исполняйт. Вы сказали, мост зажгут, а кто зажгут, я святым духом не могу знайт…
– Ну, вот всегда так, – махнув рукой, сказал Несвицкий. – Ты как здесь? – обратился он к Жеркову.
– Да за тем же. Однако ты отсырел, дай я тебя выжму.
– Вы сказали, господин штаб офицер, – продолжал полковник обиженным тоном…
– Полковник, – перебил свитский офицер, – надо торопиться, а то неприятель пододвинет орудия на картечный выстрел.
Полковник молча посмотрел на свитского офицера, на толстого штаб офицера, на Жеркова и нахмурился.
– Я буду мост зажигайт, – сказал он торжественным тоном, как будто бы выражал этим, что, несмотря на все делаемые ему неприятности, он всё таки сделает то, что должно.
Ударив своими длинными мускулистыми ногами лошадь, как будто она была во всем виновата, полковник выдвинулся вперед к 2 му эскадрону, тому самому, в котором служил Ростов под командою Денисова, скомандовал вернуться назад к мосту.
«Ну, так и есть, – подумал Ростов, – он хочет испытать меня! – Сердце его сжалось, и кровь бросилась к лицу. – Пускай посмотрит, трус ли я» – подумал он.
Опять на всех веселых лицах людей эскадрона появилась та серьезная черта, которая была на них в то время, как они стояли под ядрами. Ростов, не спуская глаз, смотрел на своего врага, полкового командира, желая найти на его лице подтверждение своих догадок; но полковник ни разу не взглянул на Ростова, а смотрел, как всегда во фронте, строго и торжественно. Послышалась команда.
– Живо! Живо! – проговорило около него несколько голосов.
Цепляясь саблями за поводья, гремя шпорами и торопясь, слезали гусары, сами не зная, что они будут делать. Гусары крестились. Ростов уже не смотрел на полкового командира, – ему некогда было. Он боялся, с замиранием сердца боялся, как бы ему не отстать от гусар. Рука его дрожала, когда он передавал лошадь коноводу, и он чувствовал, как со стуком приливает кровь к его сердцу. Денисов, заваливаясь назад и крича что то, проехал мимо него. Ростов ничего не видел, кроме бежавших вокруг него гусар, цеплявшихся шпорами и бренчавших саблями.
– Носилки! – крикнул чей то голос сзади.
Ростов не подумал о том, что значит требование носилок: он бежал, стараясь только быть впереди всех; но у самого моста он, не смотря под ноги, попал в вязкую, растоптанную грязь и, споткнувшись, упал на руки. Его обежали другие.
– По обоий сторона, ротмистр, – послышался ему голос полкового командира, который, заехав вперед, стал верхом недалеко от моста с торжествующим и веселым лицом.
Ростов, обтирая испачканные руки о рейтузы, оглянулся на своего врага и хотел бежать дальше, полагая, что чем он дальше уйдет вперед, тем будет лучше. Но Богданыч, хотя и не глядел и не узнал Ростова, крикнул на него:
– Кто по средине моста бежит? На права сторона! Юнкер, назад! – сердито закричал он и обратился к Денисову, который, щеголяя храбростью, въехал верхом на доски моста.
– Зачем рисковайт, ротмистр! Вы бы слезали, – сказал полковник.
– Э! виноватого найдет, – отвечал Васька Денисов, поворачиваясь на седле.

Между тем Несвицкий, Жерков и свитский офицер стояли вместе вне выстрелов и смотрели то на эту небольшую кучку людей в желтых киверах, темнозеленых куртках, расшитых снурками, и синих рейтузах, копошившихся у моста, то на ту сторону, на приближавшиеся вдалеке синие капоты и группы с лошадьми, которые легко можно было признать за орудия.
«Зажгут или не зажгут мост? Кто прежде? Они добегут и зажгут мост, или французы подъедут на картечный выстрел и перебьют их?» Эти вопросы с замиранием сердца невольно задавал себе каждый из того большого количества войск, которые стояли над мостом и при ярком вечернем свете смотрели на мост и гусаров и на ту сторону, на подвигавшиеся синие капоты со штыками и орудиями.
– Ох! достанется гусарам! – говорил Несвицкий, – не дальше картечного выстрела теперь.
– Напрасно он так много людей повел, – сказал свитский офицер.
– И в самом деле, – сказал Несвицкий. – Тут бы двух молодцов послать, всё равно бы.
– Ах, ваше сиятельство, – вмешался Жерков, не спуская глаз с гусар, но всё с своею наивною манерой, из за которой нельзя было догадаться, серьезно ли, что он говорит, или нет. – Ах, ваше сиятельство! Как вы судите! Двух человек послать, а нам то кто же Владимира с бантом даст? А так то, хоть и поколотят, да можно эскадрон представить и самому бантик получить. Наш Богданыч порядки знает.
– Ну, – сказал свитский офицер, – это картечь!
Он показывал на французские орудия, которые снимались с передков и поспешно отъезжали.
На французской стороне, в тех группах, где были орудия, показался дымок, другой, третий, почти в одно время, и в ту минуту, как долетел звук первого выстрела, показался четвертый. Два звука, один за другим, и третий.
– О, ох! – охнул Несвицкий, как будто от жгучей боли, хватая за руку свитского офицера. – Посмотрите, упал один, упал, упал!
– Два, кажется?
– Был бы я царь, никогда бы не воевал, – сказал Несвицкий, отворачиваясь.
Французские орудия опять поспешно заряжали. Пехота в синих капотах бегом двинулась к мосту. Опять, но в разных промежутках, показались дымки, и защелкала и затрещала картечь по мосту. Но в этот раз Несвицкий не мог видеть того, что делалось на мосту. С моста поднялся густой дым. Гусары успели зажечь мост, и французские батареи стреляли по ним уже не для того, чтобы помешать, а для того, что орудия были наведены и было по ком стрелять.
– Французы успели сделать три картечные выстрела, прежде чем гусары вернулись к коноводам. Два залпа были сделаны неверно, и картечь всю перенесло, но зато последний выстрел попал в середину кучки гусар и повалил троих.
Ростов, озабоченный своими отношениями к Богданычу, остановился на мосту, не зная, что ему делать. Рубить (как он всегда воображал себе сражение) было некого, помогать в зажжении моста он тоже не мог, потому что не взял с собою, как другие солдаты, жгута соломы. Он стоял и оглядывался, как вдруг затрещало по мосту будто рассыпанные орехи, и один из гусар, ближе всех бывший от него, со стоном упал на перилы. Ростов побежал к нему вместе с другими. Опять закричал кто то: «Носилки!». Гусара подхватили четыре человека и стали поднимать.
– Оооо!… Бросьте, ради Христа, – закричал раненый; но его всё таки подняли и положили.