Король Лир

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Король Лир
The Tragedy of King Lear
Жанр:

трагедия

Автор:

Уильям Шекспир

Язык оригинала:

английский

Дата написания:

1608

Текст произведения в Викитеке

«Коро́ль Лир» — пьеса Уильяма Шекспира, написанная в 16051606 годах. Напечатана впервые в 1608 году.






Сюжет

Место действия — Британия.

Время действия — «легендарно относимое к IX веку до нашей эры (3105 год от сотворения мира, по Голиншеду)»[1].

Сюжет пьесы построен на истории легендарного короля Лира (король Британии), который на склоне лет решает удалиться от дел и разделить своё королевство между тремя дочерьми. Для определения размеров их частей он просит каждую из них сказать, как сильно она его любит. Две старшие дочери используют этот шанс, а младшая — Корделия — отказывается льстить, говоря, что её любовь выше этого. Разгневанный отец отрекается от младшей дочери и прогоняет графа Кента, пытавшегося заступиться за Корделию. Лир делит королевство между старшей и средней дочерьми.

Однако вскоре, после ужасного приёма, оказанного ему старшими дочерьми, Лир понимает, сколь лицемерно расчётливы были они со своей показной «любовью». Напряжение в отношении дочерей к королю обостряет политическую ситуацию в королевстве, которое готово вот-вот исчезнуть.

В пьесу Шекспиром вплетён дополнительный сюжет с графом Глостером и его внебрачным сыном Эдмундом, не желающим мириться со своим положением. Эдмунд оговаривает законного сына Глостера — Эдгара, которому удаётся бежать от расправы.

Две дочери выгоняют короля Лира, который с верным шутом уходит в степь. Вскоре к ним присоединяются Кент и Глостер. Сын Глостера Эдгар, который был в розыске, притворяется сумасшедшим и тоже присоединяется к Лиру. Две дочери хотят схватить отца и убить его. Побочный сын Глостера - Эдмунд, желает поймать своего отца и казнить его, чтобы встать на его место. Они ловят Глостера, и герцог Корнуэльский, подстрекаемый дочерью Лира - Реганой, вырывает его глаза, но вскоре Глостер уходит с неузнанным им сыном Эдгаром, который так и продолжает выдавать себя за другого. Гонерилья посылает своего слугу Освальда к ослеплённому Глостеру, чтобы он убил того. Но сопровождающий отца Эдгар в схватке убивает Освальда.

Корделия, узнав обо всем, ведёт французские войска войной на сестёр. Надвигается битва. Солдаты Корделии сражаются с солдатами Реганы и Гонерильи. Но её и Лира берут в плен и сажают в тюрьму. Эдмунд подкупает офицера, чтобы тот убил пленных Лира и Корделию, изобразив самоубийство. Герцог Альбанский выводит Эдмунда на чистую воду, открывая его злодеяния, а Эдгар в поединке побеждает брата. Умирающий Эдмунд перед смертью желает сделать доброе дело — сорвать свой план по убийству Лира и Корделии. Но Корделию спасти не успевают, — она уже задушена. Обе её сестры, Гонерилья и Регана, погибают: Регана отравлена Гонерильей, Гонерилья кончает с собой, закалывая себя. Лир выходит из тюрьмы, держа на руках тело задушенной Корделии, и умирает от горя. Эдмунд тоже умирает. Эдгар рассказывает о гибели своего отца Глостера, который не снёс всех несчастий.

Граф Кент, преданно любивший короля, также хотел бы умереть, но герцог Альбанский укрепляет Кента, восстанавливает во всех правах и оставляет подле себя.

Персонажи

  • Лир, король Британии
  • Король Французский
  • Герцог Бургундский
  • Герцог Корнуэльский
  • Герцог Альбанский
  • Граф Кент
  • Граф Глостер
  • Эдгар — сын Глостера
  • Эдмунд — побочный сын Глостера
  • Куран — придворный
  • Старик — арендатор у Глостера
  • Врач
  • Шут
  • Освальд, дворецкий Гонерильи
  • Офицер на службе у Эдмунда
  • Придворный из свиты Корделии
  • Герольд
  • Слуги герцога Корнуэльского
  • Свита

Дочери Лира:

Переводы на русский язык

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Существует несколько переводов пьесы на русский язык. Известными являются переводы:

Театральные постановки

Первая постановка

Первое известное нам представление трагедии датируется 26 декабря 1606 г. В спектакле были заняты актёры Ричард Бёрбедж (Лир), Джон Лоуин (Глостер), Генри Кондел (Эдгар), Джон Хеминг (Кент), Уильям Слай (Эдмунд), Роберт Армин (Шут), Ричард Каули (Освальд), Александр Кук (Корноуол), Семюэл Гилберн (Король Франции) и мальчики Д. Уилсон (Гонерилья), Д. Эдманс (Регана), Д. Сандо (Корделия).

Известные постановки в России

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Некоторые известные постановки:

Постановки на провинциальных сценах: в театрах Казани, Киева, Красноярска, Нижнего Новгорода, Одессы, Самары, Саратова, Ревеля, Тифлиса, Харькова, Ярославля и др. в антрепризах Н. И. Иванова, М. И. Каширина, П. М. Медведева, Л. Ю. Млотковского, Н. И. Новикова, Н. Н. Синельникова, Н. И. Собольщикова-Самарина и др.

Среди исполнителей роли Лира на провинциальной сцене: О. Абелян, П. Адамян (на арм. яз.); М. Т. Иванов-Козельский, Д. М. Карамазов, Н. К. Милославский, Н. П. Россов, Н. X. Рыбаков, П. В. Самойлов; К. Т. Соленик (на укр. яз.) и др.

В 1861 М. А. Балакирев написал музыку к трагедии «Король Лир».

Экранизации

См. также

Библиография

  • Аникст А. А. Театр эпохи Шекспира. — М.: Искусство, 1965. — 328 с., 2-е изд.: М., Дрофа, 2006. — 287 с. — ISBN 5-358-01292-3.
  • Аксаков С. Т. [az.lib.ru/a/aksakow_s_t/text_0092.shtml#5 Яков Емельянович Шушерин и современные ему театральные знаменитости.] Полное собр. соч., т. 3. — СПб, 1886. — с. 63—124; «КИТ». Сезон 1895—1896 гг. — СПб, 1897. — с. 316—21.
  • Юзовский Ю. Спектакли и пьесы. — М., 1935, с. 342—373. Шекспировский сборник. — М., 1958. — с. 462—479, 521—526, 573—575.
  • Февральский А. Театр им. Руставели. — М., 1959. — с. 341—349.
  • Михоэлс С. М. Статьи. Беседы. Речи. — М., 1960. — с. 97—152, 276—289.
  • Нельс С. [www.w-shakespeare.ru/library/shekspir-na-sovetskoy-scene.html Шекспир на советской сцене]. — М., 1960.
  • Козинцев Г. Наш современник Вильям Шекспир. — Л.—М., 1962. — с. 79—164
  • Козинцев Г. Наш современник Вильям Шекспир. 2-е изд., перераб. и доп. — Л.-М.: Искусство, 1966. — 350 с.
  • Липков А. [www.w-shakespeare.ru/library/shekspirovskiy-ekran.html Шекспировский экран]. — М.: Искусство, 1975. — 352 c.
  • Липков А. [lib.ru/SHAKESPEARE/sh_ch78.txt Фильмография экранизаций «Гамлета» и «Короля Лира»] // Шекспировские чтения, 1978. / Под ред. А. Аникста. — М.: Наука, 1981.
  • Пинский Л. [www.w-shakespeare.ru/library/leonid-pinskiy-shekspir.html Шекспир]. — М.: Худож. лит., 1971. — 606 с.
  • Смирнов А. А. Шекспир. — Л.; М.: Искусство, 1963. — 192 с.
  • Чернова А. …Все краски мира, кроме жёлтой: Опыт пластической характеристики персонажа у Шекспира. — М.: Искусство, 1987. — 221 с. : ил.
  • Юткевич С. [rus-shake.ru/criticism/Yutkevich/Price_of_Spada/ Цена шпаги: Фильм Григория Козинцева «Король Лир»] // Юткевич С. [rus-shake.ru/criticism/Yutkevich/Shakespeare_Cinema/ Шекспир и кино]. М.: Наука, 1973. — С. 142—161.

Напишите отзыв о статье "Король Лир"

Ссылки

  • [www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Teatr/_140.php Театральная энциклопедия]
  • [rus-shake.ru/criticism/Makhov/McEachern/ Махов А. Е. Мак-Ичерн К. Фигуры верности: вера в «Короле Лире»]
  • [www.lib.ru/SHAKESPEARE/shks_text4.txt Текст пьесы «Король Лир»]
  • [rus-shake.ru/translations/King_Lear/ Трагедия «Король Лир» в русских переводах] в Информационно-исследовательской базе данных «Русский Шекспир»
  • [maxim-averin.ucoz.ru/index/korol_lir/0-55/ Спектакль «Король Лир» на сайте Максима Аверина]

Примечания

  1. Шекспир В. Трагедии. Сонеты. — М.: Художественная литература, 1968. — С. 364
  2. [www.saratov-kultura.ru/vopr/shekspir.html Шекспир]
  3. [www.satirikon.ru/?pageId=11&subId=46 Заставка]. Проверено 17 января 2013. [www.webcitation.org/6Dp6tyrBZ Архивировано из первоисточника 21 января 2013].
  4. [kolyada-theatre.ur.ru/reper.php?ID=1175 Коляда-театр: Король Лир].
  5. [www.kuklindom.perm.ru/lir.htm Король Лир]
  6. [vb.by/article.php?topic=4&article=12251 Вечерний Брест: Король и шут]

Отрывок, характеризующий Король Лир

– Знаешь, я думаю, – сказала Наташа шопотом, придвигаясь к Николаю и Соне, когда уже Диммлер кончил и всё сидел, слабо перебирая струны, видимо в нерешительности оставить, или начать что нибудь новое, – что когда так вспоминаешь, вспоминаешь, всё вспоминаешь, до того довоспоминаешься, что помнишь то, что было еще прежде, чем я была на свете…
– Это метампсикова, – сказала Соня, которая всегда хорошо училась и все помнила. – Египтяне верили, что наши души были в животных и опять пойдут в животных.
– Нет, знаешь, я не верю этому, чтобы мы были в животных, – сказала Наташа тем же шопотом, хотя музыка и кончилась, – а я знаю наверное, что мы были ангелами там где то и здесь были, и от этого всё помним…
– Можно мне присоединиться к вам? – сказал тихо подошедший Диммлер и подсел к ним.
– Ежели бы мы были ангелами, так за что же мы попали ниже? – сказал Николай. – Нет, это не может быть!
– Не ниже, кто тебе сказал, что ниже?… Почему я знаю, чем я была прежде, – с убеждением возразила Наташа. – Ведь душа бессмертна… стало быть, ежели я буду жить всегда, так я и прежде жила, целую вечность жила.
– Да, но трудно нам представить вечность, – сказал Диммлер, который подошел к молодым людям с кроткой презрительной улыбкой, но теперь говорил так же тихо и серьезно, как и они.
– Отчего же трудно представить вечность? – сказала Наташа. – Нынче будет, завтра будет, всегда будет и вчера было и третьего дня было…
– Наташа! теперь твой черед. Спой мне что нибудь, – послышался голос графини. – Что вы уселись, точно заговорщики.
– Мама! мне так не хочется, – сказала Наташа, но вместе с тем встала.
Всем им, даже и немолодому Диммлеру, не хотелось прерывать разговор и уходить из уголка диванного, но Наташа встала, и Николай сел за клавикорды. Как всегда, став на средину залы и выбрав выгоднейшее место для резонанса, Наташа начала петь любимую пьесу своей матери.
Она сказала, что ей не хотелось петь, но она давно прежде, и долго после не пела так, как она пела в этот вечер. Граф Илья Андреич из кабинета, где он беседовал с Митинькой, слышал ее пенье, и как ученик, торопящийся итти играть, доканчивая урок, путался в словах, отдавая приказания управляющему и наконец замолчал, и Митинька, тоже слушая, молча с улыбкой, стоял перед графом. Николай не спускал глаз с сестры, и вместе с нею переводил дыхание. Соня, слушая, думала о том, какая громадная разница была между ей и ее другом и как невозможно было ей хоть на сколько нибудь быть столь обворожительной, как ее кузина. Старая графиня сидела с счастливо грустной улыбкой и слезами на глазах, изредка покачивая головой. Она думала и о Наташе, и о своей молодости, и о том, как что то неестественное и страшное есть в этом предстоящем браке Наташи с князем Андреем.
Диммлер, подсев к графине и закрыв глаза, слушал.
– Нет, графиня, – сказал он наконец, – это талант европейский, ей учиться нечего, этой мягкости, нежности, силы…
– Ах! как я боюсь за нее, как я боюсь, – сказала графиня, не помня, с кем она говорит. Ее материнское чутье говорило ей, что чего то слишком много в Наташе, и что от этого она не будет счастлива. Наташа не кончила еще петь, как в комнату вбежал восторженный четырнадцатилетний Петя с известием, что пришли ряженые.
Наташа вдруг остановилась.
– Дурак! – закричала она на брата, подбежала к стулу, упала на него и зарыдала так, что долго потом не могла остановиться.
– Ничего, маменька, право ничего, так: Петя испугал меня, – говорила она, стараясь улыбаться, но слезы всё текли и всхлипывания сдавливали горло.
Наряженные дворовые, медведи, турки, трактирщики, барыни, страшные и смешные, принеся с собою холод и веселье, сначала робко жались в передней; потом, прячась один за другого, вытеснялись в залу; и сначала застенчиво, а потом всё веселее и дружнее начались песни, пляски, хоровые и святочные игры. Графиня, узнав лица и посмеявшись на наряженных, ушла в гостиную. Граф Илья Андреич с сияющей улыбкой сидел в зале, одобряя играющих. Молодежь исчезла куда то.
Через полчаса в зале между другими ряжеными появилась еще старая барыня в фижмах – это был Николай. Турчанка был Петя. Паяс – это был Диммлер, гусар – Наташа и черкес – Соня, с нарисованными пробочными усами и бровями.
После снисходительного удивления, неузнавания и похвал со стороны не наряженных, молодые люди нашли, что костюмы так хороши, что надо было их показать еще кому нибудь.
Николай, которому хотелось по отличной дороге прокатить всех на своей тройке, предложил, взяв с собой из дворовых человек десять наряженных, ехать к дядюшке.
– Нет, ну что вы его, старика, расстроите! – сказала графиня, – да и негде повернуться у него. Уж ехать, так к Мелюковым.
Мелюкова была вдова с детьми разнообразного возраста, также с гувернантками и гувернерами, жившая в четырех верстах от Ростовых.
– Вот, ma chere, умно, – подхватил расшевелившийся старый граф. – Давай сейчас наряжусь и поеду с вами. Уж я Пашету расшевелю.
Но графиня не согласилась отпустить графа: у него все эти дни болела нога. Решили, что Илье Андреевичу ехать нельзя, а что ежели Луиза Ивановна (m me Schoss) поедет, то барышням можно ехать к Мелюковой. Соня, всегда робкая и застенчивая, настоятельнее всех стала упрашивать Луизу Ивановну не отказать им.
Наряд Сони был лучше всех. Ее усы и брови необыкновенно шли к ней. Все говорили ей, что она очень хороша, и она находилась в несвойственном ей оживленно энергическом настроении. Какой то внутренний голос говорил ей, что нынче или никогда решится ее судьба, и она в своем мужском платье казалась совсем другим человеком. Луиза Ивановна согласилась, и через полчаса четыре тройки с колокольчиками и бубенчиками, визжа и свистя подрезами по морозному снегу, подъехали к крыльцу.
Наташа первая дала тон святочного веселья, и это веселье, отражаясь от одного к другому, всё более и более усиливалось и дошло до высшей степени в то время, когда все вышли на мороз, и переговариваясь, перекликаясь, смеясь и крича, расселись в сани.
Две тройки были разгонные, третья тройка старого графа с орловским рысаком в корню; четвертая собственная Николая с его низеньким, вороным, косматым коренником. Николай в своем старушечьем наряде, на который он надел гусарский, подпоясанный плащ, стоял в середине своих саней, подобрав вожжи.
Было так светло, что он видел отблескивающие на месячном свете бляхи и глаза лошадей, испуганно оглядывавшихся на седоков, шумевших под темным навесом подъезда.
В сани Николая сели Наташа, Соня, m me Schoss и две девушки. В сани старого графа сели Диммлер с женой и Петя; в остальные расселись наряженные дворовые.
– Пошел вперед, Захар! – крикнул Николай кучеру отца, чтобы иметь случай перегнать его на дороге.
Тройка старого графа, в которую сел Диммлер и другие ряженые, визжа полозьями, как будто примерзая к снегу, и побрякивая густым колокольцом, тронулась вперед. Пристяжные жались на оглобли и увязали, выворачивая как сахар крепкий и блестящий снег.
Николай тронулся за первой тройкой; сзади зашумели и завизжали остальные. Сначала ехали маленькой рысью по узкой дороге. Пока ехали мимо сада, тени от оголенных деревьев ложились часто поперек дороги и скрывали яркий свет луны, но как только выехали за ограду, алмазно блестящая, с сизым отблеском, снежная равнина, вся облитая месячным сиянием и неподвижная, открылась со всех сторон. Раз, раз, толконул ухаб в передних санях; точно так же толконуло следующие сани и следующие и, дерзко нарушая закованную тишину, одни за другими стали растягиваться сани.
– След заячий, много следов! – прозвучал в морозном скованном воздухе голос Наташи.
– Как видно, Nicolas! – сказал голос Сони. – Николай оглянулся на Соню и пригнулся, чтоб ближе рассмотреть ее лицо. Какое то совсем новое, милое, лицо, с черными бровями и усами, в лунном свете, близко и далеко, выглядывало из соболей.
«Это прежде была Соня», подумал Николай. Он ближе вгляделся в нее и улыбнулся.
– Вы что, Nicolas?
– Ничего, – сказал он и повернулся опять к лошадям.
Выехав на торную, большую дорогу, примасленную полозьями и всю иссеченную следами шипов, видными в свете месяца, лошади сами собой стали натягивать вожжи и прибавлять ходу. Левая пристяжная, загнув голову, прыжками подергивала свои постромки. Коренной раскачивался, поводя ушами, как будто спрашивая: «начинать или рано еще?» – Впереди, уже далеко отделившись и звеня удаляющимся густым колокольцом, ясно виднелась на белом снегу черная тройка Захара. Слышны были из его саней покрикиванье и хохот и голоса наряженных.
– Ну ли вы, разлюбезные, – крикнул Николай, с одной стороны подергивая вожжу и отводя с кнутом pуку. И только по усилившемуся как будто на встречу ветру, и по подергиванью натягивающих и всё прибавляющих скоку пристяжных, заметно было, как шибко полетела тройка. Николай оглянулся назад. С криком и визгом, махая кнутами и заставляя скакать коренных, поспевали другие тройки. Коренной стойко поколыхивался под дугой, не думая сбивать и обещая еще и еще наддать, когда понадобится.
Николай догнал первую тройку. Они съехали с какой то горы, выехали на широко разъезженную дорогу по лугу около реки.
«Где это мы едем?» подумал Николай. – «По косому лугу должно быть. Но нет, это что то новое, чего я никогда не видал. Это не косой луг и не Дёмкина гора, а это Бог знает что такое! Это что то новое и волшебное. Ну, что бы там ни было!» И он, крикнув на лошадей, стал объезжать первую тройку.
Захар сдержал лошадей и обернул свое уже объиндевевшее до бровей лицо.
Николай пустил своих лошадей; Захар, вытянув вперед руки, чмокнул и пустил своих.
– Ну держись, барин, – проговорил он. – Еще быстрее рядом полетели тройки, и быстро переменялись ноги скачущих лошадей. Николай стал забирать вперед. Захар, не переменяя положения вытянутых рук, приподнял одну руку с вожжами.
– Врешь, барин, – прокричал он Николаю. Николай в скок пустил всех лошадей и перегнал Захара. Лошади засыпали мелким, сухим снегом лица седоков, рядом с ними звучали частые переборы и путались быстро движущиеся ноги, и тени перегоняемой тройки. Свист полозьев по снегу и женские взвизги слышались с разных сторон.
Опять остановив лошадей, Николай оглянулся кругом себя. Кругом была всё та же пропитанная насквозь лунным светом волшебная равнина с рассыпанными по ней звездами.
«Захар кричит, чтобы я взял налево; а зачем налево? думал Николай. Разве мы к Мелюковым едем, разве это Мелюковка? Мы Бог знает где едем, и Бог знает, что с нами делается – и очень странно и хорошо то, что с нами делается». Он оглянулся в сани.
– Посмотри, у него и усы и ресницы, всё белое, – сказал один из сидевших странных, хорошеньких и чужих людей с тонкими усами и бровями.
«Этот, кажется, была Наташа, подумал Николай, а эта m me Schoss; а может быть и нет, а это черкес с усами не знаю кто, но я люблю ее».
– Не холодно ли вам? – спросил он. Они не отвечали и засмеялись. Диммлер из задних саней что то кричал, вероятно смешное, но нельзя было расслышать, что он кричал.
– Да, да, – смеясь отвечали голоса.
– Однако вот какой то волшебный лес с переливающимися черными тенями и блестками алмазов и с какой то анфиладой мраморных ступеней, и какие то серебряные крыши волшебных зданий, и пронзительный визг каких то зверей. «А ежели и в самом деле это Мелюковка, то еще страннее то, что мы ехали Бог знает где, и приехали в Мелюковку», думал Николай.
Действительно это была Мелюковка, и на подъезд выбежали девки и лакеи со свечами и радостными лицами.
– Кто такой? – спрашивали с подъезда.
– Графские наряженные, по лошадям вижу, – отвечали голоса.


Пелагея Даниловна Мелюкова, широкая, энергическая женщина, в очках и распашном капоте, сидела в гостиной, окруженная дочерьми, которым она старалась не дать скучать. Они тихо лили воск и смотрели на тени выходивших фигур, когда зашумели в передней шаги и голоса приезжих.
Гусары, барыни, ведьмы, паясы, медведи, прокашливаясь и обтирая заиндевевшие от мороза лица в передней, вошли в залу, где поспешно зажигали свечи. Паяц – Диммлер с барыней – Николаем открыли пляску. Окруженные кричавшими детьми, ряженые, закрывая лица и меняя голоса, раскланивались перед хозяйкой и расстанавливались по комнате.
– Ах, узнать нельзя! А Наташа то! Посмотрите, на кого она похожа! Право, напоминает кого то. Эдуард то Карлыч как хорош! Я не узнала. Да как танцует! Ах, батюшки, и черкес какой то; право, как идет Сонюшке. Это еще кто? Ну, утешили! Столы то примите, Никита, Ваня. А мы так тихо сидели!
– Ха ха ха!… Гусар то, гусар то! Точно мальчик, и ноги!… Я видеть не могу… – слышались голоса.
Наташа, любимица молодых Мелюковых, с ними вместе исчезла в задние комнаты, куда была потребована пробка и разные халаты и мужские платья, которые в растворенную дверь принимали от лакея оголенные девичьи руки. Через десять минут вся молодежь семейства Мелюковых присоединилась к ряженым.
Пелагея Даниловна, распорядившись очисткой места для гостей и угощениями для господ и дворовых, не снимая очков, с сдерживаемой улыбкой, ходила между ряжеными, близко глядя им в лица и никого не узнавая. Она не узнавала не только Ростовых и Диммлера, но и никак не могла узнать ни своих дочерей, ни тех мужниных халатов и мундиров, которые были на них.
– А это чья такая? – говорила она, обращаясь к своей гувернантке и глядя в лицо своей дочери, представлявшей казанского татарина. – Кажется, из Ростовых кто то. Ну и вы, господин гусар, в каком полку служите? – спрашивала она Наташу. – Турке то, турке пастилы подай, – говорила она обносившему буфетчику: – это их законом не запрещено.