Корсиканское королевство (1794—1796)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Корсиканское королевство

17 июня 1794 — 19 октября 1796



Флаг Герб
Гимн
Dio vi Salve Regina

Карта Корсиканского королевства (1794)
Столица Корт, затем Бастия
Язык(и) итальянский язык
корсиканский язык
Площадь 8680 км²
Форма правления Конституционная монархия
Король
 - 1794—1796 Георг III
Вице-король
 - 1794—1796 Гилберт Эллиот, граф Минто
Президент Государственного совета
 - 1794—1796 Карло Андреа Поццо ди Борго
К:Появились в 1794 годуК:Исчезли в 1796 году

Корсиканское королевство или Англо-Корсиканское королевство (фр. Royaume de Corse) — государственное образование, существовавшее в 1794—1796 годах на Корсике.

Корсика была присоединена к Франции в 1769 году в результате Версальского договора с Генуэзской республикой и поражения, нанесенного войскам мятежной Корсиканской республики французским экспедиционным корпусом в сражении при Понте-Нову. Во время Великой французской революции лидер корсиканских сепаратистов Паскуале Паоли, которого в Париже считали борцом со старым режимом, вернулся из эмиграции и был назначен президентом директории департамента Корсики и командующим национальной гвардией.

После провала сардинской экспедиции 1793 года, в которой вместе с французами участвовали корсиканские подразделения, между Паоли и якобинским правительством начался конфликт, вскоре переросший в открытый мятеж. На остров были посланы комиссары Конвента для расследования деятельности Паоли. В мае 1793 года на собрании (консульте) в Корте Паоли был провозглашен президентом острова и главнокомандующим, что означало разрыв с Францией. Летом было образовано временное правительство. Корсиканцы обратились за помощью к английскому флоту, стоявшему у Тулона, и предложили корону острова Георгу III. Англичане согласились, так как Корсика представляла удобную базу для действий против Франции и Италии.

В ходе корсиканской экспедиции в феврале — августе 1794 года эскадра адмирала Сэмюэла Худа овладела Сен-Флораном, Бастией и Кальви, при взятии которого потерял глаз капитан Горацио Нельсон. Новая консульта, собравшаяся в Корте, 17 июня провозгласила создание Англо-корсиканского королевства, приняла конституцию и объявила Паоли «Отцом отечества» (корс. Babbu di a Patria). Президентом Государственного собрания стал Карло Андреа Поццо ди Борго.

Паоли, рассчитывавший стать губернатором острова, был фактически отстранен от управления англичанами, назначившими своего вице-короля, Гилберта Эллиота, графа Минто. В 1795 году Паоли безуспешно пытался организовать выступление против Минто и Поццо ди Борго, и в результате был отправлен в почетную ссылку в Англию, откуда уже не вернулся.

Распад первой антифранцузской коалиции и Итальянский поход Бонапарта резко изменили положение в Европе, и английское правительство, оставшись без союзников, 30 сентября 1796 года распорядилось эвакуировать войска. 15 октября французский экспедиционный корпус генерала Казальта отплыл из Ливорно, на следующий день началась высадка на Корсике, и 16—17 октября англичане покинули остров. К 19-му французы, не встретив сопротивления, восстановили свою власть на Корсике.

Напишите отзыв о статье "Корсиканское королевство (1794—1796)"



Литература

  • Desmond G. [books.google.ru/books?id=aknvnX-xouwC&dq=Anglo-Corsican+Kingdom&hl=ru&source=gbs_navlinks_s The Ungovernable Rock: A History of the Anglo-Corsican Kingdom and Its Role in Britain’s Mediterranean Strategy During the Revolutionary War, 1793—1797]. — Fairleigh Dickinson Univ Press, 1985
  • Jollivet M. [archive.org/details/lesanglaisdansl00jollgoog Les Anglais dans la Méditerranée (1794—1797): Un royaume anglo-corse]. — P.: Chailley, 1897
  • Mac Erlean J.-M.-P. [www.persee.fr/web/revues/home/prescript/article/ahrf_0003-4436_1985_num_260_1_1111 Le Royaume anglo-corse (1794—1796): Contre-révolution ou continuité?] // Annales historiques de la Révolution française, 1985, № 260
  • Pomponi F. [www.persee.fr/web/revues/home/prescript/article/camed_0395-9317_1994_num_48_1_1115 En Corse sous la Révolution: le temps du Governo Separato (juin 1793 — juin 1794]) // Cahiers de la Méditerranée, 1994 № 48

Отрывок, характеризующий Корсиканское королевство (1794—1796)

– Ну и спасибо тебе. Ты думаешь я тебе не благодарен? – Анатоль вздохнул и обнял Долохова.
– Я тебе помогал, но всё же я тебе должен правду сказать: дело опасное и, если разобрать, глупое. Ну, ты ее увезешь, хорошо. Разве это так оставят? Узнается дело, что ты женат. Ведь тебя под уголовный суд подведут…
– Ах! глупости, глупости! – опять сморщившись заговорил Анатоль. – Ведь я тебе толковал. А? – И Анатоль с тем особенным пристрастием (которое бывает у людей тупых) к умозаключению, до которого они дойдут своим умом, повторил то рассуждение, которое он раз сто повторял Долохову. – Ведь я тебе толковал, я решил: ежели этот брак будет недействителен, – cказал он, загибая палец, – значит я не отвечаю; ну а ежели действителен, всё равно: за границей никто этого не будет знать, ну ведь так? И не говори, не говори, не говори!
– Право, брось! Ты только себя свяжешь…
– Убирайся к чорту, – сказал Анатоль и, взявшись за волосы, вышел в другую комнату и тотчас же вернулся и с ногами сел на кресло близко перед Долоховым. – Это чорт знает что такое! А? Ты посмотри, как бьется! – Он взял руку Долохова и приложил к своему сердцу. – Ah! quel pied, mon cher, quel regard! Une deesse!! [О! Какая ножка, мой друг, какой взгляд! Богиня!!] A?
Долохов, холодно улыбаясь и блестя своими красивыми, наглыми глазами, смотрел на него, видимо желая еще повеселиться над ним.
– Ну деньги выйдут, тогда что?
– Тогда что? А? – повторил Анатоль с искренним недоумением перед мыслью о будущем. – Тогда что? Там я не знаю что… Ну что глупости говорить! – Он посмотрел на часы. – Пора!
Анатоль пошел в заднюю комнату.
– Ну скоро ли вы? Копаетесь тут! – крикнул он на слуг.
Долохов убрал деньги и крикнув человека, чтобы велеть подать поесть и выпить на дорогу, вошел в ту комнату, где сидели Хвостиков и Макарин.
Анатоль в кабинете лежал, облокотившись на руку, на диване, задумчиво улыбался и что то нежно про себя шептал своим красивым ртом.
– Иди, съешь что нибудь. Ну выпей! – кричал ему из другой комнаты Долохов.
– Не хочу! – ответил Анатоль, всё продолжая улыбаться.
– Иди, Балага приехал.
Анатоль встал и вошел в столовую. Балага был известный троечный ямщик, уже лет шесть знавший Долохова и Анатоля, и служивший им своими тройками. Не раз он, когда полк Анатоля стоял в Твери, с вечера увозил его из Твери, к рассвету доставлял в Москву и увозил на другой день ночью. Не раз он увозил Долохова от погони, не раз он по городу катал их с цыганами и дамочками, как называл Балага. Не раз он с их работой давил по Москве народ и извозчиков, и всегда его выручали его господа, как он называл их. Не одну лошадь он загнал под ними. Не раз он был бит ими, не раз напаивали они его шампанским и мадерой, которую он любил, и не одну штуку он знал за каждым из них, которая обыкновенному человеку давно бы заслужила Сибирь. В кутежах своих они часто зазывали Балагу, заставляли его пить и плясать у цыган, и не одна тысяча их денег перешла через его руки. Служа им, он двадцать раз в году рисковал и своей жизнью и своей шкурой, и на их работе переморил больше лошадей, чем они ему переплатили денег. Но он любил их, любил эту безумную езду, по восемнадцати верст в час, любил перекувырнуть извозчика и раздавить пешехода по Москве, и во весь скок пролететь по московским улицам. Он любил слышать за собой этот дикий крик пьяных голосов: «пошел! пошел!» тогда как уж и так нельзя было ехать шибче; любил вытянуть больно по шее мужика, который и так ни жив, ни мертв сторонился от него. «Настоящие господа!» думал он.
Анатоль и Долохов тоже любили Балагу за его мастерство езды и за то, что он любил то же, что и они. С другими Балага рядился, брал по двадцати пяти рублей за двухчасовое катанье и с другими только изредка ездил сам, а больше посылал своих молодцов. Но с своими господами, как он называл их, он всегда ехал сам и никогда ничего не требовал за свою работу. Только узнав через камердинеров время, когда были деньги, он раз в несколько месяцев приходил поутру, трезвый и, низко кланяясь, просил выручить его. Его всегда сажали господа.
– Уж вы меня вызвольте, батюшка Федор Иваныч или ваше сиятельство, – говорил он. – Обезлошадничал вовсе, на ярманку ехать уж ссудите, что можете.
И Анатоль и Долохов, когда бывали в деньгах, давали ему по тысяче и по две рублей.
Балага был русый, с красным лицом и в особенности красной, толстой шеей, приземистый, курносый мужик, лет двадцати семи, с блестящими маленькими глазами и маленькой бородкой. Он был одет в тонком синем кафтане на шелковой подкладке, надетом на полушубке.
Он перекрестился на передний угол и подошел к Долохову, протягивая черную, небольшую руку.
– Федору Ивановичу! – сказал он, кланяясь.
– Здорово, брат. – Ну вот и он.
– Здравствуй, ваше сиятельство, – сказал он входившему Анатолю и тоже протянул руку.
– Я тебе говорю, Балага, – сказал Анатоль, кладя ему руки на плечи, – любишь ты меня или нет? А? Теперь службу сослужи… На каких приехал? А?
– Как посол приказал, на ваших на зверьях, – сказал Балага.
– Ну, слышишь, Балага! Зарежь всю тройку, а чтобы в три часа приехать. А?