Костёр (журнал)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Костёр
Специализация:

детский журнал

Периодичность:

12 раз в год

Язык:

русский

Главный редактор:

Николай Харлампиев

Страна:

Россия Россия

Дата основания:

1936

Объём:

32 полосы

Индекс по каталогу «Роспечати»:

[pressa.rosp.ru/tvr.asp?tvr_code=70445 70445]

Веб-сайт:

[www.kostyor.ru/ tyor.ru]

К:Печатные издания, возникшие в 1936 году

«Костёр» — всесоюзный/всероссийский ежемесячный литературно-художественный журнал для школьников. Издается с июля 1936 года в г. Ленинграде/Санкт-Петербурге.





Основная информация

Журнал предназначен для учащихся начальной и средней школы. На его страницах публикуются многие известные детские писатели, некоторые из них ведут познавательные рубрики журнала.

В журнале публикуются литературные произведения, познавательные статьи, в том числе по истории Санкт-Петербурга, очерки по искусству, юмористические материалы, письма читателей, проводятся викторины и конкурсы с читателями.

История

Журнал основан при издательстве «Детская литература» в 1936 году. Выходил с июля 1936 по 1946 гг., затем после десятилетнего перерыва выпуск был возобновлен в июле 1956. В разное время «Костёр» являлся органом ЦК ВЛКСМ; ЦК ВЛКСМ и Союза писателей СССР.

В нём печатались С. Я. Маршак, К. И. Чуковский, О. Ф. Берггольц, Ю. П. Герман, Е. Л. Шварц, Л. В. Успенский, К. Г. Паустовский, Е. И. Чарушин, В. В. Бианки, М. М. Зощенко, Л. Пантелеев, В. В. Голявкин и мн. др.

В журнале работали: Святослав Сахарнов, Сергей Довлатов, Николай Григорьев и Лев Лосев. Первая публикация И. Бродского в советской печати (1962, № 11 — «Баллада о маленьком буксире») была именно в нём[1].

Также, здесь впервые были опубликованы некоторые произведения известных зарубежных детских писателей — Дж. Родари, А. Линдгрен и др.

С журналом сотрудничали художники В. М. Конашевич, Н. А. Тырса, А. Ф. Пахомов, М. С. Беломлинский, О. А. Зуев и др.

С 2001 года выходит электронная версия журнала в сети Интернет.

Некоторые рубрики (в разное время)

  • «Арчебек» («Армия Разведчиков ЧЁрно-БЕлых Клеток») — страница для любителей шахмат
  • «Барабан» («Боевая Армия Ребят Активистов Борется, Агитирует, Находит!») — материалы о школьной и пионерской жизни
  • «Беседка»[2]
  • «В гостях у дедушки Мокея»[3]
  • «Весёлая Вселенная»[4] — материалы о науке
  • «Весёлый звонок» (с февраля 1979 г.)— юмористическая страница. Редактировалась поэтом, художником и театральным деятелем Леонидом Каминским (1931—2005). Некоторые постоянные рубрики на этой странице: юмористический конкурс историй из жизни «И все засмеялись!» (каждая история должна заканчиваться этой фразой), «Из неполного собрания школьных сочинений», «Смишные ашипки», «Ответы у доски» и др. Ныне журнал проводит конкурс среди читателей «Ваш весёлый звонок», носящий имя Леонида Каминского; конкурс проводится в номинациях «Самое смешное стихотворение», «Самый смешной рассказ», «Самый смешной рисунок» и «Самая смешная фотография»
  • «Вот в чём вопрос»[5]
  • «Всесоюзный спортивный клуб „Кузнечик“»
  • «Голоса исчезнувших миров»[6]
  • «За семью печатями» — головоломки, кроссворды, чайнворды, ребусы и т. д.
  • «Зелёные страницы» — материалы о природе [7]
  • «ИИИ» («История исторических изречений»)[8]
  • «История вещей»[9]
  • «И эхо таинства за шелестом кулис…»[10] — материалы о театре
  • «Клуб Шерлока Холмса» (конкурс юных детективов)[11]
  • «Ковчег»[12]
  • «Конкурс соавторов»[13] и «Бумажный кораблик»[14] — литературные конкурсы
  • «Копилка заблуждений»[15]
  • «Кто вперёд?»[16]
  • «Магический кристалл»[17]
  • «Морская газета» (вёл Святослав Сахарнов)
  • «Необычные музеи»[18]
  • «Остров поэзии»[19]
  • «Советы Маши-искусницы» — для юных рукодельниц
  • «Творчество твоих ровесников»[20]
  • «Уголёк» — журнал для малышей
  • «У костра»[21]
  • «Школа будущих командиров» — материалы на военно-патриотическую тему

Авторский коллектив


Редакция в разные годы находилась:

  • в «Доме книги»;
  • на ул. Лассаля (с 1940 ул. Бродского, ныне Михайловская ул.), 2;
  • на наб. Кутузова, 6.
  • Таврическая ул., 37 (в то время, когда там работает Сергей Довлатов)
  • ныне Мытнинская ул., 1/20

См. также

Напишите отзыв о статье "Костёр (журнал)"

Ссылки

  • [www.kostyor.ru/ Сайт журнала]
  • [encspb.ru/object/2804028031 Журнал «Костёр»] в Энциклопедии Санкт-Петербурга

Примечания

  1. [brodskij.clubleader.ru/?p=28 «Баллада о маленьком буксире» — первая публикация собственных стихов Бродского в советской печати]
  2. [www.kostyor.ru/archives/1-16/besedka.html ЁЛКИ-палки. Беседка]
  3. [www.kostyor.ru/archives/1-16/mokey.html Ансамбль «дружба». В гостях у дедушки Мокея]
  4. [www.kostyor.ru/archives/1-16/ves.html «ЗВЁЗДНЫЕ» школьники. Веселая вселенная]
  5. [www.kostyor.ru/archives/1-16/ques.html Что есть КРАСОТА и почему ЕЕ обожествляют люди? Вот в чем вопрос]
  6. [www.kostyor.ru/archives/2-16/golosa.html Как работает этнограф?. Голоса исчезнувших времен]
  7. [www.kostyor.ru/archives/4-16/zelen.html АПРЕЛЬ - время подснежников Зеленые страницы]
  8. [www.kostyor.ru/archives/1-16/iii.html Россия сосредотачивается. История исторических изречений]
  9. [www.kostyor.ru/archives/5-16/history.html ИЗ ГЛИНЫ, КРАПИВЫ И КАМНЯ. История вещей]
  10. [www.kostyor.ru/archives/5-16/theatre.html ТЕАТР, КОТОРЫЙ НЕ СТАРЕЕТ. И эхо таинства за шелестом кулис]
  11. [www.kostyor.ru/archives/1-16/holms.html Придет серенький волчок. Конкурс юных детективов]
  12. [www.kostyor.ru/archives/5-16/kovcheg.html ПАМЯТЬ той ВЕСНЫ. Ковчег]
  13. [www.kostyor.ru/archives/1-16/soavt.html Раз Труляля и Траляля Конкурс соавторов]
  14. [www.kostyor.ru/archives/1-16/bum.html В темнице мира я не одинок... Бумажный кораблик]
  15. [www.kostyor.ru/archives/4-16/kopilka.html В поисках Шекспира. Копилка заблуждений]
  16. [www.kostyor.ru/archives/5-16/forward.html Торопись, но медленно. Кто вперед?]
  17. [www.kostyor.ru/archives/1-16/mag.html Тайны Моцарта и Сальери. Магический кристалл]
  18. [www.kostyor.ru/archives/3-16/museum.html ПУТЕШЕСТВИЕ СКВОЗЬ ВРЕМЯ. Необычные музеи]
  19. [www.kostyor.ru/archives/1-16/poetry.html ЗВЕЗДА ПОЛЕЙ. Остров поэзии]
  20. [www.kostyor.ru/archives/1-16/tvorch.html ПОСВЯЩАЮ ПРАДЕДУ И ВСЕМ ЗАЩИТНИКАМ ЛЕНИНГРА. Творчество твоих ровесников]
  21. [www.kostyor.ru/archives/5-16/lit.html ОСТАВАТЬСЯ ЧЕЛОВЕКОМ. Герой ли... литературный герой?]

Отрывок, характеризующий Костёр (журнал)

– Берегись! – послышался испуганный крик солдата, и, как свистящая на быстром полете, приседающая на землю птичка, в двух шагах от князя Андрея, подле лошади батальонного командира, негромко шлепнулась граната. Лошадь первая, не спрашивая того, хорошо или дурно было высказывать страх, фыркнула, взвилась, чуть не сронив майора, и отскакала в сторону. Ужас лошади сообщился людям.
– Ложись! – крикнул голос адъютанта, прилегшего к земле. Князь Андрей стоял в нерешительности. Граната, как волчок, дымясь, вертелась между ним и лежащим адъютантом, на краю пашни и луга, подле куста полыни.
«Неужели это смерть? – думал князь Андрей, совершенно новым, завистливым взглядом глядя на траву, на полынь и на струйку дыма, вьющуюся от вертящегося черного мячика. – Я не могу, я не хочу умереть, я люблю жизнь, люблю эту траву, землю, воздух… – Он думал это и вместе с тем помнил о том, что на него смотрят.
– Стыдно, господин офицер! – сказал он адъютанту. – Какой… – он не договорил. В одно и то же время послышался взрыв, свист осколков как бы разбитой рамы, душный запах пороха – и князь Андрей рванулся в сторону и, подняв кверху руку, упал на грудь.
Несколько офицеров подбежало к нему. С правой стороны живота расходилось по траве большое пятно крови.
Вызванные ополченцы с носилками остановились позади офицеров. Князь Андрей лежал на груди, опустившись лицом до травы, и, тяжело, всхрапывая, дышал.
– Ну что стали, подходи!
Мужики подошли и взяли его за плечи и ноги, но он жалобно застонал, и мужики, переглянувшись, опять отпустили его.
– Берись, клади, всё одно! – крикнул чей то голос. Его другой раз взяли за плечи и положили на носилки.
– Ах боже мой! Боже мой! Что ж это?.. Живот! Это конец! Ах боже мой! – слышались голоса между офицерами. – На волосок мимо уха прожужжала, – говорил адъютант. Мужики, приладивши носилки на плечах, поспешно тронулись по протоптанной ими дорожке к перевязочному пункту.
– В ногу идите… Э!.. мужичье! – крикнул офицер, за плечи останавливая неровно шедших и трясущих носилки мужиков.
– Подлаживай, что ль, Хведор, а Хведор, – говорил передний мужик.
– Вот так, важно, – радостно сказал задний, попав в ногу.
– Ваше сиятельство? А? Князь? – дрожащим голосом сказал подбежавший Тимохин, заглядывая в носилки.
Князь Андрей открыл глаза и посмотрел из за носилок, в которые глубоко ушла его голова, на того, кто говорил, и опять опустил веки.
Ополченцы принесли князя Андрея к лесу, где стояли фуры и где был перевязочный пункт. Перевязочный пункт состоял из трех раскинутых, с завороченными полами, палаток на краю березника. В березнике стояла фуры и лошади. Лошади в хребтугах ели овес, и воробьи слетали к ним и подбирали просыпанные зерна. Воронья, чуя кровь, нетерпеливо каркая, перелетали на березах. Вокруг палаток, больше чем на две десятины места, лежали, сидели, стояли окровавленные люди в различных одеждах. Вокруг раненых, с унылыми и внимательными лицами, стояли толпы солдат носильщиков, которых тщетно отгоняли от этого места распоряжавшиеся порядком офицеры. Не слушая офицеров, солдаты стояли, опираясь на носилки, и пристально, как будто пытаясь понять трудное значение зрелища, смотрели на то, что делалось перед ними. Из палаток слышались то громкие, злые вопли, то жалобные стенания. Изредка выбегали оттуда фельдшера за водой и указывали на тех, который надо было вносить. Раненые, ожидая у палатки своей очереди, хрипели, стонали, плакали, кричали, ругались, просили водки. Некоторые бредили. Князя Андрея, как полкового командира, шагая через неперевязанных раненых, пронесли ближе к одной из палаток и остановились, ожидая приказания. Князь Андрей открыл глаза и долго не мог понять того, что делалось вокруг него. Луг, полынь, пашня, черный крутящийся мячик и его страстный порыв любви к жизни вспомнились ему. В двух шагах от него, громко говоря и обращая на себя общее внимание, стоял, опершись на сук и с обвязанной головой, высокий, красивый, черноволосый унтер офицер. Он был ранен в голову и ногу пулями. Вокруг него, жадно слушая его речь, собралась толпа раненых и носильщиков.
– Мы его оттеда как долбанули, так все побросал, самого короля забрали! – блестя черными разгоряченными глазами и оглядываясь вокруг себя, кричал солдат. – Подойди только в тот самый раз лезервы, его б, братец ты мой, звания не осталось, потому верно тебе говорю…
Князь Андрей, так же как и все окружавшие рассказчика, блестящим взглядом смотрел на него и испытывал утешительное чувство. «Но разве не все равно теперь, – подумал он. – А что будет там и что такое было здесь? Отчего мне так жалко было расставаться с жизнью? Что то было в этой жизни, чего я не понимал и не понимаю».


Один из докторов, в окровавленном фартуке и с окровавленными небольшими руками, в одной из которых он между мизинцем и большим пальцем (чтобы не запачкать ее) держал сигару, вышел из палатки. Доктор этот поднял голову и стал смотреть по сторонам, но выше раненых. Он, очевидно, хотел отдохнуть немного. Поводив несколько времени головой вправо и влево, он вздохнул и опустил глаза.
– Ну, сейчас, – сказал он на слова фельдшера, указывавшего ему на князя Андрея, и велел нести его в палатку.
В толпе ожидавших раненых поднялся ропот.
– Видно, и на том свете господам одним жить, – проговорил один.
Князя Андрея внесли и положили на только что очистившийся стол, с которого фельдшер споласкивал что то. Князь Андрей не мог разобрать в отдельности того, что было в палатке. Жалобные стоны с разных сторон, мучительная боль бедра, живота и спины развлекали его. Все, что он видел вокруг себя, слилось для него в одно общее впечатление обнаженного, окровавленного человеческого тела, которое, казалось, наполняло всю низкую палатку, как несколько недель тому назад в этот жаркий, августовский день это же тело наполняло грязный пруд по Смоленской дороге. Да, это было то самое тело, та самая chair a canon [мясо для пушек], вид которой еще тогда, как бы предсказывая теперешнее, возбудил в нем ужас.
В палатке было три стола. Два были заняты, на третий положили князя Андрея. Несколько времени его оставили одного, и он невольно увидал то, что делалось на других двух столах. На ближнем столе сидел татарин, вероятно, казак – по мундиру, брошенному подле. Четверо солдат держали его. Доктор в очках что то резал в его коричневой, мускулистой спине.
– Ух, ух, ух!.. – как будто хрюкал татарин, и вдруг, подняв кверху свое скуластое черное курносое лицо, оскалив белые зубы, начинал рваться, дергаться и визжат ь пронзительно звенящим, протяжным визгом. На другом столе, около которого толпилось много народа, на спине лежал большой, полный человек с закинутой назад головой (вьющиеся волоса, их цвет и форма головы показались странно знакомы князю Андрею). Несколько человек фельдшеров навалились на грудь этому человеку и держали его. Белая большая полная нога быстро и часто, не переставая, дергалась лихорадочными трепетаниями. Человек этот судорожно рыдал и захлебывался. Два доктора молча – один был бледен и дрожал – что то делали над другой, красной ногой этого человека. Управившись с татарином, на которого накинули шинель, доктор в очках, обтирая руки, подошел к князю Андрею. Он взглянул в лицо князя Андрея и поспешно отвернулся.
– Раздеть! Что стоите? – крикнул он сердито на фельдшеров.
Самое первое далекое детство вспомнилось князю Андрею, когда фельдшер торопившимися засученными руками расстегивал ему пуговицы и снимал с него платье. Доктор низко нагнулся над раной, ощупал ее и тяжело вздохнул. Потом он сделал знак кому то. И мучительная боль внутри живота заставила князя Андрея потерять сознание. Когда он очнулся, разбитые кости бедра были вынуты, клоки мяса отрезаны, и рана перевязана. Ему прыскали в лицо водою. Как только князь Андрей открыл глаза, доктор нагнулся над ним, молча поцеловал его в губы и поспешно отошел.
После перенесенного страдания князь Андрей чувствовал блаженство, давно не испытанное им. Все лучшие, счастливейшие минуты в его жизни, в особенности самое дальнее детство, когда его раздевали и клали в кроватку, когда няня, убаюкивая, пела над ним, когда, зарывшись головой в подушки, он чувствовал себя счастливым одним сознанием жизни, – представлялись его воображению даже не как прошедшее, а как действительность.
Около того раненого, очертания головы которого казались знакомыми князю Андрею, суетились доктора; его поднимали и успокоивали.