Косуха

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Косу́ха — короткая кожаная куртка с зауженной талией и молнией наискосок. Именно от этой косой «молнии», именуемой в молодёжном жаргоне «трактором», куртка и получила своё название. Такое расположение «молнии» (косуха — в её мужском варианте — застегивается от левого бедра к правому плечу) придавало куртке сходство с военными мундирами времен Гражданской войны в США.





История

Первая мотоциклетная куртка с косым воротом (косуха) появилась в 1928 году. Сделал её один из братьев основателей фирмы Schott Ирвин Шот. Братья были первыми, кто установил на кожаную куртку застежку-молнию. Косуха — русскоязычное название всемирно известной куртки, в оригинале эта модель получила название perfecto по марке любимых сигар Ирвина Шота. Одежду компании schott активно использовали (и используют до сих пор) для своих нужд авиация, ВМФ, полиция и, конечно же, всевозможные неформальные течения.

Хотя военные были постоянными заказчиками, косуха является исключительно мотоциклетной курткой.

Резкий скачок популярности косоворотке добавил Марлон Брандо, сыграв в этой куртке бунтаря-хулигана в картине «Дикарь» (1953). С тех пор кожаные куртки с косым покроем остаются символом свободы по всему миру среди дальнобойщиков, байкеров, музыкантов всевозможных направлений и т. д.

От обычных кожаных курток косуху отличает особо прочная и толстая кожа с подкладкой, зауженная талия часто с поясом, подстраиваемая размерность, кожаная складка на спине (для свободы движения) и удлиненные рукава (для полного покрытия даже вытянутых рук) с молниями возле запястий — для того чтобы поверх рукавов была возможность надеть кожаные перчатки с длинными раструбами (краги). Кроме того, косуха от других фасонов курток отличается характерным несимметричным размещением молнии — на груди куртка имела большой нахлёст кожи для того, чтобы грудь и шею меньше продувало во время полёта.

Некоторые бывшие лётчики прикупили себе мотоциклы (а тогда особо в почете были мотоциклы «Harley-Davidson», по причине отсутствия альтернатив), и пополнили ряды американских байкеров. Косухи использовались в силу своих защитных свойств и удобства (тогда ещё не было специальной мото-экипировки). Действительно, в косухах нашиваются налокотники и наплечники из более прочной кожи, что в сочетании с кожаными штанами, с наколенниками, дает весьма неплохую защиту от «асфальтовой болезни» при падениях с байка.

Косуха в музыке

Но распространение косухи не ограничилось миром мотоциклов. Первым в мире музыки надел косуху Элвис Пресли. Множество поклонников Элвиса по всему миру тут же переняли моду своего кумира — так косуха стала элементом образа не только байкеров, но и рок-музыкантов, в частности направлений металл и панк-рок.

Впоследствии в косухи оделись музыканты глэм-метал группы Kiss и первые панки Ramones. Не отстали от американских коллег и британские Sex Pistols, их эстафету подхватили представители жанра heavy metal и производных от него жанров. Косуха стала одним из символов "тяжёлой" музыки. Косухи закрепились в жанрах grunge (Soundgarden, Alice In Chains) и new wave (Depeche Mode), чуть позже на косухи обратили внимание музыканты жанра Gothic Rock (69 Eyes).

Косуха в кино

Косуха сегодня

Сегодня можно найти «косухи» различного покроя: нейтральные кожаные куртки, приближенные к старой военной версии или более адаптированные к езде на мотоцикле; женские, мужские и даже детские «косухи»; косухи из кожзама. Покупателю предоставляется богатый выбор мелких деталей — разнообразные шнуровки, пояса, кожаная бахрома (так называемая «лапша»), вид карманов, форма замков и молний.

Самый популярный цвет «косухи» — это чёрный, но можно найти «косуху» любой расцветки: от коричневой до зеленой или даже разноцветной.

Напишите отзыв о статье "Косуха"

Ссылки

  • [www.kosuxa.ru/ Информация о куртке-косухе, фотографии знаменитостей в косухе.]


Отрывок, характеризующий Косуха

– Ах, Наташа! – вдруг почти вскрикнула Соня, хватаясь за руку своей кузины и отступая от двери.
– Что? что? – спросила Наташа.
– Это то, то, вот… – сказала Соня с бледным лицом и дрожащими губами.
Наташа тихо затворила дверь и отошла с Соней к окну, не понимая еще того, что ей говорили.
– Помнишь ты, – с испуганным и торжественным лицом говорила Соня, – помнишь, когда я за тебя в зеркало смотрела… В Отрадном, на святках… Помнишь, что я видела?..
– Да, да! – широко раскрывая глаза, сказала Наташа, смутно вспоминая, что тогда Соня сказала что то о князе Андрее, которого она видела лежащим.
– Помнишь? – продолжала Соня. – Я видела тогда и сказала всем, и тебе, и Дуняше. Я видела, что он лежит на постели, – говорила она, при каждой подробности делая жест рукою с поднятым пальцем, – и что он закрыл глаза, и что он покрыт именно розовым одеялом, и что он сложил руки, – говорила Соня, убеждаясь, по мере того как она описывала виденные ею сейчас подробности, что эти самые подробности она видела тогда. Тогда она ничего не видела, но рассказала, что видела то, что ей пришло в голову; но то, что она придумала тогда, представлялось ей столь же действительным, как и всякое другое воспоминание. То, что она тогда сказала, что он оглянулся на нее и улыбнулся и был покрыт чем то красным, она не только помнила, но твердо была убеждена, что еще тогда она сказала и видела, что он был покрыт розовым, именно розовым одеялом, и что глаза его были закрыты.
– Да, да, именно розовым, – сказала Наташа, которая тоже теперь, казалось, помнила, что было сказано розовым, и в этом самом видела главную необычайность и таинственность предсказания.
– Но что же это значит? – задумчиво сказала Наташа.
– Ах, я не знаю, как все это необычайно! – сказала Соня, хватаясь за голову.
Через несколько минут князь Андрей позвонил, и Наташа вошла к нему; а Соня, испытывая редко испытанное ею волнение и умиление, осталась у окна, обдумывая всю необычайность случившегося.
В этот день был случай отправить письма в армию, и графиня писала письмо сыну.
– Соня, – сказала графиня, поднимая голову от письма, когда племянница проходила мимо нее. – Соня, ты не напишешь Николеньке? – сказала графиня тихим, дрогнувшим голосом, и во взгляде ее усталых, смотревших через очки глаз Соня прочла все, что разумела графиня этими словами. В этом взгляде выражались и мольба, и страх отказа, и стыд за то, что надо было просить, и готовность на непримиримую ненависть в случае отказа.
Соня подошла к графине и, став на колени, поцеловала ее руку.
– Я напишу, maman, – сказала она.
Соня была размягчена, взволнована и умилена всем тем, что происходило в этот день, в особенности тем таинственным совершением гаданья, которое она сейчас видела. Теперь, когда она знала, что по случаю возобновления отношений Наташи с князем Андреем Николай не мог жениться на княжне Марье, она с радостью почувствовала возвращение того настроения самопожертвования, в котором она любила и привыкла жить. И со слезами на глазах и с радостью сознания совершения великодушного поступка она, несколько раз прерываясь от слез, которые отуманивали ее бархатные черные глаза, написала то трогательное письмо, получение которого так поразило Николая.


На гауптвахте, куда был отведен Пьер, офицер и солдаты, взявшие его, обращались с ним враждебно, но вместе с тем и уважительно. Еще чувствовалось в их отношении к нему и сомнение о том, кто он такой (не очень ли важный человек), и враждебность вследствие еще свежей их личной борьбы с ним.
Но когда, в утро другого дня, пришла смена, то Пьер почувствовал, что для нового караула – для офицеров и солдат – он уже не имел того смысла, который имел для тех, которые его взяли. И действительно, в этом большом, толстом человеке в мужицком кафтане караульные другого дня уже не видели того живого человека, который так отчаянно дрался с мародером и с конвойными солдатами и сказал торжественную фразу о спасении ребенка, а видели только семнадцатого из содержащихся зачем то, по приказанию высшего начальства, взятых русских. Ежели и было что нибудь особенное в Пьере, то только его неробкий, сосредоточенно задумчивый вид и французский язык, на котором он, удивительно для французов, хорошо изъяснялся. Несмотря на то, в тот же день Пьера соединили с другими взятыми подозрительными, так как отдельная комната, которую он занимал, понадобилась офицеру.
Все русские, содержавшиеся с Пьером, были люди самого низкого звания. И все они, узнав в Пьере барина, чуждались его, тем более что он говорил по французски. Пьер с грустью слышал над собою насмешки.
На другой день вечером Пьер узнал, что все эти содержащиеся (и, вероятно, он в том же числе) должны были быть судимы за поджигательство. На третий день Пьера водили с другими в какой то дом, где сидели французский генерал с белыми усами, два полковника и другие французы с шарфами на руках. Пьеру, наравне с другими, делали с той, мнимо превышающею человеческие слабости, точностью и определительностью, с которой обыкновенно обращаются с подсудимыми, вопросы о том, кто он? где он был? с какою целью? и т. п.