Кравчук, Александр Михайлович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Александр Михайлович Кравчук
Дата рождения:

6 октября 1956(1956-10-06) (62 года)

Место рождения:

Ленинград, СССР

Жанр:

портрет, пейзаж, картина, натюрморт

Награды:

Орден «Сердце Данко»

Сайт:

[alexandrkravchuk.ru/ rkravchuk.ru]

Александр Михайлович Кравчук — русский художник-живописец, представитель реалистической школы, выпускник Российской Академии Художеств (Институт им. И. Е. Репина), мастерская В. И. РейхетаК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1267 дней], член Союза Художников России, эксперт по монументальной живописи по Северо-Западу России (до 2006 г.).





Биография

Родился в Ленинграде в рабочей семье. В юности занимался легкой атлетикой, выступал на городских соревнованиях и живописью серьезно не интересовался. В художественную школу на Фонтанке пошел случайно, за компанию с товарищем. Затем, по совету отца, поступил в среднюю художественную школу им. Иогансена при Академии Художеств Учился у А. П. Коровякова и стал выделяться с началом занятий по масляной живописи. Вскоре после окончания художественной школы будущего художника призвали в армию, где в перерывах между службой он делал плакаты военно-патриотического содержания.

После армии А. М. Кравчук начинает работать в церкви. Его первым объектом стала одна из церквей в городе Нерехта на Волге в 30 км от Костромы. Затем художника приглашают реставрировать живопись в храм, спроектированный архитектором Ф. К. Кнорре и построенный в честь Казанской иконы Божией Матери в селе Донская Балка Ставропольского края. Завершив работу Александр Михайлович едет в Эстонию в город Раквере. Настоятель, иеромонах, отец Николай пригласил его сделать роспись алтарной части церкви Рождества Богородицы.

В 1984 году А. М. Кравчук приходит в организацию «Росреставрация». Через некоторое время ему достается объект, работа над которым стала знаковой в биографии художника. Это был Рундальский дворец в Латвии, единственный памятник такого уровня на территории страны (тогда — республики). Дворец построен в 1768 году Ф. Б. Растрелли для Э. И. Бирона. Александр Кравчук начал работать здесь в должности ученика, но уже менее, чем через год стал бригадиром реставраторов. Со своими помощниками он занимался воссозданием в Большой галерее полностью утраченных фрагментов росписей итальянских художников Ф.Мартини и К.Цукки, которые расписали не только галерею, но и весь дворец всего за три года. Это были мастера высочайшего уровня и очень известные в своё время. Воссоздание их работ способствовало формированию у художника гораздо более глубокого, нежели до этого, понятия о ключевых моментах и приемах в интерьерной живописи.

По завершению работ в Рундальском дворце Александру Михайловичу предлагали остаться в Латвии; прочили и карьеру в Росреставрации. Но он отказался, уволился из организации и еще четырнадцать лет проработал в православных храмах, к числу которых относятся памятники федерального значения – Коневский Рождество-Богородичный монастырь, Иоанно-Богословский Крыпецкий монастырь (под г. Псковом), собор Покрова Пресвятой Богородицы в Великом Новгороде, церковь святой Екатерины Великомученицы в здании Академии художеств.

В 1992 году А.М.Кравчук открывает собственную реставрационную фирму. Вскоре в её штате насчитывалось уже двадцать специалистов разных профессий. Последним объектом стала церковь Рождества Христова в Митино (Москва). В ней были расписаны центральная и алтарная части. Всего же, за 18 лет Александр Кравчук выполнил реставрационные работы и роспись 17-ти храмов.

С окончанием работ в Митино завершился большой период в жизни художника, целиком связанный с реставрацией и монументальной живописью, и начался новый этап, имеющий уже непосредственное отношение к таким жанрам станковой живописи, как портрет и пейзаж. Эта смена состояний в жизненном этюде А.М. Кравчука была осознанной и обусловленной с одной стороны тем, что масло изначально было для него ближе остальных техник, а с другой – его желанием заниматься лишь творчеством. Обращение Александра Кравчука после многих лет работы к другому направлению в изобразительном искусстве ознаменовалось символичным и вместе с тем значительным по величине событием: Патриарх Московский и всея Руси Алексий II заказал ему свой портрет. Еще до начала работы было обозначено, что портрет должен разместиться в галерее портретов предыдущих отцов русской православной церкви в резиденции патриарха в Москве в Чистом переулке. Это событие укрепило художника в правильности выбранного пути.

Сегодня А.М. Кравчук получает заказы на портреты духовенства, писателей, музыкантов, военных, простых людей, детей. Детский портрет со временем оформился в особое направление в творчестве художника; наряду с выставками его пейзажей, стали проводиться экспозиции, посвященные детской теме (например, в 2010 году в Смольном Соборе в Петербурге). Кравчука в детях привлекает их непосредственность, чистота, отсутствие «поз» и «масок». Часто из-под его кисти выходит простой небольшой портрет, в котором зрителю предстает модель и только. Тогда как парадные портреты всегда дополняются антуражем, который вуалирует естественность.

Руководствуясь своим принципом «каждый человек может и должен написать картину маслом», А.М.Кравчук открыл студию по обучению масляной живописи взрослых людей, никогда прежде не державших кисти в руках и не имевших понятия ни о композиции, ни о простейших приёмах изображения в целом. Как и мастера эпохи Возрождения, Александр Кравчук приглашает на свои занятия музыканта. В живописи всегда было место музыке, и в XV-XVII веках мастер-классы художников нередко сопровождались игрой на различных инструментах. Это было распространенным явлением (музыка звучала на занятиях у Леонардо да Винчи, Эль Греко).

Идею сочетать в наши дни живопись и музыку поддержал петербургский классический гитарист Арсений Жаков и неизменно выступает у художника с репертуаром XVIII-XIXв.в. Музыка, живопись, религия в течение многих столетий неразрывно связаны между собой, взаимно проникают друг в друга. Церковь долгое время оставалась главным заказчиком для композиторов и художников. Первые сочиняли хоралы, мотеты, мессы, духовные концерты; вторые расписывали храмы, писали иконы, портреты иерархов. Композиторы интересовались живописью, художники – музыкой. До сих пор творчество Александра Кравчука сохраняет в себе взаимосвязь этих трех явлений, и за это "говорят" его работы.

Галерея работ

Напишите отзыв о статье "Кравчук, Александр Михайлович"

Примечания

Ссылки

  • [www.vppress.ru/stories/2884/ «Вымирающий жанр»] Вечерний Петербург. 03.12.2008
  • [www.kommersant.ru/doc/2165100/ Андрей Кивинов учится писать] Коммерсант. 12.04.2013
  • [www.nvspb.ru/stories/afisha==id==39388/ Афиша] Невское время. 17.02.2004
  • [www.smena.ru/news/2014/06/23/23470/ «В бананово-лимонном… Петербурге!»] Смена. 16.06.2014


Отрывок, характеризующий Кравчук, Александр Михайлович



Поблагодарив Анну Павловну за ее charmante soiree, [очаровательный вечер,] гости стали расходиться.
Пьер был неуклюж. Толстый, выше обыкновенного роста, широкий, с огромными красными руками, он, как говорится, не умел войти в салон и еще менее умел из него выйти, то есть перед выходом сказать что нибудь особенно приятное. Кроме того, он был рассеян. Вставая, он вместо своей шляпы захватил трехугольную шляпу с генеральским плюмажем и держал ее, дергая султан, до тех пор, пока генерал не попросил возвратить ее. Но вся его рассеянность и неуменье войти в салон и говорить в нем выкупались выражением добродушия, простоты и скромности. Анна Павловна повернулась к нему и, с христианскою кротостью выражая прощение за его выходку, кивнула ему и сказала:
– Надеюсь увидать вас еще, но надеюсь тоже, что вы перемените свои мнения, мой милый мсье Пьер, – сказала она.
Когда она сказала ему это, он ничего не ответил, только наклонился и показал всем еще раз свою улыбку, которая ничего не говорила, разве только вот что: «Мнения мнениями, а вы видите, какой я добрый и славный малый». И все, и Анна Павловна невольно почувствовали это.
Князь Андрей вышел в переднюю и, подставив плечи лакею, накидывавшему ему плащ, равнодушно прислушивался к болтовне своей жены с князем Ипполитом, вышедшим тоже в переднюю. Князь Ипполит стоял возле хорошенькой беременной княгини и упорно смотрел прямо на нее в лорнет.
– Идите, Annette, вы простудитесь, – говорила маленькая княгиня, прощаясь с Анной Павловной. – C'est arrete, [Решено,] – прибавила она тихо.
Анна Павловна уже успела переговорить с Лизой о сватовстве, которое она затевала между Анатолем и золовкой маленькой княгини.
– Я надеюсь на вас, милый друг, – сказала Анна Павловна тоже тихо, – вы напишете к ней и скажете мне, comment le pere envisagera la chose. Au revoir, [Как отец посмотрит на дело. До свидания,] – и она ушла из передней.
Князь Ипполит подошел к маленькой княгине и, близко наклоняя к ней свое лицо, стал полушопотом что то говорить ей.
Два лакея, один княгинин, другой его, дожидаясь, когда они кончат говорить, стояли с шалью и рединготом и слушали их, непонятный им, французский говор с такими лицами, как будто они понимали, что говорится, но не хотели показывать этого. Княгиня, как всегда, говорила улыбаясь и слушала смеясь.
– Я очень рад, что не поехал к посланнику, – говорил князь Ипполит: – скука… Прекрасный вечер, не правда ли, прекрасный?
– Говорят, что бал будет очень хорош, – отвечала княгиня, вздергивая с усиками губку. – Все красивые женщины общества будут там.
– Не все, потому что вас там не будет; не все, – сказал князь Ипполит, радостно смеясь, и, схватив шаль у лакея, даже толкнул его и стал надевать ее на княгиню.
От неловкости или умышленно (никто бы не мог разобрать этого) он долго не опускал рук, когда шаль уже была надета, и как будто обнимал молодую женщину.
Она грациозно, но всё улыбаясь, отстранилась, повернулась и взглянула на мужа. У князя Андрея глаза были закрыты: так он казался усталым и сонным.
– Вы готовы? – спросил он жену, обходя ее взглядом.
Князь Ипполит торопливо надел свой редингот, который у него, по новому, был длиннее пяток, и, путаясь в нем, побежал на крыльцо за княгиней, которую лакей подсаживал в карету.
– Рrincesse, au revoir, [Княгиня, до свиданья,] – кричал он, путаясь языком так же, как и ногами.
Княгиня, подбирая платье, садилась в темноте кареты; муж ее оправлял саблю; князь Ипполит, под предлогом прислуживания, мешал всем.
– Па звольте, сударь, – сухо неприятно обратился князь Андрей по русски к князю Ипполиту, мешавшему ему пройти.
– Я тебя жду, Пьер, – ласково и нежно проговорил тот же голос князя Андрея.
Форейтор тронулся, и карета загремела колесами. Князь Ипполит смеялся отрывисто, стоя на крыльце и дожидаясь виконта, которого он обещал довезти до дому.

– Eh bien, mon cher, votre petite princesse est tres bien, tres bien, – сказал виконт, усевшись в карету с Ипполитом. – Mais tres bien. – Он поцеловал кончики своих пальцев. – Et tout a fait francaise. [Ну, мой дорогой, ваша маленькая княгиня очень мила! Очень мила и совершенная француженка.]
Ипполит, фыркнув, засмеялся.
– Et savez vous que vous etes terrible avec votre petit air innocent, – продолжал виконт. – Je plains le pauvre Mariei, ce petit officier, qui se donne des airs de prince regnant.. [А знаете ли, вы ужасный человек, несмотря на ваш невинный вид. Мне жаль бедного мужа, этого офицерика, который корчит из себя владетельную особу.]
Ипполит фыркнул еще и сквозь смех проговорил:
– Et vous disiez, que les dames russes ne valaient pas les dames francaises. Il faut savoir s'y prendre. [А вы говорили, что русские дамы хуже французских. Надо уметь взяться.]
Пьер, приехав вперед, как домашний человек, прошел в кабинет князя Андрея и тотчас же, по привычке, лег на диван, взял первую попавшуюся с полки книгу (это были Записки Цезаря) и принялся, облокотившись, читать ее из середины.
– Что ты сделал с m lle Шерер? Она теперь совсем заболеет, – сказал, входя в кабинет, князь Андрей и потирая маленькие, белые ручки.
Пьер поворотился всем телом, так что диван заскрипел, обернул оживленное лицо к князю Андрею, улыбнулся и махнул рукой.
– Нет, этот аббат очень интересен, но только не так понимает дело… По моему, вечный мир возможен, но я не умею, как это сказать… Но только не политическим равновесием…
Князь Андрей не интересовался, видимо, этими отвлеченными разговорами.
– Нельзя, mon cher, [мой милый,] везде всё говорить, что только думаешь. Ну, что ж, ты решился, наконец, на что нибудь? Кавалергард ты будешь или дипломат? – спросил князь Андрей после минутного молчания.
Пьер сел на диван, поджав под себя ноги.
– Можете себе представить, я всё еще не знаю. Ни то, ни другое мне не нравится.
– Но ведь надо на что нибудь решиться? Отец твой ждет.
Пьер с десятилетнего возраста был послан с гувернером аббатом за границу, где он пробыл до двадцатилетнего возраста. Когда он вернулся в Москву, отец отпустил аббата и сказал молодому человеку: «Теперь ты поезжай в Петербург, осмотрись и выбирай. Я на всё согласен. Вот тебе письмо к князю Василью, и вот тебе деньги. Пиши обо всем, я тебе во всем помога». Пьер уже три месяца выбирал карьеру и ничего не делал. Про этот выбор и говорил ему князь Андрей. Пьер потер себе лоб.
– Но он масон должен быть, – сказал он, разумея аббата, которого он видел на вечере.
– Всё это бредни, – остановил его опять князь Андрей, – поговорим лучше о деле. Был ты в конной гвардии?…
– Нет, не был, но вот что мне пришло в голову, и я хотел вам сказать. Теперь война против Наполеона. Ежели б это была война за свободу, я бы понял, я бы первый поступил в военную службу; но помогать Англии и Австрии против величайшего человека в мире… это нехорошо…
Князь Андрей только пожал плечами на детские речи Пьера. Он сделал вид, что на такие глупости нельзя отвечать; но действительно на этот наивный вопрос трудно было ответить что нибудь другое, чем то, что ответил князь Андрей.
– Ежели бы все воевали только по своим убеждениям, войны бы не было, – сказал он.
– Это то и было бы прекрасно, – сказал Пьер.
Князь Андрей усмехнулся.
– Очень может быть, что это было бы прекрасно, но этого никогда не будет…
– Ну, для чего вы идете на войну? – спросил Пьер.
– Для чего? я не знаю. Так надо. Кроме того я иду… – Oн остановился. – Я иду потому, что эта жизнь, которую я веду здесь, эта жизнь – не по мне!


В соседней комнате зашумело женское платье. Как будто очнувшись, князь Андрей встряхнулся, и лицо его приняло то же выражение, какое оно имело в гостиной Анны Павловны. Пьер спустил ноги с дивана. Вошла княгиня. Она была уже в другом, домашнем, но столь же элегантном и свежем платье. Князь Андрей встал, учтиво подвигая ей кресло.