Красный Синд

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Красный Синд
англ. Scinde Dawk

 (Скотт #A3)
Тип марки (марок)

стандартная

Страна выпуска

провинция Синд, Британская Индия

Место выпуска

Карачи

Издатель

De La Rue

Способ печати

облатка с клеевым слоем, тиснение

Дата выпуска

1 июля 1852

Номинал

½ анны

Причина редкости

первая марка Индии и Пакистана

Тираж (экз.)

несколько тысяч

Сохранилось (экз.)

меньше 100

Из них негашёных

1

Оценка (Скотт)

гашёный: $8250 (2007)

Оценка (Михель)

гашёный: 12 000 (2003)

«Красный Синд» — филателистическое название первой стандартной почтовой марки провинции Синд (Британская Индия) 1852 года. Первая марка на азиатском континенте.





Описание

Номинал ½ анны. Марка выпуклая, ярко-красного цвета, круглая. Для её печати использовались небольшие облатки с клеем, применяемые в качестве подложки для сургучной печати и для склейки писем. В центре марки находится традиционный товарный знак Ост-Индской компании, разделённый на три сегмента. Внутри них — три буквы «E. I. C.» (англ. «East India Company»), сверху цифра «4» (четыре стороны света), снизу — номинал марки ½ анны. Эмблему окружает стянутый пряжкой пояс с надписью англ. «Scinde District Dawk»Почта округа Синд»). Слово «Dawk» означает «доставка почты эстафетным путём», то есть на перекладных.

История

После аннексии провинции Синд Ост-Индская компания организовала на её территории свою администрацию. Комиссаром был назначен английский аристократ сэр Генри Бартл Фрер[en]. В 1851 году он провёл реформу почтовой службы. Им был создан ряд постоянных линий связи с почтовыми станциями с широким штатом пеших и конных почтальонов. Будучи большим поклонником английского реформатора почтового дела сэра Роуленда Хилла, комиссар обратился в правительство Бомбея, которому подчинялась провинция Синд, за разрешением провести почтовую реформу в провинции. Однако ему ответили отказом, мотивируя это отсутствием денег в казне, и рекомендовали изыскать возможности на месте. Расценив такой ответ как предоставленную свободу действий, Фрер вместе с почтмейстером Карачи Лиисом Кофеем решили выпустить бумажные знаки почтовой оплаты. Марки были выпущены 1 июля 1852 года.

Позднее выяснилось, что бумага, используемая для изготовления марок, слишком хрупкая, а круглая форма неудобна. Почтовые чиновники решили печатать марки на более эластичной белой бумаге. Однако практика показала, что знаки оплаты белого цвета терялись на белых конвертах, особенно при обработке писем в вечернее и ночное время. Тогда Б. Фрер решил заказать партию марок известной полиграфической фирме «Де-ла-Рю энд Ко» в Лондоне. Были отпечатаны выпуклые марки синего цвета.

В сентябре 1854 года по распоряжению генерал-губернатора Индии обращение марок провинции Синд было прекращено, оставшиеся экземпляры уничтожены. Почти одновременно в октябре того же года в Калькутте вышла первая серия марок с портретом королевы Виктории[1]. Они использовались на всей территории Британской Индии.

Филателистическая ценность

Хотя знаки почтовой оплаты Синда принадлежали одной провинции, они считаются первыми марками Индии и во всех каталогах значатся под номером 1.

В течение 1852—1854 годов почтовая служба Синда использовала несколько тысяч почтовых миниатюр, однако до сегодняшнего дня дошли единицы. Первый выпуск (красного цвета) долгое время был неизвестен в негашёном виде. Лишь при аукционной продаже коллекции Мориса Бурруса[en] в 1963 году негашёный экземпляр впервые был представлен филателистам и тогда же продан за 1500 фунтов стерлингов. Позднее эта марка ещё несколько раз появлялась на аукционах, и в 1995 году в Сингапуре на аукционе в период выставки «Сингапур-95» сменила владельца за 100 000 сингапурских долларов. Пока это единственный известный негашёный экземпляр. В каталоге «Михель» за 2003 год она оценена в 100 000 евро. В гашёном виде марка оценена в 12 000 евро. Гашёные экземпляры обычно плохой сохранности.

См. также

Напишите отзыв о статье "Красный Синд"

Примечания

  1. Давыдов П. Г. [mirmarok.ru/prim/view_article/554/ Виктория Ганноверская]. Знаменитые люди: Персоналии почты и филателии. Смоленск: Мир м@рок; Союз филателистов России (25 октября 2009). Проверено 15 февраля 2011. [www.webcitation.org/65QfOptIU Архивировано из первоисточника 13 февраля 2012].

Литература

  • Бородин А. Первая в Азии // Филателия. — 1995. — № 6. — С. 57—58.
  • Владинец Н. И. Первая почтовая марка Азии // Филателия. — 2004. — № 3. — С. 9.

Ссылки

  • Kamal H. M. [www.mid-day.com/articles/after-16-years-the-national-stamp-show-inpex-has-returned-to-mumbai/201215 After 16 years, the National Stamp Show, Inpex, has returned to Mumbai] (англ.). Life and Style News. Mumbai, India: Mid-Day; Mid-Day Infomedia Ltd. (20 February 2013). Проверено 31 августа 2016. [web.archive.org/web/20160831072959/www.mid-day.com/articles/after-16-years-the-national-stamp-show-inpex-has-returned-to-mumbai/201215 Архивировано из первоисточника 31 августа 2016].
  • [www.sandafayre.com/rarestamps/rareindianstamps.html Rare Indian Stamps] (англ.). Stamp Collecting Resources: Rare Stamps Gallery. Knutsford, UK: Sandafayre Stamp Auctions; Sandafayre (Holdings) Ltd. Проверено 31 августа 2016. [web.archive.org/web/20160808202943/www.sandafayre.com/rarestamps/rareindianstamps.html Архивировано из первоисточника 8 августа 2016].

Отрывок, характеризующий Красный Синд

Борис сказал это Пьеру, очевидно, для того, чтобы быть услышанным светлейшим. Он знал, что Кутузов обратит внимание на эти слова, и действительно светлейший обратился к нему:
– Ты что говоришь про ополченье? – сказал он Борису.
– Они, ваша светлость, готовясь к завтрашнему дню, к смерти, надели белые рубахи.
– А!.. Чудесный, бесподобный народ! – сказал Кутузов и, закрыв глаза, покачал головой. – Бесподобный народ! – повторил он со вздохом.
– Хотите пороху понюхать? – сказал он Пьеру. – Да, приятный запах. Имею честь быть обожателем супруги вашей, здорова она? Мой привал к вашим услугам. – И, как это часто бывает с старыми людьми, Кутузов стал рассеянно оглядываться, как будто забыв все, что ему нужно было сказать или сделать.
Очевидно, вспомнив то, что он искал, он подманил к себе Андрея Сергеича Кайсарова, брата своего адъютанта.
– Как, как, как стихи то Марина, как стихи, как? Что на Геракова написал: «Будешь в корпусе учитель… Скажи, скажи, – заговорил Кутузов, очевидно, собираясь посмеяться. Кайсаров прочел… Кутузов, улыбаясь, кивал головой в такт стихов.
Когда Пьер отошел от Кутузова, Долохов, подвинувшись к нему, взял его за руку.
– Очень рад встретить вас здесь, граф, – сказал он ему громко и не стесняясь присутствием посторонних, с особенной решительностью и торжественностью. – Накануне дня, в который бог знает кому из нас суждено остаться в живых, я рад случаю сказать вам, что я жалею о тех недоразумениях, которые были между нами, и желал бы, чтобы вы не имели против меня ничего. Прошу вас простить меня.
Пьер, улыбаясь, глядел на Долохова, не зная, что сказать ему. Долохов со слезами, выступившими ему на глаза, обнял и поцеловал Пьера.
Борис что то сказал своему генералу, и граф Бенигсен обратился к Пьеру и предложил ехать с собою вместе по линии.
– Вам это будет интересно, – сказал он.
– Да, очень интересно, – сказал Пьер.
Через полчаса Кутузов уехал в Татаринову, и Бенигсен со свитой, в числе которой был и Пьер, поехал по линии.


Бенигсен от Горок спустился по большой дороге к мосту, на который Пьеру указывал офицер с кургана как на центр позиции и у которого на берегу лежали ряды скошенной, пахнувшей сеном травы. Через мост они проехали в село Бородино, оттуда повернули влево и мимо огромного количества войск и пушек выехали к высокому кургану, на котором копали землю ополченцы. Это был редут, еще не имевший названия, потом получивший название редута Раевского, или курганной батареи.
Пьер не обратил особенного внимания на этот редут. Он не знал, что это место будет для него памятнее всех мест Бородинского поля. Потом они поехали через овраг к Семеновскому, в котором солдаты растаскивали последние бревна изб и овинов. Потом под гору и на гору они проехали вперед через поломанную, выбитую, как градом, рожь, по вновь проложенной артиллерией по колчам пашни дороге на флеши [род укрепления. (Примеч. Л.Н. Толстого.) ], тоже тогда еще копаемые.
Бенигсен остановился на флешах и стал смотреть вперед на (бывший еще вчера нашим) Шевардинский редут, на котором виднелось несколько всадников. Офицеры говорили, что там был Наполеон или Мюрат. И все жадно смотрели на эту кучку всадников. Пьер тоже смотрел туда, стараясь угадать, который из этих чуть видневшихся людей был Наполеон. Наконец всадники съехали с кургана и скрылись.
Бенигсен обратился к подошедшему к нему генералу и стал пояснять все положение наших войск. Пьер слушал слова Бенигсена, напрягая все свои умственные силы к тому, чтоб понять сущность предстоящего сражения, но с огорчением чувствовал, что умственные способности его для этого были недостаточны. Он ничего не понимал. Бенигсен перестал говорить, и заметив фигуру прислушивавшегося Пьера, сказал вдруг, обращаясь к нему:
– Вам, я думаю, неинтересно?
– Ах, напротив, очень интересно, – повторил Пьер не совсем правдиво.
С флеш они поехали еще левее дорогою, вьющеюся по частому, невысокому березовому лесу. В середине этого
леса выскочил перед ними на дорогу коричневый с белыми ногами заяц и, испуганный топотом большого количества лошадей, так растерялся, что долго прыгал по дороге впереди их, возбуждая общее внимание и смех, и, только когда в несколько голосов крикнули на него, бросился в сторону и скрылся в чаще. Проехав версты две по лесу, они выехали на поляну, на которой стояли войска корпуса Тучкова, долженствовавшего защищать левый фланг.
Здесь, на крайнем левом фланге, Бенигсен много и горячо говорил и сделал, как казалось Пьеру, важное в военном отношении распоряжение. Впереди расположения войск Тучкова находилось возвышение. Это возвышение не было занято войсками. Бенигсен громко критиковал эту ошибку, говоря, что было безумно оставить незанятою командующую местностью высоту и поставить войска под нею. Некоторые генералы выражали то же мнение. Один в особенности с воинской горячностью говорил о том, что их поставили тут на убой. Бенигсен приказал своим именем передвинуть войска на высоту.
Распоряжение это на левом фланге еще более заставило Пьера усумниться в его способности понять военное дело. Слушая Бенигсена и генералов, осуждавших положение войск под горою, Пьер вполне понимал их и разделял их мнение; но именно вследствие этого он не мог понять, каким образом мог тот, кто поставил их тут под горою, сделать такую очевидную и грубую ошибку.
Пьер не знал того, что войска эти были поставлены не для защиты позиции, как думал Бенигсен, а были поставлены в скрытое место для засады, то есть для того, чтобы быть незамеченными и вдруг ударить на подвигавшегося неприятеля. Бенигсен не знал этого и передвинул войска вперед по особенным соображениям, не сказав об этом главнокомандующему.


Князь Андрей в этот ясный августовский вечер 25 го числа лежал, облокотившись на руку, в разломанном сарае деревни Князькова, на краю расположения своего полка. В отверстие сломанной стены он смотрел на шедшую вдоль по забору полосу тридцатилетних берез с обрубленными нижними сучьями, на пашню с разбитыми на ней копнами овса и на кустарник, по которому виднелись дымы костров – солдатских кухонь.