Кровавая Мэри (коктейль)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

«Кровавая Мэри» (англ. Bloody Mary) — коктейль, совмещающий в себе водку, томатный сок, лимонный сок, специи и в некоторых случаях другие добавки (как, например, вустерский соус).

Словосочетание Bloody Mary ассоциируется в английском языке с именем королевы Марии I Тюдор (1553—1558), получившей прозвище Кровавой за расправы над англиканами.





История

На роль изобретателя «Кровавой Мэри» претендуют несколько человек. Согласно ряду источников, коктейль был изобретён Джорджем Джесселем в промежутке между мировыми войнами. Первое упоминание о коктейле обнаруживается в газете New York Herald Tribune за 2 декабря 1939 года:

Новый антипохмельный напиток Джорджа Джесселя, обративший на себя внимание корреспондентов и названный «Кровавая Мэри»: половина томатного сока, половина водки.[1][2]

Однако почти 25 лет спустя Фернанд Петио, работавший с 1934 года в нью-йоркском баре «King Cole», заявил корреспондентам журнала The New Yorker (номер от 18 июля 1964 года), что изобрел томато-водочный коктейль ещё в 1920-е годы, когда работал барменом в парижском заведении Harry’s New York Bar:

Я придумал Кровавую Мэри, — поведал он нам. — Джордж Джессель говорил, что это он создал коктейль, но это была только водка с соком и ничего более, когда я его попробовал. Я покрываю дно шейкера четырьмя большими щепотками соли, двумя щепотками перца, двумя щепотками кайенского перца, слоем вустерского соуса, добавляю несколько капель лимонного сока и немного колотого льда, наливаю две унции водки и две унции томатного сока, взбалтываю, процеживаю и разливаю. Мы готовили от ста до ста пятидесяти коктейлей в день в „King Cole Room“ и других ресторанах и банкетных залах.[3][4]

В названии коктейля подчёркнут его характерный кроваво-красный цвет. Существует легенда, что, перебравшись из Европы в Америку, Фернанд Петио дал томатно-водочному коктейлю название «Red Snapper», что означает «красный луциан». Однако в баре предпочитали называть его «Кровавая Мэри» (так предложил один из завсегдатаев). По другой версии этой истории, всё было ровно наоборот: Фернанд Петио окрестил своё изобретение «Кровавой Мэри», а администрация бара «King Cole» пыталась его переименовать в «Красного Луциана»К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2869 дней].

В Польше тот же напиток под названием «Крвава Манька» (польск. Krwawa Mańka) пользуется особенным успехом у местных патриотов, которым томатный сок в нижней части стакана и водка в верхней напоминают о цветах польского флага.

Состав

Базовый рецепт

Кровавая Мэри входит в число официальных коктейлей Международной ассоциации барменов (IBA). Согласно официальному рецепту[5] в состав коктейля входят следующие компоненты:

Ингредиенты необходимо аккуратно перемешать и налить в стеклянный стакан хайболл. Коктейль можно гарнировать сельдереем и долькой лимона.

Прочие варианты

В то время как нет сложности в смешивании водки и томатного сока, более сложные версии напитка стали торговыми марками барменов, которые их делают. Общее украшение — стебель сельдерея при подаче в высоком стакане, часто поверх льда. Гарнир может состоять из оливок, рассолов, моркови, грибов или других растений; иногда используются даже рыбно-мясные продукты (салями, креветки, и т. д.) и сыр.

Вместо водки могут использоваться иные алкогольные основы, как то: джин (коктейль «Красный молот»), сакэ («Кровавая гейша»), текила («Кровавая Мария»), виски (Whiskey Mary; «Коричневая Мэри»), херес («Кровавый епископ»), мексиканское пиво (Michelada), мексиканский микс и т. д. Существует также безалкогольная версия («Дева Мария», «Кровавая Дева»).

Вместо томатного сока некоторые умельцы используют кубик говяжьего бульона («Бычий залп») или смесь этого бульона с соком («Кровавый бык»). В латиноамериканских версиях вместо вустерского соуса часто встречается табаско.

В России популярен вариант «Кровавой Мэри», в котором ингредиенты не смешиваются, а располагаются послойно - снизу сок, а сверху - прозрачная водка. Для этого сначала наливают сок, а потом по лезвию ножа медленно наливают водку, так они не смешиваются. Сначала выпивается водка, которая тут же запивается томатным соком. Существуют также варианты "Кровавый Сэм" (вместо водки самогон) и "Сэм-маньяк-убийца" (вместо водки самогон, а вместо томатного сока - острый томатный соус, кетчуп или даже соус чилли).

Одним из самых изысканных вариантов "Кровавой Мэри" считается вариант с переворачиванием стакана. Для этого нужна узкая стопка и широкий стакан. Водка наливается в стопку, которую надо накрыть стаканом, чтобы верхний край стопки точно совпал с дном стакана. Потом быстро перевернуть стакан, прижимая стопку к его дну. Поверхностное натяжение водки не позволит ей вытечь из стопки. Теперь надо налить густой томатный сок в стакан вокруг стопки. Сок должен быть очень густым. После этого аккуратно вытащить стопку из середины стакана - получится водка в середине томатного сока.

В кино

Напишите отзыв о статье "Кровавая Мэри (коктейль)"

Примечания

  1. «George Jessel’s newest pick-me-up which is receiving attention from the town’s paragraphers is called a Bloody Mary: half tomato juice, half vodka.»
  2. New York Herald Tribune, December 2, 1939, page 9
  3. "I initiated the Bloody Mary of today, " he told us. «George Jessel said he created it, but it was really nothing but vodka and tomato juice when I took it over. I cover the bottom of the shaker with four large dashes of salt, two dashes of black pepper, two dashes of cayenne pepper, and a layer of Worcestershire sauce; I then add a dash of lemon juice and some cracked ice, put in two ounces of vodka and two ounces of thick tomato juice, shake, strain, and pour. We serve a hundred to a hundred and fifty Bloody Marys a day here in the King Cole Room and in the other restaurants and the banquet rooms.»
  4. The New Yorker, 18 July 1964.
  5. [www.iba-world.com/index.php?option=com_content&id=216&tmpl=component&task=preview&Itemid=532 Состав и способ приготовления на сайте Международной ассоциации барменов]

Ссылки

Отрывок, характеризующий Кровавая Мэри (коктейль)

– Обещали вы ей жениться?
– Я, я, я не думал; впрочем я никогда не обещался, потому что…
Пьер перебил его. – Есть у вас письма ее? Есть у вас письма? – повторял Пьер, подвигаясь к Анатолю.
Анатоль взглянул на него и тотчас же, засунув руку в карман, достал бумажник.
Пьер взял подаваемое ему письмо и оттолкнув стоявший на дороге стол повалился на диван.
– Je ne serai pas violent, ne craignez rien, [Не бойтесь, я насилия не употреблю,] – сказал Пьер, отвечая на испуганный жест Анатоля. – Письма – раз, – сказал Пьер, как будто повторяя урок для самого себя. – Второе, – после минутного молчания продолжал он, опять вставая и начиная ходить, – вы завтра должны уехать из Москвы.
– Но как же я могу…
– Третье, – не слушая его, продолжал Пьер, – вы никогда ни слова не должны говорить о том, что было между вами и графиней. Этого, я знаю, я не могу запретить вам, но ежели в вас есть искра совести… – Пьер несколько раз молча прошел по комнате. Анатоль сидел у стола и нахмурившись кусал себе губы.
– Вы не можете не понять наконец, что кроме вашего удовольствия есть счастье, спокойствие других людей, что вы губите целую жизнь из того, что вам хочется веселиться. Забавляйтесь с женщинами подобными моей супруге – с этими вы в своем праве, они знают, чего вы хотите от них. Они вооружены против вас тем же опытом разврата; но обещать девушке жениться на ней… обмануть, украсть… Как вы не понимаете, что это так же подло, как прибить старика или ребенка!…
Пьер замолчал и взглянул на Анатоля уже не гневным, но вопросительным взглядом.
– Этого я не знаю. А? – сказал Анатоль, ободряясь по мере того, как Пьер преодолевал свой гнев. – Этого я не знаю и знать не хочу, – сказал он, не глядя на Пьера и с легким дрожанием нижней челюсти, – но вы сказали мне такие слова: подло и тому подобное, которые я comme un homme d'honneur [как честный человек] никому не позволю.
Пьер с удивлением посмотрел на него, не в силах понять, чего ему было нужно.
– Хотя это и было с глазу на глаз, – продолжал Анатоль, – но я не могу…
– Что ж, вам нужно удовлетворение? – насмешливо сказал Пьер.
– По крайней мере вы можете взять назад свои слова. А? Ежели вы хотите, чтоб я исполнил ваши желанья. А?
– Беру, беру назад, – проговорил Пьер и прошу вас извинить меня. Пьер взглянул невольно на оторванную пуговицу. – И денег, ежели вам нужно на дорогу. – Анатоль улыбнулся.
Это выражение робкой и подлой улыбки, знакомой ему по жене, взорвало Пьера.
– О, подлая, бессердечная порода! – проговорил он и вышел из комнаты.
На другой день Анатоль уехал в Петербург.


Пьер поехал к Марье Дмитриевне, чтобы сообщить об исполнении ее желанья – об изгнании Курагина из Москвы. Весь дом был в страхе и волнении. Наташа была очень больна, и, как Марья Дмитриевна под секретом сказала ему, она в ту же ночь, как ей было объявлено, что Анатоль женат, отравилась мышьяком, который она тихонько достала. Проглотив его немного, она так испугалась, что разбудила Соню и объявила ей то, что она сделала. Во время были приняты нужные меры против яда, и теперь она была вне опасности; но всё таки слаба так, что нельзя было думать везти ее в деревню и послано было за графиней. Пьер видел растерянного графа и заплаканную Соню, но не мог видеть Наташи.
Пьер в этот день обедал в клубе и со всех сторон слышал разговоры о попытке похищения Ростовой и с упорством опровергал эти разговоры, уверяя всех, что больше ничего не было, как только то, что его шурин сделал предложение Ростовой и получил отказ. Пьеру казалось, что на его обязанности лежит скрыть всё дело и восстановить репутацию Ростовой.
Он со страхом ожидал возвращения князя Андрея и каждый день заезжал наведываться о нем к старому князю.
Князь Николай Андреич знал через m lle Bourienne все слухи, ходившие по городу, и прочел ту записку к княжне Марье, в которой Наташа отказывала своему жениху. Он казался веселее обыкновенного и с большим нетерпением ожидал сына.
Чрез несколько дней после отъезда Анатоля, Пьер получил записку от князя Андрея, извещавшего его о своем приезде и просившего Пьера заехать к нему.
Князь Андрей, приехав в Москву, в первую же минуту своего приезда получил от отца записку Наташи к княжне Марье, в которой она отказывала жениху (записку эту похитила у княжны Марьи и передала князю m lle Вourienne) и услышал от отца с прибавлениями рассказы о похищении Наташи.
Князь Андрей приехал вечером накануне. Пьер приехал к нему на другое утро. Пьер ожидал найти князя Андрея почти в том же положении, в котором была и Наташа, и потому он был удивлен, когда, войдя в гостиную, услыхал из кабинета громкий голос князя Андрея, оживленно говорившего что то о какой то петербургской интриге. Старый князь и другой чей то голос изредка перебивали его. Княжна Марья вышла навстречу к Пьеру. Она вздохнула, указывая глазами на дверь, где был князь Андрей, видимо желая выразить свое сочувствие к его горю; но Пьер видел по лицу княжны Марьи, что она была рада и тому, что случилось, и тому, как ее брат принял известие об измене невесты.
– Он сказал, что ожидал этого, – сказала она. – Я знаю, что гордость его не позволит ему выразить своего чувства, но всё таки лучше, гораздо лучше он перенес это, чем я ожидала. Видно, так должно было быть…
– Но неужели совершенно всё кончено? – сказал Пьер.
Княжна Марья с удивлением посмотрела на него. Она не понимала даже, как можно было об этом спрашивать. Пьер вошел в кабинет. Князь Андрей, весьма изменившийся, очевидно поздоровевший, но с новой, поперечной морщиной между бровей, в штатском платье, стоял против отца и князя Мещерского и горячо спорил, делая энергические жесты. Речь шла о Сперанском, известие о внезапной ссылке и мнимой измене которого только что дошло до Москвы.
– Теперь судят и обвиняют его (Сперанского) все те, которые месяц тому назад восхищались им, – говорил князь Андрей, – и те, которые не в состоянии были понимать его целей. Судить человека в немилости очень легко и взваливать на него все ошибки другого; а я скажу, что ежели что нибудь сделано хорошего в нынешнее царствованье, то всё хорошее сделано им – им одним. – Он остановился, увидав Пьера. Лицо его дрогнуло и тотчас же приняло злое выражение. – И потомство отдаст ему справедливость, – договорил он, и тотчас же обратился к Пьеру.
– Ну ты как? Все толстеешь, – говорил он оживленно, но вновь появившаяся морщина еще глубже вырезалась на его лбу. – Да, я здоров, – отвечал он на вопрос Пьера и усмехнулся. Пьеру ясно было, что усмешка его говорила: «здоров, но здоровье мое никому не нужно». Сказав несколько слов с Пьером об ужасной дороге от границ Польши, о том, как он встретил в Швейцарии людей, знавших Пьера, и о господине Десале, которого он воспитателем для сына привез из за границы, князь Андрей опять с горячностью вмешался в разговор о Сперанском, продолжавшийся между двумя стариками.
– Ежели бы была измена и были бы доказательства его тайных сношений с Наполеоном, то их всенародно объявили бы – с горячностью и поспешностью говорил он. – Я лично не люблю и не любил Сперанского, но я люблю справедливость. – Пьер узнавал теперь в своем друге слишком знакомую ему потребность волноваться и спорить о деле для себя чуждом только для того, чтобы заглушить слишком тяжелые задушевные мысли.
Когда князь Мещерский уехал, князь Андрей взял под руку Пьера и пригласил его в комнату, которая была отведена для него. В комнате была разбита кровать, лежали раскрытые чемоданы и сундуки. Князь Андрей подошел к одному из них и достал шкатулку. Из шкатулки он достал связку в бумаге. Он всё делал молча и очень быстро. Он приподнялся, прокашлялся. Лицо его было нахмурено и губы поджаты.