Кубертен, Пьер де

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Пьер де Кубертен
Pierre de Coubertin
Пьер де Кубертен, основатель и президент Международного олимпийского комитета
Олимпийские награды
Конкурс искусств
Золото Стокгольм 1912 Литература

Пьер де Фреди́, барон де Куберте́н (фр. Pierre de Frédy, baron de Coubertin) (1 января 1863, Париж — 2 сентября 1937, Женева) — французский спортивный и общественный деятель, историк, педагог, литератор; барон. Инициатор организации современных Олимпийских игр (проводятся с 1896). Президент Международного олимпийского комитета (МОК, 1896—1916, 1919-25).





Биография

Родился в Париже в аристократической семье, третий ребёнок Шарля Луи де Фреди и Агаты-Габриэль де Мирвилль. Посетив ряд колледжей и университетов Великобритании и Америки, решил разнообразить своё образование. Большое значение Кубертен придавал занятиям спортом как важной составляющей жизни молодых людей, одного из условий гармоничного развития личности. В частности, Кубертен увлекался регби и исполнял обязанности рефери на финальном матче первого французского чемпионата между командами «Расинг Метро» и «Стад Франсе».

Олимпийские игры

Кубертен много размышлял над идеей проведения международных соревнований в целях популяризации спорта. Заметив возросший интерес общества к Античным олимпийским играм, вызванный громкими археологическими открытиями в Олимпии, Кубертен разработал проект возрождения Олимпийских игр и выступил 25 ноября 1892 года в Сорбонне, всемирно известном Парижском университете, с докладом «Возрождение олимпизма». Там он знакомится с российским генералом А. Д. Бутовским, который разделяет его взгляды на спорт, его место в системе воспитания и образования молодежи. Он также находит в генерале поддержку идеи возрождения Олимпийских игр[1].

23 июня 1894 года старания Кубертена увенчались успехом. На конгрессе в Сорбонне было принято историческое решение: «Поскольку нет никаких сомнений в преимуществах, представляемых возрождением Олимпийских игр, как с точки зрения спортивной, так и интернациональной, да будут возрождены эти игры на основах, которые соответствуют требованиям современной жизни». Также был учреждён Международный олимпийский комитет (МОК), в котором Кубертен занял должность генерального секретаря. Было решено проводить игры каждые четыре года. После обсуждения конгресс поддержал предложение друга Кубертена Деметриуса Викеласа о проведении Первых Олимпийских игр современности в Афинах, в знак преемственности играм древности. Деметриус Викелас был избран президентом Олимпийского комитета.

Игры состоялись летом 1896 года и имели большой успех. После их завершения Кубертен занял освободившееся место президента МОК.

В дальнейшем Олимпийскому движению пришлось столкнуться с серьёзными трудностями, так как следующие Игры — 1900 года в Париже и 1904-го в Сент-Луисе — привлекли мало внимания на фоне проходившей одновременно с ними Всемирной выставки. Положение изменилось к 1906 году, когда состоялись так называемые Промежуточные игры в Афинах, и Олимпийские игры стали самым значительным спортивным событием.

К играм 1912 года в Стокгольме Пьер де Кубертен создал новую спортивную дисциплину — современное пятиборье.

С 1912 по 1948 годы проводились Конкурсы искусств на Олимпийских играх, включённые в программу игр по инициативе Пьера де Кубертена[2]. В 1912 году, под псевдонимом участвуя в Конкурсе искусств на V Олимпийских играх в Стокгольме, Пьер де Кубертен завоевал золотую медаль за «Оду спорту» (номинация — литература)[3].

В 1916 году, в разгар Первой мировой войны, Кубертен надел мундир и отправился на фронт, где присоединился к Французской армии. В этих условиях он не мог и не считал возможным оставаться на посту президента МОК. Кубертен настоял на передаче полномочий одному из членов комитета Годфруа де Блоне, как представителю нейтральной Швейцарии. Через год после окончания войны, в 1919 году Кубертен снова возглавил Международный олимпийский комитет.

После Олимпийских игр 1924 года в Париже, которые имели значительно больший успех, чем игры 1900 года, Кубертен оставил пост президента МОК. Новым главой комитета стал бельгиец Анри де Байе-Латур.

Пьер де Кубертен оставался Почетным Президентом МОК до конца жизни. Он скончался в 1937 году в Женеве и был похоронен в Лозанне — городе, где находится штаб-квартира МОК. Его сердце было захоронено отдельно, в монументе возле руин древней Олимпии.

Движение скаутов

В 1911 году во Франции были основаны две межрелигиозные скаутские организации, учредителем одной из которых — Éclaireurs Français (EF) стал Пьер де Кубертен. Другую, Éclaireurs de France (EdF) основал Николя Бенуа (фр.). Позднее эти организации были объединены.

Личная жизнь

Пьер де Кубертен женился в 1895 году на Мари Ротан, происходившей из семьи друзей. Их первенец Жак был умственно отсталым, а дочь Рене страдала нервными расстройствами. Дети Кубертена не оставили потомства. Оба племянника Кубертена, с которыми они были близки, погибли во время Первой мировой войны. Жена Кубертена умерла в 1963 году в возрасте 101 года.[4][5]

Критика

Кубертен неоднократно подвергался критике. Его обвиняли в неправильной трактовке Олимпийских игр, их чрезмерной профессионализации и романтизации. Утверждение Кубертена, что Олимпиады помогают сохранять мир, также было подвергнуто критике. Кроме того исследователи считают, что он преувеличивал свою роль в решении разного рода олимпийских вопросов[6].

Медаль Пьера де Кубертена

Медаль Пьера де Кубертена вручается Международным олимпийским комитетом за проявление благородства и верности духа «Fair Play» во время Олимпийских игр.

Многими спортсменами и зрителями эта награда признается важнейшей, даже более ценной, чем золотая олимпийская медаль. МОК также называет вручение Медали Пьера де Кубертена наибольшей честью, которой может быть удостоен спортсмен.

Филателия и нумизматика

Сочинения

Общий объём работ Кубертена составляет более 12 тысяч печатных страниц в 30 книгах, 50 брошюрах и более чем 1200 статей.[7][8] Наиболее крупные работы Кубертена:

  • Une Campagne de 21 ans.. Paris: Librairie de l'Éducation Physique. 1908.
  • La Chronique de France (7 vols.). Auxerre and Paris: Lanier. 1900—1906.
  • L'Éducation anglaise en France. Paris: Hachette. 1889.
  • L'Éducation en Angleterre. Paris: Hachette. 1888.
  • Essais de psychologie sportive. Lausanne: Payot. 1913.
  • L'Évolution française sous la Troisième République. Paris: Hachette. 1896.
  • France Since 1814. New York: Macmillan. 1900.
  • La Gymnastique utilitaire. Paris: Alcan. 1905.
  • Histoire universelle (4 vols.). Aix-en-Provence: Société de l’histoire universelle. 1919.
  • Mémoires olympiques. Lausanne: Bureau international de pédagogie sportive. 1931.
  • Notes sur l'éducation publique. Paris: Hachette. 1901.
  • Pages d’histoire contemporaine. Paris: Plon. 1908.
  • Pédagogie sportive. Paris: Crés. 1922.
  • Le Respect Mutuel. Paris: Alean. 1915.
  • Souvenirs d’Amérique et de Grèce. Paris: Hachette. 1897.
  • Universités transatlantiques. Paris: Hachette. 1890.

На русском языке:

  • Олимпийские мемуары / Пер. с фр. - М.: Рид Групп, 2011. 176 с., Серия «Библиотека РМОУ», 1500 экз., ISBN 978-5-425-20301-4

См. также

Напишите отзыв о статье "Кубертен, Пьер де"

Примечания

  1. [www.chaspik.info/bodyfull/7678.htm Виталий Орлов. Все наши: основателем олимпийского движения был правнук Ярослава Мудрого, а первым Президентом МОК — одессит. Час пик, № 13(517) от 03.04.2011]
  2. [decoubertin.info/table-of-contents/selected-masterpieces/olympic-art-competitions/ Pierre de Coubertin and the arts]. // decoubertin.info. Проверено 5 августа 2012. [www.webcitation.org/69zFV4H0E Архивировано из первоисточника 17 августа 2012].
  3. [olympic-museum.de/art/1912.htm Art Competition 1912]. // olympic-museum.de. Проверено 3 августа 2012. [www.webcitation.org/69hBA6ecF Архивировано из первоисточника 5 августа 2012]. (англ.)
  4. [www.sports-reference.com/olympics/athletes/de/pierre-baron-de-coubertin-1.html Биография Кубертена на sports-reference.com] (англ.)
  5. [www.gypy.sk/en_school_coubertin.html Биография Кубертена на gypy.sk (сайт гимназии им. Кубертена)] (англ.)
  6. Hill Christopher R. [books.google.com/books?id=0o-9AAAAIAAJ Olympic Politics]. — Manchester University Press ND, 1996. — ISBN 0-7190-4451-0.
  7. [www.lib.ua-ru.net/diss/cont/103705.html Диссертация Г. М. Аксенова «Педагогические идеи Кубертена и их современное значение»]
  8. [www.coubertin.ch/pdf/Coubertin%20Bibliography.pdf Библиография работ Кубертена (95% работ)] (англ.)

Ссылки

Отрывок, характеризующий Кубертен, Пьер де

Пьер, чувствуя себя не на своем месте и без дела, боясь опять помешать кому нибудь, поскакал за адъютантом.
– Это здесь, что же? Можно мне с вами? – спрашивал он.
– Сейчас, сейчас, – отвечал адъютант и, подскакав к толстому полковнику, стоявшему на лугу, что то передал ему и тогда уже обратился к Пьеру.
– Вы зачем сюда попали, граф? – сказал он ему с улыбкой. – Все любопытствуете?
– Да, да, – сказал Пьер. Но адъютант, повернув лошадь, ехал дальше.
– Здесь то слава богу, – сказал адъютант, – но на левом фланге у Багратиона ужасная жарня идет.
– Неужели? – спросил Пьер. – Это где же?
– Да вот поедемте со мной на курган, от нас видно. А у нас на батарее еще сносно, – сказал адъютант. – Что ж, едете?
– Да, я с вами, – сказал Пьер, глядя вокруг себя и отыскивая глазами своего берейтора. Тут только в первый раз Пьер увидал раненых, бредущих пешком и несомых на носилках. На том самом лужке с пахучими рядами сена, по которому он проезжал вчера, поперек рядов, неловко подвернув голову, неподвижно лежал один солдат с свалившимся кивером. – А этого отчего не подняли? – начал было Пьер; но, увидав строгое лицо адъютанта, оглянувшегося в ту же сторону, он замолчал.
Пьер не нашел своего берейтора и вместе с адъютантом низом поехал по лощине к кургану Раевского. Лошадь Пьера отставала от адъютанта и равномерно встряхивала его.
– Вы, видно, не привыкли верхом ездить, граф? – спросил адъютант.
– Нет, ничего, но что то она прыгает очень, – с недоуменьем сказал Пьер.
– Ээ!.. да она ранена, – сказал адъютант, – правая передняя, выше колена. Пуля, должно быть. Поздравляю, граф, – сказал он, – le bapteme de feu [крещение огнем].
Проехав в дыму по шестому корпусу, позади артиллерии, которая, выдвинутая вперед, стреляла, оглушая своими выстрелами, они приехали к небольшому лесу. В лесу было прохладно, тихо и пахло осенью. Пьер и адъютант слезли с лошадей и пешком вошли на гору.
– Здесь генерал? – спросил адъютант, подходя к кургану.
– Сейчас были, поехали сюда, – указывая вправо, отвечали ему.
Адъютант оглянулся на Пьера, как бы не зная, что ему теперь с ним делать.
– Не беспокойтесь, – сказал Пьер. – Я пойду на курган, можно?
– Да пойдите, оттуда все видно и не так опасно. А я заеду за вами.
Пьер пошел на батарею, и адъютант поехал дальше. Больше они не видались, и уже гораздо после Пьер узнал, что этому адъютанту в этот день оторвало руку.
Курган, на который вошел Пьер, был то знаменитое (потом известное у русских под именем курганной батареи, или батареи Раевского, а у французов под именем la grande redoute, la fatale redoute, la redoute du centre [большого редута, рокового редута, центрального редута] место, вокруг которого положены десятки тысяч людей и которое французы считали важнейшим пунктом позиции.
Редут этот состоял из кургана, на котором с трех сторон были выкопаны канавы. В окопанном канавами место стояли десять стрелявших пушек, высунутых в отверстие валов.
В линию с курганом стояли с обеих сторон пушки, тоже беспрестанно стрелявшие. Немного позади пушек стояли пехотные войска. Входя на этот курган, Пьер никак не думал, что это окопанное небольшими канавами место, на котором стояло и стреляло несколько пушек, было самое важное место в сражении.
Пьеру, напротив, казалось, что это место (именно потому, что он находился на нем) было одно из самых незначительных мест сражения.
Войдя на курган, Пьер сел в конце канавы, окружающей батарею, и с бессознательно радостной улыбкой смотрел на то, что делалось вокруг него. Изредка Пьер все с той же улыбкой вставал и, стараясь не помешать солдатам, заряжавшим и накатывавшим орудия, беспрестанно пробегавшим мимо него с сумками и зарядами, прохаживался по батарее. Пушки с этой батареи беспрестанно одна за другой стреляли, оглушая своими звуками и застилая всю окрестность пороховым дымом.
В противность той жуткости, которая чувствовалась между пехотными солдатами прикрытия, здесь, на батарее, где небольшое количество людей, занятых делом, бело ограничено, отделено от других канавой, – здесь чувствовалось одинаковое и общее всем, как бы семейное оживление.
Появление невоенной фигуры Пьера в белой шляпе сначала неприятно поразило этих людей. Солдаты, проходя мимо его, удивленно и даже испуганно косились на его фигуру. Старший артиллерийский офицер, высокий, с длинными ногами, рябой человек, как будто для того, чтобы посмотреть на действие крайнего орудия, подошел к Пьеру и любопытно посмотрел на него.
Молоденький круглолицый офицерик, еще совершенный ребенок, очевидно, только что выпущенный из корпуса, распоряжаясь весьма старательно порученными ему двумя пушками, строго обратился к Пьеру.
– Господин, позвольте вас попросить с дороги, – сказал он ему, – здесь нельзя.
Солдаты неодобрительно покачивали головами, глядя на Пьера. Но когда все убедились, что этот человек в белой шляпе не только не делал ничего дурного, но или смирно сидел на откосе вала, или с робкой улыбкой, учтиво сторонясь перед солдатами, прохаживался по батарее под выстрелами так же спокойно, как по бульвару, тогда понемногу чувство недоброжелательного недоуменья к нему стало переходить в ласковое и шутливое участие, подобное тому, которое солдаты имеют к своим животным: собакам, петухам, козлам и вообще животным, живущим при воинских командах. Солдаты эти сейчас же мысленно приняли Пьера в свою семью, присвоили себе и дали ему прозвище. «Наш барин» прозвали его и про него ласково смеялись между собой.
Одно ядро взрыло землю в двух шагах от Пьера. Он, обчищая взбрызнутую ядром землю с платья, с улыбкой оглянулся вокруг себя.
– И как это вы не боитесь, барин, право! – обратился к Пьеру краснорожий широкий солдат, оскаливая крепкие белые зубы.
– А ты разве боишься? – спросил Пьер.
– А то как же? – отвечал солдат. – Ведь она не помилует. Она шмякнет, так кишки вон. Нельзя не бояться, – сказал он, смеясь.
Несколько солдат с веселыми и ласковыми лицами остановились подле Пьера. Они как будто не ожидали того, чтобы он говорил, как все, и это открытие обрадовало их.
– Наше дело солдатское. А вот барин, так удивительно. Вот так барин!
– По местам! – крикнул молоденький офицер на собравшихся вокруг Пьера солдат. Молоденький офицер этот, видимо, исполнял свою должность в первый или во второй раз и потому с особенной отчетливостью и форменностью обращался и с солдатами и с начальником.
Перекатная пальба пушек и ружей усиливалась по всему полю, в особенности влево, там, где были флеши Багратиона, но из за дыма выстрелов с того места, где был Пьер, нельзя было почти ничего видеть. Притом, наблюдения за тем, как бы семейным (отделенным от всех других) кружком людей, находившихся на батарее, поглощали все внимание Пьера. Первое его бессознательно радостное возбуждение, произведенное видом и звуками поля сражения, заменилось теперь, в особенности после вида этого одиноко лежащего солдата на лугу, другим чувством. Сидя теперь на откосе канавы, он наблюдал окружавшие его лица.
К десяти часам уже человек двадцать унесли с батареи; два орудия были разбиты, чаще и чаще на батарею попадали снаряды и залетали, жужжа и свистя, дальние пули. Но люди, бывшие на батарее, как будто не замечали этого; со всех сторон слышался веселый говор и шутки.
– Чиненка! – кричал солдат на приближающуюся, летевшую со свистом гранату. – Не сюда! К пехотным! – с хохотом прибавлял другой, заметив, что граната перелетела и попала в ряды прикрытия.
– Что, знакомая? – смеялся другой солдат на присевшего мужика под пролетевшим ядром.
Несколько солдат собрались у вала, разглядывая то, что делалось впереди.
– И цепь сняли, видишь, назад прошли, – говорили они, указывая через вал.
– Свое дело гляди, – крикнул на них старый унтер офицер. – Назад прошли, значит, назади дело есть. – И унтер офицер, взяв за плечо одного из солдат, толкнул его коленкой. Послышался хохот.
– К пятому орудию накатывай! – кричали с одной стороны.
– Разом, дружнее, по бурлацки, – слышались веселые крики переменявших пушку.
– Ай, нашему барину чуть шляпку не сбила, – показывая зубы, смеялся на Пьера краснорожий шутник. – Эх, нескладная, – укоризненно прибавил он на ядро, попавшее в колесо и ногу человека.
– Ну вы, лисицы! – смеялся другой на изгибающихся ополченцев, входивших на батарею за раненым.
– Аль не вкусна каша? Ах, вороны, заколянились! – кричали на ополченцев, замявшихся перед солдатом с оторванной ногой.
– Тое кое, малый, – передразнивали мужиков. – Страсть не любят.
Пьер замечал, как после каждого попавшего ядра, после каждой потери все более и более разгоралось общее оживление.
Как из придвигающейся грозовой тучи, чаще и чаще, светлее и светлее вспыхивали на лицах всех этих людей (как бы в отпор совершающегося) молнии скрытого, разгорающегося огня.
Пьер не смотрел вперед на поле сражения и не интересовался знать о том, что там делалось: он весь был поглощен в созерцание этого, все более и более разгорающегося огня, который точно так же (он чувствовал) разгорался и в его душе.
В десять часов пехотные солдаты, бывшие впереди батареи в кустах и по речке Каменке, отступили. С батареи видно было, как они пробегали назад мимо нее, неся на ружьях раненых. Какой то генерал со свитой вошел на курган и, поговорив с полковником, сердито посмотрев на Пьера, сошел опять вниз, приказав прикрытию пехоты, стоявшему позади батареи, лечь, чтобы менее подвергаться выстрелам. Вслед за этим в рядах пехоты, правее батареи, послышался барабан, командные крики, и с батареи видно было, как ряды пехоты двинулись вперед.