Кублицкий, Георгий Иванович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Георгий Иванович Кублицкий
Дата рождения:

18 (31) декабря 1911(1911-12-31)

Место рождения:

Красноярск, Российская империя

Дата смерти:

1989(1989)

Место смерти:

Москва

Гражданство:

СССР СССР

Род деятельности:

писатель, журналист, путешественник

Язык произведений:

русский

Дебют:

1934

Георгий Иванович Кублицкий (19111989) — советский писатель, журналист, путешественник, кинодраматург, популяризатор географии и истории стран мира. Автор более 30-ти книг, в том числе детских, а также статей, заметок, очерков в различных изданиях. Также автор рассказов для радиопередачи «Клуб знаменитых капитанов». Специальный корреспондент «Литературной газеты» в США. Член Союза писателей СССР (с 1951).





Биография

Георгий Иванович Кублицкий родился 18 декабря 1911 года в Красноярске. Его отец погиб на Западном фронте в 1914 году, в начале Первой мировой войны. Первое своё путешествие, на пароходе «Лена» по Енисею, Георгий совершил в 1916 году, вместе с матерью и сестрой.

В связи с революционными событиями и Гражданской войной школы не работали, поэтому Георгий начал обучаться на дому. Первой учительницей Кублицкого была Л. С. Крутовская, которая привила ему любовь к путешествиям и познанию нового. Он учился вместе с братьями Абалаковыми — Виталием и Евгением, впоследствии известными альпинистами. По прошествии времени писатель считал, что его будущая жизнь определилась в 1922 году.

В 1926 году семья Кублицких переехала в Новосибирск. Осенью Георгия приняли в школу № 12 имени профессора К.А. Тимирязева. В школьные годы Георгий Кублицкий состоял в ученическом комитете и был членом правления школьного кооператива, а также был прикреплен к секции благоустройства Новосибирского городского совета. Его первые статьи, написанные для школьной стенгазеты, посвящались работе этой секции.

В 1927 году Георгий Иванович впервые отнёс свою заметку в редакцию газеты «Советская Сибирь», но она не была опубликована. Первая его публикация появилась в 1934 году, с которого и начинается его журналистский стаж.

В 1930—1934 годах работал геодезистом, начальником изыскательных партий.

В конце 1930-х годов начинает работу в редакции газеты «Правда». Его первый очерк был на тему «Отметить на карте Ильича». В 1939 году выпустил первую книгу очерков. Первые книги для детей Кублицкий начал писать в 1947 году.

Он также автор рассказов для послевоенной радиопередачи «Клуб знаменитых капитанов». В 1949 году вышли в свет две первые книги для детей — «Енисей, река Сибирская» и «Открыватели Антарктики». Следующими были книги «По материкам и океанам» (1950), «Большая Волга» (1951), «На великой реке» (1953).

В 1951 году принят в Союз писателей СССР.

В 1958 году был удостоен второй премии на Всесоюзном конкурсе на лучшую художественную книгу для детей.

В 1959 году Кублицкий начал работать в документальном кино. Он автор сценариев следующих фильмов:

  • «Солнце свободы взошло над Ираном»,
  • «Первый рейс к звездам» (1961),
  • «Диво Кубы»,
  • «Нет мира в Лаосе»,
  • «Мексика, которую мы любим»,
  • «Перу: тысяча и три года»,
  • «Рожденные Октябрем»,
  • «Страна наша Тюмения»,
  • «Мы на Волге живем» и других.

Супруга — Римма Николаевна Кублицкая. Сын — Никита. [1]

Георгий Иванович Кублицкий скончался в 1989 году в Москве. Местонахождение могилы в настоящее время не известно.

Сочинения

  • Рейс в Эвенкию: (Путевые заметки) / Г. И. Кублицкий. — Красноярск: Краснояргиз, 1939.
  • Енисей, река сибирская / Г. И. Кублицкий; Рисунки художника К. Арцеулова; Карты Б. Булгакова. — М.: Детгиз, 1949. — (Наша Родина).
  • Открыватели Антарктики / Г. И. Кублицкий; Рисунки М. Гетманского. — М.; Л.: Детгиз, 1949. — 160 с.
  • Большая Волга / Г. И. Кублицкий; Оформление Н. Шишловского. — М.: Детгиз, 1951. — 192 с. — 30 000 экз.
  • На великой реке / Г. И. Кублицкий. — М.: Детгиз, 1953. — 320 с. — (Школьная библиотека). — 100 000 экз. (в пер.)
  • Енисей, река сибирская / Г. И. Кублицкий. — М.: Детгиз, 1956. — 320 с. — (Наша Родина). — 115 000 экз.
  • По материкам и океанам: Рассказы о путешествиях и открытиях / Г. И. Кублицкий. — М.: Детгиз, 1957. — 328 с. — (Школьная библиотека). — 100 000 экз. (в пер.)
  • Фритьоф Нансен: Его жизнь и необыкновенные приключения / Г. И. Кублицкий. — М.: Детгиз, 1958. — 336 с. — 30 000 экз. (в пер.)
  • Мечи и колос: Путевые очерки / Г. И. Кублицкий. — М.: Молодая гвардия, 1959. — 112 с. — 30 000 экз. (обл.)
  • По следам Нильса Хольгерсона / Г. И. Кублицкий. — М.: Детгиз, 1959. — 256 с. — 30 000 экз. (в пер.)
  • На Волгу!: Путеводитель по Волге, Каме, Оке, Дону, Волго-Балту / Составители: Р. Н. Кублицкая, Г. И. Кублицкий; Суперобложка, переплёт, форзац и титул заслуженного деятеля искусств РСФСР художника Г. С. Сахарова; Заставки художника В. М. Никольского. — М.: Речной транспорт, 1960. — 416 с. — 30 000 экз. (в пер., суперобл.)
  • Фритьоф Нансен: Его жизнь и необыкновенные приключения / Г. И. Кублицкий. — М.: Детгиз, 1961. — 352 с. — (Школьная библиотека). — 50 000 экз. (в пер.)
  • Три нью-йоркских осени / Г. И. Кублицкий. — М.: Молодая гвардия, 1964. — 272 с. — (Ровесник). — 65 000 экз. (в пер.)
  • Иностранец в Нью-Йорке / Г. И. Кублицкий. — Л.: Детская литература, 1965. — 240 с. — 65 000 экз. (в пер., суперобл.)
  • Восьмое чудо света / Г. И. Кублицкий. — М.: Детская литература, 1966. — 184 с. — 50 000 экз.
  • И снова Югославия… / Г. И. Кублицкий. — М.: Молодая гвардия, 1967. — 208 с.
  • Фритьоф Нансен: Его жизнь и необыкновенные приключения / Г. И. Кублицкий. — М.: Детская литература, 1967. — 288 с. — 75 000 экз. (в пер.)
  • Все мы — открыватели… / Г. И. Кублицкий. — М.: Мысль, 1968. — (Путешествия. Приключения. Фантастика).
  • Сибирская родная сторона / Г. И. Кублицкий. — М.: Детская литература, 1968. — 256 с. — 75 000 экз. (в пер.)
  • Вечера со скандинавами / Г. И. Кублицкий. — М.: Молодая гвардия, 1970. — 240 с. — 65 000 экз. (в пер.)
  • В Стране странностей: Путешествия по Голландии, Швеции, Норвегии / Г. И. Кублицкий. — М.: Детская литература, 1970. — 336 с. — 100 000 экз. (в пер.)
  • Край родной — Россия / Г. И. Кублицкий. — М.: Детская литература, 1971. — 96 с. — 100 000 экз. (в пер.)
  • Про Волгу, берега и годы / Г. И. Кублицкий. — М.: Советская Россия, 1971. — 448 с. — (По земле Российской). — 50 000 экз. (в пер.)
  • Таймыр, Нью-Йорк, Африка…: Рассказы о странах, людях и путешествиях / Г. И. Кублицкий. — М.: Детская литература, 1971. — 432 с. — 100 000 экз. (в пер.)
  • По железной земле (Курская магнитная аномалия) / Г. И. Кублицкий. — М.: Советская Россия, 1973. — (Писатель и время).
  • Гораздо больше, чем река… / Г. И. Кублицкий. — М.: Советская Россия, 1976. — (Писатель и время).
  • Уходит река к океану… / Г. И. Кублицкий. — Красноярск: Красноярское книжное издательство, 1976. — 424 с. — 30 000 экз. (в пер.)
  • Волга / Г. И. Кублицкий. — М.: Детская литература, 1978. — 200 с.
  • Твоя Родина — Советский Союз / Г. И. Кублицкий. — М.: Детская литература, 1979. — 192 с. — 100 000 экз. (в пер.)
  • Весь шар земной / Г. И. Кублицкий. — М.: Детская литература, 1980. — 320 с. — 100 000 экз. (в пер.)
  • Сибирский экспресс / Г. И. Кублицкий. — М.: Советская Россия, 1980. — 96 с. — (Писатель и время). — 30 000 экз.
  • Уходит река к океану… / Г. И. Кублицкий. — М.: Советский писатель, 1980. — 480 с. — 100 000 экз. (в пер.)
  • За Уралом — край чудесный: Рассказы о Сибири и Дальнем Востоке / Г. И. Кублицкий. — М.: Детская литература, 1982.
  • Вот она, наша Сибирь!: Очерки / Г. И. Кублицкий. — М.: Детская литература, 1985. — 288 с. — 100 000 экз. (в пер.)
  • Весь шар земной…: Рассказы о путешествиях и открытиях / Г. И. Кублицкий. — М., 1986.
  • …И Северным океаном / Г. И. Кублицкий. — Красноярск: Красноярское книжное издательство, 1988. — 360 с. — (Полярные горизонты). — 15 000 экз. — ISBN 5-7479-0028-5. (в пер.)
  • Сто народов — одна семья / Г. И. Кублицкий. — М.: Детская литература, 1988. — 56 с. — (Пою моё Отечество). — 300 000 экз. — ISBN 5-08-001316-8.
  • Письмо шло пять тысячелетий / Г. И. Кублицкий. — М.: Малыш, 1991. — 112 с. — 150 000 экз. — ISBN 5-213-00618-3. (в пер.)
  • Куда летит почтовый голубь, или История почты / Г. И. Кублицкий. — М.: Малыш, 2000. — (Энциклопедия для детей и родителей).

Напишите отзыв о статье "Кублицкий, Георгий Иванович"

Ссылки

  • [publ.lib.ru/ARCHIVES/K/KUBLICKIY_Georgiy_Ivanovich/_Kublickiy_G.I..html Георгий Иванович Кублицкий (1911—1989)]

Примечания

  1. В Стране странностей, 1970, с. 7

Отрывок, характеризующий Кублицкий, Георгий Иванович

Пьер смотрел через вал. Одно лицо особенно бросилось ему в глаза. Это был офицер, который с бледным молодым лицом шел задом, неся опущенную шпагу, и беспокойно оглядывался.
Ряды пехотных солдат скрылись в дыму, послышался их протяжный крик и частая стрельба ружей. Через несколько минут толпы раненых и носилок прошли оттуда. На батарею еще чаще стали попадать снаряды. Несколько человек лежали неубранные. Около пушек хлопотливее и оживленнее двигались солдаты. Никто уже не обращал внимания на Пьера. Раза два на него сердито крикнули за то, что он был на дороге. Старший офицер, с нахмуренным лицом, большими, быстрыми шагами переходил от одного орудия к другому. Молоденький офицерик, еще больше разрумянившись, еще старательнее командовал солдатами. Солдаты подавали заряды, поворачивались, заряжали и делали свое дело с напряженным щегольством. Они на ходу подпрыгивали, как на пружинах.
Грозовая туча надвинулась, и ярко во всех лицах горел тот огонь, за разгоранием которого следил Пьер. Он стоял подле старшего офицера. Молоденький офицерик подбежал, с рукой к киверу, к старшему.
– Имею честь доложить, господин полковник, зарядов имеется только восемь, прикажете ли продолжать огонь? – спросил он.
– Картечь! – не отвечая, крикнул старший офицер, смотревший через вал.
Вдруг что то случилось; офицерик ахнул и, свернувшись, сел на землю, как на лету подстреленная птица. Все сделалось странно, неясно и пасмурно в глазах Пьера.
Одно за другим свистели ядра и бились в бруствер, в солдат, в пушки. Пьер, прежде не слыхавший этих звуков, теперь только слышал одни эти звуки. Сбоку батареи, справа, с криком «ура» бежали солдаты не вперед, а назад, как показалось Пьеру.
Ядро ударило в самый край вала, перед которым стоял Пьер, ссыпало землю, и в глазах его мелькнул черный мячик, и в то же мгновенье шлепнуло во что то. Ополченцы, вошедшие было на батарею, побежали назад.
– Все картечью! – кричал офицер.
Унтер офицер подбежал к старшему офицеру и испуганным шепотом (как за обедом докладывает дворецкий хозяину, что нет больше требуемого вина) сказал, что зарядов больше не было.
– Разбойники, что делают! – закричал офицер, оборачиваясь к Пьеру. Лицо старшего офицера было красно и потно, нахмуренные глаза блестели. – Беги к резервам, приводи ящики! – крикнул он, сердито обходя взглядом Пьера и обращаясь к своему солдату.
– Я пойду, – сказал Пьер. Офицер, не отвечая ему, большими шагами пошел в другую сторону.
– Не стрелять… Выжидай! – кричал он.
Солдат, которому приказано было идти за зарядами, столкнулся с Пьером.
– Эх, барин, не место тебе тут, – сказал он и побежал вниз. Пьер побежал за солдатом, обходя то место, на котором сидел молоденький офицерик.
Одно, другое, третье ядро пролетало над ним, ударялось впереди, с боков, сзади. Пьер сбежал вниз. «Куда я?» – вдруг вспомнил он, уже подбегая к зеленым ящикам. Он остановился в нерешительности, идти ему назад или вперед. Вдруг страшный толчок откинул его назад, на землю. В то же мгновенье блеск большого огня осветил его, и в то же мгновенье раздался оглушающий, зазвеневший в ушах гром, треск и свист.
Пьер, очнувшись, сидел на заду, опираясь руками о землю; ящика, около которого он был, не было; только валялись зеленые обожженные доски и тряпки на выжженной траве, и лошадь, трепля обломками оглобель, проскакала от него, а другая, так же как и сам Пьер, лежала на земле и пронзительно, протяжно визжала.


Пьер, не помня себя от страха, вскочил и побежал назад на батарею, как на единственное убежище от всех ужасов, окружавших его.
В то время как Пьер входил в окоп, он заметил, что на батарее выстрелов не слышно было, но какие то люди что то делали там. Пьер не успел понять того, какие это были люди. Он увидел старшего полковника, задом к нему лежащего на валу, как будто рассматривающего что то внизу, и видел одного, замеченного им, солдата, который, прорываясь вперед от людей, державших его за руку, кричал: «Братцы!» – и видел еще что то странное.
Но он не успел еще сообразить того, что полковник был убит, что кричавший «братцы!» был пленный, что в глазах его был заколон штыком в спину другой солдат. Едва он вбежал в окоп, как худощавый, желтый, с потным лицом человек в синем мундире, со шпагой в руке, набежал на него, крича что то. Пьер, инстинктивно обороняясь от толчка, так как они, не видав, разбежались друг против друга, выставил руки и схватил этого человека (это был французский офицер) одной рукой за плечо, другой за гордо. Офицер, выпустив шпагу, схватил Пьера за шиворот.
Несколько секунд они оба испуганными глазами смотрели на чуждые друг другу лица, и оба были в недоумении о том, что они сделали и что им делать. «Я ли взят в плен или он взят в плен мною? – думал каждый из них. Но, очевидно, французский офицер более склонялся к мысли, что в плен взят он, потому что сильная рука Пьера, движимая невольным страхом, все крепче и крепче сжимала его горло. Француз что то хотел сказать, как вдруг над самой головой их низко и страшно просвистело ядро, и Пьеру показалось, что голова французского офицера оторвана: так быстро он согнул ее.
Пьер тоже нагнул голову и отпустил руки. Не думая более о том, кто кого взял в плен, француз побежал назад на батарею, а Пьер под гору, спотыкаясь на убитых и раненых, которые, казалось ему, ловят его за ноги. Но не успел он сойти вниз, как навстречу ему показались плотные толпы бегущих русских солдат, которые, падая, спотыкаясь и крича, весело и бурно бежали на батарею. (Это была та атака, которую себе приписывал Ермолов, говоря, что только его храбрости и счастью возможно было сделать этот подвиг, и та атака, в которой он будто бы кидал на курган Георгиевские кресты, бывшие у него в кармане.)
Французы, занявшие батарею, побежали. Наши войска с криками «ура» так далеко за батарею прогнали французов, что трудно было остановить их.
С батареи свезли пленных, в том числе раненого французского генерала, которого окружили офицеры. Толпы раненых, знакомых и незнакомых Пьеру, русских и французов, с изуродованными страданием лицами, шли, ползли и на носилках неслись с батареи. Пьер вошел на курган, где он провел более часа времени, и из того семейного кружка, который принял его к себе, он не нашел никого. Много было тут мертвых, незнакомых ему. Но некоторых он узнал. Молоденький офицерик сидел, все так же свернувшись, у края вала, в луже крови. Краснорожий солдат еще дергался, но его не убирали.
Пьер побежал вниз.
«Нет, теперь они оставят это, теперь они ужаснутся того, что они сделали!» – думал Пьер, бесцельно направляясь за толпами носилок, двигавшихся с поля сражения.
Но солнце, застилаемое дымом, стояло еще высоко, и впереди, и в особенности налево у Семеновского, кипело что то в дыму, и гул выстрелов, стрельба и канонада не только не ослабевали, но усиливались до отчаянности, как человек, который, надрываясь, кричит из последних сил.


Главное действие Бородинского сражения произошло на пространстве тысячи сажен между Бородиным и флешами Багратиона. (Вне этого пространства с одной стороны была сделана русскими в половине дня демонстрация кавалерией Уварова, с другой стороны, за Утицей, было столкновение Понятовского с Тучковым; но это были два отдельные и слабые действия в сравнении с тем, что происходило в середине поля сражения.) На поле между Бородиным и флешами, у леса, на открытом и видном с обеих сторон протяжении, произошло главное действие сражения, самым простым, бесхитростным образом.
Сражение началось канонадой с обеих сторон из нескольких сотен орудий.
Потом, когда дым застлал все поле, в этом дыму двинулись (со стороны французов) справа две дивизии, Дессе и Компана, на флеши, и слева полки вице короля на Бородино.
От Шевардинского редута, на котором стоял Наполеон, флеши находились на расстоянии версты, а Бородино более чем в двух верстах расстояния по прямой линии, и поэтому Наполеон не мог видеть того, что происходило там, тем более что дым, сливаясь с туманом, скрывал всю местность. Солдаты дивизии Дессе, направленные на флеши, были видны только до тех пор, пока они не спустились под овраг, отделявший их от флеш. Как скоро они спустились в овраг, дым выстрелов орудийных и ружейных на флешах стал так густ, что застлал весь подъем той стороны оврага. Сквозь дым мелькало там что то черное – вероятно, люди, и иногда блеск штыков. Но двигались ли они или стояли, были ли это французы или русские, нельзя было видеть с Шевардинского редута.
Солнце взошло светло и било косыми лучами прямо в лицо Наполеона, смотревшего из под руки на флеши. Дым стлался перед флешами, и то казалось, что дым двигался, то казалось, что войска двигались. Слышны были иногда из за выстрелов крики людей, но нельзя было знать, что они там делали.
Наполеон, стоя на кургане, смотрел в трубу, и в маленький круг трубы он видел дым и людей, иногда своих, иногда русских; но где было то, что он видел, он не знал, когда смотрел опять простым глазом.
Он сошел с кургана и стал взад и вперед ходить перед ним.
Изредка он останавливался, прислушивался к выстрелам и вглядывался в поле сражения.
Не только с того места внизу, где он стоял, не только с кургана, на котором стояли теперь некоторые его генералы, но и с самых флешей, на которых находились теперь вместе и попеременно то русские, то французские, мертвые, раненые и живые, испуганные или обезумевшие солдаты, нельзя было понять того, что делалось на этом месте. В продолжение нескольких часов на этом месте, среди неумолкаемой стрельбы, ружейной и пушечной, то появлялись одни русские, то одни французские, то пехотные, то кавалерийские солдаты; появлялись, падали, стреляли, сталкивались, не зная, что делать друг с другом, кричали и бежали назад.
С поля сражения беспрестанно прискакивали к Наполеону его посланные адъютанты и ординарцы его маршалов с докладами о ходе дела; но все эти доклады были ложны: и потому, что в жару сражения невозможно сказать, что происходит в данную минуту, и потому, что многие адъютапты не доезжали до настоящего места сражения, а передавали то, что они слышали от других; и еще потому, что пока проезжал адъютант те две три версты, которые отделяли его от Наполеона, обстоятельства изменялись и известие, которое он вез, уже становилось неверно. Так от вице короля прискакал адъютант с известием, что Бородино занято и мост на Колоче в руках французов. Адъютант спрашивал у Наполеона, прикажет ли он пореходить войскам? Наполеон приказал выстроиться на той стороне и ждать; но не только в то время как Наполеон отдавал это приказание, но даже когда адъютант только что отъехал от Бородина, мост уже был отбит и сожжен русскими, в той самой схватке, в которой участвовал Пьер в самом начале сраженья.
Прискакавший с флеш с бледным испуганным лицом адъютант донес Наполеону, что атака отбита и что Компан ранен и Даву убит, а между тем флеши были заняты другой частью войск, в то время как адъютанту говорили, что французы были отбиты, и Даву был жив и только слегка контужен. Соображаясь с таковыми необходимо ложными донесениями, Наполеон делал свои распоряжения, которые или уже были исполнены прежде, чем он делал их, или же не могли быть и не были исполняемы.
Маршалы и генералы, находившиеся в более близком расстоянии от поля сражения, но так же, как и Наполеон, не участвовавшие в самом сражении и только изредка заезжавшие под огонь пуль, не спрашиваясь Наполеона, делали свои распоряжения и отдавали свои приказания о том, куда и откуда стрелять, и куда скакать конным, и куда бежать пешим солдатам. Но даже и их распоряжения, точно так же как распоряжения Наполеона, точно так же в самой малой степени и редко приводились в исполнение. Большей частью выходило противное тому, что они приказывали. Солдаты, которым велено было идти вперед, подпав под картечный выстрел, бежали назад; солдаты, которым велено было стоять на месте, вдруг, видя против себя неожиданно показавшихся русских, иногда бежали назад, иногда бросались вперед, и конница скакала без приказания догонять бегущих русских. Так, два полка кавалерии поскакали через Семеновский овраг и только что въехали на гору, повернулись и во весь дух поскакали назад. Так же двигались и пехотные солдаты, иногда забегая совсем не туда, куда им велено было. Все распоряжение о том, куда и когда подвинуть пушки, когда послать пеших солдат – стрелять, когда конных – топтать русских пеших, – все эти распоряжения делали сами ближайшие начальники частей, бывшие в рядах, не спрашиваясь даже Нея, Даву и Мюрата, не только Наполеона. Они не боялись взыскания за неисполнение приказания или за самовольное распоряжение, потому что в сражении дело касается самого дорогого для человека – собственной жизни, и иногда кажется, что спасение заключается в бегстве назад, иногда в бегстве вперед, и сообразно с настроением минуты поступали эти люди, находившиеся в самом пылу сражения. В сущности же, все эти движения вперед и назад не облегчали и не изменяли положения войск. Все их набегания и наскакивания друг на друга почти не производили им вреда, а вред, смерть и увечья наносили ядра и пули, летавшие везде по тому пространству, по которому метались эти люди. Как только эти люди выходили из того пространства, по которому летали ядра и пули, так их тотчас же стоявшие сзади начальники формировали, подчиняли дисциплине и под влиянием этой дисциплины вводили опять в область огня, в которой они опять (под влиянием страха смерти) теряли дисциплину и метались по случайному настроению толпы.


Генералы Наполеона – Даву, Ней и Мюрат, находившиеся в близости этой области огня и даже иногда заезжавшие в нее, несколько раз вводили в эту область огня стройные и огромные массы войск. Но противно тому, что неизменно совершалось во всех прежних сражениях, вместо ожидаемого известия о бегстве неприятеля, стройные массы войск возвращались оттуда расстроенными, испуганными толпами. Они вновь устроивали их, но людей все становилось меньше. В половине дня Мюрат послал к Наполеону своего адъютанта с требованием подкрепления.