Кузнецкий Мост (улица)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Кузнецкий Мост
Москва

Кузнецкий Мост со стороны Петровки
Общая информация
Страна

Россия

Город

Москва

Округ

ЦАО

Район

Мещанский (№ 17, 19 — жилые, № 1/8, 9/10 (стр. 1, 2г) — 21/5 и 10—22 (стр. 2) — нежилые), Тверской (№ 4/3 (стр. 1), 7 — жилые, № 3—9 и 2/6, 4/3 (стр. 3), 8 — нежилые)

Протяжённость

0,79 км

Ближайшие станции метро

Охотный Ряд
Театральная (250 м)
Кузнецкий Мост (100 м)
Лубянка (210 м)

Почтовый индекс

125009 (№ 2—6), 107031 (остальные дома)

Номера телефонов

+7(495) XXX----

[www.openstreetmap.org/?lat=55.76139&lon=37.61972&zoom=15&layers=M на OpenStreetMap]
[maps.yandex.ru/?ll=37.61972%2C55.76139&spn=0.15381%2C0.080341&z=16&l=map на Яндекс.Картах]
[maps.google.ru/maps?hl=ru&ie=UTF8&ll=55.761491,37.621522&spn=0.004364,0.013626&z=17 на Картах Google]
Координаты: 55°45′42″ с. ш. 37°37′12″ в. д. / 55.76167° с. ш. 37.62000° в. д. / 55.76167; 37.62000 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=55.76167&mlon=37.62000&zoom=12 (O)] (Я)Кузнецкий Мост (улица)Кузнецкий Мост (улица)

Кузне́цкий Мост[сн 1] — улица в Мещанском и Тверском районах Центрального административного округа города Москвы. Проходит от улицы Большая Дмитровка до улицы Большая Лубянка. Нумерация домов ведётся от Большой Дмитровки.

Кузнецкий Мост — одна из старейших улиц Москвы, появление которой связано со строительством в этом районе Пушечного двора, а название сохраняет имя стоявшего по линии улицы Кузнецкого моста через реку Неглинную.[1][2] В XVIIXVIII веках на улице жили представители знатных фамилий Мясоедовых, Салтыковых, Гагариных, Щербатовых, Долгоруковых, Волынских, Воронцовых, Голицыных и многих других. Начиная с XVIII века и вплоть до революции 1917 года Кузнецкий Мост являлся главной торговой улицей Москвы — «святилищем роскоши и моды», славился магазинами одежды, книжными лавками, фотоателье и ресторанами. Исторические традиции Кузнецкого Моста сохраняются и в настоящее время.

Кузнецкий Мост проходит по территории культурных слоёв «Старая Кузнецкая слобода», «Кузнецкий мост» и «Звонарская слобода», которые охраняются в качестве объектов культурного наследия федерального значения. Улица изобилует памятниками истории и архитектуры.[3]





Содержание

Географическое расположение

Улица Кузнецкий Мост расположена внутри Бульварного кольца Москвы. Является продолжением Камергерского переулка, пролегает дугообразно, последовательно пересекая под почти прямым углом радиальные от центра Большую Дмитровку, Петровку, Неглинную, Рождественку, Большую Лубянку и как бы вливаясь в последнюю по периметру площади Воровского. Нумерация улицы ведётся от Большой Дмитровки. Улица Кузнецкий Мост является частью полукольца улиц вокруг Кремля.
Улицы Петровка, Неглинная и Рождественка делят улицу Кузнецкий Мост на четыре квартала. Границы квартала от Большой Дмитровки до Петровки также формируют практически параллельные Кузнецкому Мосту Копьёвский и Дмитровский переулки; квартала от Петровки до Неглинной улицы — Театральный проезд и улица Петровские Линии; квартала от Неглинной до Рождественки — Пушечная улица и Сандуновский переулок; квартала от Рождественки до Большой Лубянки — Пушечная улица и Варсонофьевский переулок. Рельеф улицы характеризуется заметным уклоном к середине, что связано с расположением квартала от Петровки до Неглинной улицы в бывшей пойме реки Неглинной.

Происхождение названия

Название известно с XVIII века и воплотило в себе название моста через реку Неглинную — Кузнецкого моста,[2][4] который изначально был деревянным, а с 1754 года стал каменным.[5] Название же моста, и первоначальное название улицы Кузнецкий Мост — Кузнецкая, происходят от слободы кузнецов при Пушечном дворе, построенном в конце XV века. В XVII—XVIII веках часть современной улицы — от Рождественки до Большой Лубянки, называлась Введенской по названию церкви Введения Пресвятой Богородицы.[4] В 1922 году в состав улицы был включён Кузнецкий переулок, бывший до этого её продолжением от Петровки до Большой Дмитровки.

История

Первые поселения

По преданиям, дошедшим до наших дней в повести «О зачале царствующего великого града Москвы», первые сёла и слободки в этом районе возникли в XII веке и принадлежали тогда боярину Степану Кучке. Среди слободок была Кузнецкая, которая находилась на слабо заселённой окраине Москвы на высоком левом берегу реки Неглинки — Неглинном верхе — и простиралась до небольшого безымянного ручья, впадавшего в реку в районе современного Рождественского бульвара. Местность именовалась Кучковым селом и Кучковым полем, а ещё во второй половине XII века весь город носил двойное название — Москва или Кучково.[6][7] После постройки в конце XV века на берегу реки Пушечного двора (о месте его нахождения напоминает ныне название Пушечной улицы) великий князь московский Иван III поселил на месте старой Кучковской кузнецкой слободки кузнецов и конюхов Пушечного двора. После присоединения к Московскому княжеству в 1478 году Новгорода и в 1510 году Пскова сюда были переселены семьи знати и мастеров различных профессий.[6] Выходцы из Пскова построили в 1514 году на Неглинном верхе церковь «Введения во Псковичах», по которой позднее часть современного Кузнецкого Моста называлась Введенской улицей.

Постепенно левый берег стал застраиваться монастырскими и владычными слободами: появились слобода соборных звонарей, о которой напоминает сейчас название Звонарского переулка, обширные владения московских Рождественского и Чудова монастырей, Тверского подворья, подворья суздальских Покровского и Спасо-Евфимьева и костромского Богоявленского монастырей. Церковные и монастырские владения способствовали активному заселению этой территории жителями.[6] «Перепись московских дворов» 1620 года уже сообщала о существовании улицы, соответствовавшей современному Кузнецкому Мосту. В то время здесь жил тверской архиепископ Пафнутий, стояли княжеские дворы Засекина, Звенигородского и Мосальского, дворы «патриаршего боярина» Колтовского и Теплицкого. Ниже по склону берега, ближе к реке, жили кузнецы и извозчики. Через Неглинку был перекинут деревянный мост, который стал именоваться Кузнецким, а Неглинный верх получил второе название — Кузнецкая гора.[8] По некоторым сведениям, мост носил ранее и другое название — Петровский, а первые упоминания о его существовании датируются 1488 годом.[9] В течение многих лет жители изменяли первоначальный рельеф, срезая пригорки, сглаживая обрывистые склоны левого берега реки для садов и огородов. Частые пожары способствовали изменению размеров владений, между которыми появлялись и исчезали переулки, а на месте курных изб простолюдинов строились большие дворы именитых стольников, окольничих князей и дворян.[6][10] В XVII веке здесь жили князья Щербатовы, Львовы, представители других знатных фамилий.[1]

Улица в XVIII веке

На планах XVIII века ведущая к мосту улица обозначалась как Кузнецкая, а между ней и Софийкой существовал тогда небольшой «проезжий переулок». Постепенно, сначала в обиходе, а затем и официально, улица получила название Кузнецкий Мост и вместе с другими улицами и переулками стала частью сформировавшегося вокруг Кремля полукольца.[11] Отрезок от Кузнецкого моста (угла с Петровкой) и выше в сторону Большой Дмитровки именовался Кузнецким переулком. Некоторое время частью Кузнецкого переулка считался современный Камергерский переулок.[12] С конца XVII — начала XVIII веков всю северную часть улицы от Рождественки до Петровки по обоим берегам реки занимала усадьба кабинет-министра А. П. Волынского. После казни Волынского имение перешло в казну, но в 1742 году было возвращено его семье. Сначала владельцем усадьбы являлся П. А. Волынский, а с 1759 года — камергер граф И. И. Воронцов, женившийся на дочери А. П. Волынского Марии.[9][13] Воронцов значительно расширил территорию усадьбы и превратил её центральную часть во французский сад с оранжереями, фонтанами и прудами. На Кузнецкой улице было построено несколько каменных строений, которые сдавались внаём под квартиры и лавки.[5] Парадной частью усадьба выходила к Рождественке, где в 1778 году был построен большой каменный барский дом (ныне это сильно перестроенное здание Московского архитектурного института). В 1793 году богатая помещица И. И. Бекетова купила половину обширного владения — от Рождественки до Неглинной, другая половина осталась в собственности Воронцовых.[14][15] Пасынок Бекетовой, известный издатель, журналист и коллекционер П. П. Бекетов в одном из флигелей владения открыл типографию, где печатал книги и гравированные портреты. Здесь же находилась популярная книжная лавка Бекетова. Дом Бекетовых посещали многие известные писатели того времени.[13][16]

Вместе с Волынскими-Воронцовыми на Кузнецкой улице и в Кузнецком переулке начали селиться представители других знатных фамилий: Бибиковы, Боборыкины, Борятинские, Хомяковы, Мясоедовы, Собакины, Голицыны и другие.[17] Так, в конце XVIII века северная часть Кузнецкого переулка от угла с Большой Дмитровкой принадлежала Мясоедовым, противоположная — Щербатовым-Шаховским и Хомяковым. Участок, на котором сейчас находится дом № 20, принадлежал дворянке Д. Н. Салтыковой («Салтычихе»), а далее до угла со Сретенкой (сейчас — Большая Лубянка) шли владения князя Долгорукова-Крымского. Однако несмотря на заселение Кузнецкого Моста дворянами, район не имел такого парадного характера, которым обладало Занеглименье (от правой стороны реки Неглинной к Кремлю).[18]

В 17531761 годах деревянный Кузнецкий мост был заменён белокаменным, построенным по проекту и «под смотрением» архитектора Д. В. Ухтомского его гезелем (помощником) С. Я. Яковлевым.[19][20] Кузнецкий мост в это время был одним из четырёх существовавших в Москве каменных мостов. Он стоял на четырех массивных опорах с полуциркульными сводами, высота пролётов составляла около 6,5 м, а проезжая часть возвышалась к середине, в связи с чем мост называли также «горбатым». Трёхпролётный мост шириной около 12 м и длиной 120 м начинался от места, где в настоящее время находится перекрёсток Кузнецкого Моста и Неглинной улицы, и заканчивался у современной Рождественки, что объясняется крутизной левого берега Неглинки и пологостью правого, а также шириной реки (около 30 м).[9][1] В конце XVIII века южный угол моста (место нового корпуса ЦУМа) был занят церковью Воскресения Словущего и кладбищем при ней, здесь же находились церковные лавки и «блиння», сдаваемые внаём. Вдоль моста располагались владения А. Келарёва, которые также сдавались в аренду.[14] Некоторые исследователи полагают, что построенный Ухтомским мост — не первый каменный мост через Неглинную в этом месте.[21]

Большой московский пожар 1737 года опустошил улицу, однако на ней быстро были отстроены новые здания, в части которых разместились лавки. Постепенно к лавкам русских купцов прибавились еврейские, затем немецкие магазины.[8] После издания в 1763 году Екатериной II указа о привилегиях иностранцам в Москве образовалась целая французская колония, обосновавшаяся в районе Кузнецкого моста. Французские купцы начали открывать на улице свои магазины, главным образом модных и галантерейных товаров.[22] Характерно, что здесь, в отличие от большинства других районов Москвы, русская аристократия с развитием торговли не только не продавала свои усадьбы, а превращала их в доходные, перестраивая в более крупные торговые сооружения.[23] Уже к началу XIX века Кузнецкий Мост превратился в главную торговую улицу Москвы. Издававшийся в конце XVIII века И. А. Крыловым журнал «Зритель» так охарактеризовал улицу:

Где за французский милый взор
бывает денег русских сбор.[24]

«Святилище роскоши и моды»

В 1804 году в специальной подземной галерее до улицы был проведён Мытищинский водопровод, шедший далее уже в чугунных трубах. Река Неглинка была направлена по открытому каналу, который, начиная от Кузнецкого Моста, был ограждён с обеих сторон выразительной чугунной решёткой, позднее перенесённой на ограды храма Василия Блаженного и Александровского сада.[25] К мосту шли ступени, на которых, как вспоминал историк Москвы И. М. Снегирёв, сидели «нищие и торговки с мочёным горохом, разварными яблоками и сосульками из сухарного теста с мёдом, сбитнем и медовым квасом — предметами лакомства прохожих».[26] Перед вступлением в город армии Наполеона градоначальник Москвы граф Ф. В. Ростопчин выслал многих торговцев французского происхождения и запретил на Кузнецком Мосту вывески на французском языке. Пожар Москвы 1812 года не затронул улицу, так как французская гвардия взяла на себя охрану находившихся здесь лавок своих соотечественников.[24] После победы над Наполеоном французская торговля на улице стала быстро возрождаться: уже в 1814 году «Русский вестник» писал, что на Кузнецком Мосту вновь «засело прежнее владычество французских мод». В 1817—1819 годах пересекающая улицу Неглинка была накрыта каменными сводами, Кузнецкий мост был засыпан привезённой землей, парапеты моста сняты, а по их линиям выстроены новые дома.[9][27] Известный в те времена «передатчик новостей» почтмейстер Булгаков писал об этом событии брату:

…смешно, что будут говорить: пошёл на Кузнецкий мост, а его нет, как нет «зелёной собаки».[28]

В послевоенное время на улице возник ряд строений, сохранившихся в своей основе до настоящего времени. Застройка Кузнецкого Моста в то время была в основном двухэтажной. В. Г. Белинский в одном из своих произведений мысленно вёл по Кузнецкому Мосту петербуржца, который был бы непременно поражён невысокими домами, которые были «до того миниатюрные, что ему пришла бы в голову мысль — уж не попал ли он — новый Гулливер в царство лилипутов».[29] К 1833 году на улицу вернулись запрещённые вывески на французском языке, о чём А. С. Пушкин писал жене: «Важная новость: французские вывески, уничтоженные Ростопчиным в год, когда ты родилась, появились опять на Кузнецком Мосту». Наряду с французскими магазинами на улице стали появляться английские, немецкие, итальянские лавки.[29] Из 18 модных лавок, находившихся в 1826 году на Кузнецком Мосту, только одна принадлежала русским владельцам.[27] Изданный в том же году путеводитель по Москве сообщал:

С раннего утра до позднего вечера видите вы здесь множество экипажей, и редкий какой из них поедет, не обоклав себя покупками. И за какую цену? Всё втридорога; но для наших модников это ничего: слово куплено на Кузнецком Мосту придаёт каждой вещи особенную прелесть.[29]

Наличие множества модных магазинов превратило улицу в место гуляний и встреч аристократов, а Кузнецкий Мост стал зваться «святилищем роскоши и моды».[1][8] Модные лавки предлагали услуги по пошиву одежды на заказ и продавали конфекцион — готовое платье и бельё. С середины XIX века готовое платье стало вытеснять сшитое на заказ, а после проведённой крестьянской реформы повысился спрос на более простую одежду. Однако аристократия продолжала покупать модные товары на Кузнецком Мосту. В магазинах стали продавать «готовое платье из Парижа», образцы которого экспонировались в витринах на манекенах. Многие фирмы перешли на пошив одежды по европейским образцам на заказ, срок исполнения которых составлял 24 часа. Владельцы крупных магазинов лично выезжали в Париж за новейшими моделями два раза в год.[30] Писатель М. Пыляев так характеризовал улицу середины XIX века: «Кузнецкий мост теперь самый аристократический пункт Москвы; здесь с утра и до вечера снуют пешеходы и экипажи, здесь лучшие иностранные магазины и книжные лавки». Оживлённая торговля разрушила усадебную замкнутость улицы и полностью изменила тенденцию её застройки.[31]

В конце 1865 года Кузнецкий Мост стал первой московской улицей, где было опробовано освещение газовыми фонарями, распространённое в дальнейшем на весь город, а в 1886 году на улицу пришло электрическое освещение.[32][33][34] В конце XIX — начале XX века многие участки улицы перешли в собственность нескольких крупных домовладельцев: братьев Третьяковых и Джамгаровых, купцов Солодовникова и Фирсанова. Тогда же Кузнецкий Мост начали застраивать высокими доходными домами, зданиями торговых фирм и банков, крупными магазинами. В это время были построены доходные дома М. Сокол, Хомякова, братьев Третьяковых, Первого Российского страхового общества, здание банка Л. Полякова, дом торговой фирмы А. М. Михайлова и ряд других примечательных зданий. М. Горький в романе «Жизнь Клима Самгина» так описал Кузнецкий Мост того времени:

Дома, осанистые и коренастые, стояли, плотно прижавшись друг к другу, крепко вцепившись в землю фундаментами.[35]

Улица была вымощена разноцветной брусчаткой из разных пород камня, а для пешеходов через мостовую были проложены асфальтированные переходы.[36][37]

Советское время

После Октябрьской революции большинство магазинов на улице были закрыты, а в их помещениях разместились различные учреждения и организации.[38] В 1922 году к улице, шедшей от Петровки до Большой Лубянки, был присоединён Кузнецкий переулок, и Кузнецкий Мост протянулся до Большой Дмитровки.[5] После официального присоединении переулка нумерация домов началась от угла Большой Дмитровки. В годы НЭПа на Кузнецком вновь расцвела торговля. В начале 1922 года М. А. Булгаков так описывал улицу того времени:

Зашевелились Кузнецкий, Петровка, Неглинный, Лубянка, Мясницкая, Тверская, Арбат. Магазины стали расти, как грибы, окропленные живым дождем НЭПО…<…> На Кузнецком целый день кипит на обледеневших тротуарах толчея пешеходов, извощики едут вереницей, и автомобили летят, хрипя сигналы.[39]

В 1920-х годах на Кузнецком Мосту открылись многочисленные издательства и книжные магазины: «Большая советская энциклопедия», «Московский рабочий», «Земля и фабрика», «Международная книга» и другие. В это же время улица понесла первую за советское время архитектурную утрату: на углу с Большой Лубянкой была разрушена Церковь Введения Пресвятой Богородицы во Храм. В 1930-х годах процесс массовой надстройки расположенных в центре Москвы зданий практически не коснулся Кузнецкого Моста — большинство строений сохранили первоначальный вид, лишь на два этажа была увеличена высота торгового дома Хомякова. При разработке Генерального плана реконструкции Москвы 1935 года улицу предполагали основательно расширить и включить в состав нового Центрального полукольца.[40] Эти планы реализованы не были, однако в 1946 году при расширении Петровки был снесён угловой дом Анненковых (№ 5/5), а на его месте разбит сквер. В это же время другой сквер был образован на месте разрушенного во время войны Солодовниковского пассажа (№ 8).

В послевоенное время одной из главных достопримечательностей Кузнецкого Моста, продолжившей его модную славу, стал Общесоюзный дом моделей (№ 14), который проводил здесь показы одежды, создавал коллекции для всех швейных фабрик СССР, шил одежду для советской элиты. С середины XX века на улице работают Театр оперетты, Московский дом художника, Государственная публичная научно-техническая библиотека и Государственная театральная библиотека. В 1960-х — 1980-х годах продолжилось разрушение исторической застройки улицы: в 1965 году был кардинально перестроен пассаж Сан-Галли, а в начале 1980-х годов строения на углу с Большой Лубянкой были заменены на большое монументальное здание КГБ СССР.

На расположенном в низине участке улицы от Петровки до Неглинного проезда часто случались наводнения. Вышедшая из подземного русла река Неглинная затапливала близлежащие дома, нанося им большой ущерб. Наводнения прекратились после прокладки для Неглинной в 1974—1975 годах нового коллектора большого сечения.[41]

В 1986 году в ходе прокладки теплотрассы к зданию МХАТа был случайно найден Кузнецкий мост, при этом в ходе работ частично пострадали его конструкции. Мост был археологически расчищен, проведена его архитектурная фиксация, а разрушенные устои древнего сооружения были восстановлены. Однако в связи с тем, что котлован мешал движению транспорта, мост было решено вновь законсервировать, засыпав песком. На углу Кузнецкого Моста и Неглинной улицы возле нового корпуса ЦУМа в настоящее время можно увидеть невысокую металлическую пирамиду-отдушину, ведущую к законсервированным конструкциям Кузнецкого моста.[42][43][44]

Современность

В период с начала 1990-х годов улица понесла несколько архитектурных утрат. Несмотря на охранный статус, были снесены строения, ранее принадлежавшие Тверскому подворью (см. владение № 17), снесён и заново отстроен главный дом усадьбы Щербатовых (№ 4, во дворе), разрушен доходный дом Фирсанова (№ 15/8, стр. 2), утрачен декор витрин бывшей парикмахерской «Базиль» (№ 6, правая часть). На месте образовавшихся в послевоенное время скверов были построены Берлинский дом и новый корпус ЦУМа. На 2011 год основная часть строений улицы включена в состав заповедной территории, а большинство зданий имеют статус памятников архитектуры регионального и федерального значения.[45]

Искусство и культура представлены на улице Московским театром оперетты, выставочными залами Московского дома художника; образование и наука — двумя крупными государственными библиотеками, Высшей школой изящных искусств. Однако, как и в прежние времена, Кузнецкий Мост — главным образом, улица магазинов, бутиков и ресторанов. Возрождение Кузнецкого Моста как улицы роскоши во многом связано с полной реновацией ЦУМа, чей главный вход теперь выходит именно на Кузнецкий мост. Свою роль в превращении Кузнецкого Моста в модную улицу сыграл четырёхэтажный магазин Podium, Торговый дом «Светлана», ресторан А. Новикова Vogue Cafe.[46]

Существовали планы устройства на Кузнецком Мосту пешеходной зоны. Однако намерения властей сделать отрезок улицы от Неглинной до Рождественки пешеходным реализованы не были,[47] и в 2010 году реализация этой идеи была отложена под предлогом необходимости утверждения правил землепользования и застройки города.[48] В декабре 2012 года часть улицы от Большой Дмитровки до Рождественки стала пешеходной зоной[49]. Район Кузнецкого Моста находится на первом месте среди московских районов по среднему уровню цен на квартиры.[50]

Кузнецкий Мост и соседние улицы
Карта Openstreetmap.org, апрель 2011 г.

Координаты начала улицы: 55°45′38″ с. ш. 37°36′55″ в. д. / 55.7605861° с. ш. 37.6153417° в. д. / 55.7605861; 37.6153417 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=55.7605861&mlon=37.6153417&zoom=14 (O)] (Я)
Координаты конца улицы: 55°45′41″ с. ш. 37°37′38″ в. д. / 55.7615861° с. ш. 37.6273806° в. д. / 55.7615861; 37.6273806 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=55.7615861&mlon=37.6273806&zoom=14 (O)] (Я)

Примечательные здания и сооружения

По нечётной стороне

Городская усадьба Мясоедовых (№ 1/8)[сн 2]

 памятник архитектуры (федеральный)

На углу с Большой Дмитровкой — городская усадьба Мясоедовых, архитектурный облик которой сформировался в середине XVIII — начале XIX веков. Застройка владения — уникальный по полноте и стилистической цельности ансамбль городской усадьбы времён зрелого классицизма. Фасад главного дома сохранился практически без изменений, частично сохранились планировка и отделка интерьеров первой половины XIX века.[51] План и фасад усадьбы с подробной экспликацией главного здания включён в «Альбом» архитектора М. Ф. Казакова[52] (в некоторых источниках он указывается в качестве автора здания).[53]

В 1793 году усадьба числилась за Н. Е. Мясоедовым. В 1809 году дом принадлежал сенатору Ф. А. Толстому. Владелец усадьбы обладал огромным собранием славяно-русских рукописей и старопечатных книг, которое в 1820 годах продал Санкт-Петербургской публичной библиотеке.[54] С начала 1830 года дом числился в ведомстве Дирекции императорских театров, которая разместилась здесь сама, а вскоре перевела сюда Московскую театральную школу. Для школы во дворе усадьбы были выстроены два корпуса и оборудован танцевальный зал.[55] При школе жили её преподаватели и воспитанники, среди которых были будущие актрисы Н. М. Медведева и Г. Н. Федотова. Театральная школа находилась в усадьбе до 1863 года. В Дирекции императорских театров, которую возглавлял композитор А. Н. Верстовский, служили А. Н. Островский и Е. А. Салиас. В 1895 году Л. Н. Толстой читал здесь артистам Малого театра только что написанную пьесу «Власть тьмы».[56]

После Октябрьской революции в усадьбе размещались Управление государственных театров и Комитет охраны государственных музыкальных инструментов, который возглавлял А. В. Луначарский. В разное время в пристройках и флигелях усадьбы жили: оперные певцы Н. А. Обухова и И. С. Козловский, артист балета В. В. Смольцов, дирижёр А. М. Лазовский, востоковед-медиевист Б. Н. Заходер.[57] С 1948 года в главном доме работает Государственная театральная библиотека (в настоящее время — Российская государственная библиотека по искусству[54][58]). Городская усадьба Мясоедовых является объектом культурного наследия федерального значения.[3]

Главный дом городской усадьбы Мясоедовых, вид с Большой Дмитровки Торец главного дома и флигели усадьбы

Владение № 3

Владение № 3 в настоящее время состоит из двух построек по фасаду. В адресных книгах Москвы с 1916 по 1923 год указывалось, что здесь располагался магазин Шанкса.

Конторское здание (левая часть)

Дом построен в 1901 году по проекту архитектора М. А. Арсеньева. Трёхэтажное здание примыкает к одному из флигелей усадьбы Мясоедовых и представляет собой рациональную, стилистически трудно определимую постройку с украшениями в виде четырёх крупных женских герм между окнами третьего этажа.[59] После постройки здание целиком занимали различные торговые и конторские учреждения.[60] В 1930-х годах здесь размещался посудо-хозяйственный магазин Мосторга.[61] В настоящее время первый этаж здания занимает офис российской авиакомпании «Аэрофлот».[62]

Доходный дом М. В. Сокол (правая часть)

 памятник архитектуры (региональный)

Пятиэтажный доходный дом построен в начале 1904 года для домовладелицы М. В. Сокол архитектором И. П. Машковым в стиле венского сецессиона. Майоликовая мозаика в аттике с изображением орла, парящего над горами, была выполнена по эскизу живописца Н. Н. Сапунова.[59] И. П. Машков использовал для декорирования фасада также рельефные изразцы «рыбки» по рисунку М. А. Врубеля 1890-х годов. Нижние этажи доходного дома владельцы сдавали под торговлю, верхние — под квартиры.[35][63] В разное время здесь жили: дирижёр Большого театра Ю. Ф. Файер, актриса театра и кино Е. Н. Гоголева, оперная певица Е. И. Збруева. В советское время в здании размещался магазин «Мосторга», книжная лавка «Международная книга», магазин издательства «Академия».[57] С 1960-х годов по сегодняшний день здесь работает ГУП «Моспроект-3».[64] При перестройках 1930-х — 1970-х годов были утрачены отделка и некоторые детали внешнего декора здания.[63] Доходный дом является объектом культурного наследия регионального значения.[3]

Конторское здание (№ 3, левая часть владения) Доходный дом Сокол Доходный дом Сокол (аттик)

«Берлинский Дом» (№ 5/5)

В 1776 году на этом участке для генерал-губернатора Сибири И. В. Якоби был построен большой дом с классической полуротондой, к которой примыкали два симметричных трёхэтажных корпуса. По предположению искусствоведа И. Э. Грабаря, автором здания являлся русский зодчий В. И. Баженов.[65][66] В 1786 году дом перешёл дочери Якоби А. И. Анненковой.[66] За баснословное богатство Анненкову прозвали «королевой Голконды».[67][66] В этом доме прошли детские и юношеские годы её сына, декабриста, члена Южного общества И. А. Анненкова. Быт семьи Анненковых описан в воспоминаниях жены декабриста француженки Полины Гёбль (в замужестве П. Е. Анненкова).[67] Дом принадлежал Анненковым до 1837 года, когда был продан Михалковым, которые сделали из него доходное владение.[68] В доме размещались многочисленные рестораны и гостиницы. Здесь бывали А. С. Пушкин, И. С. Тургенев, Н. А. Некрасов, М. Е. Салтыков-Щедрин, С. П. Трубецкой и Н. И. Тургенев и другие. В разные годы здесь также работали фотоателье многих известных фотографов. В ателье М. С. Наппельбаума были сделаны многие ставшие впоследствии известными фотопортреты — Блока, Есенина, Ахматовой, Шаляпина, Ленина.[69] После революции в помещениях бывшей кондитерской «Трамбле» открылось кафе поэтов «Музыкальная табакерка», где читали свои произведения Маяковский, Есенин, Шершеневич, Бурлюк, пел Вертинский.[70][71] В 1920 году в здании разместилась редакция «Большой советской энциклопедии».[69]

Несмотря на официальный статус архитектурного памятника, дом был разрушен при реконструкции Петровки в 1946 году, а на его месте был разбит сквер, где в течение четырёх десятилетий находилась летняя веранда кафе «Дружба».[68][72] В 2002 году на углу с Петровкой был возведён офисно-торговый «Берлинский Дом», решение о строительстве которого было принято мэром Москвы Ю. М. Лужковым и бургомистром Берлина. Над разработкой архитектурного проекта здания работал авторский коллектив под руководством Ю. П. Григорьева, И. К. Бартошевича и К. Д. Кребса.[73][74] Фасад дома имеет симметричную композицию с двумя акцентированными входами и окаймляющей здание галереей. Здание венчает мансарда с арочными остеклёнными элементами, а угловые эркеры оформлены башенками.[75] По мнению архитектурного критика Н. С. Малинина, «Берлинский дом» нарушает сложившийся масштаб застройки улицы и входит в список десяти «самых уродливых» зданий, построенных в Москве в конце 1990-х — начале 2000-х годов.[74]

«Берлинский дом» Дом Анненковых, 1931 г Дом Анненковых, нач. XX в.

Доходный дом И. И. Воронцовой — И. Г. Евдокимова — З. И. Шориной (Гостиница «Лейпциг») (№ 7/6/9)

 памятник архитектуры (региональный)

В конце XVIII века на этом участке было построено каменное двухэтажное здание, лицевая сторона которого опиралась на северное основание Кузнецкого моста. Перед домом была устроена высокая терраса, предохранявшая от разливов реки. В это время дом был одним из самых крупных на улице.[76] С начала существования дом имел сугубо коммерческое назначение[77]: здесь размещалась гостиница, менявшая с течением времени свои названия — «Лейпциг», «Шора», «Россия», «Франция». В гостинице останавливались многие известные деятели русской культуры.[78][79] К середине XIX века терраса была разобрана, а уровень нижнего этажа опущен.[76] Изначально украшавшая фасад дома колоннада была сломана в ходе одной из реконструкций в XIX веке.[78] Помимо гостиниц в здании арендовали помещения многочисленные магазины и конторы, среди которых был магазин П. К. Буре и книжный магазин издательства «Посредник» И. Д. Сытина.[9] В годы НЭПа здесь открылось издательство «Московский рабочий», выпускавшее газету «Пионерская правда», журналы «Барабан», «Октябрь», «Роман-газета».[79] Осенью 1927 года начинающий писатель М. А. Шолохов сдал сюда рукопись романа «Тихий Дон», после чего журнал «Октябрь» начал публиковать по частям первые две книги эпопеи.[80] Торговое предназначение дома сохранялось и после революции: здесь работали магазины «Красная Москва», «Новая Москва», Ленинградодежда, Торгсин.[81][39][77] Несколько лет на первом этаже находилось кафе «Дружба», залы которого были оформлены художниками А. Васнецовым и В. Элькониным.[82]

Здание имеет симметричный фасад, центральная и боковые части оформлены высокими аттиками с обильной лепниной и фигурками младенцев-путти.[83] Фасад дома неоднократно изменялся: после пожара 1812 года, в 1881 году по проекту А. Е. Вебера, в 1893 году — архитекторами С. В. Дмитриевым и В. П. Гавриловым, в 1914—1916 годах — по проекту Л. А. Веснина и С. И. Титова.[79][3] В настоящее время в доме размещаются многочисленные магазины, бутики и рестораны. Здание отнесено к категории объектов культурного наследия регионального значения. Находящиеся под землёй вдоль дома конструкции Кузнецкого моста являются объектом культурного наследия федерального значения.[3]

Вид на дом № 7/6/9 от доходного дома Хомякова Здание в 1903 г. На переднем плане — «Хомякова роща» Угловая с Неглинной улицей часть здания Вид со стороны Неглинной улицы, справа дом № 7/6/9, конец XIX в.

Доходный дом (гостиница и ресторан «Яр») (№ 9/10)

Часть бывшего обширного владения Волынских, затем Воронцовых, Бекетовых. С 1812 года по конец 1830-х годов домом владел сенатский канцелярист Л. Шаван, который в 1823 году перестроил каменное двухэтажное здание, сохранив угловую скруглённую часть.[84] В 1826 году в доме Шавана француз Транкиль Ярд (Яр) открыл гостиницу и известный ресторан французской кухни «Яр», который неоднократно посещал А. С. Пушкин и другие видные деятели русской культцры. Пушкин посвятил ресторану «Яр» строчки одного из своих стихотворений:

Долго ль мне в тоске голодной пост невольный соблюдать и телятиной холодной трюфли Яра поминать?[85]

После Ярда в доме работала гостиница Будье с рестораном при ней, также известным своей французской кухней.[86] С 1838 года домом владел портной И. Сатиас, затем Рудаков.[87] В это же время здесь располагались многочисленные магазины и лавки, в одной из которых работала П. Гёбль, ставшая позднее женой декабриста И. А. Анненкова.[30][58][8][88][89] В середине 1870-х годов владение перешло братьям Павлу Михайловичу и Сергею Михайловичу Третьяковым, по заказу которых архитектор А. С. Каминский полностью перестроил здание; по частям оно надстраивалось третьим этажом.[84] Правая часть была надстроена и заново оформлена в 1880 году; здесь открылся «Английский магазин Шанкса и Болина» («Shanks & Bolin, Magasin Anglais»). В 1882 году был построен правый двухэтажный флигель, в котором открылась кондитерская «Альберт».[90]. В результате дом приобрёл современный вид, с двумя выходящими на Неглинную и Кузнецкий Мост лицевыми корпусами, декорированными в традициях классической архитектуры с её ордерными формами.[91] В доходном доме Третьяковых также размещались различные магазины, одним из которых был магазин нот и музыкальных инструментов П. И. Юргенсона.[92][86] В советское время здание занимали Стромсиндикат, Всесоюзный кооперативный банк (Всекобанк), Промбанк, Академия коммунального хозяйства имени К. Д. Памфилова, редакция журнала «Театр».[38][61][93] В 1961 году в правой части здания открылся филиал ЦУМа — магазин «Светлана».[86] До 2010 года в доме работал небольшой картографический магазин «Атлас». В настоящее время в здании размещается отделение «Альфа-банка».[94] Дом отнесён к категории ценных градоформирующих объектов.[3]

Гостиница и ресторан «Яр» (№ 9/10) Вид здания в 1902 г. (слева)

Пассаж Сан-Галли (Московский дом художника) (№ 11)

 памятник архитектуры (региональный)

В начале XVIII века владение состояло из нескольких участков, принадлежавших разным владельцам, среди которых был московский губернатор Б. Г. Юсупов. К концу 1730-х годов участки были объединены кабинет-министром А. П. Волынским.[95] После перехода усадьбы в собственность графа И. И. Воронцова вдоль улицы были построены торговые лавки, вошедшие в состав современного здания.[96] После смерти Воронцова усадьба перешла его сыну Артемию, а затем помещице И. И. Бекетовой. Предположительно на этом месте находилась получившая широкую известность книжная лавка её пасынка П. П. Бекетова.[15] В 1815 году участок приобрёл Н. С. Всеволжский. К середине 1840-х годов участок перешёл детям типографа и издателя А. Семена, у которых в конце 1840-х годов владение приобрёл владелец магазина обоев Ф. Ф. Дабо.[95] В 1850-х годах здесь располагались многочисленные лавки и магазины.

В 1880 году участок перешёл к владельцу чугунолитейного производства, гласному Петербургской городской думы Ф. К. Сан-Галли,[95] по заказу которого в 1883 году архитектор А. А. Мартынов соединил два существовавших ранее строения остеклённым чугунным сводом и приспособил их для выставочных залов изделий Сан-Галли и для других магазинов. В 1915 году пассаж Сан-Галли попал в число магазинов, пострадавших в ходе немецких погромов.[97] Летом 1917 года здание было приобретено булочником Н. Д. Филипповым, который разместил здесь булочную и кафе «Питтореск». В оформлении кафе приняли участие многие известные художники: Г. Б. Якулов, Л. А. Бруни, А. А. Осмёркин, Н. А. Удальцова, В. Е. Татлин, А. М. Родченко. В «Питтореске» выступали В. В. Маяковский, Д. Д. Бурлюк, В. В. Каменский, в марте 1918 года В. Э. Мейерхольдом здесь была поставлена «Незнакомка» А. Блока.[98][99] К осени 1918 года кафе получило новое название «Красный петух». Кафе посещали В. В. Маяковский, А. В. Луначарский, В. Э. Мейерхольд, В. Я. Брюсов и другие.[86] «Красный петух» просуществовал недолго и был закрыт в 1919 году.[99]

С 1930 года здание используется для проведения художественных выставок: сначала здесь размещался кооператив «Всекохудожник», а с 1953 года и по нынешний день — Московский дом художника.[100] В 1965 году пассаж был кардинально перестроен.[101][102] В 2001 году по сохранившимся чертежам зданию был возвращён дореволюционный вид.[103] Современный Московский дом художника объединил в своих стенах помещения для выставок и ярмарок, ресторан, салон подарков, художественный салон.[97] Здание является объектом культурного наследия регионального значения.[3]

Пассаж Сан-Галли (Московский дом художника) Пассаж Сан-Галли, 1907 г.

Доходный дом П. М. и С. М. Третьяковых (банк «Лионский кредит») (№ 13/9)

 памятник архитектуры (региональный)

Первые сведения о застройке углового участка относятся к середине XVIII века, когда здесь стояли каменные палаты подьячего Г. И. Советова.[104] Затем участок стал частью владения, принадлежавшего Волынским, Воронцовым, Бекетовым. В 1801 году владелец усадьбы П. П. Бекетов открыл здесь типографию, в которой начал издавать сочинения русских писателей.[16] В 1809 году владение перешло Московской медико-хирургической академии, среди многочисленных выпускников которой были И. В. Буяльский, Г. И. Кораблёв, М. А. Достоевский (отец писателя), К. Ф. Рулье. Предположительно, во время нашествия французских войск в одном из домов останавливался Стендаль.[13] С 1846 года здесь размещались Медицинские клиники Московского университета, в которых преподавали и работали видные учёные: А. И. Овер, Ф. И. Иноземцев, Г. А. Захарьин, А. А. Остроумов, В. Ф. Снегирёв, Н. В. Склифосовский.[105]

В 1891 году участок приобрели братья Третьяковы, по заказу которых уже в 1892 году было построено трёхэтажное здание доходного дома, увенчанное высокими шатрами. Архитектор А. С. Каминский применил в оформлении фасада дома характерный для его творчества псевдорусский стиль. Однако структура здания, пластический ритм его фасадов, крупные оконные проёмы первого этажа позволяют отнести его к периоду заката эклектики.[106] Правая часть здания по Рождественке сдавалось Третьяковыми банку «Лионский кредит», для которого в подвале дома были оборудованы стальные сейфы, аналогов которым в Москве в то время не существовало.[107] В левой части дома располагался популярный художественный магазин фирмы И. Дациаро.[108] На третьем этаже размещались три большие квартиры, одну из которых снимал владелец магазина Дациаро.[109]

В советское время в здании размещались редакции журналов «Октябрь» (редактор А. С. Серафимович) и «Рост» (редактор В. М. Киршон),[105] Народный комиссариат юстиции, Московская губернская прокуратура, Прокуратора РСФСР, затем Прокуратура Российской Федерации.[38][86] В марте 2008 года при проведении строительных работ в здании произошёл крупный пожар, который нанёс ему значительный ущерб.[110] В 2011 году заканчивается реставрация здания, владельцем которого является Банк Москвы.[111] Доходный дом Третьяковых отнесён к категории объектов культурного наследия регионального значения и принадлежит к числу наиболее ярких и характерных образцов архитектуры России второй половины XIX века.[3][112]

Доходный дом П. М. и С. М. Третьяковых Доходный дом Третьяковых в начале XX в. Художественный магазин И. Дациаро, ок. 1900 г. Медицинские клиники Московского университета, 1870 г.

Владение № 15

Владение известно с 1770-х годов и принадлежало, как и большинство соседних участков, графу И. И. Воронцову. В середине XIX века угловой частью владели Комаровы, а северной, по Рождественке, Засецкие. В 1875 году обе части владения перешли крупному московскому предпринимателю И. Г. Фирсанову, а затем его дочери В. И. Фирсановой-Ганецкой. В середине 1890-х годов угловой с Рождественкой участок приобрёл основанный Л. С. Поляковым Московский международный торговый банк, являвшийся одним из самых крупных банков России.[113]

Московский международный торговый банк (№ 15/8)

 памятник архитектуры (региональный)

После покупки участка Московским международным банком старые строения были снесены, и в 18951898 годах архитектор С. С. Эйбушитц возвёл современное здание на переломе улицы, замыкающее её перспективу между Неглинной и Рождественкой. Архитектурным прототипом построенного в стиле ренессанса дома послужило здание банка Святого Духа в Риме — первого в истории архитектуры сооружения, построенного специально для банковских нужд.[114] Монументальное банковское здание облицовано радомским песчаником и украшено орнаментом из цинка.[115] Диагонально ориентированный операционный зал банка перекрыт лёгкими конструкциями инженера В. Г. Шухова. Первоначально дом венчал небольшой аттик с маскароном, однако к 1930-м годам он был утрачен.

После объединения в 1909 году трёх бывших банков Полякова в здании разместился Соединённый банк. В советское время здание занимали также преимущественно банковские учреждения: Центральная сберкасса, Банк СЭВ,[113] Жилсоцбанк СССР. В начале 1920-х годов здание было отремонтировано по проекту архитектора А. Д. Чичагова. В 1959 году на третьем этаже здания разместился возглавляемый И. Э. Грабарём Государственный институт искусствознания.[116] В 1990 году владельцем здания стал Мосбизнесбанк, на средства которого в 1995 году была произведена первая с момента постройки реставрация.[114][117] В настоящее время в доме размещается головной офис Банка Москвы.[118] Здание является объектом культурного наследия регионального значения.[3]

Доходный дом Фирсанова (№ 15/8, стр. 2, снесён)

В начале XIX века эта часть владения принадлежала надворной советнице Т. А. Агентовой, затем капитану Д. П. Вердеревскому, а после него надворному советнику М. Д. Засецкому. В доме располагались магазин бриллиантовых и золотых дел мастера Фульда, сапожника из Парижа Манго, дагерротипия Мюкке, столовая Лагоша, магазин воздушных шаров Фельдштема, корсетная мастерская Эрнести. Во дворе находились башмачное ремесленное заведение Лоскутова и небольшая суконно-набивная фабрика Маслова. В доме часто бывал А. В. Сухово-Кобылин, снимавший здесь для своей возлюбленной Луизы Симон-Деманш квартиру. Здесь жили также математик Б. К. Млодзиевский, хирург Ф. Е. Гааг, актёр Л. Л. Леонидов.[119] Купивший владение И. Г. Фирсанов перестроил в 1875 году дом по проекту архитектора М. А. Арсеньева.[3] Фирсановы продолжали сдавать дом внаём: здесь размещались книжные магазины Н. И. Мамонтова, Д. Байкова, Р. Нератова, П. Челягина, библиотека и магазин А. П. Зубчаниновой, училище Е. Ф. Отто.[119] В 80-х — 90-х годах XX столетия в доме размещались Департамент труда и занятости и Молодёжная биржа.[119] Несмотря на охранный статус,[3] дом Фирсанова был снесён в конце 2000-х годов. При возведении нового здания Банка Москвы на стройке погибла Людмила Меликова — известная защитница исторической застройки.[120]

Международный торговый банк Международный торговый банк, открытка нач. XX в. Доходный дом Фирсанова (второй дом справа), начало XX в.

Тверское подворье (№ 17)

 памятник архитектуры (федеральный)

С XVII века участок принадлежал Тверскому подворью — резиденции тверских архиепископов. Расположенное во дворе владения прямоугольное в плане двухэтажное здание палат имеет сложную планировку и, возможно, было возведено в течение двух строительных периодов. Палаты связаны с жизнью и деятельностью архиепископа Тверского и Кашинского Платона.[121] До 1770 года в состав подворья входила церковь святого Арсения, епископа Тверского, известная с 1690 года.[122] Некоторые здания участка сдавались подворьем в аренду. В 1810—1820 годах в одном из домов размещалась мастерская скульптора С. Кампиони. В строениях Тверского подворья, выходивших на улицу, размещались многочисленные магазины.[121] В 1860-х годах в доме жил и содержал фотоателье художник-любитель М. Б. Тулинов[123], у которого бывал его ученик и младший друг И. Н. Крамской.[124][121][125] В подвале здания в конце XIX века работал популярный ресторан «Венеция», описанный в книге В. Гиляровского «Москва и Москвичи». Здесь бывали Н. Н. Златовратский, Н. М. Астырев, В. А. Гольцев, П. Г. Зайчневский.[126]

В 1974 году ансамбль Тверского подворья был включён в список памятников истории и культуры республиканского значения. Однако в 1996 году четыре строения ансамбля были снесены, а выходящее на Кузнецкий Мост двухэтажное здание было «воссоздано» путём постройки нового комплекса по проекту А. Р. Воронцова.[127] Мэр Москвы Ю. М. Лужков признал участников «научной реставрации» Тверского подворья победителями конкурса на лучшую реставрацию.[117] Сохранившееся во дворе участка главное здание ансамбля — палаты Тверского подворья — является объектом культурного наследия федерального значения.[3]

«Воссозданное» здание Тверского подворья Тверское подворье (прямо), 1903 г Палаты Тверского подворья (во дворе)

Доходный дом князя А. Г. Гагарина (магазин «Мюр и Мерилиз») (№ 19)

 памятник архитектуры (вновь выявленный объект)

Владение известно с 1742 года, когда принадлежало И. И. Вельяминову-Зернову. В XVIII веке оно числилось за Бобрищевыми-Пушкиными и князем В. М. Долгоруковым-Крымским. После него владельцем участка стал художник Г. Г. Гагарин.[128] Позднее владельцем участка являлся его сын, учёный, князь А. Г. Гагарин. В 1843 году в старых палатах во дворе владения, получивших в эпоху классицизма новую обработку и колонный портик,[18] открылся «Магазин русских изделий» с товарами русского производства, который в 1849 году объединился с магазином «Базар изделий русских фабрик». В начале XX века здание бывшего «Магазина русских изделий» было расширено и перестроено.[18]

Современное четырёхэтажное здание построено в две очереди (1886 и 1898 гг., архитекторы В. А. Коссов и Р. И. Клейн) и включает в себя палаты и флигели усадебного комплекса, возведённого в XVIII — первой трети XIX веков.[129] В 1915 году здание перестраивалось по проекту архитектора В. Г. Пиотровича.[128] Центром фасадной композиции является гигантское двухэтажное окно над входной аркой, оформленное скульптурами грифонов и жезлом Меркурия. По мнению некоторых искусствоведов, фасадная стена здания перегружена лепным декором, а скульптуры выглядят чудовищно.[129] В 1888 году в новом здании разместился филиал универсальной торговой фирмы «Мюр и Мерилиз».[128] Помещения сдавались Гагариными также другим магазинам и торговым фирмам.[130]

В 1920-х годах в здании работало издательство «Земля и фабрика» (ЗИФ), выпускавшее оригинальную беллетристику русских и зарубежных авторов, а также журналы «30 дней», «Всемирный следопыт», «Вокруг света». В это же время в доме размещался кооперативный магазин для работников ОГПУ, жил артист эстрады В. Н. Яхонтов.[131][38] Позднее на первом этаже здания работал гастроном.[132] В настоящее время первый этаж здания занимают различные магазины и бутики. Здесь размещается также Московский Международный Центр содействия приватизации и предпринимательству,[133] другие учреждения и организации. Здание отнесено к категории выявленных объектов культурного наследия.[3]

Доходный дом князя А. Г. Гагарина («Мюр и Мерилиз») Вид в сторону Большой Лубянки, слева «Мюр и Мерилиз», 1910-е гг.

Доходный дом Первого Российского страхового общества (№ 21/5)

 памятник архитектуры (вновь выявленный объект)

В начале XVIII века несколько больших участков в этой части улицы принадлежало князьям Голицыным. В 1819 году владение перешло В. В. Варгину, в доме которого бывали А. Ф. Мерзляков, Н. А. Полевой, К. А. Полевой, Н. В. Гоголь.[131] После кончины Варгина владение перешло наследникам. С середины XIX века в двухэтажном здании, фасадом выходившем на Кузнецкий Мост, размещались многочисленные магазины.

В 1880-х годах дом сначала арендовало, а 1903 году приобрело Первое Российское страховое общество от огня. По заказу общества в 19051906 годах архитекторами Л. Н. Бенуа и А. И. Гунстом был построен крупный доходный дом в свободном неоклассическом стиле, выходящий фасадами на Большую Лубянку и Кузнецкий Мост.[134] В 1910-х годах в доме размещалась фотография К. А. Фишера, арендовал помещение Первый русский автомобильный клуб Москвы, председателем которого был князь Ф. Ф. Юсупов. В 1918—1952 годах здесь размещался Народный комиссариат по иностранным делам (с 1946 года — Министерство иностранных дел СССР). В 1934 году в здании открылся Институт по подготовке дипломатических и консульских работников.[135] В доме в разное время жили: Т. С. Любатович, А. Ф. Миллер, Р. Зелёная. После переезда МИДа на Смоленскую-Сенную площадь в доме размещался Московский городской совнархоз,[136] а также Министерства СССР: юстиции; промышленности продовольственных товаров; рыбной промышленности[93]; автомобильного, тракторного и сельскохозяйственного машиностроения.[131] Доходный дом Первого Российского страхового общества является выявленным объектом культурного наследия.[3]

Доходный дом Первого Российского страхового общества (угловая часть) Вид с Большой Лубянки, справа угловая с Кузнецким Мостом часть дома № 21/5, ок. 1900 г.

Площадь Воровского

Ранее улицу замыкала церковь Церковь Введения Пресвятой Богородицы во Храм, построенная в 1519 году итальянским зодчим Алевизом Новым.[137] В первое время церковь называлась также «что во Псковичах» — по близлежащему поселению жителей Пскова.[138] В середине XVIII века по церкви весь проезд к Кузнецкому мосту стал называться Введенской улицей.[139]

В 1611 году во время восстания москвичей против польского гарнизона здесь было построено укрепление, которое защищал князь Д. Пожарский. После изгнания из Москвы поляков на средства Пожарского церковь была отремонтирована, а при ней похоронена первая супруга Пожарского, в память о которой в храме был устроен придел во имя Святой Параскевы. В 1745—1749 годах церковь была существенно перестроена в стиле барокко архитектором Постниковым.[140] В 1870-х годах приделы церкви были расширены.[139]

После строительства по периметру церкви доходного дома здесь образовался проезд Первого Российского Страхового Общества.[2][141] В 1924 году в выходящем на проезд дворе был установлен памятник В. В. Воровскому, сооружённый по проекту скульптора М. И. Каца.[142] Под предлогом переноса памятника в октябре 1924 года церковь была снесена. Освободившееся место получило название площади Воровского, однако памятник в её центре так и не был установлен. Памятник Воровскому является одним из редких памятников ранней советской эпохи и отнесён к категории объектов культурного наследия регионального значения.[140] В настоящее время бо́льшую часть площади занимает автомобильная стоянка.[138]

Площадь Воровского и общий вид дома № 21/5 То же место в 1910 г. Памятник В. В. Воровскому

По чётной стороне

Театр Солодовникова (Опера С. Зимина) (№ 2/6)

 памятник архитектуры (федеральный)

В основе существующего здания — усадьба XVIII века, принадлежавшая тестю А. В. Суворова князю И. В. Прозоровскому-младшему.[143] С 1798 года владение принадлежало Щербатовым, затем Шаховским. С 1863 года участок находился во владении купца-миллионера Г. Г. Солодовникова, по заказу которого в 18831894 годах архитектор К. В. Терский перестроил здание под пятиярусный театр на 3100 зрителей.[144][145] Первое время в театре ставили спектакли итальянская оперная труппа и труппа М. В. Лентовского.[144] В 1896 году в театре Солодовникова открылась «Частная русская опера» С. И. Мамонтова, которая с небольшими перерывами ставила здесь спектакли вплоть до начала 1904 года. В 18971898 годах здание вновь было перестроено архитектором И. Е. Бондаренко.[146] В театре выступали Ф. И. Шаляпин, Н. И. Забела-Врубель, Н. В. Салина и другие оперные исполнители. 6 мая 1896 года в этом здании был проведён первый московский киносеанс: французский импресарио Рауль Гюнсбург представил картины братьев Люмьер, включая фильм «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота».[147]

После оперы Мамонтова здание некоторое время занимало «Товарищество русской частной оперы» М. Кожевникова.[148] В 1907 году театр Солодовникова сгорел.[144] После восстановления и перестройки здания архитектором Т. Я. Бардтом[149] в нём в 1908 году открылся «Оперный театр Зимина». На сцене театра Зимина, помимо опер, осуществлялись балетные постановки: здесь танцевала труппа М. М. Фокина, выступали А. Дункан[148] и М. Кшесинская. После Октябрьской революции опера Зимина сменила несколько названий, пока в 1936 году не стала филиалом сцены Большого театра. В этом же году здание было вновь перестроено.[150] В части здания, выходящей на Кузнецкий Мост, жил до своей смерти в 1942 году бывший руководитель оперы С. И. Зимин.[151] В этой же части дома в советское время находилась поликлиника Союза театральных деятелей РСФСР и Большого театра.[56] После того как Большой театр получил вторую сцену в Кремлёвском дворце съездов, с 1961 года и по сегодняшний день здесь размещается Московский театр оперетты.[152][153] В конце 1990-х годов у властей существовали планы по сносу здания и строительству на его месте нового,[151][154] однако они не были осуществлены.

Фасад здания с Кузнецкого Моста Партер театра после пожара, 1907 г. Вид здания с Большой Дмитровки, 1913 г.

Комплекс доходных владений В. С. Засецкой (№ 4/3)

В XVIII веке обширное владение, простиравшееся вглубь квартала до Копьёвского переулка, принадлежало княжескому роду Щербатовых. Во второй половине XIX века участок перешёл В. С. Засецкой. В одном из зданий владения в 1930-х годах размещалось Всероссийское общество «Долой неграмотность», председателем которого был М. И. Калинин.[61]

Доходный дом В. С. Засецкой (правая часть)

Здание несколько раз перестраивалось. Несмотря на то, что авторство сохранившегося фасада приписывается в большинстве источников архитектору А. Н. Агеенко, существуют доказательства, что четырёхэтажный доходный дом сооружён в 1894 году для супругов М. М. и Н. М. Иваненко по проекту архитектора Н. В. Султанова, а А. Н. Агеенко наблюдал за строительством здания.[155] В 1980-х годах в здании располагались магазины «Оптика» и «Фрукты».[82] В настоящее время первый этаж дома тоже занят торговлей.

«Кузнецкий пассаж» (левая часть)

Трёхэтажное здание построено в 1893 году по проекту архитектора В. П. Загорского для размещения магазина «Кузнецкий пассаж». По некоторым данным, в проектировании отдельных элементов здания участвовал автор соседнего доходного дома Н. В. Султанов.[155] Главным архитектурным мотивом фасадной композиции являются два крупных арочных окна, разделённых аркой входа. В правой части постройки находится проездная арка, над которой тоже расположено полуциркульное арочное окно. Фасадная стена украшена крупномасштабным лепным декором, среди которого выделяются фигуры двух амуров с колчанами.[156] В советское время в здании находился книжный магазин «Подписные издания».[157] В 2003 году дом был реконструирован по проекту архитектора В. Н. Ковшеля и его занял бизнес-центр «Кузнецкий Мост, 4».[3][158] Здесь размещается также отдел «На Кузнецком» Дома педагогической книги, который специализируется на литературе для дошкольников и начальной школы.[159] Здание отнесено к категории ценных градоформирующих объектов.[3]

Главный дом Щербатовых (во дворе, снесён)

Ранее во дворе находился главный дом усадьбы князей Щербатовых, который был снесён в 1995 году до цокольного этажа в ходе расширения Большого театра.[160] Усадьбой владел историк и писатель М. М. Щербатов, автор памфлета «О повреждении нравов в России». Жившую в доме Наталью Щербатову считают прототипом Софьи Фамусовой («Горе от ума»).[30] Щербатовы приняли в семью и воспитали в этой усадьбе осиротевшего родственника П. Я. Чаадаева, ставшего известным русским философом и публицистом.[154] Здесь же проходили собрания студентов Московского университета, на которых бывал А. С. Грибоедов.[161] Выстроенный по проекту М. Посохина новодел включён в состав зданий Большого театра.[154][162]

«Кузнецкий пассаж» (левая часть) Доходный дом В. С. Засецкой (правая часть) Доходные здания Засецкой в 1902 г. (справа)

Доходные дома А. С. Хомякова (№ 6)

 памятник архитектуры (вновь выявленный объект)

В конце XVIII века на этом месте вдоль Кузнецкого переулка стояло длинное деревянное строение, в глубине двора находились большие деревянные хоромы, от которых к северу шёл сад.[19] На протяжении более 100 лет (с 1791 по 1918 годы) владение на углу переулка с Петровкой принадлежало дворянам Хомяковым.[60] В настоящее время по фасаду владение состоит из трёх разновременных построек.

Дом с парикмахерской «Базиль» (правая часть)

Здание в стиле австрийского модерна построено в 19021903 годах по проекту архитекторов М. К. Геппенера и И. А. Иванова-Шица. Фасад, авторство которого, по всей видимости, принадлежит Иванову-Шицу, украшен цветными керамическими плитками, изогнутыми металлическими кронштейнами, арочными оконными нишами, фигурными лепными филёнками и скульптурным изображением женской головки над входом. Женская головка воспроизводит свой литературный прототип — сказочную деву Лорелею, давшую жизнь целому направлению в символизме. Исследователь архитектуры модерна М. В. Нащокина сравнивает здание с произведением искусства.[163][164] Дом являлся жилым, а на первом этаже размещалась популярная парикмахерская «Базиль», которая, несмотря на название, принадлежала не французам, а русскому почётному москвичу Яковлеву. И. Бунин в рассказе «Далёкое» вспоминал: «Сколько народу стриглось, брилось у Базиля и Теодора».[165] В 1987 году на месте старого «Базиля» открылся советско-болгарский парикмахерский салон «Магия».[77] Долгое время от оформления «Базиля» сохранялись витрины и входная дверь, выполненные по рисункам И. А. Иванова-Шица. Однако в 2000-х годах при размещении здесь магазина Adidas Originals сохранявшиеся более ста лет витрины были уничтожены.[166] В настоящее время в помещениях бывшего «Базиля» работает бар «Гадкий Койот».[167]

Доходный дом с магазинами (средняя часть)

Трёхэтажный корпус с арочными окнами двух нижних этажей построен по заказу Хомяковых в 1870 году по проекту архитектора С. В. Дмитриева.[82] На первом этаже здания находится один из популярных столичных клубов «The Most», принадлежащий бизнесмену А. Мамуту, открывшийся в 2007 году в помещениях, которые в 1990-х годах занимал ресторан «Мост».[168] Здание отнесено к категории ценных градоформирующих объектов.[3]

Дом с парикмахерской «Базиль», 2008 г. Женская головка на фасаде дома с парикмехерской «Базиль» Доходный дом с магазинами
Торговый дом Хомякова (угловая часть)

Угловое здание построено в 1900 году по проекту И. А. Иванова-Шица. В 1931 году дом был надстроен двумя этажами.[77] По своему градостроительному положению дом визуально замыкает центральную часть улицы. Фасад здания богато декорирован, в его внешнем облике выделяются большие окна и доминирующие членения, подчёркнутые использованием различных материалов.[169] В целом стилистика здания определяется искусствоведами как «благородный „Style nouveau“ греческого типа a la Отто Вагнер». Надстройка дома значительно исказила его первоначальный облик и художественную целостность, были утрачены и некоторые декоративные детали.[170][171] Первый этаж здания занимал банк Г. Волкова с сыновьями, на втором и третьем этажах находился мебельный отдел магазина «Мюр и Мерилиз», часть помещений сдавались под квартиры.[129][172][173] К дому со стороны Петровки примыкает ещё одно принадлежавшее Хомяковым здание — построенный по проекту О. Бове главный дом усадьбы, где жил публицист А. С. Хомяков, которого посещали здесь многие известные деятели культуры.[174][173][175]

До постройки современного здания на этом месте стоял деревянный дом, который сгорел в 1898 году. Перед сгоревшим зданием находился треугольный участок, сильно сужавший Кузнецкий переулок. Городская дума попыталась выкупить его у наследника — внучатого племянника и полного тёзки публициста — А. С. Хомякова, однако тот огородил участок забором и насадил там несколько кустиков, прозванных москвичами «Хомяковой рощей».[176] После двенадцатилетней тяжбы и постановления Думы о принудительном отчуждении участка Хомяков продал его городу по цене, которая превышала рыночную стоимость.

В советское время в здании размещались различные учреждения и организации.[174][38][61][157] В разное время в доме жили: оперный певец Н. А. Шевелёв, артисты Л. М. Леонидов и М. П. Болдуман, писатель В. А. Обручев.[174] В этом доме снимались сцены комедии Э. Рязанова «Служебный роман».[177] В настоящее время большую часть здания занимает Федеральное агентство морского и речного транспорта.[175]

Торговый дом Хомякова (фрагмент фасада) Торговый дом Хомякова, 1902 г. «Хомякова роща» на углу с Петровкой, начало 1900-х гг.

Пассаж Солодовникова (№ 8/4/7, снесён)

На этом участке находилась известная с 1564 года церковь Воскресения Словущего с кладбищем при ней, сгоревшая при пожаре 1812 года и разобранная в 1816 году. От церкви до реки тянулись огороды, а саму церковь окружали дома причта, в одном из которых в начале XIX века размещался популярный зоомагазин.[178][79] В 1821 году вся бывшая территория церкви перешла к дипломату Д. П. Татищеву, который в 18211823 годах построил на ней большой трёхэтажный доходный дом, оформленный портиком из двенадцати ионических пилястр, с двухэтажными крыльями по Петровке и Неглинному проезду. Представительный фасад дома Татищева был включён в Архитектурный альбом лучших московских зданий. По южной стороне здания шёл небольшой проезд, продолжавший линию Софийки (ныне Пушечной улицы). В своей основе без изменений, с небольшими переделками фасада здание простояло сорок лет, после чего крылья дома были надстроены до общей трёхэтажной высоты.[84]

В начале 1860-х годов соседнее с домом Татищева здание приобрёл купец Г. Г. Солодовников, который в 1862 году перестроил его по проекту архитектора Н. В. Никитина под пассаж, названный по фамилии владельца Солодовниковским.[79][179] В 1874 году Солодовников приобрёл и сам бывший дом Татищева, а в 1878 году здания были объединены в единое целое.[180][181] В галереях Солодовниковского пассажа размещались многочисленные магазины: П. И. Юргенсона, Бюргера, Хлебникова, товарищества А. И. Абрикосова и многие другие.[79][179][8] Оформлением отделов и витрин пассажа занимались многие известные архитекторы.[182] Солодовниковский пассаж являлся не только деловым и торговым комплексом, но и одним из центров общественной и культурной жизни дореволюционной Москвы.[180] Здесь размещались Общество любителей музыки и драматического искусства, «Шекспировский кружок», «Немецкий театр», «Театр Буфф», театр «Мефистофель», «Синема-театр», «Кинофон».[147] Торговля велась в здании и в советское время — в нём разместились магазины Мосторга.[179] Часть дома сдавали под квартиры: здесь жили Д. С. Крейн и В. Н. Давыдов.[79] В РОСТА, размещавшемся в бывшем магазине Абрикосова, работал В. Маяковский.[183]

Здание было разрушено в 1941 году в результате бомбардировки Москвы.[181] В 1945 году остатки пассажа были разобраны, а в 1947 году на его месте был разбит небольшой сквер.[77][79] В 1974 году к ЦУМу была возведена шестиэтажная пристройка.[179] В 2007 году на месте сквера было построено новое пятиэтажное здание ЦУМа, которое составило единый комплекс с предыдущими постройками (адреса по Кузнецкому Мосту не имеет).[184][185] В ходе строительства археологи обнаружили около 300 древних захоронений, самое раннее из которых относится к XV веку, фундаменты церкви Воскресения и остатки стен Солодовниковского пассажа.[186][187]

Новый корпус ЦУМа, вид со стороны Неглинной улицы Солодовниковский пассаж с Неглинной, нач. XX в. О. Кадоль. Кузнецкий Мост в 1834 г. Справа — дом Татищева

Доходный дом Московского купеческого общества (№ 10/8)

Территория, на которой в настоящее время находится дом, занимающий лицевой частью весь квартал от Кузнецкого Моста до Пушечной улицы, в средние века граничила с Пушечным двором. В XVII—XVIII веках здесь находился казённый питейный дом, затем дворы церковнослужителей Военного госпиталя у церкви Воскресения.[188][189] В начале 1820-х годов вдоль Неглинного проезда было построено протяжённое двухэтажное здание, в котором находились кондитерские, рисовальная лавка, а также целый ряд модных магазинов.[189]

В 1874 году участок приобрело Московское купеческое общество,[189] которое заказало архитектору А. С. Каминскому строительство нового здания.[87] В 1888 году почти выстроенное здание неожиданно обрушилось, а под его завалами погибли рабочие.[190] А. С. Каминский был приговорён к «церковному покаянию и шестинедельному содержанию на гауптвахте», заменённому затем домашним арестом.[191] Обрушившееся здание было достроено в 1889 году. Дом является ярким примером крупных деловых строений в классическом стиле. Симметрично-осевая композиция здания имеет три активно выделенных вертикальных оси, соответствующих трём парадным входам с Неглинной улицы.[192] В оформлении угла здания использованы скульптурные изображения женских головок, относящиеся уже к декоративным приёмам модерна начала XX века.[169] После постройки дома с его угла разместился магазин фирмы Фаберже. Здесь же работал мебельный магазин П. А. Шмита, размещались конторы и редакции издателя А. Я. Липскерова, книжный магазин «Агентства Парижской прессы», несколько кондитерских и ювелирных магазинов.[193][87][8][189] В 1906 году фасад здания был незначительно изменён архитектором А. Э. Эрихсоном,[194] в 1907 годуВ. В. Шервудом.[192]

В советское время в здании размещались магазин издательства «Молодая гвардия», Московское управление недвижимыми имуществами (МУНИ) Мосгорисполкома,[87][38] контора А. Хаммера, Московское отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. В настоящее время дом занимает Департамент культуры города Москвы,[195] многочисленные рестораны и магазины. Здание отнесено к категории ценных градоформирующих объектов.[3]

Доходный дом Московского купеческого общества Вид здания в 1910-х гг. С угла — вход в магазин Фаберже

Пассаж К. С. Попова (Джамгаровых) (№ 12)

На месте современного здания в конце XVII — начале XVIII века находились владения стольника И. М. Вердеревского с двумя домами по улице. К середине XVIII века участок перешёл графу П. Б. Шереметеву, а к началу XIX века генерал-майору Е. И. Бланкеннагелю. Во время пожара 1812 года строения уцелели, перейдя через пять лет к жене известного просветителя В. Н. Каразина. В 1820-х годах на втором этаже дома размещалась книжная лавка типографа А. Семена. Многие годы в здании работали музыкальный и нотный магазин А. Грессера и магазин семьи Дациаро. В 1831 году в доме Каразиных разместились магазин и отделение банкирского дома И. В. Юнкера.[196][197]

В 1870-х годах владение перешло крупному чаеторговцу, купцу К. С. Попову, который снёс прежние строения и в 1877 году построил Пассаж по проекту архитектора А. И. Резанова.[197][198] Строительством пассажа руководил архитектор С. В. Дмитриев.[199] «Пассаж Попова» был вдвое выше окружающей застройки и многие годы являлся композиционной доминантой этой части улицы.[200] После постройки в здании разместились многочисленные магазины. Часть дома сдавалась под квартиры: здесь жили физик А. А. Эйхенвальд и артист Малого театра М. А. Решимов.[197] В 1882 году в пассаже Попова открылась первая в Москве телефонная станция.[201] В 1885 году здесь же была устроена первая в городе световая реклама.[202] В 1894 году в доме начало работу «Русское фотографическое общество», на заседаниях которого выступали Н. Е. Жуковский, Н. А. Умов, К. А. Тимирязев, Н. Д. Зелинский и другие видные учёные. В 1883 году по проекту архитектора И. Ф. Червенко в здании был устроен сквозной проход на Пушечную улицу, превративший Пассаж в популярную пешеходную артерию.[42][203]

В 1899 году К. С. Попов продал здание Банкирскому дому братьев Джамгаровых, устроившему в нём банк. После революции здание занимали различные государственные учреждения и общества. С 1958 года в доме работает Государственная публичная научно-техническая библиотека.[202] В 2005 году было принято решение о реконструкции здания Пассажа, с переводом библиотеки в другое место.[204] Здание планируется реконструировать по проекту архитектора П. Андреева со сносом фасада по Пушечной улице авторства архитектора А. Каминского[205] и последующим его «восстановлением». [206]

Пассаж К. С. Попова (Джамгаровых) Вид от Рождественки, слева Пассаж Попова, 1888 г. Перекрёсток с Неглинной улицей, в центре снимка Пассаж Попова, 1890-е гг.

Здание торговой фирмы А. М. Михайлова (№ 14)

 памятник архитектуры (вновь выявленный объект)

В XVII веке на этом месте располагались дворы стольника И. М. Ведеревского, регистратора Ключарева, иностранца И. Тардье. В начале XIX века владение перешло купцу Ф. Гутту, а затем его жене. В 1840-х годах участком владела Е. Лакомм. В 1848 году в дворовом флигеле размещался основанный графом С. Г. Строгановым «Литографический институт», в котором выполнялись заказы на изготовление печатной продукции и иллюстраций. В 1850 году владение перешло сыну генерала А. П. Ермолова, а позднее его жене.[207] В 1883 году дом Ермоловых арендовал, а затем приобрёл купец 1-й гильдии, меховщик А. М. Михайлов. По его заказу архитектором В. В. Барковым в 1889 году во дворе было построено четырёхэтажное здание для размещения фабрики меховых изделий.[3] Фабрика была единственным промышленным предприятием на Кузнецком Мосту и продолжала работать и в советское время.[207] Выходящий фасадом на Кузнецкий Мост современный дом построен в 1903 году архитектором А. Э. Эрихсоном. В 1906—1907 годах тем же Эрихсоном была осуществлена надстройка пятого этажа.[208] Вплоть до революции в здании размещался «Магазин сибирских и американских меховых товаров» А. М. Михайлова. Основой фасадной композиции здания является ритмика крупных оконных проёмов, занимающих почти всё пространство между устоями вертикальной структуры и тягами междуэтажных перекрытий. Балконные ограждения на фасаде здания, по мнению некоторых исследователей архитектуры, относятся к одним из лучших, выполненных в Москве в этой стилистике. Первоначально интерьер торгового зала был декорирован художником-графиком В. А. Фаворским, однако до настоящего времени сохранились лишь немногие детали первоначального внутреннего оформления.[209][210]

В середине 1940-х годов в здании разместился Общесоюзный дом моделей одежды (ОДМО),[211] позднее получивший название Дом моделей «Кузнецкий мост». Дом моделей создавал коллекции одежды для 300 швейных фабрик СССР, проводил обучение, методическую работу, здесь продавали готовые выкройки и проводили показы моделей.[212] Здесь же размещалась редакция выходившего четыре раза в год «Журнала мод».[93] В ОДМО работал модельер В. Зайцев, среди манекенщиц были Р. Збарская и Т. Михалкова.[211][213] Дом моделей исполнял и индивидуальные заказы многих известных актёров и политиков.[211][212][214] В 2002 году владельцем Дома моделей стала группа МДМ, а спустя год здание было продано компании «Подиум» — российскому ретейлеру модной одежды.[212] В настоящее время в доме располагается магазин одежды премиум-класса «Podium concept store».[215][216] Здание торговой фирмы А. М. Михайлова является выявленным объектом культурного наследия.[3]

Здание торговой фирмы А. М. Михайлова (Podium concept store) Торговая фирма А. М. Михайлова, вид здания в 1912 году

Дом банка и торгового дома «И. В. Юнкер и Ко» (№ 16)

В XVIII веке на этом месте стояли дворы кузнеца Мосягина, пушечного ученика Артемьева, затем участком владели иностранцы Тардье и Роже.[207] Здесь же располагались принадлежащие француженке Мари-Роз Обер-Шальме фабрика игральных карт и популярный галантерейный магазин.[30] С начала XIX века и до середины 1870-х годов владение принадлежало купчихе Х. Беккерс и её потомкам. Находившийся здесь универсальный магазин братьев Беккерс продавал изделия из глины, фаянса, сидеролита, горшки для цветов, карикатурные фигурки и другой товар.[207][217] В 1859 году здесь разместились Музыкальная издательская фирма А. Б. Гутхеля, ставшая одним из крупнейших нотных издательств дореволюционной России, и магазин музыкальных инструментов.[207]

В 1876 году здание было перестроено по проекту архитектора П. С. Кампиони. В 1878 году владение приобрёл торговый дом «И. В. Юнкер», по заказу которого в 19001908 годах архитектором А. Э. Эрихсоном здание вновь было перестроено в стиле раннего московского модерна.[210] Дом стал первой постройкой зодчего в этом стиле, в нём фактически сформировался архитектурный язык «эрихсоновского» модерна. Постройка вызвала множество критических отзывов.[218] Возможно, именно благодаря критике уже в 19141916 годах фасад дома был перестроен в неоклассических формах по проекту В. И. Ерамишанцева и братьев Весниных с сохранением структуры здания.[210] По мнению ряда искусствоведов, дом банка и торгового дома «И. В. Юнкер и Ко» является одной из лучших построек московской неоклассики.[210]

В 1931 году в этом здании состоялась встреча посетившего Россию Б. Шоу с советскими писателями.[207] В советское время здесь находились: Главлегмаш, Московская областная контора Госбанка, городское отделение Госстраха, издательство ОГИЗ, Центральный комитет Союза Обществ Красного Креста и Красного Полумесяца, Московская городская контора Стройбанка, Банк внешней торговли.[38][61][157][219] В 1990 году здание занял Внешторгбанк, головной офис которого находился здесь до середины 2000-х годов.[220] В настоящее время в доме размещается Центральный аппарат Федеральной службы судебных приставов России.[221]

Дом банка и торгового дома Юнкера Фасад здания до перестройки, ок. 1900 г.

Доходные здания Джамгаровых (№ 18/7)

В XVII веке на этой территории находилось владение дьяка Н. Полунина, которое с севера граничило с Суздальским подворьем. В XVIII—XIX века участком владели Оболдуев, Бехтерева, Соколовы.[207] В конце 1880-х годов сначала арендаторами, а затем и владельцами участка стали братья-банкиры Джамгаровы.[207]

В 1893 году по заказу Джамгаровых архитектором Б. В. Фрейденбергом был построен трёхэтажный дом (правая часть). Симметричный фасад здания украшен львиными масками, центральная часть выделена барочным металлическим куполом с флюгером на мачте.[129] Издательство «Товарищество М. О. Вольф» открыло здесь большой книжный магазин, после революции получивший название «Книжная лавка писателей».[222] В начале XX века здесь размещалось «Славянское вспомогательное общество в Москве», в которое входили книгоиздатель И. Д. Сытин, писатель В. А. Гиляровский и другие общественные деятели того времени. В конце 1920-х годов в доме находилась контора организации «Международная книга»,[38] антикварным отделом которой заведовал П. П. Шибанов,[223][224] затем магазин книг на иностранных языках.[157] Здесь же работал книжный «Золотой магазин», долгое время сохранявший первоначальное оформление интерьеров двух залов, уничтоженное в 1990-х годах.[166] До сегодняшних дней в здании продолжают работать «Книжная лавка писателей»[115] и магазин «Дом иностранной книги».[225] С 1950-х годов в доме размещалось представительство Молдавской ССР,[93] сейчас часть здания занимает Посольство Молдавии в России.

В 19071909 годах угловое с Рождественкой здание (левая часть) было перестроено архитектором А. Э. Эрихсоном и вошло в единый архитектурный комплекс владения № 18/7.[129] Элегантное трёхэтажное сооружение в стиле модерн, фасад которого почти сплошь занимают витрины, выделяется своеобразной ритмикой вертикальных и горизонтальных членений, закруглёнными козырьками-карнизами и мелкой расклетовкой окон (сохранилась лишь частично в третьем этаже).[129][226] В доходном здании размещались многочисленные магазины: торговавший обоями Торговый дом «Н. Жарков и М. Соколов», меховых товаров М. И. Рогаткина-Ёжикова, обувной Генриха Вейса, магазин мануфактуры «Селект» и многие другие. В советское время дом также был занят различными магазинами и учреждениями.[227][219]

Левая (угловая) часть владения Правая часть владения

Доходный дом Торлецкого — Захарьина (№ 20/6/9)

 памятник архитектуры (федеральный)

В XVII веке этот участок принадлежал окольничему М. В. Собакину, а затем его потомкам. Середину обширного владения занимали трёхэтажные палаты, севернее стояла небольшая церковь, а по Кузнецкой улице располагались поповские хоромы.[228] Угол с Рождественкой занимало подворье суздальского Евфимьева монастыря.[229] Фасад построенного после 1782 года здания был включён в альбом лучших московских домов, составленный архитектором М. Казаковым.[230] Соседний участок в глубине владения принадлежал Салтыковым. Здесь стоял дом «Салтычихи», замучившей 38 крестьян и осуждённой к пожизненному заключению. В 1835 году оба участка перешли к генерал-майору А. Д. Черткову, а через два года к купцу В. Суровщикову, при котором владения были объединены. Здесь разместились книжная лавка А. Семена, которую посещал поэт А. С. Пушкин,[231] магазин Готье, упоминаемый в «Анне Карениной», и другие магазины.[232] К концу 1840-х годов вся территория находилась во владении Л. Г. Торлецкого и его сына А.Л.. В 1867 году в доме жил литературный критик Д. И. Писарев.[233] В 1888 году владение у Александра Александровича Торлецкого приобрёл терапевт Г. А. Захарьин, при котором в доме размещались: музыкальные магазины Циммермана, «Гутхейль А.» и «Герман и Гроссман», магазин швейных машин «Зингер» и другие торговые предприятия.[232][234][235][236][237] Незадолго до смерти магазин Циммермана посетил Лев Толстой, чтобы послушать фортепьянную музыку, записанную с помощью одного из самых совершенных аппаратов того времени «Миньон».[232]

В годы НЭПа в здании размещались контора и лавка издательства «Недра», выпускавшего сочинения многих известных писателей.[234] С «Недрами» сотрудничал М. А. Булгаков, который часто бывал в этом здании.[39] В 1920-х годах в доме находилась Государственная капелла под управлением П. Г. Чеснокова.[234] В более позднее время в доме размещались Выставочный зал Союза художников СССР, различные магазины, представительства некоторых иностранных фирм.[238][93][157][232] В декабре 1975 года во дворе владения на месте бывших палат Собакиных была открыта станция метро «Кузнецкий Мост», сооружённая по проекту архитекторов Н. А. Алёшиной и Н. К. Самойловой.[3] В настоящее время на первом этаже дома находится магазин «Кузнецкий Мост, 20», интерьер которого создан архитектурным бюро А. Бродского.[239] При устройстве магазина фасаду здания был нанесён ущерб.[233] В доме размещается также издательство «Радиотехника».[240] Здание является объектом культурного наследия федерального значения.[3]

Доходный дом Торлецкого — Захарьина Улица в начале XX в., слева — дом № 20/6/9

Комплекс зданий ФСБ РФ (№ 22—24)

Владение, состоявшее ранее из ряда небольших участков, известно по переписным книгам с 1738 года и примыкало в то время к Пушечному двору. Несколькими участками владели князья Волконские, а в 1760-х — 1770-х годах здесь стояли палаты князей Хилковых. В 1780-х годах на этом месте находился дом дочери генерала-аншефа В. М. Долгорукова-Крымского княжны Ф. В. Долгоруковой-Крымской. В начале XIX века владение перешло к князьям Голицыным — братьям Дмитрию и Михаилу, потомки которых владели им вплоть до 1917 года.[234][241] М. Н. Голицын стал известен как основатель первого московского пассажа «Галереи с магазинами М. Н. Голицына». Свой дом на углу с Большой Лубянкой он также перестроил для размещения магазинов. В марте 1813 года здесь были открыты «Санкт-Петербургская кондитерская» и бакалейный магазин. В начале 1814 года в доме поселился профессор Московского университета Ф. Ф. Рейсе и открыл аптеку с продажей минеральных вод. В 1820-х годах итальянский купец П. Безоци торговал здесь лучшими по тем временам деликатесами. В доме находились различные «депо» — магазины обоев, обуви, а также многочисленные книжные магазины: К. Урбена, М. Арльта, Ф. Северина, Н. Крашенинникова, К. Тихомирова, П. Захарова, Т. Лебедева. Магазин Р. Ревеля «Мануфактурные новости» и магазин «Город Париж» продавали заграничный кашемир, китайский крепон, тафту; магазин «Дрезден» — хрусталь и фарфор Ауэрбаха, Гарднера и Мальцева; торговый дом П. Сорокоумовского был известен своими мехами.[234]

В 1835—1836 годах здесь жил скульптор И. П. Витали, у которого останавливался К. П. Брюллов, бывали В. А. Тропинин и А. С. Пушкин.[234] В 1837—1839 годах дом был перестроен архитектором М. Д. Быковским.[242] В 1850-х годах в доме открылись ботанический магазин К. А. Мейера и магазин английских металлических товаров О. И. Губерта (затем В. Кирхгофа).[241] Размещавшийся в здании магазин австрийского мебельщика М. Тонета славился венской гнутой мебелью, а магазин фабрики металлических вещей Крумбюгеля, участвовавший в изготовлении убранства для Большого Кремлёвского дворца и Эрмитажа, продавал люстры и «солнечные лампы». В середине века в угловой дом переехала фирма швейцарского купца Ф. Б. Швабе, ставшая к началу XX века крупнейшим в России предприятием по производству оптических, физических, геодезических приборов и медицинских инструментов.[121][243][244] Магазин Швабе предлагал покупателям также большой ассортимент товаров по фотографии и дагеротипии.[217] Над зданием была устроена башня с обсерваторией, где можно было послушать лекции по астрономии, наблюдать Луну и планеты. Во второй половине XIX века в доме находились также магазин ламп и бронзовых изделий А. Шнейдера и «дагеротипное заведение» Баумгарбена (позднее И. Дьягоченко).[121]

В начале XX века в здании начала работать «Кузнецкая столовая» с кухмистерской, снабжавшая обедами. Многие годы здесь находились также «Курсы иностранных языков Берлица» с бюро переводов, которое исполняло «переписку на всех языках и всякого рода». В это же время в доме работал кондитерский магазин Г. Ландрина — «карамельного короля» России, фамилия которого дала название недорогим леденцам,[245] розничный магазин братьев Носовых, магазин белья «Жокей-клуб».[241] В 1907 году фасад здания был изменён по проекту архитектора Н. Д. Струкова,[246] а рядом с ним специально для фирмы «Ф. Швабе» было построено новое четырёхэтажное здание. В 1915 году здесь было основано Русско-Чешское общество имени Яна Гуса.[121] В конце 1920-х годов в доме № 22 размещались акционерные общества «Дубитель» и «Сельхозимпорт»,[38] в 1950-х годах — редакция журнала «Советская женщина» и книжный магазин «Лёгкая промышленность»[93]; в доме № 24 — Московская контора Металлургического синдиката и трест «Точмех».[38] В 1930 году здесь находился Институт химического машиностроения.[121] В 1982 году на месте снесённых домов фирмы Ф. Швабе по проекту архитекторов Б. В. Палуя и Г. В. Макаревича были построены здания КГБ СССР (ныне — Федеральная служба безопасности Российской Федерации).[139]

Здание ФСБ РФ, вид с Большой Лубянки Магазин Ф. Швабе, 1900-е гг.

Транспорт

Автомобильное движение

С появлением в Москве автомобилей по Кузнецкому Мосту осуществлялось интенсивное движение. На перекрёстке улицы c Петровкой в конце 1920-х годов был установлен первый дорожный семафор,[247] а 30 декабря 1930 года — первый московский светофор. В 1932 году второй светофор был установлен на пересечении Кузнецкого Моста с Неглинной улицей. Установка обоих светофоров носила экспериментальный характер, и к концу 1933 года, когда эксперимент был признан удачным, было установлено около ста светофоров по всей Москве.[248] В настоящее время одностороннее движение автомобильного транспорта осуществляется лишь на отрезке улицы от Рождественки до Большой Лубянки. Остальная часть улицы является пешеходной.

Метро

В 250 м от начала улицы находятся станции «Театральная» и «Охотный Ряд», в 210 м от конца улицы — «Лубянка». Во дворе дома № 20/6/9 расположен наземный вестибюль станции «Кузнецкий мост» (проход через арку с Рождественки).

Наземный общественный транспорт

С 1872 года по Неглинному проезду пошла конка, одна из остановок которой находилась на пересечении с Кузнецким Мостом. Сохранялось и движение извозчиков. При этом по Кузнецкому Мосту запрещалось ездить ломовым извозчикам (то есть с грузами).[249] В начале XX века конка на Неглинной была заменена трамваем. В советское время на углу с Кузнецким останавливались трамваи маршрутов № 1, 11, 15, 27, 28.[38] Трамвай ходил по Неглинной около сорока лет и был снят в 1946—1947 годах.[250][251] Начиная с середины 1920-х годов по Кузнецкому Мосту осуществлялось движение пассажирских автобусов различных маршрутов:

  • 1925 г. — № 2[252];
  • 1920-е гг. — № 1 (остановка на углу с Неглинной улицей)[38];
  • 1934—1940 гг. — № 23[253];
  • 1938—1941 гг. — № 18[254][255];
  • 1939 г. — № 48[256];
  • 1945—1954 гг. — № 9[254][257];
  • 1955—1958 гг. — № 61[258];
  • 1964—1971 гг. (с перерывами) — № 24 и 24Э.[259][260]

По улице ходили троллейбусы маршрутов: № 12 и № 17 (1939 г.), № 2 и 2К (1939—1961 гг., с перерывами), № 9 (1954 г.).[254][261][262] Позднее движение троллейбусов осуществлялось по отрезку улицы от Рождественки до площади Воровского (№ 9, 48). Окончательно троллейбусные маршруты были сняты с улицы в конце 2002 года.[263] По состоянию на август 2016 года движение наземного общественного транспорта по Кузнецкому Мосту не осуществляется. В 290 м от начального отрезка улицы на Театральной площади находится остановка автобусных маршрутов № 12ц, 144ц, К. В 100 м от конца улицы возле дома № 16 по Большой Лубянке находится остановка автобуса № Т9.

Кузнецкий Мост в искусстве

Кузнецкий Мост в литературе и фольклоре

Улица в литературе

Улица упоминается во многих произведениях русской литературы. Так, герой А. Грибоедова Фамусов сетовал:

А всё Кузнецкий мост, и вечные французы,
Оттуда моды к нам, и авторы, и музы:
Губители карманов и сердец!

Поэт П. Вяземский писал в известных «Очерках Москвы»:

Кузнецкий мост давно без кузниц,
Парижа пёстрый уголок,
Где он вербует русских узниц,
Где собирает с них оброк.

В своей любви к Кузнецкому Мосту признавался поэт В. Маяковский:

Люблю Кузнецкий (простите грешного)
Потом Петровку, потом Столешников;
По ним в году раз сто или двести я
Хожу из «Известий» и в «Известия».

Многие события романа С. Дангулова «Кузнецкий Мост», посвящённого деятельности советской дипломатии в период Великой Отечественной войны, происходят в бывшем здании Народного комиссариата по иностранным делам (№ 21/5).[264]

Легенды Кузнецкого Моста

Согласно городским легендам, на Кузнецком Мосту обитали два призрака. Один из них — призрак француженки Жу-Жу, которая при жизни (в начале XX века) была обаятельной манекенщицей, работавшей в одной из модных лавок. Близкие отношения связывали Жу-Жу с известным предпринимателем Саввой Морозовым. Однажды утром, когда Жу-Жу ехала на извозчике по Кузнецкому Мосту, она услышала крики мальчишки-разносчика газет: «Савва Морозов покончил жизнь самоубийством!». Француженка выскочила из кареты, чтобы купить газету, и её насмерть сбил проезжавший мимо другой экипаж. На другой день поздним вечером в одной из подворотен Кузнецкого Моста был найден юный газетчик, задушенный женским чулком. Как установила экспертиза, чулок принадлежал именно Жу-Жу. С тех пор, согласно легенде, разносчики газет на улице больше никогда не появлялись.

Вторая легенда связана с извозчиком. Когда в XIX веке из казино на Кузнецком Мосту выходил проигравшийся человек, к нему тут же подъезжал серый экипаж, который предлагал игроку задёшево отвезти его домой. Тех, кто соглашался, больше никто никогда не видел.[265]

Напишите отзыв о статье "Кузнецкий Мост (улица)"

Примечания

Сноски

  1. Согласно [gramota.ru/slovari/dic/?word=%EA%F3%E7%ED%E5%F6%EA%E8%E9+%EC%EE%F1%F2&all=x Русскому орфографическому словарю РАН]. gramota.ru. Проверено 10 апреля 2011. [www.webcitation.org/64u10ZPQb Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  2. Наименования зданий и сооружений приведены по:
    • [www.outdoors.ru/book/msk/msk_strit1.php?str=136 Москва. Архитектурный путеводитель] / Бусева-Давыдова И. Л., Нащокина М. В., Астафьева-Длугач М. И.. — М.: Стройиздат, 1997. — 512 с. — ISBN 5-274-01624-3.
    • [reestr.answerpro.ru/monument/?page=0&search=%EA%F3%E7%ED%E5%F6%EA%E8%E9+%EC%EE%F1%F2&Submit=%CD%E0%E9%F2%E8 Реестр объектов культурного наследия]. Сайт «Москомнаследия». Проверено 16 марта 2011. [www.webcitation.org/64u1B3mVt Архивировано из первоисточника 23 января 2012].

Литература

  1. 1 2 3 4 Сытин, 1947, с. 92.
  2. 1 2 3 Москва: все улицы, площади, бульвары, переулки / Вострышев М. И. — М.: Алгоритм, Эксмо, 2010. — С. 100—101. — ISBN 978-5-699-33874-0.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [reestr.answerpro.ru/monument/?page=0&search=%EA%F3%E7%ED%E5%F6%EA%E8%E9+%EC%EE%F1%F2&Submit=%CD%E0%E9%F2%E8 Реестр объектов культурного наследия]. Сайт «Москомнаследия». Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1B3mVt Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  4. 1 2 Сытин П. В. Откуда произошли названия улиц Москвы. — М.: Московский рабочий, 1959. — С. 168. — 366 с.
  5. 1 2 3 Сытин, 2008, с. 140.
  6. 1 2 3 4 Сорокин, 1994, с. 53.
  7. Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1990_/nj9511/A/ На древнем Кучковом поле] // Наука и жизнь. — 1965. — № 3.
  8. 1 2 3 4 5 6 Никольский, 1924.
  9. 1 2 3 4 5 Сорокин, 1993а, с. 113.
  10. Сытин, 1950, с. 67.
  11. Сытин, 1950, с. 75.
  12. Муравьёв В. Б. Московские улицы. Секреты переименований. — М.: Алгоритм, Эксмо, 2007. — С. 168—171. — 336 с. — ISBN 978-5-699-17008-1.
  13. 1 2 3 Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1990_/nj9411/B/index.htm Памятные места улицы Рождественки с её переулками] // Наука и жизнь. — 1994. — № 11.
  14. 1 2 Сытин, 1954, с. 166.
  15. 1 2 [www.mdx.ru/history_place.php?t=4 Доходное место и типография Бекетова]. Сайт Московского дома художника. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1S6ck5 Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  16. 1 2 [liber.rsuh.ru/article.html?id=51118 Типография П. П. Бекетова](недоступная ссылка — история). Сайт РГГУ. Проверено 27 февраля 2011.
  17. Кондратьев И. К. Седая старина Москвы. — М.: АСТ: Хранитель, 2008. — С. 314. — 763 с. — ISBN 978-5-17-037381-9.
  18. 1 2 3 Макаревич и др., 1989, с. 207.
  19. 1 2 Сытин, 1950, с. 146.
  20. Бусева-Давыдова и др., 1997, с. 105.
  21. Смирнов К. [sogetsu.centro.ru/n40n-s10.htm Даёшь Кузнецкий мост! Но... виртуальный или реальный?] // Новая Газета. — 5 июня 2005. — № 40.
  22. Федосюк, 1991, с. 62.
  23. Макаревич и др., 1989, с. 179.
  24. 1 2 Федосюк, 2009, с. 53.
  25. Сытин, 1954, с. 376.
  26. Сытин, 1954, с. 379.
  27. 1 2 Сытин, 2008, с. 141.
  28. Колодный, 2004, с. 231.
  29. 1 2 3 Федосюк, 2009, с. 54.
  30. 1 2 3 4 Лебедева Е. [novchronic.ru/1376.htm Кузнецкий мост и вечные французы...]. «Новые хроники» (29 мая 2005). Проверено 10 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1I9kyD Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  31. Макаревич и др., 1989, с. 32.
  32. Букреев И. Н. [www.mos-gaz.ru/upload/history/History-of-gas-facilities-Moskvy.pdf История развития газового хозяйства города Москвы]. Сайт ГУП «Мосгаз». Проверено 24 марта 2011. [www.webcitation.org/64u1248ko Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  33. [moskva.kotoroy.net/histories/90.html Нижний Сусальный переулок, д. 5. Московский газовый завод]. Москва, которой нет. Проверено 24 марта 2011. [www.webcitation.org/64u12iJU7 Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  34. Добровольский А. [www.mk.ru/social/megacity/article/2010/12/16/552698-svet-na-postnom-masle.html Свет на постном масле] // Московский комсомолец. — 17 декабря 2010. — № 137.
  35. 1 2 Федосюк, 2009, с. 55.
  36. Маркус Б. [www.wmos.ru/book/detail.php?PAGEN_1=64&ID=3540 Московские картинки 1920-х — 1930-х годов (воспоминания)]. Электронный журнал «Женщина Москва». Проверено 10 марта 2011. [www.webcitation.org/64u13vNXP Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  37. Макаревич и др., 1989, с. 30.
  38. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Москва в планах. Справочник-путеводитель. — 3-е, перераб. и доп. изд. — М.: Мосрекламсправиздат, 1929. — С. 32, 46, 90, 144, 146—149, 169—171, 324.
  39. 1 2 3 Чудакова М. О. [www.belousenko.com/books/litera/chudakova_bulgakov.htm Жизнеописание Михаила Булгакова]. — М.: Книга, 1988. — 672 с. — ISBN 5-212-00075-0.
  40. [pravo.levonevsky.org/baza/soviet/sssr6522.htm О генеральном плане реконструкции города Москвы]. pravo.levonevsky.org. — Постановление СНК СССР, ЦК ВКП(б) от 10.07.1935 № 1435. Проверено 27 февраля 2011. [www.webcitation.org/613Kx3WC0 Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  41. Федосюк, 2009, с. 174.
  42. 1 2 [www.rian.ru/society/20071217/92751000.html Кузнецкий мост изменят до неузнаваемости, но вернут исторический образ]. РИА «Новости» (17 декабря 2007). Проверено 7 января 2011. [www.webcitation.org/64u247gcw Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  43. Никольская О. [www.stroi.ru/periodical/d2498dr337595m261rr62394.html Кузнецкий мост — не зелёная собака] // Вечерняя Москва. — 15 ноября 2004. — № 215.
  44. Лапский В. [www.izvestia.ru/retro/article3106470/ Мост на искусственном дыхании] // Известия. [archive.is/SGgN Архивировано] из первоисточника 4 августа 2012.
  45. [lawrussia.ru/bigtexts/law_3938/page4.htm Об утверждении зон охраны центральной части г. Москвы (в пределах Садового кольца)]. lawrussia.ru. — Постановление Правительства Москвы от 16 декабря 1997 г. № 881. Проверено 15 февраля 2011. [www.webcitation.org/613rIO3be Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  46. Истомина Е. [www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1017081 Товарный ряд] // Приложение к газете «Коммерсантъ». — 9 марта 2008. — № 157.
  47. Маевская Я. [www.vmdaily.ru/article/56470.html Когда Кузнецкий Мост станет пешеходным] // Вечерняя Москва. — 11 апреля 2008. — № 63.
  48. [www.gazeta.ru/news/auto/2010/01/14/n_1444428.shtml Власти Москвы отложили создание пешеходной зоны на Кузнецком мосту]. Газета.ru (14 ноября 2010). Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u15UIMv Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  49. [inmsk.ru/transport_news/20130111/356682306.html Часть Кузнецкого моста и Рождественки закрыли для транспорта]
  50. [www.irn.ru/geo/metro_kuzneckijj_most/ Недвижимость и квартиры в районе станции метро Кузнецкий мост — аналитический паспорт района]. Irn.ru. Проверено 23 марта 2011. [www.webcitation.org/64u17Njqn Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  51. Бусева-Давыдова и др., 1997, с. 124.
  52. Макаревич и др., 1989, с. 153.
  53. [www.liart.ru/site/index.php?id=134 Из истории РГБИ]. Сайт РГБИ. Проверено 27 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1Bg2Nr Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  54. 1 2 Сорокин, 1988, с. 131.
  55. От Воскресенских ворот до Трубной площади. Москва, которой нет. Путеводитель. — М.: Memories, 2010. — С. 121—127. — ISBN 978-5-903116-96-6.
  56. 1 2 Федосюк, 2009, с. 156.
  57. 1 2 Сорокин, 1988, с. 134.
  58. 1 2 Мак И. [week.izvestia.ru/articles/1/article4894/ Речка в трубе, а мост под землей]. Известия-Неделя (12 ноября 2007). Проверено 13 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1KnK3L Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  59. 1 2 Бусева-Давыдова и др., 1997, с. 126.
  60. 1 2 Федосюк, 2009, с. 56.
  61. 1 2 3 4 5 Вся Москва. Адресно-справочная книга / Вайнцвайг Г. Е. — М.: Московский рабочий, 1936. — С. 1.
  62. [www.aeroflot.ru/cms/about/mow Офисы продаж в Москве]. Сайт компании «Аэрофлот — российские авиалинии». Проверено 10 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1CjVpe Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  63. 1 2 Нащокина, 2005, с. 400.
  64. [www.masproject.ru/ ГУП «Моспроект–3» Мастерская №5]. Сайт «Моспроект-3». Проверено 10 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1DxOJc Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  65. Митрофанов, 2008, с. 126.
  66. 1 2 3 Михайлов, 2007, с. 246.
  67. 1 2 Анненкова П.Г. [az.lib.ru/a/annenkowa_p_e/text_0010.shtml Воспоминания]. — М.: Захаров, 2003. — 384 с. — ISBN 5-8159-0323-X.
  68. 1 2 Михайлов, 2007, с. 247.
  69. 1 2 Сорокин, 1991а, с. 76.
  70. Колодный, 2004, с. 296.
  71. Митрофанов, 2008, с. 129.
  72. Иванов В. И. [www.gardener.ru/page_1240.html Коржев Михаил Петрович](недоступная ссылка — история). www.gardener.ru. Проверено 19 февраля 2011. [web.archive.org/20090415165750/www.gardener.ru/page_1240.html Архивировано из первоисточника 15 апреля 2009].
  73. Васильев А. [retail-tech.ru/food/articles/1702/28972/ Ich bin Moskauer]. Портал «Продукты питания» (февраль 2004). Проверено 16 февраля 2011. [www.webcitation.org/6IE7wgdTV Архивировано из первоисточника 19 июля 2013].
  74. 1 2 Малинин Н. [www.ng.ru/architect/2002-03-06/9_buildings.html Оживший сумбур вместо застывшей музыки] // Независимая газета. — 6 марта 2002. — № 2.
  75. [www.mperspektiva.ru/mpold/files/detail.aspx@id=517e2798-553e-47b4-9871-99bd351a992b&nid=bcc355ef-9fda-434d-8c0c-2ef6ca7e3088 Берлин на Петровке] // Московская перспектива. — 1 июля 2003. — № 24.
  76. 1 2 Макаревич и др., 1989, с. 170.
  77. 1 2 3 4 5 Федосюк, 2009, с. 57.
  78. 1 2 Колодный, 2004, с. 235.
  79. 1 2 3 4 5 6 7 8 Сорокин, 1991б, с. 91.
  80. Колодный, 2004, с. 236.
  81. Митрофанов, 2008, с. 147.
  82. 1 2 3 Федосюк, 1983, с. 70.
  83. Бусева-Давыдова и др., 1997, с. 114.
  84. 1 2 3 Макаревич и др., 1989, с. 171.
  85. Пушкин А. С. [www.classic-book.ru/lib/sb/book/135/page/50 Дорожные жалобы]. www.classic-book.ru. Проверено 27 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1HX4r0 Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  86. 1 2 3 4 5 Федосюк, 2009, с. 59.
  87. 1 2 3 4 Сорокин, 1993б, с. 75.
  88. Колодный, 2004, с. 237.
  89. Рахматуллин, 2002.
  90. Федосюк, 1991, с. 59.
  91. Кириченко, 2011, с. 200.
  92. Сорокин, 1993б, с. 76.
  93. 1 2 3 4 5 6 [img.kuklin.ru/msk/p1-80.htm Москва. Краткий справочник для приезжающих]. — М.: Изд-во Мин. ком. хоз-ва РСФСР, 1956.
  94. [alfabank.ru/address/kuznetsky/ Отделение «Кузнецкий Мост»]. Сайт Альфа-банка. Проверено 1 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1O7WhD Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  95. 1 2 3 [www.mdx.ru/vladelec.php Владельцы]. Сайт Московского дома художника. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1PumhO Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  96. [www.mdx.ru/history_place.php?t=2 Усадьба графа Воронцова]. Сайт Московского дома художника. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1R0meo Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  97. 1 2 Шевченко А. [www.vedomosti.ru/newspaper/article/83840/ Доходное место: Торговый мост] // Ведомости. — 22 ноября 2004. — № 214.
  98. [www.mdx.ru/history_place.php?t=6 Законодательница архитектурной моды — пассаж Сан-Галли]. Сайт Московского дома художника. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1T2CNL Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  99. 1 2 [www.mdx.ru/history_place.php?t=7 Кафе «Питтореск»]. Сайт Московского дома художника. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1Tpfyd Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  100. [www.mdx.ru/history_place.php?t=8 От Красного петуха к художникам]. Сайт Московского дома художника. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1UdsY0 Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  101. Двинский Э. Я. Москва от А до Я. — 2-е изд. — М.: Московский рабочий, 1976. — С. 172.
  102. Федосюк, 1983, с. 71.
  103. [www.mdx.ru/about.php Московский Дом Художника]. Сайт Московского дома художника. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1VR1rr Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  104. Кириченко, 2011, с. 316.
  105. 1 2 Сорокин, 1995а, с. 91.
  106. Бусева-Давыдова и др., 1997, с. 107.
  107. Кириченко, 2011, с. 325.
  108. Кириченко, 2011, с. 317.
  109. Кириченко, 2011, с. 334.
  110. [www.interfax.ru/realty/realtyinf.asp?sec=1461&id=4390 Два памятника сгорели в Москве]. Интерфакс (13 марта 2008). Проверено 10 февраля 2011.
  111. Кириченко, 2011, с. 318.
  112. Кириченко, 2011, с. 315.
  113. 1 2 Петров Ю. А. [www.budgetrf.ru/Publications/Magazines/VestnikCBR/2008/VBR200803281617/VBR200803281617_p_023.htm Экономический кризис начала ХХ в. и Государственный банк: дело Лазаря Полякова] // Вестник Банка России. — 27 февраля 2008. — № 10.
  114. 1 2 [www.stroi.ru/tsch/d1215dr26761m0.html Знаете ли Вы?](недоступная ссылка — история). Портал «Строительный Мир» (13 октября 2000). Проверено 20 февраля 2011.
  115. 1 2 Федосюк, 2009, с. 61.
  116. Мазаев А. И. [sias.ru/institute/history/66.html История Государственного института искусствознания]. Сайт Государственного института искусствознания. Проверено 10 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1WFxwJ Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  117. 1 2 [www.rasocard.ru/seminar/osago1267.html Об итогах конкурса на лучшую реставрацию, реконструкцию памятников архитектуры и других объектов историко-градостроительной среды г. Москвы в 1995 году]. www.rasocard.ru. — Распоряжение Мэра Москвы от 10 апреля 1996 г. № 190-РМ. Проверено 5 марта 2011. [www.webcitation.org/64u1b9MKG Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  118. [www.bm.ru/ru/about/ О Банке Москвы]. Сайт Банка Москвы. Проверено 10 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1XQ5Cx Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  119. 1 2 3 Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1990_/nj9412/index.htm Памятные места улицы Рождественки и прилегающих к ней улиц и переулков] // Наука и жизнь. — 1994. — № 12.
  120. Степовой Б. [www.izvestia.ru/moscow/article3131646/ «КамАЗ» проехал по ноге Людмилы Дмитриевны, она упала"] // Известия. — 2009. [archive.is/tI1u Архивировано] из первоисточника 2 августа 2012.
  121. 1 2 3 4 5 6 7 Сорокин, 1995б, с. 51.
  122. Макаревич и др., 1989, с. 219.
  123. Шипова Т. Н. [oldcancer.narod.ru/photo/Shipova4.htm Фотографы Москвы — на память будущему. 1839–1930: Альбом-справочник. М.: Изд-во объединения «Мосгорархив»; АО «Московские учебники», 2001]. Проверено 22 февраля 2013. [www.webcitation.org/6EhuebNCg Архивировано из первоисточника 26 февраля 2013].
  124. Трофимов, 1972, с. 175.
  125. [starosti.ru/archive.php?y=1905&m=05&d=21 Кражи]. Московский листок (21 мая 1905). Проверено 11 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1YPnyK Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  126. Гиляровский В. А. [www.klassika.ru/read.html?proza/gilyarovskij/gilqrowskij.txt&page=62 Москва и москвичи]. — М.: АСТ, Астрель, 2010. — 512 с. — ISBN 5-271-11652-2.
  127. [www.aburov.ru/projects/view/?id=29 Деловой многофункциональный комплекс]. Сайт архитектурного бюро А. Р. Воронцова. Проверено 5 марта 2011. [www.webcitation.org/64u1aYbWs Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  128. 1 2 3 Сорокин, 1995б, с. 52.
  129. 1 2 3 4 5 6 Бусева-Давыдова и др., 1997, с. 129.
  130. Федосюк, 1991, с. 71.
  131. 1 2 3 Сорокин, 1995б, с. 53.
  132. Федосюк, 1991, с. 70.
  133. [www.micppe.ru/?id=130 Московский Международный Центр содействия приватизации и предпринимательству]. Официальный сайт. Проверено 16 марта 2011. [www.webcitation.org/64u1bx2Oo Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  134. Латур, 2009, с. 205.
  135. Кашлев Ю. [www.ng.ru/ideas/1999-10-13/school.html Школа российской дипломатии] // Независимая газета. — 13 октября 1999.
  136. Федосюк, 1983, с. 69.
  137. Михайлов, 2007, с. 253.
  138. 1 2 Романюк С. К. Москва. Утраты. — М.: ПТО «Центр», 1992. — С. 138—142. — ISBN 5-87667-001-4.
  139. 1 2 3 Сорокин, 1995в, с. 111.
  140. 1 2 Лебедева Е. [rusk.ru/st.php?idar=5258 Введенские храмы в Москве]. Православие.Ru (3 декабря 2002). Проверено 14 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1dSkbl Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  141. Воровского, площадь // Имена московских улиц. Топонимический словарь / Агеева Р. А. и др. — М.: ОГИ, 2007.
  142. [www.stroi.ru/d18dr434899m0.html Закончена реставрация памятника Вацлаву Воровскому](недоступная ссылка — история). Строительный мир (2 июля 2008). Проверено 11 февраля 2011.
  143. Киприн В. [rusk.ru/st.php?idar=708817 О трёх главных московских адресах А. В. Суворова]. Православное информационное агентство (23 июня 2004). Проверено 20 марта 2011. [www.webcitation.org/64u1feXHR Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  144. 1 2 3 Зайцев М. [rusk.ru/st.php?idar=800048 Гаврила Солодовников и его театр] // Московский журнал. — 1 ноября 1998.
  145. Чумаков В. [www.ogoniok.com/archive/2003/4824/45-60-62/ Чудак Солодовников] // Огонёк. — 2003.
  146. Нащокина (2), 2005, с. 91.
  147. 1 2 Кириллов Н. [www.archnadzor.ru/?p=1327 Начало киновещания]. Архнадзор (16 октября 2008). Проверено 20 марта 2011. [www.webcitation.org/64u1gki9u Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  148. 1 2 От Воскресенских ворот до Трубной площади. Москва, которой нет. Путеводитель. — М.: Memories, 2010. — С. 115—119. — ISBN 978-5-903116-96-6.
  149. Нащокина (2), 2005, с. 68.
  150. Тартаковский В. [www.ng.ru/culture/2000-09-02/7_conditions.html Нужны современные условия для искусства] // Независимая газета. — 2 сентября 2000.
  151. 1 2 Зимина В. [www.ng.ru/culture/2000-09-02/7_scandal.html В Москве хотят уничтожить уникальное здание Оперы Зимина] // Независимая газета. — 2 сентября 2000.
  152. Сорокин, 1988, с. 130.
  153. Федосюк, 1991, с. 53.
  154. 1 2 3 Рахматуллин Р. [www.ng.ru/culture/2000-02-12/7_venevitinov.html Дом Веневитинова отстояли] // Независимая газета. — 12 февраля 2008.
  155. 1 2 Савельев Ю. Р. [asm.rusk.ru/08/asm2/asm2_8.htm Неизвестные работы Н. А. Султанова в Москве] // Архитектура и строительство Москвы. — 2008. — № 1.
  156. Бусева-Давыдова и др., 1997, с. 125.
  157. 1 2 3 4 5 Москва. Энциклопедия / Нарочицкий А. Л.. — М.: Советская энциклопедия, 1980. — С. 348.
  158. [www.britishproperty.ru/bc_234.html Бизнес центр. Кузнецкий мост, 4]. www.britishproperty.ru. Проверено 25 марта 2011. [www.webcitation.org/64u1i22Ll Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  159. [www.mdk-arbat.ru/shop?SID=35 Дом педагогической книги. Отдел «На Кузнецком»]. Сайт Московского дома книги. Проверено 27 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1jEuxF Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  160. Калинина Ю. [moskva.kotoroy.net/press/111.html Памятник без памяти]. Москва, которой нет (24 января 2008). Проверено 25 февраля 2011. [www.webcitation.org/615xrCmbX Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  161. Андреев А. Ю. [decemb.hobby.ru/index.shtml?article/andr1 К истокам формирования преддекабристских организаций: будущие декабристы в Московском университете] // Вестник МГУ. Серия История. — 1997. — № 1.
  162. Рахматуллин Р. [www.izvestia.ru/moscow/article3116227/ Музеи впадают в беспамятство] // Известия. — 15 мая 2008. [archive.is/2QwO Архивировано] из первоисточника 3 августа 2012.
  163. Нащокина, 2005, с. 387.
  164. Нащокина (2), 2005, с. 225.
  165. Колодный, 2004, с. 241.
  166. 1 2 Рахматуллин Р. [www.izvestia.ru/moscow/article2580006/ Столетние аптеки, магазины и пекарни исчезают вместе с интерьерами] // Известия. — 26 августа 2005. [archive.is/i9G8a Архивировано] из первоисточника 13 января 2013.
  167. Викстрем А. [www.afisha.ru/msk/club/15748/review/303716/ Гадкий Койот]. afisha.ru (25 ноября 2009). Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1kGyWs Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  168. Зимин А. [friday.vedomosti.ru/article.shtml?2007/03/16/9079 Мост над бездной] // Ведомости-Пятница. — 16 марта 2007. — № 9.
  169. 1 2 Бусева-Давыдова и др., 1997, с. 127.
  170. Нащокина, 2005, с. 229.
  171. Нащокина (2), 2005, с. 222—224.
  172. Нащокина, 2005, с. 228.
  173. 1 2 Кириллова Г. [sos.archi.ru/events/news/news_current_press.html?nid=25986&fl=1&sl=1 Пироги в «Щербаках»] // Московская перспектива. — 6 июля 2010. — № 47.
  174. 1 2 3 Сорокин, 1991а, с. 75.
  175. 1 2 Репин Л. [www.kp.ru/daily/23268.5/28559/ Самая скандальная роща города] // Комсомольская правда. — 5 апреля 2004. — № 47.
  176. Гиляровский В. А. [www.klassika.ru/read.html?proza/gilyarovskij/gilqrowskij.txt&место=М. Москва и москвичи]. — АСТ, Астрель, 2010. — ISBN 5-271-11652-2.
  177. Рогачев А. [www.wmos.ru/architecture/detail.php?ID=1929 «Служебный роман» как документальный фильм]. «Женщина Москва» (27 октября 2006). Проверено 27 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1mN6TL Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  178. Сытин, 1947, с. 93.
  179. 1 2 3 4 Сорокин, 1993а, с. 112.
  180. 1 2 Титова Н. [www.irn.ru/articles/9277.html Московские пассажи. Торговые улицы под стеклом]. IRN.ru (27 ноября 2006). Проверено 15 марта 2011.
  181. 1 2 Прокофьева И. А. [asm.rusk.ru/99/Asm6/asm6_11.htm Первые московские пассажи] // Архитектура и строительство Москвы. — 1999. — № 6.
  182. Нащокина (2), 2005, с. 511, 482.
  183. А. Михайлов. [az.lib.ru/m/majakowskij_w_w/text_0290.shtml Маяковский]. — М.: Молодая гвардия, 1988. — ISBN 5-235-00589-9.
  184. [www.mosproject.ru/structure/m22p2history.html Архитектурно-проектная мастерская № 22]. Сайт ОАО «Моспроект». Проверено 13 марта 2011. [www.webcitation.org/64u1oQphx Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  185. Бунина М. [www.vedomosti.ru/newspaper/article/169263/ Анатомия здания: 100 лет шопинга] // Ведомости. — 17 ноября 2008. — № 217.
  186. Егоршина Н. [www.trud.ru/article/18-03-2006/101981_tsum_skryval_tajnu.html ЦУМ скрывал тайну] // Труд. — 18 марта 2006. — № 47.
  187. Можаев А. [www.bg.ru/article/4180/ Мимо шоппинга] // Большой город. — 15 ноября 2004. — № 37.
  188. Сытин, 1954, с. 381.
  189. 1 2 3 4 Сорокин, 1995а, с. 87.
  190. Кузнецова С. [www.kommersant.ru/Doc/869340 Золотой век российской халтуры] // Деньги. — 24 марта 2008. — № 11.
  191. Шеватов Б. А. [www.stroi.ru/periodical/d2498dr216426m0rr62390.html Московский архитектор Александр Каминский и его последний шедевр] // Архитектура и строительство Москвы. — 16 января 2004. — № 6.
  192. 1 2 Кириченко, 2011, с. 217.
  193. [starosti.ru/archiv/september1906.html Громкое дело]. Русское слово (5 сентября 1906). Проверено 11 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1rXQAH Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  194. Нащокина (2), 2005, с. 512.
  195. [www.mosdepkultura.ru/ Департамент культуры города Москвы]. Сайт Департамента. Проверено 15 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1t9C3a Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  196. Сорокин, 1995а, с. 88.
  197. 1 2 3 [www.gpntb.ru/happy50/index2.php Кузнецкий мост 12, страницы истории]. Сайт Государственной публичной научно-технической библиотеки России. Проверено 7 января 2011. [www.webcitation.org/64u22gcke Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  198. Колодный, 2004, с. 244.
  199. [www.biografija.ru/show_bio.aspx?id=36030 Дмитриев Семен Васильевич]. www.biografija.ru. Проверено 7 января 2011. [www.webcitation.org/64u23Sb0O Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  200. Прокофьева И. А., Хайт В. Л. [asm.rusk.ru/01/asm1/asm1_10.htm Московский пассажи — вчера, сегодня, завтра] // Архитектура и строительство Москвы. — 2001. — № 11.
  201. Семёнова Е. [www.ng.ru/saturday/2007-07-27/10_baryzhnia.html Барышня из телефона] // Независимая газета. — 27 июля 2007.
  202. 1 2 Федосюк, 2009, с. 60.
  203. Кириченко, 2011, с. 279.
  204. [www.stroi.ru/nrmdocs/d217dr374058m2rr245258.html О строительстве нового здания для Государственной публичной научно-технической библиотеки России по адресу: ул. 3-я Хорошевская, вл. 17 — 19 и реконструкции существующих зданий по адресу: ул. Кузнецкий мост, д. 12/3, стр. 1 и 2](недоступная ссылка — история). Строительный Мир. — Распоряжение Правительства Москвы от 14 марта 2005 г. № 353-РП. Проверено 23 марта 2011.
  205. Кириченко, 2011, с. 273.
  206. Тарабарина Ю. [agency.archi.ru/news_current.html?nid=3755 Заседание ОЭРГ 5 апреля 2007]. Агентство архитектурных новостей (6 апреля 2007). Проверено 15 января 2011. [www.webcitation.org/64u2DvzVV Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  207. 1 2 3 4 5 6 7 8 Сорокин, 1995а, с. 89.
  208. Нащокина (2), 2005, с. 511.
  209. Нащокина, 2005, с. 343.
  210. 1 2 3 4 Бусева-Давыдова и др., 1997, с. 128.
  211. 1 2 3 Потёмкина О. [www.informprostranstvo.ru/N146_2010/vkusi.html «ОДМО» на Кузнецком мосту]. «Информпространство». Проверено 13 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2EQJUF Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  212. 1 2 3 Виноградова Е. [www.realprice.ru/SYSTEM/ART_PAGE/acbi.htm Группа МДМ продает особняк Дома моделей, который купила в прошлом году] // Ведомости. — 4 апреля 2003.
  213. Крушинская К. [hello.ru/articles/mihalkova.html Татьяна Михалкова о жизни советской манекенщицы] // Hello!. — 23 октября 2001. — № 43.
  214. [www.trud.ru/article/15-03-2007/113614_sdelano_v_sssr.html Сделано в СССР]. Труд (15 марта 2007). Проверено 13 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2F7Qfo Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  215. Кряжев Д. [www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=556222 Дом моделей отдали под «Подиум»] // Коммерсантъ. — 23 мая 2005. — № 48/П.
  216. [podiumfashion.com/?stores=podium-concept-store Podium concept store]. Сайт компании «Подиум». Проверено 13 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2Jk11O Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  217. 1 2 Шипова Т. Н. [oldcancer.narod.ru/photo/Shipova0.htm Фотографы Москвы — на память будущему: 1839—1930. Альбом-справочник]. — М.: Изд-во объединения «Мосгорархив»; АО «Московские учебники и Картолитография», 2001. — С. 52—62. — ISBN 5-7228-0086-4.
  218. Нащокина (2), 2005, с. 504.
  219. 1 2 Федосюк, 1983, с. 73.
  220. [www.vtbmagazine.ru/number_detail.asp?aid=1062 «О Банке внешней торговле РСФСР»](недоступная ссылка — история). «Энергия успеха» (22 октября 1990). Проверено 20 февраля 2011.
  221. [www.fssprus.ru/center.html Центральный аппарат](недоступная ссылка — история). Сайт Федеральной службы судебных приставов России. Проверено 13 февраля 2011. [web.archive.org/20090417054849/www.fssprus.ru/center.html Архивировано из первоисточника 17 апреля 2009].
  222. [liber.rsuh.ru/article.html?id=51124 Издатель М. О. Вольф](недоступная ссылка — история). Сайт РГГУ. Проверено 19 февраля 2011.
  223. Сорокин, 1995а, с. 90.
  224. [sales-books.by.ru/knigoved/shibanov01.htm Акционерное общество «Международная книга»](недоступная ссылка — история). sales-books.by.ru. Проверено 12 февраля 2011. [web.archive.org/20070911193429/sales-books.by.ru/knigoved/shibanov01.htm Архивировано из первоисточника 11 сентября 2007].
  225. [www.mdk-arbat.ru/shop?SID=63 Дом иностранной книги]. Сайт Московского дома книги. Проверено 27 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2Kyz6C Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  226. Нащокина, 2005, с. 483.
  227. Латур, 2009, с. 175.
  228. Сытин, 1950, с. 150.
  229. Макаревич и др., 1989, с. 197.
  230. Сорокин, 1995б, с. 48.
  231. Сорокин, 1995б, с. 49.
  232. 1 2 3 4 Колодный, 2004, с. 246.
  233. 1 2 Михайлов К. [www.gzt.ru/Gazeta/stolitsa-v-gazete/277740.html Дом Писарева реставрировали отбойными молотками](недоступная ссылка — история). Gzt.ru (16 декабря 2009). Проверено 2 марта 2011.
  234. 1 2 3 4 5 6 Сорокин, 1995б, с. 50.
  235. [starosti.ru/archive.php?y=1905&m=11&d=11 Кража]. Русское слово (11 ноября 1905). Проверено 11 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2ML2Yh Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  236. Третьяков Е. [mj.rusk.ru/show.php?idar=800182 Из рода Сорокоумовских](недоступная ссылка — история). Московский журнал, № 8 (1999). Проверено 14 февраля 2011.
  237. [starosti.ru/article.php?id=13076 Беда от автомобиля]. Московский листок (2 июня 1905). Проверено 11 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2OFSsu Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  238. Федосюк, 2009, с. 62.
  239. [www.timeout.ru/fashion/place/28994/?city=2 Кузнецкий Мост, 20]. TimeOut—Москва. Проверено 10 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2Q9bFr Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  240. [www.radiotec.ru/contacts.php Об издательстве]. Сайт издательства «Радиотехника». Проверено 16 марта 2011. [www.webcitation.org/64u2Rvp28 Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  241. 1 2 3 Сорокин, 1995в, с. 110.
  242. [dkn.mos.ru/upload/1537/МД_Быковский.pdf Архитектурное наследие М. Д. Быковского в Москве]. — М.: Издательский дом Руденцовых, 2011. — С. 117.
  243. Трындин Е. Н. [optic10.narod.ru/Shvabe.htm Ф. Швабе] (2004). Проверено 16 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2ToQFr Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  244. В 1830-х годах здесь располагались магазин и мастерская Трындиных — см. Трындин Е. Н., Морозова С. Г. Трындины // Московский журнал. — 2010. — № 3. — С. 55. — ISSN [www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0868-7110&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0868-7110].
  245. Марьина Т. [www.spbvedomosti.ru/article.htm?id=10237531@SV_Articles Конфетка-«демократка»] // Санкт-Петербургские ведомости. — 19 июля 2006. — № 130.
  246. Нащокина (2), 2005, с. 412.
  247. Дедушкин А. [dkn.mos.ru/assets/277/moskovskoe_nasledie_15_4.pdf Трёхглазые регулировщики] // Московское наследие. — 2010. — № 4. — С. 136. [web.archive.org/web/20110106020612/dkn.mos.ru/assets/277/moskovskoe_nasledie_15_4.pdf Архивировано] из первоисточника 6 января 2011.
  248. [www.rian.ru/society/20090805/179801904.html История светофора. Справка]. РИА «Новости» (8 мая 2009). Проверено 14 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2VJnfB Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  249. Бирюкова Т. В Москве-матушке при царе-батюшке. Очерки бытовой жизни москвичей. — М.: Олимп, 2007.
  250. Федосюк, 2009, с. 175.
  251. Сытин, 2008, с. 149.
  252. [bus.ruz.net/history/routes/moscow/route-002.htm Маршрут № 2]. Московский автобус. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2gL7i3 Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  253. [bus.ruz.net/history/routes/moscow/route-023.htm Маршрут № 23]. Московский автобус. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2hiCMb Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  254. 1 2 3 [www.bcxb.ru/about/about_transport.htm ВСХВ. Справочные сведения]. Всесоюзная сельскохозяйственная выставка. Проверено 11 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2qIj0L Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  255. [bus.ruz.net/history/routes/moscow/route-018.htm Маршрут № 18]. Московский автобус. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2izbUk Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  256. [bus.ruz.net/history/routes/moscow/route-048.htm Маршрут № 48]. Московский автобус. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2kFI2v Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  257. [bus.ruz.net/history/routes/moscow/route-009 Маршрут № 9]. Московский автобус. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2lRbXE Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  258. [bus.ruz.net/history/routes/moscow/route-061.htm Маршрут № 61]. Московский автобус. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2mfMjl Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  259. [bus.ruz.net/history/routes/moscow/route-024-253.htm Маршрут № 24Э]. Московский автобус. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2nxdwn Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  260. [bus.ruz.net/history/routes/moscow/route-024.htm Маршрут № 24]. Московский автобус. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2p68LA Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  261. [trolley.ruz.net/history/routes/moscow/route-017.htm Маршрут № 17]. Московский троллейбус. Проверено 11 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2r5DFH Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  262. [trolley.ruz.net/history/routes/moscow/route-002-234.htm Маршрут № 2К]. Московский троллейбус. Проверено 1 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u2rmJOl Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  263. [www.vmdaily.ru/article/55978.html Троллейбусы начинают объезжать стороной «Кузнецкий Мост»] // Вечерняя Москва. — 27 января 2002. — № 241.
  264. Дангулов С. А. Кузнецкий мост. — М.: Терра-Книжный клуб, 2005. — ISBN 5-275-01284-5.
  265. Трубилина М. [www.rg.ru/2004/01/26/legendy.html Московские легенды] // Российская газета — Столичный выпуск. — 26 января 2004. — № 3388.

Литература

Исторические путеводители

  • Федосюк Ю. А. Москва в кольце Садовых. — М.: Астрель, АСТ, 2009. — С. 52—62. — 448 с. — 3000 экз. — ISBN 5-239-01139-7.
  • Федосюк Ю. А. Москва в кольце Садовых. — 2-е, перераб. изд. — М.: Московский рабочий, 1991. — С. 60—72. — 496 с. — 50 000 экз.
  • Сытин П. В. История московских улиц. — М.: Эксмо, 2008. — С. 140—143. — 512 с. — 5100 экз. — ISBN 978-5-699-24988-6.
  • Сытин П. В. По старой и новой Москве. — М.: Государственное издательство детской литературы, 1947. — С. 92—95. — 234 с. — 30 000 экз.
  • Никольский В. А. [www.outdoors.ru/region/moscow/moscow38.php Старая Москва. Историко-культурный путеводитель]. — Л.: Брокгауз-Ефрон, 1924. — 30 000 экз.
  • Колодный Л. Е. Москва в улицах и лицах. Центр. — М.: Голос-Пресс, 2004. — С. 229—254. — 512 с. — 3000 экз. — ISBN 5-7117-0463-X.
  • Митрофанов А. Г. Прогулки по старой Москве. Петровка. — М.: Ключ-С, 2008. — С. 120—148. — 270 с. — 3000 экз. — ISBN 978-5-93136-057-7.
  • Михайлов К. Москва погибшая. 1917—2007. — М.: Яуза, Эксмо, 2007. — С. 246—247, 253. — 3000 экз. — ISBN 978-5-699-19132-1.
  • Трофимов В. Г. Москва. Путеводитель по районам. — М.: Московский рабочий, 1972. — С. 159, 175.
  • Гурьянов И. Г. Москва, или исторический путеводитель по знаменитой столице Государства Российского. — М.: Типография С. Селивановского, 1827. — Т. 3. — С. 159—163. — 416 с.

Издания по архитектуре и градостроительству

  • [www.outdoors.ru/book/msk/msk_strit1.php?str=136 Москва: Архитектурный путеводитель] / И. Л. Бусева-Давыдова, М. В. Нащокина, М. И. Астафьева-Длугач. — М.: Стройиздат, 1997. — С. 105, 107, 114, 124—129. — 512 с. — ISBN 5-274-01624-3.
  • Макаревич Г. В., Альтшуллер Б. Л., Балдин В. И. и др. Белый город // Памятники архитектуры Москвы. — М.: Искусство, 1989. — С. 30—32, 153, 170—171, 179, 197, 207, 219. — 380 с. — 50 000 экз.
  • Сытин П. В. История планировки и застройки Москвы. Материалы и исследования (1147—1762) / Салов Ф. И. — М.: Музей истории и реконструкции Москвы, 1950. — Т. 1. — С. 67, 75, 146, 150.
  • Сытин П. В. История планировки и застройки Москвы. Материалы и исследования (1762—1812) / Салов Ф. И. — М.: Музей истории и реконструкции Москвы, 1954. — Т. 2. — С. 166, 169, 376, 379, 381.
  • Латур А. Москва 1890—2000. Путеводитель по современной архитектуре. — 2-е. — М.: Искусство-XXI век, 2009. — С. 175, 200, 205. — 440 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-98051-063-3.
  • Нащокина М. В. Московский модерн. — 2-е изд. — М.: Жираф, 2005. — С. 228—229, 343, 387—398, 400, 483. — 560 с. — 2500 экз. — ISBN 5-89832-042-3.
  • Кириченко Е. И. [dkn.mos.ru/assets/283/Nasledie_Kaminskogo_v_Moskve.pdf Архитектурное наследие А. С. Каминского в Москве]. — М.: Издательский дом Руденцовых, 2011. — С. 200, 217, 221—222, 273, 279, 315—318, 323, 325. — 415 с.
  • Нащокина М. B. Архитекторы московского модерна. Творческие портреты. — Издание 3-е. — М.: Жираф, 2005. — С. 68, 91, 222—225, 412, 482, 504, 511—512. — 2 500 экз. — ISBN 5-89832-043-1.

Статьи

  • Федосюк Ю. А. Кузнецкий мост // Наука и жизнь. — М., 1983. — № 1. — С. 68—73.
  • Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1990_/nj9501/index.htm Памятные места Рождественки и прилегающих к ней улиц и переулков (левая сторона)] // Наука и жизнь. — 1995а. — № 1. — С. 87—91.
  • Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1990_/nj9503/index.htm Памятные места Рождественки и прилегающих к ней улиц и переулков (правая сторона)] // Наука и жизнь. — 1995б. — № 3. — С. 48—53.
  • Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1990_/nj9511/B/index.htm Памятные места Большой и Малой Лубянки и прилегающих переулков] // Наука и жизнь. — 1995в. — № 11. — С. 110—111.
  • Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1990_/nj9102/B/index.htm Памятные места на древней дороге в село Высокое] // Наука и жизнь. — 1991а. — № 2. — С. 75—76.
  • Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1990_/nj9103/index.htm Памятные места на древней дороге в село Высокое] // Наука и жизнь. — 1991б. — № 3. — С. 88—91.
  • Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1990_/nj9305/B/nj9305_2a.htm Памятные места Неглинной улицы] // Наука и жизнь. — 1993а. — № 5. — С. 111—116.
  • Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1990_/nj9306/index.htm Памятные места Неглинной улицы] // Наука и жизнь. — 1993б. — № 6. — С. 75—76.
  • Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1980_/nj8811/A/index.htm Памятные места Большой Дмитровской слободы] // Наука и жизнь. — 1988. — № 11. — С. 130—131, 134.
  • Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1990_/nj9411/A/index.htm На Неглинном верхе в Кузнецкой слободе] // Наука и жизнь. — 1994. — № 11. — С. 53—54.
  • Гуллер Ю. [novchronic.ru/1376.htm Кузнецкий мост и вечные французы...] // Вечерняя Москва. — 2 ноября 2004. — № 207.
  • Тастевен Ф. Кузнецкий мост и прилегающие к нему улицы в конце XVIII столетия // Старая Москва. — М.: Комиссия по изучению старой Москвы, 1912. — Вып. 1. — С. 22—33.
  • Рахматуллин Р. [magazines.russ.ru/novyi_mi/2002/11/rahmat.html Облюбование Москвы: Кузнецкий Мост и выше] // Новый мир. — 2002. — № 11.
  • [www.prime-realty.ru/cmi/c2/2.190..htm Кузнецкий мост — «Самая блестящая улица Москвы»] // Недвижимость и цены. — 2006. — № 22.

Ссылки

  • Лебедева Е. [novchronic.ru/1376.htm Кузнецкий мост и вечные французы...]. Новые хроники (29 мая 2005). Проверено 10 февраля 2011. [www.webcitation.org/64u1I9kyD Архивировано из первоисточника 23 января 2012].
  • [youtube.com/watch?v=-_oKVZr1O94 Ретро-видео. Кузнецкий мост в 1908 году. Сцена из кинохроники Joseph-Louis Mundwiller «Moscou clad in snow», 00:00:56] на YouTube
  • [youtube.com/watch?v=eODjQO8PblA Ретро-видео. Кузнецкий мост в 1927 году. Фрагмент из кинохроники «Пробег кино-глаза» М. Кауфмана и И. Копалина, 00:00:21] на YouTube
  • [youtube.com/watch?v=4Ljs0ngYc7o «Облюбование Москвы. Кузнецкий Мост», 00:12:59] на YouTube — авторская программа Рустама Рахматуллина.


Отрывок, характеризующий Кузнецкий Мост (улица)

Штаб ротмистр Кирстен был два раза разжалован в солдаты зa дела чести и два раза выслуживался.
– Я никому не позволю себе говорить, что я лгу! – вскрикнул Ростов. – Он сказал мне, что я лгу, а я сказал ему, что он лжет. Так с тем и останется. На дежурство может меня назначать хоть каждый день и под арест сажать, а извиняться меня никто не заставит, потому что ежели он, как полковой командир, считает недостойным себя дать мне удовлетворение, так…
– Да вы постойте, батюшка; вы послушайте меня, – перебил штаб ротмистр своим басистым голосом, спокойно разглаживая свои длинные усы. – Вы при других офицерах говорите полковому командиру, что офицер украл…
– Я не виноват, что разговор зашел при других офицерах. Может быть, не надо было говорить при них, да я не дипломат. Я затем в гусары и пошел, думал, что здесь не нужно тонкостей, а он мне говорит, что я лгу… так пусть даст мне удовлетворение…
– Это всё хорошо, никто не думает, что вы трус, да не в том дело. Спросите у Денисова, похоже это на что нибудь, чтобы юнкер требовал удовлетворения у полкового командира?
Денисов, закусив ус, с мрачным видом слушал разговор, видимо не желая вступаться в него. На вопрос штаб ротмистра он отрицательно покачал головой.
– Вы при офицерах говорите полковому командиру про эту пакость, – продолжал штаб ротмистр. – Богданыч (Богданычем называли полкового командира) вас осадил.
– Не осадил, а сказал, что я неправду говорю.
– Ну да, и вы наговорили ему глупостей, и надо извиниться.
– Ни за что! – крикнул Ростов.
– Не думал я этого от вас, – серьезно и строго сказал штаб ротмистр. – Вы не хотите извиниться, а вы, батюшка, не только перед ним, а перед всем полком, перед всеми нами, вы кругом виноваты. А вот как: кабы вы подумали да посоветовались, как обойтись с этим делом, а то вы прямо, да при офицерах, и бухнули. Что теперь делать полковому командиру? Надо отдать под суд офицера и замарать весь полк? Из за одного негодяя весь полк осрамить? Так, что ли, по вашему? А по нашему, не так. И Богданыч молодец, он вам сказал, что вы неправду говорите. Неприятно, да что делать, батюшка, сами наскочили. А теперь, как дело хотят замять, так вы из за фанаберии какой то не хотите извиниться, а хотите всё рассказать. Вам обидно, что вы подежурите, да что вам извиниться перед старым и честным офицером! Какой бы там ни был Богданыч, а всё честный и храбрый, старый полковник, так вам обидно; а замарать полк вам ничего? – Голос штаб ротмистра начинал дрожать. – Вы, батюшка, в полку без году неделя; нынче здесь, завтра перешли куда в адъютантики; вам наплевать, что говорить будут: «между павлоградскими офицерами воры!» А нам не всё равно. Так, что ли, Денисов? Не всё равно?
Денисов всё молчал и не шевелился, изредка взглядывая своими блестящими, черными глазами на Ростова.
– Вам своя фанаберия дорога, извиниться не хочется, – продолжал штаб ротмистр, – а нам, старикам, как мы выросли, да и умереть, Бог даст, приведется в полку, так нам честь полка дорога, и Богданыч это знает. Ох, как дорога, батюшка! А это нехорошо, нехорошо! Там обижайтесь или нет, а я всегда правду матку скажу. Нехорошо!
И штаб ротмистр встал и отвернулся от Ростова.
– Пг'авда, чог'т возьми! – закричал, вскакивая, Денисов. – Ну, Г'остов! Ну!
Ростов, краснея и бледнея, смотрел то на одного, то на другого офицера.
– Нет, господа, нет… вы не думайте… я очень понимаю, вы напрасно обо мне думаете так… я… для меня… я за честь полка.да что? это на деле я покажу, и для меня честь знамени…ну, всё равно, правда, я виноват!.. – Слезы стояли у него в глазах. – Я виноват, кругом виноват!… Ну, что вам еще?…
– Вот это так, граф, – поворачиваясь, крикнул штаб ротмистр, ударяя его большою рукою по плечу.
– Я тебе говог'ю, – закричал Денисов, – он малый славный.
– Так то лучше, граф, – повторил штаб ротмистр, как будто за его признание начиная величать его титулом. – Подите и извинитесь, ваше сиятельство, да с.
– Господа, всё сделаю, никто от меня слова не услышит, – умоляющим голосом проговорил Ростов, – но извиняться не могу, ей Богу, не могу, как хотите! Как я буду извиняться, точно маленький, прощенья просить?
Денисов засмеялся.
– Вам же хуже. Богданыч злопамятен, поплатитесь за упрямство, – сказал Кирстен.
– Ей Богу, не упрямство! Я не могу вам описать, какое чувство, не могу…
– Ну, ваша воля, – сказал штаб ротмистр. – Что ж, мерзавец то этот куда делся? – спросил он у Денисова.
– Сказался больным, завтг'а велено пг'иказом исключить, – проговорил Денисов.
– Это болезнь, иначе нельзя объяснить, – сказал штаб ротмистр.
– Уж там болезнь не болезнь, а не попадайся он мне на глаза – убью! – кровожадно прокричал Денисов.
В комнату вошел Жерков.
– Ты как? – обратились вдруг офицеры к вошедшему.
– Поход, господа. Мак в плен сдался и с армией, совсем.
– Врешь!
– Сам видел.
– Как? Мака живого видел? с руками, с ногами?
– Поход! Поход! Дать ему бутылку за такую новость. Ты как же сюда попал?
– Опять в полк выслали, за чорта, за Мака. Австрийской генерал пожаловался. Я его поздравил с приездом Мака…Ты что, Ростов, точно из бани?
– Тут, брат, у нас, такая каша второй день.
Вошел полковой адъютант и подтвердил известие, привезенное Жерковым. На завтра велено было выступать.
– Поход, господа!
– Ну, и слава Богу, засиделись.


Кутузов отступил к Вене, уничтожая за собой мосты на реках Инне (в Браунау) и Трауне (в Линце). 23 го октября .русские войска переходили реку Энс. Русские обозы, артиллерия и колонны войск в середине дня тянулись через город Энс, по сю и по ту сторону моста.
День был теплый, осенний и дождливый. Пространная перспектива, раскрывавшаяся с возвышения, где стояли русские батареи, защищавшие мост, то вдруг затягивалась кисейным занавесом косого дождя, то вдруг расширялась, и при свете солнца далеко и ясно становились видны предметы, точно покрытые лаком. Виднелся городок под ногами с своими белыми домами и красными крышами, собором и мостом, по обеим сторонам которого, толпясь, лилися массы русских войск. Виднелись на повороте Дуная суда, и остров, и замок с парком, окруженный водами впадения Энса в Дунай, виднелся левый скалистый и покрытый сосновым лесом берег Дуная с таинственною далью зеленых вершин и голубеющими ущельями. Виднелись башни монастыря, выдававшегося из за соснового, казавшегося нетронутым, дикого леса; далеко впереди на горе, по ту сторону Энса, виднелись разъезды неприятеля.
Между орудиями, на высоте, стояли спереди начальник ариергарда генерал с свитским офицером, рассматривая в трубу местность. Несколько позади сидел на хоботе орудия Несвицкий, посланный от главнокомандующего к ариергарду.
Казак, сопутствовавший Несвицкому, подал сумочку и фляжку, и Несвицкий угощал офицеров пирожками и настоящим доппелькюмелем. Офицеры радостно окружали его, кто на коленах, кто сидя по турецки на мокрой траве.
– Да, не дурак был этот австрийский князь, что тут замок выстроил. Славное место. Что же вы не едите, господа? – говорил Несвицкий.
– Покорно благодарю, князь, – отвечал один из офицеров, с удовольствием разговаривая с таким важным штабным чиновником. – Прекрасное место. Мы мимо самого парка проходили, двух оленей видели, и дом какой чудесный!
– Посмотрите, князь, – сказал другой, которому очень хотелось взять еще пирожок, но совестно было, и который поэтому притворялся, что он оглядывает местность, – посмотрите ка, уж забрались туда наши пехотные. Вон там, на лужку, за деревней, трое тащут что то. .Они проберут этот дворец, – сказал он с видимым одобрением.
– И то, и то, – сказал Несвицкий. – Нет, а чего бы я желал, – прибавил он, прожевывая пирожок в своем красивом влажном рте, – так это вон туда забраться.
Он указывал на монастырь с башнями, видневшийся на горе. Он улыбнулся, глаза его сузились и засветились.
– А ведь хорошо бы, господа!
Офицеры засмеялись.
– Хоть бы попугать этих монашенок. Итальянки, говорят, есть молоденькие. Право, пять лет жизни отдал бы!
– Им ведь и скучно, – смеясь, сказал офицер, который был посмелее.
Между тем свитский офицер, стоявший впереди, указывал что то генералу; генерал смотрел в зрительную трубку.
– Ну, так и есть, так и есть, – сердито сказал генерал, опуская трубку от глаз и пожимая плечами, – так и есть, станут бить по переправе. И что они там мешкают?
На той стороне простым глазом виден был неприятель и его батарея, из которой показался молочно белый дымок. Вслед за дымком раздался дальний выстрел, и видно было, как наши войска заспешили на переправе.
Несвицкий, отдуваясь, поднялся и, улыбаясь, подошел к генералу.
– Не угодно ли закусить вашему превосходительству? – сказал он.
– Нехорошо дело, – сказал генерал, не отвечая ему, – замешкались наши.
– Не съездить ли, ваше превосходительство? – сказал Несвицкий.
– Да, съездите, пожалуйста, – сказал генерал, повторяя то, что уже раз подробно было приказано, – и скажите гусарам, чтобы они последние перешли и зажгли мост, как я приказывал, да чтобы горючие материалы на мосту еще осмотреть.
– Очень хорошо, – отвечал Несвицкий.
Он кликнул казака с лошадью, велел убрать сумочку и фляжку и легко перекинул свое тяжелое тело на седло.
– Право, заеду к монашенкам, – сказал он офицерам, с улыбкою глядевшим на него, и поехал по вьющейся тропинке под гору.
– Нут ка, куда донесет, капитан, хватите ка! – сказал генерал, обращаясь к артиллеристу. – Позабавьтесь от скуки.
– Прислуга к орудиям! – скомандовал офицер.
И через минуту весело выбежали от костров артиллеристы и зарядили.
– Первое! – послышалась команда.
Бойко отскочил 1 й номер. Металлически, оглушая, зазвенело орудие, и через головы всех наших под горой, свистя, пролетела граната и, далеко не долетев до неприятеля, дымком показала место своего падения и лопнула.
Лица солдат и офицеров повеселели при этом звуке; все поднялись и занялись наблюдениями над видными, как на ладони, движениями внизу наших войск и впереди – движениями приближавшегося неприятеля. Солнце в ту же минуту совсем вышло из за туч, и этот красивый звук одинокого выстрела и блеск яркого солнца слились в одно бодрое и веселое впечатление.


Над мостом уже пролетели два неприятельские ядра, и на мосту была давка. В средине моста, слезши с лошади, прижатый своим толстым телом к перилам, стоял князь Несвицкий.
Он, смеючись, оглядывался назад на своего казака, который с двумя лошадьми в поводу стоял несколько шагов позади его.
Только что князь Несвицкий хотел двинуться вперед, как опять солдаты и повозки напирали на него и опять прижимали его к перилам, и ему ничего не оставалось, как улыбаться.
– Экой ты, братец, мой! – говорил казак фурштатскому солдату с повозкой, напиравшему на толпившуюся v самых колес и лошадей пехоту, – экой ты! Нет, чтобы подождать: видишь, генералу проехать.
Но фурштат, не обращая внимания на наименование генерала, кричал на солдат, запружавших ему дорогу: – Эй! землячки! держись влево, постой! – Но землячки, теснясь плечо с плечом, цепляясь штыками и не прерываясь, двигались по мосту одною сплошною массой. Поглядев за перила вниз, князь Несвицкий видел быстрые, шумные, невысокие волны Энса, которые, сливаясь, рябея и загибаясь около свай моста, перегоняли одна другую. Поглядев на мост, он видел столь же однообразные живые волны солдат, кутасы, кивера с чехлами, ранцы, штыки, длинные ружья и из под киверов лица с широкими скулами, ввалившимися щеками и беззаботно усталыми выражениями и движущиеся ноги по натасканной на доски моста липкой грязи. Иногда между однообразными волнами солдат, как взбрызг белой пены в волнах Энса, протискивался между солдатами офицер в плаще, с своею отличною от солдат физиономией; иногда, как щепка, вьющаяся по реке, уносился по мосту волнами пехоты пеший гусар, денщик или житель; иногда, как бревно, плывущее по реке, окруженная со всех сторон, проплывала по мосту ротная или офицерская, наложенная доверху и прикрытая кожами, повозка.
– Вишь, их, как плотину, прорвало, – безнадежно останавливаясь, говорил казак. – Много ль вас еще там?
– Мелион без одного! – подмигивая говорил близко проходивший в прорванной шинели веселый солдат и скрывался; за ним проходил другой, старый солдат.
– Как он (он – неприятель) таперича по мосту примется зажаривать, – говорил мрачно старый солдат, обращаясь к товарищу, – забудешь чесаться.
И солдат проходил. За ним другой солдат ехал на повозке.
– Куда, чорт, подвертки запихал? – говорил денщик, бегом следуя за повозкой и шаря в задке.
И этот проходил с повозкой. За этим шли веселые и, видимо, выпившие солдаты.
– Как он его, милый человек, полыхнет прикладом то в самые зубы… – радостно говорил один солдат в высоко подоткнутой шинели, широко размахивая рукой.
– То то оно, сладкая ветчина то. – отвечал другой с хохотом.
И они прошли, так что Несвицкий не узнал, кого ударили в зубы и к чему относилась ветчина.
– Эк торопятся, что он холодную пустил, так и думаешь, всех перебьют. – говорил унтер офицер сердито и укоризненно.
– Как оно пролетит мимо меня, дяденька, ядро то, – говорил, едва удерживаясь от смеха, с огромным ртом молодой солдат, – я так и обмер. Право, ей Богу, так испужался, беда! – говорил этот солдат, как будто хвастаясь тем, что он испугался. И этот проходил. За ним следовала повозка, непохожая на все проезжавшие до сих пор. Это был немецкий форшпан на паре, нагруженный, казалось, целым домом; за форшпаном, который вез немец, привязана была красивая, пестрая, с огромным вымем, корова. На перинах сидела женщина с грудным ребенком, старуха и молодая, багроворумяная, здоровая девушка немка. Видно, по особому разрешению были пропущены эти выселявшиеся жители. Глаза всех солдат обратились на женщин, и, пока проезжала повозка, двигаясь шаг за шагом, и, все замечания солдат относились только к двум женщинам. На всех лицах была почти одна и та же улыбка непристойных мыслей об этой женщине.
– Ишь, колбаса то, тоже убирается!
– Продай матушку, – ударяя на последнем слоге, говорил другой солдат, обращаясь к немцу, который, опустив глаза, сердито и испуганно шел широким шагом.
– Эк убралась как! То то черти!
– Вот бы тебе к ним стоять, Федотов.
– Видали, брат!
– Куда вы? – спрашивал пехотный офицер, евший яблоко, тоже полуулыбаясь и глядя на красивую девушку.
Немец, закрыв глаза, показывал, что не понимает.
– Хочешь, возьми себе, – говорил офицер, подавая девушке яблоко. Девушка улыбнулась и взяла. Несвицкий, как и все, бывшие на мосту, не спускал глаз с женщин, пока они не проехали. Когда они проехали, опять шли такие же солдаты, с такими же разговорами, и, наконец, все остановились. Как это часто бывает, на выезде моста замялись лошади в ротной повозке, и вся толпа должна была ждать.
– И что становятся? Порядку то нет! – говорили солдаты. – Куда прешь? Чорт! Нет того, чтобы подождать. Хуже того будет, как он мост подожжет. Вишь, и офицера то приперли, – говорили с разных сторон остановившиеся толпы, оглядывая друг друга, и всё жались вперед к выходу.
Оглянувшись под мост на воды Энса, Несвицкий вдруг услышал еще новый для него звук, быстро приближающегося… чего то большого и чего то шлепнувшегося в воду.
– Ишь ты, куда фатает! – строго сказал близко стоявший солдат, оглядываясь на звук.
– Подбадривает, чтобы скорей проходили, – сказал другой неспокойно.
Толпа опять тронулась. Несвицкий понял, что это было ядро.
– Эй, казак, подавай лошадь! – сказал он. – Ну, вы! сторонись! посторонись! дорогу!
Он с большим усилием добрался до лошади. Не переставая кричать, он тронулся вперед. Солдаты пожались, чтобы дать ему дорогу, но снова опять нажали на него так, что отдавили ему ногу, и ближайшие не были виноваты, потому что их давили еще сильнее.
– Несвицкий! Несвицкий! Ты, г'ожа! – послышался в это время сзади хриплый голос.
Несвицкий оглянулся и увидал в пятнадцати шагах отделенного от него живою массой двигающейся пехоты красного, черного, лохматого, в фуражке на затылке и в молодецки накинутом на плече ментике Ваську Денисова.
– Вели ты им, чег'тям, дьяволам, дать дог'огу, – кричал. Денисов, видимо находясь в припадке горячности, блестя и поводя своими черными, как уголь, глазами в воспаленных белках и махая невынутою из ножен саблей, которую он держал такою же красною, как и лицо, голою маленькою рукой.
– Э! Вася! – отвечал радостно Несвицкий. – Да ты что?
– Эскадг'ону пг'ойти нельзя, – кричал Васька Денисов, злобно открывая белые зубы, шпоря своего красивого вороного, кровного Бедуина, который, мигая ушами от штыков, на которые он натыкался, фыркая, брызгая вокруг себя пеной с мундштука, звеня, бил копытами по доскам моста и, казалось, готов был перепрыгнуть через перила моста, ежели бы ему позволил седок. – Что это? как баг'аны! точь в точь баг'аны! Пг'очь… дай дог'огу!… Стой там! ты повозка, чог'т! Саблей изг'ублю! – кричал он, действительно вынимая наголо саблю и начиная махать ею.
Солдаты с испуганными лицами нажались друг на друга, и Денисов присоединился к Несвицкому.
– Что же ты не пьян нынче? – сказал Несвицкий Денисову, когда он подъехал к нему.
– И напиться то вг'емени не дадут! – отвечал Васька Денисов. – Целый день то туда, то сюда таскают полк. Дг'аться – так дг'аться. А то чог'т знает что такое!
– Каким ты щеголем нынче! – оглядывая его новый ментик и вальтрап, сказал Несвицкий.
Денисов улыбнулся, достал из ташки платок, распространявший запах духов, и сунул в нос Несвицкому.
– Нельзя, в дело иду! выбг'ился, зубы вычистил и надушился.
Осанистая фигура Несвицкого, сопровождаемая казаком, и решительность Денисова, махавшего саблей и отчаянно кричавшего, подействовали так, что они протискались на ту сторону моста и остановили пехоту. Несвицкий нашел у выезда полковника, которому ему надо было передать приказание, и, исполнив свое поручение, поехал назад.
Расчистив дорогу, Денисов остановился у входа на мост. Небрежно сдерживая рвавшегося к своим и бившего ногой жеребца, он смотрел на двигавшийся ему навстречу эскадрон.
По доскам моста раздались прозрачные звуки копыт, как будто скакало несколько лошадей, и эскадрон, с офицерами впереди по четыре человека в ряд, растянулся по мосту и стал выходить на ту сторону.
Остановленные пехотные солдаты, толпясь в растоптанной у моста грязи, с тем особенным недоброжелательным чувством отчужденности и насмешки, с каким встречаются обыкновенно различные роды войск, смотрели на чистых, щеголеватых гусар, стройно проходивших мимо их.
– Нарядные ребята! Только бы на Подновинское!
– Что от них проку! Только напоказ и водят! – говорил другой.
– Пехота, не пыли! – шутил гусар, под которым лошадь, заиграв, брызнула грязью в пехотинца.
– Прогонял бы тебя с ранцем перехода два, шнурки то бы повытерлись, – обтирая рукавом грязь с лица, говорил пехотинец; – а то не человек, а птица сидит!
– То то бы тебя, Зикин, на коня посадить, ловок бы ты был, – шутил ефрейтор над худым, скрюченным от тяжести ранца солдатиком.
– Дубинку промеж ног возьми, вот тебе и конь буде, – отозвался гусар.


Остальная пехота поспешно проходила по мосту, спираясь воронкой у входа. Наконец повозки все прошли, давка стала меньше, и последний батальон вступил на мост. Одни гусары эскадрона Денисова оставались по ту сторону моста против неприятеля. Неприятель, вдалеке видный с противоположной горы, снизу, от моста, не был еще виден, так как из лощины, по которой текла река, горизонт оканчивался противоположным возвышением не дальше полуверсты. Впереди была пустыня, по которой кое где шевелились кучки наших разъездных казаков. Вдруг на противоположном возвышении дороги показались войска в синих капотах и артиллерия. Это были французы. Разъезд казаков рысью отошел под гору. Все офицеры и люди эскадрона Денисова, хотя и старались говорить о постороннем и смотреть по сторонам, не переставали думать только о том, что было там, на горе, и беспрестанно всё вглядывались в выходившие на горизонт пятна, которые они признавали за неприятельские войска. Погода после полудня опять прояснилась, солнце ярко спускалось над Дунаем и окружающими его темными горами. Было тихо, и с той горы изредка долетали звуки рожков и криков неприятеля. Между эскадроном и неприятелями уже никого не было, кроме мелких разъездов. Пустое пространство, саженей в триста, отделяло их от него. Неприятель перестал стрелять, и тем яснее чувствовалась та строгая, грозная, неприступная и неуловимая черта, которая разделяет два неприятельские войска.
«Один шаг за эту черту, напоминающую черту, отделяющую живых от мертвых, и – неизвестность страдания и смерть. И что там? кто там? там, за этим полем, и деревом, и крышей, освещенной солнцем? Никто не знает, и хочется знать; и страшно перейти эту черту, и хочется перейти ее; и знаешь, что рано или поздно придется перейти ее и узнать, что там, по той стороне черты, как и неизбежно узнать, что там, по ту сторону смерти. А сам силен, здоров, весел и раздражен и окружен такими здоровыми и раздраженно оживленными людьми». Так ежели и не думает, то чувствует всякий человек, находящийся в виду неприятеля, и чувство это придает особенный блеск и радостную резкость впечатлений всему происходящему в эти минуты.
На бугре у неприятеля показался дымок выстрела, и ядро, свистя, пролетело над головами гусарского эскадрона. Офицеры, стоявшие вместе, разъехались по местам. Гусары старательно стали выравнивать лошадей. В эскадроне всё замолкло. Все поглядывали вперед на неприятеля и на эскадронного командира, ожидая команды. Пролетело другое, третье ядро. Очевидно, что стреляли по гусарам; но ядро, равномерно быстро свистя, пролетало над головами гусар и ударялось где то сзади. Гусары не оглядывались, но при каждом звуке пролетающего ядра, будто по команде, весь эскадрон с своими однообразно разнообразными лицами, сдерживая дыханье, пока летело ядро, приподнимался на стременах и снова опускался. Солдаты, не поворачивая головы, косились друг на друга, с любопытством высматривая впечатление товарища. На каждом лице, от Денисова до горниста, показалась около губ и подбородка одна общая черта борьбы, раздраженности и волнения. Вахмистр хмурился, оглядывая солдат, как будто угрожая наказанием. Юнкер Миронов нагибался при каждом пролете ядра. Ростов, стоя на левом фланге на своем тронутом ногами, но видном Грачике, имел счастливый вид ученика, вызванного перед большою публикой к экзамену, в котором он уверен, что отличится. Он ясно и светло оглядывался на всех, как бы прося обратить внимание на то, как он спокойно стоит под ядрами. Но и в его лице та же черта чего то нового и строгого, против его воли, показывалась около рта.
– Кто там кланяется? Юнкег' Миг'онов! Hexoг'oшo, на меня смотг'ите! – закричал Денисов, которому не стоялось на месте и который вертелся на лошади перед эскадроном.
Курносое и черноволосатое лицо Васьки Денисова и вся его маленькая сбитая фигурка с его жилистою (с короткими пальцами, покрытыми волосами) кистью руки, в которой он держал ефес вынутой наголо сабли, было точно такое же, как и всегда, особенно к вечеру, после выпитых двух бутылок. Он был только более обыкновенного красен и, задрав свою мохнатую голову кверху, как птицы, когда они пьют, безжалостно вдавив своими маленькими ногами шпоры в бока доброго Бедуина, он, будто падая назад, поскакал к другому флангу эскадрона и хриплым голосом закричал, чтоб осмотрели пистолеты. Он подъехал к Кирстену. Штаб ротмистр, на широкой и степенной кобыле, шагом ехал навстречу Денисову. Штаб ротмистр, с своими длинными усами, был серьезен, как и всегда, только глаза его блестели больше обыкновенного.
– Да что? – сказал он Денисову, – не дойдет дело до драки. Вот увидишь, назад уйдем.
– Чог'т их знает, что делают – проворчал Денисов. – А! Г'остов! – крикнул он юнкеру, заметив его веселое лицо. – Ну, дождался.
И он улыбнулся одобрительно, видимо радуясь на юнкера.
Ростов почувствовал себя совершенно счастливым. В это время начальник показался на мосту. Денисов поскакал к нему.
– Ваше пг'евосходительство! позвольте атаковать! я их опг'окину.
– Какие тут атаки, – сказал начальник скучливым голосом, морщась, как от докучливой мухи. – И зачем вы тут стоите? Видите, фланкеры отступают. Ведите назад эскадрон.
Эскадрон перешел мост и вышел из под выстрелов, не потеряв ни одного человека. Вслед за ним перешел и второй эскадрон, бывший в цепи, и последние казаки очистили ту сторону.
Два эскадрона павлоградцев, перейдя мост, один за другим, пошли назад на гору. Полковой командир Карл Богданович Шуберт подъехал к эскадрону Денисова и ехал шагом недалеко от Ростова, не обращая на него никакого внимания, несмотря на то, что после бывшего столкновения за Телянина, они виделись теперь в первый раз. Ростов, чувствуя себя во фронте во власти человека, перед которым он теперь считал себя виноватым, не спускал глаз с атлетической спины, белокурого затылка и красной шеи полкового командира. Ростову то казалось, что Богданыч только притворяется невнимательным, и что вся цель его теперь состоит в том, чтоб испытать храбрость юнкера, и он выпрямлялся и весело оглядывался; то ему казалось, что Богданыч нарочно едет близко, чтобы показать Ростову свою храбрость. То ему думалось, что враг его теперь нарочно пошлет эскадрон в отчаянную атаку, чтобы наказать его, Ростова. То думалось, что после атаки он подойдет к нему и великодушно протянет ему, раненому, руку примирения.
Знакомая павлоградцам, с высокоподнятыми плечами, фигура Жеркова (он недавно выбыл из их полка) подъехала к полковому командиру. Жерков, после своего изгнания из главного штаба, не остался в полку, говоря, что он не дурак во фронте лямку тянуть, когда он при штабе, ничего не делая, получит наград больше, и умел пристроиться ординарцем к князю Багратиону. Он приехал к своему бывшему начальнику с приказанием от начальника ариергарда.
– Полковник, – сказал он с своею мрачною серьезностью, обращаясь ко врагу Ростова и оглядывая товарищей, – велено остановиться, мост зажечь.
– Кто велено? – угрюмо спросил полковник.
– Уж я и не знаю, полковник, кто велено , – серьезно отвечал корнет, – но только мне князь приказал: «Поезжай и скажи полковнику, чтобы гусары вернулись скорей и зажгли бы мост».
Вслед за Жерковым к гусарскому полковнику подъехал свитский офицер с тем же приказанием. Вслед за свитским офицером на казачьей лошади, которая насилу несла его галопом, подъехал толстый Несвицкий.
– Как же, полковник, – кричал он еще на езде, – я вам говорил мост зажечь, а теперь кто то переврал; там все с ума сходят, ничего не разберешь.
Полковник неторопливо остановил полк и обратился к Несвицкому:
– Вы мне говорили про горючие вещества, – сказал он, – а про то, чтобы зажигать, вы мне ничего не говорили.
– Да как же, батюшка, – заговорил, остановившись, Несвицкий, снимая фуражку и расправляя пухлой рукой мокрые от пота волосы, – как же не говорил, что мост зажечь, когда горючие вещества положили?
– Я вам не «батюшка», господин штаб офицер, а вы мне не говорили, чтоб мост зажигайт! Я служба знаю, и мне в привычка приказание строго исполняйт. Вы сказали, мост зажгут, а кто зажгут, я святым духом не могу знайт…
– Ну, вот всегда так, – махнув рукой, сказал Несвицкий. – Ты как здесь? – обратился он к Жеркову.
– Да за тем же. Однако ты отсырел, дай я тебя выжму.
– Вы сказали, господин штаб офицер, – продолжал полковник обиженным тоном…
– Полковник, – перебил свитский офицер, – надо торопиться, а то неприятель пододвинет орудия на картечный выстрел.
Полковник молча посмотрел на свитского офицера, на толстого штаб офицера, на Жеркова и нахмурился.
– Я буду мост зажигайт, – сказал он торжественным тоном, как будто бы выражал этим, что, несмотря на все делаемые ему неприятности, он всё таки сделает то, что должно.
Ударив своими длинными мускулистыми ногами лошадь, как будто она была во всем виновата, полковник выдвинулся вперед к 2 му эскадрону, тому самому, в котором служил Ростов под командою Денисова, скомандовал вернуться назад к мосту.
«Ну, так и есть, – подумал Ростов, – он хочет испытать меня! – Сердце его сжалось, и кровь бросилась к лицу. – Пускай посмотрит, трус ли я» – подумал он.
Опять на всех веселых лицах людей эскадрона появилась та серьезная черта, которая была на них в то время, как они стояли под ядрами. Ростов, не спуская глаз, смотрел на своего врага, полкового командира, желая найти на его лице подтверждение своих догадок; но полковник ни разу не взглянул на Ростова, а смотрел, как всегда во фронте, строго и торжественно. Послышалась команда.
– Живо! Живо! – проговорило около него несколько голосов.
Цепляясь саблями за поводья, гремя шпорами и торопясь, слезали гусары, сами не зная, что они будут делать. Гусары крестились. Ростов уже не смотрел на полкового командира, – ему некогда было. Он боялся, с замиранием сердца боялся, как бы ему не отстать от гусар. Рука его дрожала, когда он передавал лошадь коноводу, и он чувствовал, как со стуком приливает кровь к его сердцу. Денисов, заваливаясь назад и крича что то, проехал мимо него. Ростов ничего не видел, кроме бежавших вокруг него гусар, цеплявшихся шпорами и бренчавших саблями.
– Носилки! – крикнул чей то голос сзади.
Ростов не подумал о том, что значит требование носилок: он бежал, стараясь только быть впереди всех; но у самого моста он, не смотря под ноги, попал в вязкую, растоптанную грязь и, споткнувшись, упал на руки. Его обежали другие.
– По обоий сторона, ротмистр, – послышался ему голос полкового командира, который, заехав вперед, стал верхом недалеко от моста с торжествующим и веселым лицом.
Ростов, обтирая испачканные руки о рейтузы, оглянулся на своего врага и хотел бежать дальше, полагая, что чем он дальше уйдет вперед, тем будет лучше. Но Богданыч, хотя и не глядел и не узнал Ростова, крикнул на него:
– Кто по средине моста бежит? На права сторона! Юнкер, назад! – сердито закричал он и обратился к Денисову, который, щеголяя храбростью, въехал верхом на доски моста.
– Зачем рисковайт, ротмистр! Вы бы слезали, – сказал полковник.
– Э! виноватого найдет, – отвечал Васька Денисов, поворачиваясь на седле.

Между тем Несвицкий, Жерков и свитский офицер стояли вместе вне выстрелов и смотрели то на эту небольшую кучку людей в желтых киверах, темнозеленых куртках, расшитых снурками, и синих рейтузах, копошившихся у моста, то на ту сторону, на приближавшиеся вдалеке синие капоты и группы с лошадьми, которые легко можно было признать за орудия.
«Зажгут или не зажгут мост? Кто прежде? Они добегут и зажгут мост, или французы подъедут на картечный выстрел и перебьют их?» Эти вопросы с замиранием сердца невольно задавал себе каждый из того большого количества войск, которые стояли над мостом и при ярком вечернем свете смотрели на мост и гусаров и на ту сторону, на подвигавшиеся синие капоты со штыками и орудиями.
– Ох! достанется гусарам! – говорил Несвицкий, – не дальше картечного выстрела теперь.
– Напрасно он так много людей повел, – сказал свитский офицер.
– И в самом деле, – сказал Несвицкий. – Тут бы двух молодцов послать, всё равно бы.
– Ах, ваше сиятельство, – вмешался Жерков, не спуская глаз с гусар, но всё с своею наивною манерой, из за которой нельзя было догадаться, серьезно ли, что он говорит, или нет. – Ах, ваше сиятельство! Как вы судите! Двух человек послать, а нам то кто же Владимира с бантом даст? А так то, хоть и поколотят, да можно эскадрон представить и самому бантик получить. Наш Богданыч порядки знает.
– Ну, – сказал свитский офицер, – это картечь!
Он показывал на французские орудия, которые снимались с передков и поспешно отъезжали.
На французской стороне, в тех группах, где были орудия, показался дымок, другой, третий, почти в одно время, и в ту минуту, как долетел звук первого выстрела, показался четвертый. Два звука, один за другим, и третий.
– О, ох! – охнул Несвицкий, как будто от жгучей боли, хватая за руку свитского офицера. – Посмотрите, упал один, упал, упал!
– Два, кажется?
– Был бы я царь, никогда бы не воевал, – сказал Несвицкий, отворачиваясь.
Французские орудия опять поспешно заряжали. Пехота в синих капотах бегом двинулась к мосту. Опять, но в разных промежутках, показались дымки, и защелкала и затрещала картечь по мосту. Но в этот раз Несвицкий не мог видеть того, что делалось на мосту. С моста поднялся густой дым. Гусары успели зажечь мост, и французские батареи стреляли по ним уже не для того, чтобы помешать, а для того, что орудия были наведены и было по ком стрелять.
– Французы успели сделать три картечные выстрела, прежде чем гусары вернулись к коноводам. Два залпа были сделаны неверно, и картечь всю перенесло, но зато последний выстрел попал в середину кучки гусар и повалил троих.
Ростов, озабоченный своими отношениями к Богданычу, остановился на мосту, не зная, что ему делать. Рубить (как он всегда воображал себе сражение) было некого, помогать в зажжении моста он тоже не мог, потому что не взял с собою, как другие солдаты, жгута соломы. Он стоял и оглядывался, как вдруг затрещало по мосту будто рассыпанные орехи, и один из гусар, ближе всех бывший от него, со стоном упал на перилы. Ростов побежал к нему вместе с другими. Опять закричал кто то: «Носилки!». Гусара подхватили четыре человека и стали поднимать.
– Оооо!… Бросьте, ради Христа, – закричал раненый; но его всё таки подняли и положили.
Николай Ростов отвернулся и, как будто отыскивая чего то, стал смотреть на даль, на воду Дуная, на небо, на солнце. Как хорошо показалось небо, как голубо, спокойно и глубоко! Как ярко и торжественно опускающееся солнце! Как ласково глянцовито блестела вода в далеком Дунае! И еще лучше были далекие, голубеющие за Дунаем горы, монастырь, таинственные ущелья, залитые до макуш туманом сосновые леса… там тихо, счастливо… «Ничего, ничего бы я не желал, ничего бы не желал, ежели бы я только был там, – думал Ростов. – Во мне одном и в этом солнце так много счастия, а тут… стоны, страдания, страх и эта неясность, эта поспешность… Вот опять кричат что то, и опять все побежали куда то назад, и я бегу с ними, и вот она, вот она, смерть, надо мной, вокруг меня… Мгновенье – и я никогда уже не увижу этого солнца, этой воды, этого ущелья»…
В эту минуту солнце стало скрываться за тучами; впереди Ростова показались другие носилки. И страх смерти и носилок, и любовь к солнцу и жизни – всё слилось в одно болезненно тревожное впечатление.
«Господи Боже! Тот, Кто там в этом небе, спаси, прости и защити меня!» прошептал про себя Ростов.
Гусары подбежали к коноводам, голоса стали громче и спокойнее, носилки скрылись из глаз.
– Что, бг'ат, понюхал пог'оху?… – прокричал ему над ухом голос Васьки Денисова.
«Всё кончилось; но я трус, да, я трус», подумал Ростов и, тяжело вздыхая, взял из рук коновода своего отставившего ногу Грачика и стал садиться.
– Что это было, картечь? – спросил он у Денисова.
– Да еще какая! – прокричал Денисов. – Молодцами г'аботали! А г'абота сквег'ная! Атака – любезное дело, г'убай в песи, а тут, чог'т знает что, бьют как в мишень.
И Денисов отъехал к остановившейся недалеко от Ростова группе: полкового командира, Несвицкого, Жеркова и свитского офицера.
«Однако, кажется, никто не заметил», думал про себя Ростов. И действительно, никто ничего не заметил, потому что каждому было знакомо то чувство, которое испытал в первый раз необстреленный юнкер.
– Вот вам реляция и будет, – сказал Жерков, – глядишь, и меня в подпоручики произведут.
– Доложите князу, что я мост зажигал, – сказал полковник торжественно и весело.
– А коли про потерю спросят?
– Пустячок! – пробасил полковник, – два гусара ранено, и один наповал , – сказал он с видимою радостью, не в силах удержаться от счастливой улыбки, звучно отрубая красивое слово наповал .


Преследуемая стотысячною французскою армией под начальством Бонапарта, встречаемая враждебно расположенными жителями, не доверяя более своим союзникам, испытывая недостаток продовольствия и принужденная действовать вне всех предвидимых условий войны, русская тридцатипятитысячная армия, под начальством Кутузова, поспешно отступала вниз по Дунаю, останавливаясь там, где она бывала настигнута неприятелем, и отбиваясь ариергардными делами, лишь насколько это было нужно для того, чтоб отступать, не теряя тяжестей. Были дела при Ламбахе, Амштетене и Мельке; но, несмотря на храбрость и стойкость, признаваемую самим неприятелем, с которою дрались русские, последствием этих дел было только еще быстрейшее отступление. Австрийские войска, избежавшие плена под Ульмом и присоединившиеся к Кутузову у Браунау, отделились теперь от русской армии, и Кутузов был предоставлен только своим слабым, истощенным силам. Защищать более Вену нельзя было и думать. Вместо наступательной, глубоко обдуманной, по законам новой науки – стратегии, войны, план которой был передан Кутузову в его бытность в Вене австрийским гофкригсратом, единственная, почти недостижимая цель, представлявшаяся теперь Кутузову, состояла в том, чтобы, не погубив армии подобно Маку под Ульмом, соединиться с войсками, шедшими из России.
28 го октября Кутузов с армией перешел на левый берег Дуная и в первый раз остановился, положив Дунай между собой и главными силами французов. 30 го он атаковал находившуюся на левом берегу Дуная дивизию Мортье и разбил ее. В этом деле в первый раз взяты трофеи: знамя, орудия и два неприятельские генерала. В первый раз после двухнедельного отступления русские войска остановились и после борьбы не только удержали поле сражения, но прогнали французов. Несмотря на то, что войска были раздеты, изнурены, на одну треть ослаблены отсталыми, ранеными, убитыми и больными; несмотря на то, что на той стороне Дуная были оставлены больные и раненые с письмом Кутузова, поручавшим их человеколюбию неприятеля; несмотря на то, что большие госпитали и дома в Кремсе, обращенные в лазареты, не могли уже вмещать в себе всех больных и раненых, – несмотря на всё это, остановка при Кремсе и победа над Мортье значительно подняли дух войска. Во всей армии и в главной квартире ходили самые радостные, хотя и несправедливые слухи о мнимом приближении колонн из России, о какой то победе, одержанной австрийцами, и об отступлении испуганного Бонапарта.
Князь Андрей находился во время сражения при убитом в этом деле австрийском генерале Шмите. Под ним была ранена лошадь, и сам он был слегка оцарапан в руку пулей. В знак особой милости главнокомандующего он был послан с известием об этой победе к австрийскому двору, находившемуся уже не в Вене, которой угрожали французские войска, а в Брюнне. В ночь сражения, взволнованный, но не усталый(несмотря на свое несильное на вид сложение, князь Андрей мог переносить физическую усталость гораздо лучше самых сильных людей), верхом приехав с донесением от Дохтурова в Кремс к Кутузову, князь Андрей был в ту же ночь отправлен курьером в Брюнн. Отправление курьером, кроме наград, означало важный шаг к повышению.
Ночь была темная, звездная; дорога чернелась между белевшим снегом, выпавшим накануне, в день сражения. То перебирая впечатления прошедшего сражения, то радостно воображая впечатление, которое он произведет известием о победе, вспоминая проводы главнокомандующего и товарищей, князь Андрей скакал в почтовой бричке, испытывая чувство человека, долго ждавшего и, наконец, достигшего начала желаемого счастия. Как скоро он закрывал глаза, в ушах его раздавалась пальба ружей и орудий, которая сливалась со стуком колес и впечатлением победы. То ему начинало представляться, что русские бегут, что он сам убит; но он поспешно просыпался, со счастием как будто вновь узнавал, что ничего этого не было, и что, напротив, французы бежали. Он снова вспоминал все подробности победы, свое спокойное мужество во время сражения и, успокоившись, задремывал… После темной звездной ночи наступило яркое, веселое утро. Снег таял на солнце, лошади быстро скакали, и безразлично вправе и влеве проходили новые разнообразные леса, поля, деревни.
На одной из станций он обогнал обоз русских раненых. Русский офицер, ведший транспорт, развалясь на передней телеге, что то кричал, ругая грубыми словами солдата. В длинных немецких форшпанах тряслось по каменистой дороге по шести и более бледных, перевязанных и грязных раненых. Некоторые из них говорили (он слышал русский говор), другие ели хлеб, самые тяжелые молча, с кротким и болезненным детским участием, смотрели на скачущего мимо их курьера.
Князь Андрей велел остановиться и спросил у солдата, в каком деле ранены. «Позавчера на Дунаю», отвечал солдат. Князь Андрей достал кошелек и дал солдату три золотых.
– На всех, – прибавил он, обращаясь к подошедшему офицеру. – Поправляйтесь, ребята, – обратился он к солдатам, – еще дела много.
– Что, г. адъютант, какие новости? – спросил офицер, видимо желая разговориться.
– Хорошие! Вперед, – крикнул он ямщику и поскакал далее.
Уже было совсем темно, когда князь Андрей въехал в Брюнн и увидал себя окруженным высокими домами, огнями лавок, окон домов и фонарей, шумящими по мостовой красивыми экипажами и всею тою атмосферой большого оживленного города, которая всегда так привлекательна для военного человека после лагеря. Князь Андрей, несмотря на быструю езду и бессонную ночь, подъезжая ко дворцу, чувствовал себя еще более оживленным, чем накануне. Только глаза блестели лихорадочным блеском, и мысли изменялись с чрезвычайною быстротой и ясностью. Живо представились ему опять все подробности сражения уже не смутно, но определенно, в сжатом изложении, которое он в воображении делал императору Францу. Живо представились ему случайные вопросы, которые могли быть ему сделаны,и те ответы,которые он сделает на них.Он полагал,что его сейчас же представят императору. Но у большого подъезда дворца к нему выбежал чиновник и, узнав в нем курьера, проводил его на другой подъезд.
– Из коридора направо; там, Euer Hochgeboren, [Ваше высокородие,] найдете дежурного флигель адъютанта, – сказал ему чиновник. – Он проводит к военному министру.
Дежурный флигель адъютант, встретивший князя Андрея, попросил его подождать и пошел к военному министру. Через пять минут флигель адъютант вернулся и, особенно учтиво наклонясь и пропуская князя Андрея вперед себя, провел его через коридор в кабинет, где занимался военный министр. Флигель адъютант своею изысканною учтивостью, казалось, хотел оградить себя от попыток фамильярности русского адъютанта. Радостное чувство князя Андрея значительно ослабело, когда он подходил к двери кабинета военного министра. Он почувствовал себя оскорбленным, и чувство оскорбления перешло в то же мгновенье незаметно для него самого в чувство презрения, ни на чем не основанного. Находчивый же ум в то же мгновение подсказал ему ту точку зрения, с которой он имел право презирать и адъютанта и военного министра. «Им, должно быть, очень легко покажется одерживать победы, не нюхая пороха!» подумал он. Глаза его презрительно прищурились; он особенно медленно вошел в кабинет военного министра. Чувство это еще более усилилось, когда он увидал военного министра, сидевшего над большим столом и первые две минуты не обращавшего внимания на вошедшего. Военный министр опустил свою лысую, с седыми висками, голову между двух восковых свечей и читал, отмечая карандашом, бумаги. Он дочитывал, не поднимая головы, в то время как отворилась дверь и послышались шаги.
– Возьмите это и передайте, – сказал военный министр своему адъютанту, подавая бумаги и не обращая еще внимания на курьера.
Князь Андрей почувствовал, что либо из всех дел, занимавших военного министра, действия кутузовской армии менее всего могли его интересовать, либо нужно было это дать почувствовать русскому курьеру. «Но мне это совершенно всё равно», подумал он. Военный министр сдвинул остальные бумаги, сровнял их края с краями и поднял голову. У него была умная и характерная голова. Но в то же мгновение, как он обратился к князю Андрею, умное и твердое выражение лица военного министра, видимо, привычно и сознательно изменилось: на лице его остановилась глупая, притворная, не скрывающая своего притворства, улыбка человека, принимающего одного за другим много просителей.
– От генерала фельдмаршала Кутузова? – спросил он. – Надеюсь, хорошие вести? Было столкновение с Мортье? Победа? Пора!
Он взял депешу, которая была на его имя, и стал читать ее с грустным выражением.
– Ах, Боже мой! Боже мой! Шмит! – сказал он по немецки. – Какое несчастие, какое несчастие!
Пробежав депешу, он положил ее на стол и взглянул на князя Андрея, видимо, что то соображая.
– Ах, какое несчастие! Дело, вы говорите, решительное? Мортье не взят, однако. (Он подумал.) Очень рад, что вы привезли хорошие вести, хотя смерть Шмита есть дорогая плата за победу. Его величество, верно, пожелает вас видеть, но не нынче. Благодарю вас, отдохните. Завтра будьте на выходе после парада. Впрочем, я вам дам знать.
Исчезнувшая во время разговора глупая улыбка опять явилась на лице военного министра.
– До свидания, очень благодарю вас. Государь император, вероятно, пожелает вас видеть, – повторил он и наклонил голову.
Когда князь Андрей вышел из дворца, он почувствовал, что весь интерес и счастие, доставленные ему победой, оставлены им теперь и переданы в равнодушные руки военного министра и учтивого адъютанта. Весь склад мыслей его мгновенно изменился: сражение представилось ему давнишним, далеким воспоминанием.


Князь Андрей остановился в Брюнне у своего знакомого, русского дипломата .Билибина.
– А, милый князь, нет приятнее гостя, – сказал Билибин, выходя навстречу князю Андрею. – Франц, в мою спальню вещи князя! – обратился он к слуге, провожавшему Болконского. – Что, вестником победы? Прекрасно. А я сижу больной, как видите.
Князь Андрей, умывшись и одевшись, вышел в роскошный кабинет дипломата и сел за приготовленный обед. Билибин покойно уселся у камина.
Князь Андрей не только после своего путешествия, но и после всего похода, во время которого он был лишен всех удобств чистоты и изящества жизни, испытывал приятное чувство отдыха среди тех роскошных условий жизни, к которым он привык с детства. Кроме того ему было приятно после австрийского приема поговорить хоть не по русски (они говорили по французски), но с русским человеком, который, он предполагал, разделял общее русское отвращение (теперь особенно живо испытываемое) к австрийцам.
Билибин был человек лет тридцати пяти, холостой, одного общества с князем Андреем. Они были знакомы еще в Петербурге, но еще ближе познакомились в последний приезд князя Андрея в Вену вместе с Кутузовым. Как князь Андрей был молодой человек, обещающий пойти далеко на военном поприще, так, и еще более, обещал Билибин на дипломатическом. Он был еще молодой человек, но уже немолодой дипломат, так как он начал служить с шестнадцати лет, был в Париже, в Копенгагене и теперь в Вене занимал довольно значительное место. И канцлер и наш посланник в Вене знали его и дорожили им. Он был не из того большого количества дипломатов, которые обязаны иметь только отрицательные достоинства, не делать известных вещей и говорить по французски для того, чтобы быть очень хорошими дипломатами; он был один из тех дипломатов, которые любят и умеют работать, и, несмотря на свою лень, он иногда проводил ночи за письменным столом. Он работал одинаково хорошо, в чем бы ни состояла сущность работы. Его интересовал не вопрос «зачем?», а вопрос «как?». В чем состояло дипломатическое дело, ему было всё равно; но составить искусно, метко и изящно циркуляр, меморандум или донесение – в этом он находил большое удовольствие. Заслуги Билибина ценились, кроме письменных работ, еще и по его искусству обращаться и говорить в высших сферах.
Билибин любил разговор так же, как он любил работу, только тогда, когда разговор мог быть изящно остроумен. В обществе он постоянно выжидал случая сказать что нибудь замечательное и вступал в разговор не иначе, как при этих условиях. Разговор Билибина постоянно пересыпался оригинально остроумными, законченными фразами, имеющими общий интерес.
Эти фразы изготовлялись во внутренней лаборатории Билибина, как будто нарочно, портативного свойства, для того, чтобы ничтожные светские люди удобно могли запоминать их и переносить из гостиных в гостиные. И действительно, les mots de Bilibine se colportaient dans les salons de Vienne, [Отзывы Билибина расходились по венским гостиным] и часто имели влияние на так называемые важные дела.
Худое, истощенное, желтоватое лицо его было всё покрыто крупными морщинами, которые всегда казались так чистоплотно и старательно промыты, как кончики пальцев после бани. Движения этих морщин составляли главную игру его физиономии. То у него морщился лоб широкими складками, брови поднимались кверху, то брови спускались книзу, и у щек образовывались крупные морщины. Глубоко поставленные, небольшие глаза всегда смотрели прямо и весело.
– Ну, теперь расскажите нам ваши подвиги, – сказал он.
Болконский самым скромным образом, ни разу не упоминая о себе, рассказал дело и прием военного министра.
– Ils m'ont recu avec ma nouvelle, comme un chien dans un jeu de quilles, [Они приняли меня с этою вестью, как принимают собаку, когда она мешает игре в кегли,] – заключил он.
Билибин усмехнулся и распустил складки кожи.
– Cependant, mon cher, – сказал он, рассматривая издалека свой ноготь и подбирая кожу над левым глазом, – malgre la haute estime que je professe pour le православное российское воинство, j'avoue que votre victoire n'est pas des plus victorieuses. [Однако, мой милый, при всем моем уважении к православному российскому воинству, я полагаю, что победа ваша не из самых блестящих.]
Он продолжал всё так же на французском языке, произнося по русски только те слова, которые он презрительно хотел подчеркнуть.
– Как же? Вы со всею массой своею обрушились на несчастного Мортье при одной дивизии, и этот Мортье уходит у вас между рук? Где же победа?
– Однако, серьезно говоря, – отвечал князь Андрей, – всё таки мы можем сказать без хвастовства, что это немного получше Ульма…
– Отчего вы не взяли нам одного, хоть одного маршала?
– Оттого, что не всё делается, как предполагается, и не так регулярно, как на параде. Мы полагали, как я вам говорил, зайти в тыл к семи часам утра, а не пришли и к пяти вечера.
– Отчего же вы не пришли к семи часам утра? Вам надо было притти в семь часов утра, – улыбаясь сказал Билибин, – надо было притти в семь часов утра.
– Отчего вы не внушили Бонапарту дипломатическим путем, что ему лучше оставить Геную? – тем же тоном сказал князь Андрей.
– Я знаю, – перебил Билибин, – вы думаете, что очень легко брать маршалов, сидя на диване перед камином. Это правда, а всё таки, зачем вы его не взяли? И не удивляйтесь, что не только военный министр, но и августейший император и король Франц не будут очень осчастливлены вашей победой; да и я, несчастный секретарь русского посольства, не чувствую никакой потребности в знак радости дать моему Францу талер и отпустить его с своей Liebchen [милой] на Пратер… Правда, здесь нет Пратера.
Он посмотрел прямо на князя Андрея и вдруг спустил собранную кожу со лба.
– Теперь мой черед спросить вас «отчего», мой милый, – сказал Болконский. – Я вам признаюсь, что не понимаю, может быть, тут есть дипломатические тонкости выше моего слабого ума, но я не понимаю: Мак теряет целую армию, эрцгерцог Фердинанд и эрцгерцог Карл не дают никаких признаков жизни и делают ошибки за ошибками, наконец, один Кутузов одерживает действительную победу, уничтожает charme [очарование] французов, и военный министр не интересуется даже знать подробности.
– Именно от этого, мой милый. Voyez vous, mon cher: [Видите ли, мой милый:] ура! за царя, за Русь, за веру! Tout ca est bel et bon, [все это прекрасно и хорошо,] но что нам, я говорю – австрийскому двору, за дело до ваших побед? Привезите вы нам свое хорошенькое известие о победе эрцгерцога Карла или Фердинанда – un archiduc vaut l'autre, [один эрцгерцог стоит другого,] как вам известно – хоть над ротой пожарной команды Бонапарте, это другое дело, мы прогремим в пушки. А то это, как нарочно, может только дразнить нас. Эрцгерцог Карл ничего не делает, эрцгерцог Фердинанд покрывается позором. Вену вы бросаете, не защищаете больше, comme si vous nous disiez: [как если бы вы нам сказали:] с нами Бог, а Бог с вами, с вашей столицей. Один генерал, которого мы все любили, Шмит: вы его подводите под пулю и поздравляете нас с победой!… Согласитесь, что раздразнительнее того известия, которое вы привозите, нельзя придумать. C'est comme un fait expres, comme un fait expres. [Это как нарочно, как нарочно.] Кроме того, ну, одержи вы точно блестящую победу, одержи победу даже эрцгерцог Карл, что ж бы это переменило в общем ходе дел? Теперь уж поздно, когда Вена занята французскими войсками.
– Как занята? Вена занята?
– Не только занята, но Бонапарте в Шенбрунне, а граф, наш милый граф Врбна отправляется к нему за приказаниями.
Болконский после усталости и впечатлений путешествия, приема и в особенности после обеда чувствовал, что он не понимает всего значения слов, которые он слышал.
– Нынче утром был здесь граф Лихтенфельс, – продолжал Билибин, – и показывал мне письмо, в котором подробно описан парад французов в Вене. Le prince Murat et tout le tremblement… [Принц Мюрат и все такое…] Вы видите, что ваша победа не очень то радостна, и что вы не можете быть приняты как спаситель…
– Право, для меня всё равно, совершенно всё равно! – сказал князь Андрей, начиная понимать,что известие его о сражении под Кремсом действительно имело мало важности ввиду таких событий, как занятие столицы Австрии. – Как же Вена взята? А мост и знаменитый tete de pont, [мостовое укрепление,] и князь Ауэрсперг? У нас были слухи, что князь Ауэрсперг защищает Вену, – сказал он.
– Князь Ауэрсперг стоит на этой, на нашей, стороне и защищает нас; я думаю, очень плохо защищает, но всё таки защищает. А Вена на той стороне. Нет, мост еще не взят и, надеюсь, не будет взят, потому что он минирован, и его велено взорвать. В противном случае мы были бы давно в горах Богемии, и вы с вашею армией провели бы дурную четверть часа между двух огней.
– Но это всё таки не значит, чтобы кампания была кончена, – сказал князь Андрей.
– А я думаю, что кончена. И так думают большие колпаки здесь, но не смеют сказать этого. Будет то, что я говорил в начале кампании, что не ваша echauffouree de Durenstein, [дюренштейнская стычка,] вообще не порох решит дело, а те, кто его выдумали, – сказал Билибин, повторяя одно из своих mots [словечек], распуская кожу на лбу и приостанавливаясь. – Вопрос только в том, что скажет берлинское свидание императора Александра с прусским королем. Ежели Пруссия вступит в союз, on forcera la main a l'Autriche, [принудят Австрию,] и будет война. Ежели же нет, то дело только в том, чтоб условиться, где составлять первоначальные статьи нового Саmро Formio. [Кампо Формио.]
– Но что за необычайная гениальность! – вдруг вскрикнул князь Андрей, сжимая свою маленькую руку и ударяя ею по столу. – И что за счастие этому человеку!
– Buonaparte? [Буонапарте?] – вопросительно сказал Билибин, морща лоб и этим давая чувствовать, что сейчас будет un mot [словечко]. – Bu onaparte? – сказал он, ударяя особенно на u . – Я думаю, однако, что теперь, когда он предписывает законы Австрии из Шенбрунна, il faut lui faire grace de l'u . [надо его избавить от и.] Я решительно делаю нововведение и называю его Bonaparte tout court [просто Бонапарт].
– Нет, без шуток, – сказал князь Андрей, – неужели вы думаете,что кампания кончена?
– Я вот что думаю. Австрия осталась в дурах, а она к этому не привыкла. И она отплатит. А в дурах она осталась оттого, что, во первых, провинции разорены (on dit, le православное est terrible pour le pillage), [говорят, что православное ужасно по части грабежей,] армия разбита, столица взята, и всё это pour les beaux yeux du [ради прекрасных глаз,] Сардинское величество. И потому – entre nous, mon cher [между нами, мой милый] – я чутьем слышу, что нас обманывают, я чутьем слышу сношения с Францией и проекты мира, тайного мира, отдельно заключенного.
– Это не может быть! – сказал князь Андрей, – это было бы слишком гадко.
– Qui vivra verra, [Поживем, увидим,] – сказал Билибин, распуская опять кожу в знак окончания разговора.
Когда князь Андрей пришел в приготовленную для него комнату и в чистом белье лег на пуховики и душистые гретые подушки, – он почувствовал, что то сражение, о котором он привез известие, было далеко, далеко от него. Прусский союз, измена Австрии, новое торжество Бонапарта, выход и парад, и прием императора Франца на завтра занимали его.
Он закрыл глаза, но в то же мгновение в ушах его затрещала канонада, пальба, стук колес экипажа, и вот опять спускаются с горы растянутые ниткой мушкатеры, и французы стреляют, и он чувствует, как содрогается его сердце, и он выезжает вперед рядом с Шмитом, и пули весело свистят вокруг него, и он испытывает то чувство удесятеренной радости жизни, какого он не испытывал с самого детства.
Он пробудился…
«Да, всё это было!…» сказал он, счастливо, детски улыбаясь сам себе, и заснул крепким, молодым сном.


На другой день он проснулся поздно. Возобновляя впечатления прошедшего, он вспомнил прежде всего то, что нынче надо представляться императору Францу, вспомнил военного министра, учтивого австрийского флигель адъютанта, Билибина и разговор вчерашнего вечера. Одевшись в полную парадную форму, которой он уже давно не надевал, для поездки во дворец, он, свежий, оживленный и красивый, с подвязанною рукой, вошел в кабинет Билибина. В кабинете находились четыре господина дипломатического корпуса. С князем Ипполитом Курагиным, который был секретарем посольства, Болконский был знаком; с другими его познакомил Билибин.
Господа, бывавшие у Билибина, светские, молодые, богатые и веселые люди, составляли и в Вене и здесь отдельный кружок, который Билибин, бывший главой этого кружка, называл наши, les nфtres. В кружке этом, состоявшем почти исключительно из дипломатов, видимо, были свои, не имеющие ничего общего с войной и политикой, интересы высшего света, отношений к некоторым женщинам и канцелярской стороны службы. Эти господа, повидимому, охотно, как своего (честь, которую они делали немногим), приняли в свой кружок князя Андрея. Из учтивости, и как предмет для вступления в разговор, ему сделали несколько вопросов об армии и сражении, и разговор опять рассыпался на непоследовательные, веселые шутки и пересуды.
– Но особенно хорошо, – говорил один, рассказывая неудачу товарища дипломата, – особенно хорошо то, что канцлер прямо сказал ему, что назначение его в Лондон есть повышение, и чтоб он так и смотрел на это. Видите вы его фигуру при этом?…
– Но что всего хуже, господа, я вам выдаю Курагина: человек в несчастии, и этим то пользуется этот Дон Жуан, этот ужасный человек!
Князь Ипполит лежал в вольтеровском кресле, положив ноги через ручку. Он засмеялся.
– Parlez moi de ca, [Ну ка, ну ка,] – сказал он.
– О, Дон Жуан! О, змея! – послышались голоса.
– Вы не знаете, Болконский, – обратился Билибин к князю Андрею, – что все ужасы французской армии (я чуть было не сказал – русской армии) – ничто в сравнении с тем, что наделал между женщинами этот человек.
– La femme est la compagne de l'homme, [Женщина – подруга мужчины,] – произнес князь Ипполит и стал смотреть в лорнет на свои поднятые ноги.
Билибин и наши расхохотались, глядя в глаза Ипполиту. Князь Андрей видел, что этот Ипполит, которого он (должно было признаться) почти ревновал к своей жене, был шутом в этом обществе.
– Нет, я должен вас угостить Курагиным, – сказал Билибин тихо Болконскому. – Он прелестен, когда рассуждает о политике, надо видеть эту важность.
Он подсел к Ипполиту и, собрав на лбу свои складки, завел с ним разговор о политике. Князь Андрей и другие обступили обоих.
– Le cabinet de Berlin ne peut pas exprimer un sentiment d'alliance, – начал Ипполит, значительно оглядывая всех, – sans exprimer… comme dans sa derieniere note… vous comprenez… vous comprenez… et puis si sa Majeste l'Empereur ne deroge pas au principe de notre alliance… [Берлинский кабинет не может выразить свое мнение о союзе, не выражая… как в своей последней ноте… вы понимаете… вы понимаете… впрочем, если его величество император не изменит сущности нашего союза…]
– Attendez, je n'ai pas fini… – сказал он князю Андрею, хватая его за руку. – Je suppose que l'intervention sera plus forte que la non intervention. Et… – Он помолчал. – On ne pourra pas imputer a la fin de non recevoir notre depeche du 28 novembre. Voila comment tout cela finira. [Подождите, я не кончил. Я думаю, что вмешательство будет прочнее чем невмешательство И… Невозможно считать дело оконченным непринятием нашей депеши от 28 ноября. Чем то всё это кончится.]
И он отпустил руку Болконского, показывая тем, что теперь он совсем кончил.
– Demosthenes, je te reconnais au caillou que tu as cache dans ta bouche d'or! [Демосфен, я узнаю тебя по камешку, который ты скрываешь в своих золотых устах!] – сказал Билибин, y которого шапка волос подвинулась на голове от удовольствия.
Все засмеялись. Ипполит смеялся громче всех. Он, видимо, страдал, задыхался, но не мог удержаться от дикого смеха, растягивающего его всегда неподвижное лицо.
– Ну вот что, господа, – сказал Билибин, – Болконский мой гость в доме и здесь в Брюнне, и я хочу его угостить, сколько могу, всеми радостями здешней жизни. Ежели бы мы были в Брюнне, это было бы легко; но здесь, dans ce vilain trou morave [в этой скверной моравской дыре], это труднее, и я прошу у всех вас помощи. Il faut lui faire les honneurs de Brunn. [Надо ему показать Брюнн.] Вы возьмите на себя театр, я – общество, вы, Ипполит, разумеется, – женщин.
– Надо ему показать Амели, прелесть! – сказал один из наших, целуя кончики пальцев.
– Вообще этого кровожадного солдата, – сказал Билибин, – надо обратить к более человеколюбивым взглядам.
– Едва ли я воспользуюсь вашим гостеприимством, господа, и теперь мне пора ехать, – взглядывая на часы, сказал Болконский.
– Куда?
– К императору.
– О! о! о!
– Ну, до свидания, Болконский! До свидания, князь; приезжайте же обедать раньше, – пocлшaлиcь голоса. – Мы беремся за вас.
– Старайтесь как можно более расхваливать порядок в доставлении провианта и маршрутов, когда будете говорить с императором, – сказал Билибин, провожая до передней Болконского.
– И желал бы хвалить, но не могу, сколько знаю, – улыбаясь отвечал Болконский.
– Ну, вообще как можно больше говорите. Его страсть – аудиенции; а говорить сам он не любит и не умеет, как увидите.


На выходе император Франц только пристально вгляделся в лицо князя Андрея, стоявшего в назначенном месте между австрийскими офицерами, и кивнул ему своей длинной головой. Но после выхода вчерашний флигель адъютант с учтивостью передал Болконскому желание императора дать ему аудиенцию.
Император Франц принял его, стоя посредине комнаты. Перед тем как начинать разговор, князя Андрея поразило то, что император как будто смешался, не зная, что сказать, и покраснел.
– Скажите, когда началось сражение? – спросил он поспешно.
Князь Андрей отвечал. После этого вопроса следовали другие, столь же простые вопросы: «здоров ли Кутузов? как давно выехал он из Кремса?» и т. п. Император говорил с таким выражением, как будто вся цель его состояла только в том, чтобы сделать известное количество вопросов. Ответы же на эти вопросы, как было слишком очевидно, не могли интересовать его.
– В котором часу началось сражение? – спросил император.
– Не могу донести вашему величеству, в котором часу началось сражение с фронта, но в Дюренштейне, где я находился, войско начало атаку в 6 часу вечера, – сказал Болконский, оживляясь и при этом случае предполагая, что ему удастся представить уже готовое в его голове правдивое описание всего того, что он знал и видел.
Но император улыбнулся и перебил его:
– Сколько миль?
– Откуда и докуда, ваше величество?
– От Дюренштейна до Кремса?
– Три с половиною мили, ваше величество.
– Французы оставили левый берег?
– Как доносили лазутчики, в ночь на плотах переправились последние.
– Достаточно ли фуража в Кремсе?
– Фураж не был доставлен в том количестве…
Император перебил его.
– В котором часу убит генерал Шмит?…
– В семь часов, кажется.
– В 7 часов. Очень печально! Очень печально!
Император сказал, что он благодарит, и поклонился. Князь Андрей вышел и тотчас же со всех сторон был окружен придворными. Со всех сторон глядели на него ласковые глаза и слышались ласковые слова. Вчерашний флигель адъютант делал ему упреки, зачем он не остановился во дворце, и предлагал ему свой дом. Военный министр подошел, поздравляя его с орденом Марии Терезии З й степени, которым жаловал его император. Камергер императрицы приглашал его к ее величеству. Эрцгерцогиня тоже желала его видеть. Он не знал, кому отвечать, и несколько секунд собирался с мыслями. Русский посланник взял его за плечо, отвел к окну и стал говорить с ним.
Вопреки словам Билибина, известие, привезенное им, было принято радостно. Назначено было благодарственное молебствие. Кутузов был награжден Марией Терезией большого креста, и вся армия получила награды. Болконский получал приглашения со всех сторон и всё утро должен был делать визиты главным сановникам Австрии. Окончив свои визиты в пятом часу вечера, мысленно сочиняя письмо отцу о сражении и о своей поездке в Брюнн, князь Андрей возвращался домой к Билибину. У крыльца дома, занимаемого Билибиным, стояла до половины уложенная вещами бричка, и Франц, слуга Билибина, с трудом таща чемодан, вышел из двери.
Прежде чем ехать к Билибину, князь Андрей поехал в книжную лавку запастись на поход книгами и засиделся в лавке.
– Что такое? – спросил Болконский.
– Ach, Erlaucht? – сказал Франц, с трудом взваливая чемодан в бричку. – Wir ziehen noch weiter. Der Bosewicht ist schon wieder hinter uns her! [Ах, ваше сиятельство! Мы отправляемся еще далее. Злодей уж опять за нами по пятам.]
– Что такое? Что? – спрашивал князь Андрей.
Билибин вышел навстречу Болконскому. На всегда спокойном лице Билибина было волнение.
– Non, non, avouez que c'est charmant, – говорил он, – cette histoire du pont de Thabor (мост в Вене). Ils l'ont passe sans coup ferir. [Нет, нет, признайтесь, что это прелесть, эта история с Таборским мостом. Они перешли его без сопротивления.]
Князь Андрей ничего не понимал.
– Да откуда же вы, что вы не знаете того, что уже знают все кучера в городе?
– Я от эрцгерцогини. Там я ничего не слыхал.
– И не видали, что везде укладываются?
– Не видал… Да в чем дело? – нетерпеливо спросил князь Андрей.
– В чем дело? Дело в том, что французы перешли мост, который защищает Ауэсперг, и мост не взорвали, так что Мюрат бежит теперь по дороге к Брюнну, и нынче завтра они будут здесь.
– Как здесь? Да как же не взорвали мост, когда он минирован?
– А это я у вас спрашиваю. Этого никто, и сам Бонапарте, не знает.
Болконский пожал плечами.
– Но ежели мост перейден, значит, и армия погибла: она будет отрезана, – сказал он.
– В этом то и штука, – отвечал Билибин. – Слушайте. Вступают французы в Вену, как я вам говорил. Всё очень хорошо. На другой день, то есть вчера, господа маршалы: Мюрат Ланн и Бельяр, садятся верхом и отправляются на мост. (Заметьте, все трое гасконцы.) Господа, – говорит один, – вы знаете, что Таборский мост минирован и контраминирован, и что перед ним грозный tete de pont и пятнадцать тысяч войска, которому велено взорвать мост и нас не пускать. Но нашему государю императору Наполеону будет приятно, ежели мы возьмем этот мост. Проедемте втроем и возьмем этот мост. – Поедемте, говорят другие; и они отправляются и берут мост, переходят его и теперь со всею армией по сю сторону Дуная направляются на нас, на вас и на ваши сообщения.
– Полноте шутить, – грустно и серьезно сказал князь Андрей.
Известие это было горестно и вместе с тем приятно князю Андрею.
Как только он узнал, что русская армия находится в таком безнадежном положении, ему пришло в голову, что ему то именно предназначено вывести русскую армию из этого положения, что вот он, тот Тулон, который выведет его из рядов неизвестных офицеров и откроет ему первый путь к славе! Слушая Билибина, он соображал уже, как, приехав к армии, он на военном совете подаст мнение, которое одно спасет армию, и как ему одному будет поручено исполнение этого плана.
– Полноте шутить, – сказал он.
– Не шучу, – продолжал Билибин, – ничего нет справедливее и печальнее. Господа эти приезжают на мост одни и поднимают белые платки; уверяют, что перемирие, и что они, маршалы, едут для переговоров с князем Ауэрспергом. Дежурный офицер пускает их в tete de pont. [мостовое укрепление.] Они рассказывают ему тысячу гасконских глупостей: говорят, что война кончена, что император Франц назначил свидание Бонапарту, что они желают видеть князя Ауэрсперга, и тысячу гасконад и проч. Офицер посылает за Ауэрспергом; господа эти обнимают офицеров, шутят, садятся на пушки, а между тем французский баталион незамеченный входит на мост, сбрасывает мешки с горючими веществами в воду и подходит к tete de pont. Наконец, является сам генерал лейтенант, наш милый князь Ауэрсперг фон Маутерн. «Милый неприятель! Цвет австрийского воинства, герой турецких войн! Вражда кончена, мы можем подать друг другу руку… император Наполеон сгорает желанием узнать князя Ауэрсперга». Одним словом, эти господа, не даром гасконцы, так забрасывают Ауэрсперга прекрасными словами, он так прельщен своею столь быстро установившеюся интимностью с французскими маршалами, так ослеплен видом мантии и страусовых перьев Мюрата, qu'il n'y voit que du feu, et oubl celui qu'il devait faire faire sur l'ennemi. [Что он видит только их огонь и забывает о своем, о том, который он обязан был открыть против неприятеля.] (Несмотря на живость своей речи, Билибин не забыл приостановиться после этого mot, чтобы дать время оценить его.) Французский баталион вбегает в tete de pont, заколачивают пушки, и мост взят. Нет, но что лучше всего, – продолжал он, успокоиваясь в своем волнении прелестью собственного рассказа, – это то, что сержант, приставленный к той пушке, по сигналу которой должно было зажигать мины и взрывать мост, сержант этот, увидав, что французские войска бегут на мост, хотел уже стрелять, но Ланн отвел его руку. Сержант, который, видно, был умнее своего генерала, подходит к Ауэрспергу и говорит: «Князь, вас обманывают, вот французы!» Мюрат видит, что дело проиграно, ежели дать говорить сержанту. Он с удивлением (настоящий гасконец) обращается к Ауэрспергу: «Я не узнаю столь хваленую в мире австрийскую дисциплину, – говорит он, – и вы позволяете так говорить с вами низшему чину!» C'est genial. Le prince d'Auersperg se pique d'honneur et fait mettre le sergent aux arrets. Non, mais avouez que c'est charmant toute cette histoire du pont de Thabor. Ce n'est ni betise, ni lachete… [Это гениально. Князь Ауэрсперг оскорбляется и приказывает арестовать сержанта. Нет, признайтесь, что это прелесть, вся эта история с мостом. Это не то что глупость, не то что подлость…]
– С'est trahison peut etre, [Быть может, измена,] – сказал князь Андрей, живо воображая себе серые шинели, раны, пороховой дым, звуки пальбы и славу, которая ожидает его.
– Non plus. Cela met la cour dans de trop mauvais draps, – продолжал Билибин. – Ce n'est ni trahison, ni lachete, ni betise; c'est comme a Ulm… – Он как будто задумался, отыскивая выражение: – c'est… c'est du Mack. Nous sommes mackes , [Также нет. Это ставит двор в самое нелепое положение; это ни измена, ни подлость, ни глупость; это как при Ульме, это… это Маковщина . Мы обмаковались. ] – заключил он, чувствуя, что он сказал un mot, и свежее mot, такое mot, которое будет повторяться.
Собранные до тех пор складки на лбу быстро распустились в знак удовольствия, и он, слегка улыбаясь, стал рассматривать свои ногти.
– Куда вы? – сказал он вдруг, обращаясь к князю Андрею, который встал и направился в свою комнату.
– Я еду.
– Куда?
– В армию.
– Да вы хотели остаться еще два дня?
– А теперь я еду сейчас.
И князь Андрей, сделав распоряжение об отъезде, ушел в свою комнату.
– Знаете что, мой милый, – сказал Билибин, входя к нему в комнату. – Я подумал об вас. Зачем вы поедете?
И в доказательство неопровержимости этого довода складки все сбежали с лица.
Князь Андрей вопросительно посмотрел на своего собеседника и ничего не ответил.
– Зачем вы поедете? Я знаю, вы думаете, что ваш долг – скакать в армию теперь, когда армия в опасности. Я это понимаю, mon cher, c'est de l'heroisme. [мой дорогой, это героизм.]
– Нисколько, – сказал князь Андрей.
– Но вы un philoSophiee, [философ,] будьте же им вполне, посмотрите на вещи с другой стороны, и вы увидите, что ваш долг, напротив, беречь себя. Предоставьте это другим, которые ни на что более не годны… Вам не велено приезжать назад, и отсюда вас не отпустили; стало быть, вы можете остаться и ехать с нами, куда нас повлечет наша несчастная судьба. Говорят, едут в Ольмюц. А Ольмюц очень милый город. И мы с вами вместе спокойно поедем в моей коляске.
– Перестаньте шутить, Билибин, – сказал Болконский.
– Я говорю вам искренно и дружески. Рассудите. Куда и для чего вы поедете теперь, когда вы можете оставаться здесь? Вас ожидает одно из двух (он собрал кожу над левым виском): или не доедете до армии и мир будет заключен, или поражение и срам со всею кутузовскою армией.
И Билибин распустил кожу, чувствуя, что дилемма его неопровержима.
– Этого я не могу рассудить, – холодно сказал князь Андрей, а подумал: «еду для того, чтобы спасти армию».
– Mon cher, vous etes un heros, [Мой дорогой, вы – герой,] – сказал Билибин.


В ту же ночь, откланявшись военному министру, Болконский ехал в армию, сам не зная, где он найдет ее, и опасаясь по дороге к Кремсу быть перехваченным французами.
В Брюнне всё придворное население укладывалось, и уже отправлялись тяжести в Ольмюц. Около Эцельсдорфа князь Андрей выехал на дорогу, по которой с величайшею поспешностью и в величайшем беспорядке двигалась русская армия. Дорога была так запружена повозками, что невозможно было ехать в экипаже. Взяв у казачьего начальника лошадь и казака, князь Андрей, голодный и усталый, обгоняя обозы, ехал отыскивать главнокомандующего и свою повозку. Самые зловещие слухи о положении армии доходили до него дорогой, и вид беспорядочно бегущей армии подтверждал эти слухи.
«Cette armee russe que l'or de l'Angleterre a transportee, des extremites de l'univers, nous allons lui faire eprouver le meme sort (le sort de l'armee d'Ulm)», [«Эта русская армия, которую английское золото перенесло сюда с конца света, испытает ту же участь (участь ульмской армии)».] вспоминал он слова приказа Бонапарта своей армии перед началом кампании, и слова эти одинаково возбуждали в нем удивление к гениальному герою, чувство оскорбленной гордости и надежду славы. «А ежели ничего не остается, кроме как умереть? думал он. Что же, коли нужно! Я сделаю это не хуже других».
Князь Андрей с презрением смотрел на эти бесконечные, мешавшиеся команды, повозки, парки, артиллерию и опять повозки, повозки и повозки всех возможных видов, обгонявшие одна другую и в три, в четыре ряда запружавшие грязную дорогу. Со всех сторон, назади и впереди, покуда хватал слух, слышались звуки колес, громыхание кузовов, телег и лафетов, лошадиный топот, удары кнутом, крики понуканий, ругательства солдат, денщиков и офицеров. По краям дороги видны были беспрестанно то павшие ободранные и неободранные лошади, то сломанные повозки, у которых, дожидаясь чего то, сидели одинокие солдаты, то отделившиеся от команд солдаты, которые толпами направлялись в соседние деревни или тащили из деревень кур, баранов, сено или мешки, чем то наполненные.
На спусках и подъемах толпы делались гуще, и стоял непрерывный стон криков. Солдаты, утопая по колена в грязи, на руках подхватывали орудия и фуры; бились кнуты, скользили копыта, лопались постромки и надрывались криками груди. Офицеры, заведывавшие движением, то вперед, то назад проезжали между обозами. Голоса их были слабо слышны посреди общего гула, и по лицам их видно было, что они отчаивались в возможности остановить этот беспорядок. «Voila le cher [„Вот дорогое] православное воинство“, подумал Болконский, вспоминая слова Билибина.
Желая спросить у кого нибудь из этих людей, где главнокомандующий, он подъехал к обозу. Прямо против него ехал странный, в одну лошадь, экипаж, видимо, устроенный домашними солдатскими средствами, представлявший середину между телегой, кабриолетом и коляской. В экипаже правил солдат и сидела под кожаным верхом за фартуком женщина, вся обвязанная платками. Князь Андрей подъехал и уже обратился с вопросом к солдату, когда его внимание обратили отчаянные крики женщины, сидевшей в кибиточке. Офицер, заведывавший обозом, бил солдата, сидевшего кучером в этой колясочке, за то, что он хотел объехать других, и плеть попадала по фартуку экипажа. Женщина пронзительно кричала. Увидав князя Андрея, она высунулась из под фартука и, махая худыми руками, выскочившими из под коврового платка, кричала:
– Адъютант! Господин адъютант!… Ради Бога… защитите… Что ж это будет?… Я лекарская жена 7 го егерского… не пускают; мы отстали, своих потеряли…
– В лепешку расшибу, заворачивай! – кричал озлобленный офицер на солдата, – заворачивай назад со шлюхой своею.
– Господин адъютант, защитите. Что ж это? – кричала лекарша.
– Извольте пропустить эту повозку. Разве вы не видите, что это женщина? – сказал князь Андрей, подъезжая к офицеру.
Офицер взглянул на него и, не отвечая, поворотился опять к солдату: – Я те объеду… Назад!…
– Пропустите, я вам говорю, – опять повторил, поджимая губы, князь Андрей.
– А ты кто такой? – вдруг с пьяным бешенством обратился к нему офицер. – Ты кто такой? Ты (он особенно упирал на ты ) начальник, что ль? Здесь я начальник, а не ты. Ты, назад, – повторил он, – в лепешку расшибу.
Это выражение, видимо, понравилось офицеру.
– Важно отбрил адъютантика, – послышался голос сзади.
Князь Андрей видел, что офицер находился в том пьяном припадке беспричинного бешенства, в котором люди не помнят, что говорят. Он видел, что его заступничество за лекарскую жену в кибиточке исполнено того, чего он боялся больше всего в мире, того, что называется ridicule [смешное], но инстинкт его говорил другое. Не успел офицер договорить последних слов, как князь Андрей с изуродованным от бешенства лицом подъехал к нему и поднял нагайку:
– Из воль те про пус тить!
Офицер махнул рукой и торопливо отъехал прочь.
– Всё от этих, от штабных, беспорядок весь, – проворчал он. – Делайте ж, как знаете.
Князь Андрей торопливо, не поднимая глаз, отъехал от лекарской жены, называвшей его спасителем, и, с отвращением вспоминая мельчайшие подробности этой унизи тельной сцены, поскакал дальше к той деревне, где, как ему сказали, находился главнокомандующий.
Въехав в деревню, он слез с лошади и пошел к первому дому с намерением отдохнуть хоть на минуту, съесть что нибудь и привесть в ясность все эти оскорбительные, мучившие его мысли. «Это толпа мерзавцев, а не войско», думал он, подходя к окну первого дома, когда знакомый ему голос назвал его по имени.
Он оглянулся. Из маленького окна высовывалось красивое лицо Несвицкого. Несвицкий, пережевывая что то сочным ртом и махая руками, звал его к себе.
– Болконский, Болконский! Не слышишь, что ли? Иди скорее, – кричал он.
Войдя в дом, князь Андрей увидал Несвицкого и еще другого адъютанта, закусывавших что то. Они поспешно обратились к Болконскому с вопросом, не знает ли он чего нового. На их столь знакомых ему лицах князь Андрей прочел выражение тревоги и беспокойства. Выражение это особенно заметно было на всегда смеющемся лице Несвицкого.
– Где главнокомандующий? – спросил Болконский.
– Здесь, в том доме, – отвечал адъютант.
– Ну, что ж, правда, что мир и капитуляция? – спрашивал Несвицкий.
– Я у вас спрашиваю. Я ничего не знаю, кроме того, что я насилу добрался до вас.
– А у нас, брат, что! Ужас! Винюсь, брат, над Маком смеялись, а самим еще хуже приходится, – сказал Несвицкий. – Да садись же, поешь чего нибудь.
– Теперь, князь, ни повозок, ничего не найдете, и ваш Петр Бог его знает где, – сказал другой адъютант.
– Где ж главная квартира?
– В Цнайме ночуем.
– А я так перевьючил себе всё, что мне нужно, на двух лошадей, – сказал Несвицкий, – и вьюки отличные мне сделали. Хоть через Богемские горы удирать. Плохо, брат. Да что ты, верно нездоров, что так вздрагиваешь? – спросил Несвицкий, заметив, как князя Андрея дернуло, будто от прикосновения к лейденской банке.
– Ничего, – отвечал князь Андрей.
Он вспомнил в эту минуту о недавнем столкновении с лекарскою женой и фурштатским офицером.
– Что главнокомандующий здесь делает? – спросил он.
– Ничего не понимаю, – сказал Несвицкий.
– Я одно понимаю, что всё мерзко, мерзко и мерзко, – сказал князь Андрей и пошел в дом, где стоял главнокомандующий.
Пройдя мимо экипажа Кутузова, верховых замученных лошадей свиты и казаков, громко говоривших между собою, князь Андрей вошел в сени. Сам Кутузов, как сказали князю Андрею, находился в избе с князем Багратионом и Вейротером. Вейротер был австрийский генерал, заменивший убитого Шмита. В сенях маленький Козловский сидел на корточках перед писарем. Писарь на перевернутой кадушке, заворотив обшлага мундира, поспешно писал. Лицо Козловского было измученное – он, видно, тоже не спал ночь. Он взглянул на князя Андрея и даже не кивнул ему головой.
– Вторая линия… Написал? – продолжал он, диктуя писарю, – Киевский гренадерский, Подольский…
– Не поспеешь, ваше высокоблагородие, – отвечал писарь непочтительно и сердито, оглядываясь на Козловского.
Из за двери слышен был в это время оживленно недовольный голос Кутузова, перебиваемый другим, незнакомым голосом. По звуку этих голосов, по невниманию, с которым взглянул на него Козловский, по непочтительности измученного писаря, по тому, что писарь и Козловский сидели так близко от главнокомандующего на полу около кадушки,и по тому, что казаки, державшие лошадей, смеялись громко под окном дома, – по всему этому князь Андрей чувствовал, что должно было случиться что нибудь важное и несчастливое.
Князь Андрей настоятельно обратился к Козловскому с вопросами.
– Сейчас, князь, – сказал Козловский. – Диспозиция Багратиону.
– А капитуляция?
– Никакой нет; сделаны распоряжения к сражению.
Князь Андрей направился к двери, из за которой слышны были голоса. Но в то время, как он хотел отворить дверь, голоса в комнате замолкли, дверь сама отворилась, и Кутузов, с своим орлиным носом на пухлом лице, показался на пороге.
Князь Андрей стоял прямо против Кутузова; но по выражению единственного зрячего глаза главнокомандующего видно было, что мысль и забота так сильно занимали его, что как будто застилали ему зрение. Он прямо смотрел на лицо своего адъютанта и не узнавал его.
– Ну, что, кончил? – обратился он к Козловскому.
– Сию секунду, ваше высокопревосходительство.
Багратион, невысокий, с восточным типом твердого и неподвижного лица, сухой, еще не старый человек, вышел за главнокомандующим.
– Честь имею явиться, – повторил довольно громко князь Андрей, подавая конверт.
– А, из Вены? Хорошо. После, после!
Кутузов вышел с Багратионом на крыльцо.
– Ну, князь, прощай, – сказал он Багратиону. – Христос с тобой. Благословляю тебя на великий подвиг.
Лицо Кутузова неожиданно смягчилось, и слезы показались в его глазах. Он притянул к себе левою рукой Багратиона, а правой, на которой было кольцо, видимо привычным жестом перекрестил его и подставил ему пухлую щеку, вместо которой Багратион поцеловал его в шею.
– Христос с тобой! – повторил Кутузов и подошел к коляске. – Садись со мной, – сказал он Болконскому.
– Ваше высокопревосходительство, я желал бы быть полезен здесь. Позвольте мне остаться в отряде князя Багратиона.
– Садись, – сказал Кутузов и, заметив, что Болконский медлит, – мне хорошие офицеры самому нужны, самому нужны.
Они сели в коляску и молча проехали несколько минут.
– Еще впереди много, много всего будет, – сказал он со старческим выражением проницательности, как будто поняв всё, что делалось в душе Болконского. – Ежели из отряда его придет завтра одна десятая часть, я буду Бога благодарить, – прибавил Кутузов, как бы говоря сам с собой.
Князь Андрей взглянул на Кутузова, и ему невольно бросились в глаза, в полуаршине от него, чисто промытые сборки шрама на виске Кутузова, где измаильская пуля пронизала ему голову, и его вытекший глаз. «Да, он имеет право так спокойно говорить о погибели этих людей!» подумал Болконский.
– От этого я и прошу отправить меня в этот отряд, – сказал он.
Кутузов не ответил. Он, казалось, уж забыл о том, что было сказано им, и сидел задумавшись. Через пять минут, плавно раскачиваясь на мягких рессорах коляски, Кутузов обратился к князю Андрею. На лице его не было и следа волнения. Он с тонкою насмешливостью расспрашивал князя Андрея о подробностях его свидания с императором, об отзывах, слышанных при дворе о кремском деле, и о некоторых общих знакомых женщинах.


Кутузов чрез своего лазутчика получил 1 го ноября известие, ставившее командуемую им армию почти в безвыходное положение. Лазутчик доносил, что французы в огромных силах, перейдя венский мост, направились на путь сообщения Кутузова с войсками, шедшими из России. Ежели бы Кутузов решился оставаться в Кремсе, то полуторастатысячная армия Наполеона отрезала бы его от всех сообщений, окружила бы его сорокатысячную изнуренную армию, и он находился бы в положении Мака под Ульмом. Ежели бы Кутузов решился оставить дорогу, ведшую на сообщения с войсками из России, то он должен был вступить без дороги в неизвестные края Богемских
гор, защищаясь от превосходного силами неприятеля, и оставить всякую надежду на сообщение с Буксгевденом. Ежели бы Кутузов решился отступать по дороге из Кремса в Ольмюц на соединение с войсками из России, то он рисковал быть предупрежденным на этой дороге французами, перешедшими мост в Вене, и таким образом быть принужденным принять сражение на походе, со всеми тяжестями и обозами, и имея дело с неприятелем, втрое превосходившим его и окружавшим его с двух сторон.
Кутузов избрал этот последний выход.
Французы, как доносил лазутчик, перейдя мост в Вене, усиленным маршем шли на Цнайм, лежавший на пути отступления Кутузова, впереди его более чем на сто верст. Достигнуть Цнайма прежде французов – значило получить большую надежду на спасение армии; дать французам предупредить себя в Цнайме – значило наверное подвергнуть всю армию позору, подобному ульмскому, или общей гибели. Но предупредить французов со всею армией было невозможно. Дорога французов от Вены до Цнайма была короче и лучше, чем дорога русских от Кремса до Цнайма.
В ночь получения известия Кутузов послал четырехтысячный авангард Багратиона направо горами с кремско цнаймской дороги на венско цнаймскую. Багратион должен был пройти без отдыха этот переход, остановиться лицом к Вене и задом к Цнайму, и ежели бы ему удалось предупредить французов, то он должен был задерживать их, сколько мог. Сам же Кутузов со всеми тяжестями тронулся к Цнайму.
Пройдя с голодными, разутыми солдатами, без дороги, по горам, в бурную ночь сорок пять верст, растеряв третью часть отсталыми, Багратион вышел в Голлабрун на венско цнаймскую дорогу несколькими часами прежде французов, подходивших к Голлабруну из Вены. Кутузову надо было итти еще целые сутки с своими обозами, чтобы достигнуть Цнайма, и потому, чтобы спасти армию, Багратион должен был с четырьмя тысячами голодных, измученных солдат удерживать в продолжение суток всю неприятельскую армию, встретившуюся с ним в Голлабруне, что было, очевидно, невозможно. Но странная судьба сделала невозможное возможным. Успех того обмана, который без боя отдал венский мост в руки французов, побудил Мюрата пытаться обмануть так же и Кутузова. Мюрат, встретив слабый отряд Багратиона на цнаймской дороге, подумал, что это была вся армия Кутузова. Чтобы несомненно раздавить эту армию, он поджидал отставшие по дороге из Вены войска и с этою целью предложил перемирие на три дня, с условием, чтобы те и другие войска не изменяли своих положений и не трогались с места. Мюрат уверял, что уже идут переговоры о мире и что потому, избегая бесполезного пролития крови, он предлагает перемирие. Австрийский генерал граф Ностиц, стоявший на аванпостах, поверил словам парламентера Мюрата и отступил, открыв отряд Багратиона. Другой парламентер поехал в русскую цепь объявить то же известие о мирных переговорах и предложить перемирие русским войскам на три дня. Багратион отвечал, что он не может принимать или не принимать перемирия, и с донесением о сделанном ему предложении послал к Кутузову своего адъютанта.
Перемирие для Кутузова было единственным средством выиграть время, дать отдохнуть измученному отряду Багратиона и пропустить обозы и тяжести (движение которых было скрыто от французов), хотя один лишний переход до Цнайма. Предложение перемирия давало единственную и неожиданную возможность спасти армию. Получив это известие, Кутузов немедленно послал состоявшего при нем генерал адъютанта Винценгероде в неприятельский лагерь. Винценгероде должен был не только принять перемирие, но и предложить условия капитуляции, а между тем Кутузов послал своих адъютантов назад торопить сколь возможно движение обозов всей армии по кремско цнаймской дороге. Измученный, голодный отряд Багратиона один должен был, прикрывая собой это движение обозов и всей армии, неподвижно оставаться перед неприятелем в восемь раз сильнейшим.
Ожидания Кутузова сбылись как относительно того, что предложения капитуляции, ни к чему не обязывающие, могли дать время пройти некоторой части обозов, так и относительно того, что ошибка Мюрата должна была открыться очень скоро. Как только Бонапарте, находившийся в Шенбрунне, в 25 верстах от Голлабруна, получил донесение Мюрата и проект перемирия и капитуляции, он увидел обман и написал следующее письмо к Мюрату:
Au prince Murat. Schoenbrunn, 25 brumaire en 1805 a huit heures du matin.
«II m'est impossible de trouver des termes pour vous exprimer mon mecontentement. Vous ne commandez que mon avant garde et vous n'avez pas le droit de faire d'armistice sans mon ordre. Vous me faites perdre le fruit d'une campagne. Rompez l'armistice sur le champ et Mariechez a l'ennemi. Vous lui ferez declarer,que le general qui a signe cette capitulation, n'avait pas le droit de le faire, qu'il n'y a que l'Empereur de Russie qui ait ce droit.
«Toutes les fois cependant que l'Empereur de Russie ratifierait la dite convention, je la ratifierai; mais ce n'est qu'une ruse.Mariechez, detruisez l'armee russe… vous etes en position de prendre son bagage et son artiller.
«L'aide de camp de l'Empereur de Russie est un… Les officiers ne sont rien quand ils n'ont pas de pouvoirs: celui ci n'en avait point… Les Autrichiens se sont laisse jouer pour le passage du pont de Vienne, vous vous laissez jouer par un aide de camp de l'Empereur. Napoleon».
[Принцу Мюрату. Шенбрюнн, 25 брюмера 1805 г. 8 часов утра.
Я не могу найти слов чтоб выразить вам мое неудовольствие. Вы командуете только моим авангардом и не имеете права делать перемирие без моего приказания. Вы заставляете меня потерять плоды целой кампании. Немедленно разорвите перемирие и идите против неприятеля. Вы объявите ему, что генерал, подписавший эту капитуляцию, не имел на это права, и никто не имеет, исключая лишь российского императора.
Впрочем, если российский император согласится на упомянутое условие, я тоже соглашусь; но это не что иное, как хитрость. Идите, уничтожьте русскую армию… Вы можете взять ее обозы и ее артиллерию.
Генерал адъютант российского императора обманщик… Офицеры ничего не значат, когда не имеют власти полномочия; он также не имеет его… Австрийцы дали себя обмануть при переходе венского моста, а вы даете себя обмануть адъютантам императора.
Наполеон.]
Адъютант Бонапарте во всю прыть лошади скакал с этим грозным письмом к Мюрату. Сам Бонапарте, не доверяя своим генералам, со всею гвардией двигался к полю сражения, боясь упустить готовую жертву, а 4.000 ный отряд Багратиона, весело раскладывая костры, сушился, обогревался, варил в первый раз после трех дней кашу, и никто из людей отряда не знал и не думал о том, что предстояло ему.


В четвертом часу вечера князь Андрей, настояв на своей просьбе у Кутузова, приехал в Грунт и явился к Багратиону.
Адъютант Бонапарте еще не приехал в отряд Мюрата, и сражение еще не начиналось. В отряде Багратиона ничего не знали об общем ходе дел, говорили о мире, но не верили в его возможность. Говорили о сражении и тоже не верили и в близость сражения. Багратион, зная Болконского за любимого и доверенного адъютанта, принял его с особенным начальническим отличием и снисхождением, объяснил ему, что, вероятно, нынче или завтра будет сражение, и предоставил ему полную свободу находиться при нем во время сражения или в ариергарде наблюдать за порядком отступления, «что тоже было очень важно».
– Впрочем, нынче, вероятно, дела не будет, – сказал Багратион, как бы успокоивая князя Андрея.
«Ежели это один из обыкновенных штабных франтиков, посылаемых для получения крестика, то он и в ариергарде получит награду, а ежели хочет со мной быть, пускай… пригодится, коли храбрый офицер», подумал Багратион. Князь Андрей ничего не ответив, попросил позволения князя объехать позицию и узнать расположение войск с тем, чтобы в случае поручения знать, куда ехать. Дежурный офицер отряда, мужчина красивый, щеголевато одетый и с алмазным перстнем на указательном пальце, дурно, но охотно говоривший по французски, вызвался проводить князя Андрея.
Со всех сторон виднелись мокрые, с грустными лицами офицеры, чего то как будто искавшие, и солдаты, тащившие из деревни двери, лавки и заборы.
– Вот не можем, князь, избавиться от этого народа, – сказал штаб офицер, указывая на этих людей. – Распускают командиры. А вот здесь, – он указал на раскинутую палатку маркитанта, – собьются и сидят. Нынче утром всех выгнал: посмотрите, опять полна. Надо подъехать, князь, пугнуть их. Одна минута.
– Заедемте, и я возьму у него сыру и булку, – сказал князь Андрей, который не успел еще поесть.
– Что ж вы не сказали, князь? Я бы предложил своего хлеба соли.
Они сошли с лошадей и вошли под палатку маркитанта. Несколько человек офицеров с раскрасневшимися и истомленными лицами сидели за столами, пили и ели.
– Ну, что ж это, господа, – сказал штаб офицер тоном упрека, как человек, уже несколько раз повторявший одно и то же. – Ведь нельзя же отлучаться так. Князь приказал, чтобы никого не было. Ну, вот вы, г. штабс капитан, – обратился он к маленькому, грязному, худому артиллерийскому офицеру, который без сапог (он отдал их сушить маркитанту), в одних чулках, встал перед вошедшими, улыбаясь не совсем естественно.
– Ну, как вам, капитан Тушин, не стыдно? – продолжал штаб офицер, – вам бы, кажется, как артиллеристу надо пример показывать, а вы без сапог. Забьют тревогу, а вы без сапог очень хороши будете. (Штаб офицер улыбнулся.) Извольте отправляться к своим местам, господа, все, все, – прибавил он начальнически.
Князь Андрей невольно улыбнулся, взглянув на штабс капитана Тушина. Молча и улыбаясь, Тушин, переступая с босой ноги на ногу, вопросительно глядел большими, умными и добрыми глазами то на князя Андрея, то на штаб офицера.
– Солдаты говорят: разумшись ловчее, – сказал капитан Тушин, улыбаясь и робея, видимо, желая из своего неловкого положения перейти в шутливый тон.
Но еще он не договорил, как почувствовал, что шутка его не принята и не вышла. Он смутился.
– Извольте отправляться, – сказал штаб офицер, стараясь удержать серьезность.
Князь Андрей еще раз взглянул на фигурку артиллериста. В ней было что то особенное, совершенно не военное, несколько комическое, но чрезвычайно привлекательное.
Штаб офицер и князь Андрей сели на лошадей и поехали дальше.
Выехав за деревню, беспрестанно обгоняя и встречая идущих солдат, офицеров разных команд, они увидали налево краснеющие свежею, вновь вскопанною глиною строящиеся укрепления. Несколько баталионов солдат в одних рубахах, несмотря на холодный ветер, как белые муравьи, копошились на этих укреплениях; из за вала невидимо кем беспрестанно выкидывались лопаты красной глины. Они подъехали к укреплению, осмотрели его и поехали дальше. За самым укреплением наткнулись они на несколько десятков солдат, беспрестанно переменяющихся, сбегающих с укрепления. Они должны были зажать нос и тронуть лошадей рысью, чтобы выехать из этой отравленной атмосферы.
– Voila l'agrement des camps, monsieur le prince, [Вот удовольствие лагеря, князь,] – сказал дежурный штаб офицер.
Они выехали на противоположную гору. С этой горы уже видны были французы. Князь Андрей остановился и начал рассматривать.
– Вот тут наша батарея стоит, – сказал штаб офицер, указывая на самый высокий пункт, – того самого чудака, что без сапог сидел; оттуда всё видно: поедемте, князь.
– Покорно благодарю, я теперь один проеду, – сказал князь Андрей, желая избавиться от штаб офицера, – не беспокойтесь, пожалуйста.
Штаб офицер отстал, и князь Андрей поехал один.
Чем далее подвигался он вперед, ближе к неприятелю, тем порядочнее и веселее становился вид войск. Самый сильный беспорядок и уныние были в том обозе перед Цнаймом, который объезжал утром князь Андрей и который был в десяти верстах от французов. В Грунте тоже чувствовалась некоторая тревога и страх чего то. Но чем ближе подъезжал князь Андрей к цепи французов, тем самоувереннее становился вид наших войск. Выстроенные в ряд, стояли в шинелях солдаты, и фельдфебель и ротный рассчитывали людей, тыкая пальцем в грудь крайнему по отделению солдату и приказывая ему поднимать руку; рассыпанные по всему пространству, солдаты тащили дрова и хворост и строили балаганчики, весело смеясь и переговариваясь; у костров сидели одетые и голые, суша рубахи, подвертки или починивая сапоги и шинели, толпились около котлов и кашеваров. В одной роте обед был готов, и солдаты с жадными лицами смотрели на дымившиеся котлы и ждали пробы, которую в деревянной чашке подносил каптенармус офицеру, сидевшему на бревне против своего балагана. В другой, более счастливой роте, так как не у всех была водка, солдаты, толпясь, стояли около рябого широкоплечего фельдфебеля, который, нагибая бочонок, лил в подставляемые поочередно крышки манерок. Солдаты с набожными лицами подносили ко рту манерки, опрокидывали их и, полоща рот и утираясь рукавами шинелей, с повеселевшими лицами отходили от фельдфебеля. Все лица были такие спокойные, как будто всё происходило не в виду неприятеля, перед делом, где должна была остаться на месте, по крайней мере, половина отряда, а как будто где нибудь на родине в ожидании спокойной стоянки. Проехав егерский полк, в рядах киевских гренадеров, молодцоватых людей, занятых теми же мирными делами, князь Андрей недалеко от высокого, отличавшегося от других балагана полкового командира, наехал на фронт взвода гренадер, перед которыми лежал обнаженный человек. Двое солдат держали его, а двое взмахивали гибкие прутья и мерно ударяли по обнаженной спине. Наказываемый неестественно кричал. Толстый майор ходил перед фронтом и, не переставая и не обращая внимания на крик, говорил:
– Солдату позорно красть, солдат должен быть честен, благороден и храбр; а коли у своего брата украл, так в нем чести нет; это мерзавец. Еще, еще!
И всё слышались гибкие удары и отчаянный, но притворный крик.
– Еще, еще, – приговаривал майор.
Молодой офицер, с выражением недоумения и страдания в лице, отошел от наказываемого, оглядываясь вопросительно на проезжавшего адъютанта.
Князь Андрей, выехав в переднюю линию, поехал по фронту. Цепь наша и неприятельская стояли на левом и на правом фланге далеко друг от друга, но в средине, в том месте, где утром проезжали парламентеры, цепи сошлись так близко, что могли видеть лица друг друга и переговариваться между собой. Кроме солдат, занимавших цепь в этом месте, с той и с другой стороны стояло много любопытных, которые, посмеиваясь, разглядывали странных и чуждых для них неприятелей.
С раннего утра, несмотря на запрещение подходить к цепи, начальники не могли отбиться от любопытных. Солдаты, стоявшие в цепи, как люди, показывающие что нибудь редкое, уж не смотрели на французов, а делали свои наблюдения над приходящими и, скучая, дожидались смены. Князь Андрей остановился рассматривать французов.
– Глянь ка, глянь, – говорил один солдат товарищу, указывая на русского мушкатера солдата, который с офицером подошел к цепи и что то часто и горячо говорил с французским гренадером. – Вишь, лопочет как ловко! Аж хранцуз то за ним не поспевает. Ну ка ты, Сидоров!
– Погоди, послушай. Ишь, ловко! – отвечал Сидоров, считавшийся мастером говорить по французски.
Солдат, на которого указывали смеявшиеся, был Долохов. Князь Андрей узнал его и прислушался к его разговору. Долохов, вместе с своим ротным, пришел в цепь с левого фланга, на котором стоял их полк.
– Ну, еще, еще! – подстрекал ротный командир, нагибаясь вперед и стараясь не проронить ни одного непонятного для него слова. – Пожалуйста, почаще. Что он?
Долохов не отвечал ротному; он был вовлечен в горячий спор с французским гренадером. Они говорили, как и должно было быть, о кампании. Француз доказывал, смешивая австрийцев с русскими, что русские сдались и бежали от самого Ульма; Долохов доказывал, что русские не сдавались, а били французов.
– Здесь велят прогнать вас и прогоним, – говорил Долохов.
– Только старайтесь, чтобы вас не забрали со всеми вашими казаками, – сказал гренадер француз.
Зрители и слушатели французы засмеялись.
– Вас заставят плясать, как при Суворове вы плясали (on vous fera danser [вас заставят плясать]), – сказал Долохов.
– Qu'est ce qu'il chante? [Что он там поет?] – сказал один француз.
– De l'histoire ancienne, [Древняя история,] – сказал другой, догадавшись, что дело шло о прежних войнах. – L'Empereur va lui faire voir a votre Souvara, comme aux autres… [Император покажет вашему Сувара, как и другим…]
– Бонапарте… – начал было Долохов, но француз перебил его.
– Нет Бонапарте. Есть император! Sacre nom… [Чорт возьми…] – сердито крикнул он.
– Чорт его дери вашего императора!
И Долохов по русски, грубо, по солдатски обругался и, вскинув ружье, отошел прочь.
– Пойдемте, Иван Лукич, – сказал он ротному.
– Вот так по хранцузски, – заговорили солдаты в цепи. – Ну ка ты, Сидоров!
Сидоров подмигнул и, обращаясь к французам, начал часто, часто лепетать непонятные слова:
– Кари, мала, тафа, сафи, мутер, каска, – лопотал он, стараясь придавать выразительные интонации своему голосу.
– Го, го, го! ха ха, ха, ха! Ух! Ух! – раздался между солдатами грохот такого здорового и веселого хохота, невольно через цепь сообщившегося и французам, что после этого нужно было, казалось, разрядить ружья, взорвать заряды и разойтись поскорее всем по домам.
Но ружья остались заряжены, бойницы в домах и укреплениях так же грозно смотрели вперед и так же, как прежде, остались друг против друга обращенные, снятые с передков пушки.


Объехав всю линию войск от правого до левого фланга, князь Андрей поднялся на ту батарею, с которой, по словам штаб офицера, всё поле было видно. Здесь он слез с лошади и остановился у крайнего из четырех снятых с передков орудий. Впереди орудий ходил часовой артиллерист, вытянувшийся было перед офицером, но по сделанному ему знаку возобновивший свое равномерное, скучливое хождение. Сзади орудий стояли передки, еще сзади коновязь и костры артиллеристов. Налево, недалеко от крайнего орудия, был новый плетеный шалашик, из которого слышались оживленные офицерские голоса.
Действительно, с батареи открывался вид почти всего расположения русских войск и большей части неприятеля. Прямо против батареи, на горизонте противоположного бугра, виднелась деревня Шенграбен; левее и правее можно было различить в трех местах, среди дыма их костров, массы французских войск, которых, очевидно, большая часть находилась в самой деревне и за горою. Левее деревни, в дыму, казалось что то похожее на батарею, но простым глазом нельзя было рассмотреть хорошенько. Правый фланг наш располагался на довольно крутом возвышении, которое господствовало над позицией французов. По нем расположена была наша пехота, и на самом краю видны были драгуны. В центре, где и находилась та батарея Тушина, с которой рассматривал позицию князь Андрей, был самый отлогий и прямой спуск и подъем к ручью, отделявшему нас от Шенграбена. Налево войска наши примыкали к лесу, где дымились костры нашей, рубившей дрова, пехоты. Линия французов была шире нашей, и ясно было, что французы легко могли обойти нас с обеих сторон. Сзади нашей позиции был крутой и глубокий овраг, по которому трудно было отступать артиллерии и коннице. Князь Андрей, облокотясь на пушку и достав бумажник, начертил для себя план расположения войск. В двух местах он карандашом поставил заметки, намереваясь сообщить их Багратиону. Он предполагал, во первых, сосредоточить всю артиллерию в центре и, во вторых, кавалерию перевести назад, на ту сторону оврага. Князь Андрей, постоянно находясь при главнокомандующем, следя за движениями масс и общими распоряжениями и постоянно занимаясь историческими описаниями сражений, и в этом предстоящем деле невольно соображал будущий ход военных действий только в общих чертах. Ему представлялись лишь следующего рода крупные случайности: «Ежели неприятель поведет атаку на правый фланг, – говорил он сам себе, – Киевский гренадерский и Подольский егерский должны будут удерживать свою позицию до тех пор, пока резервы центра не подойдут к ним. В этом случае драгуны могут ударить во фланг и опрокинуть их. В случае же атаки на центр, мы выставляем на этом возвышении центральную батарею и под ее прикрытием стягиваем левый фланг и отступаем до оврага эшелонами», рассуждал он сам с собою…
Всё время, что он был на батарее у орудия, он, как это часто бывает, не переставая, слышал звуки голосов офицеров, говоривших в балагане, но не понимал ни одного слова из того, что они говорили. Вдруг звук голосов из балагана поразил его таким задушевным тоном, что он невольно стал прислушиваться.
– Нет, голубчик, – говорил приятный и как будто знакомый князю Андрею голос, – я говорю, что коли бы возможно было знать, что будет после смерти, тогда бы и смерти из нас никто не боялся. Так то, голубчик.
Другой, более молодой голос перебил его:
– Да бойся, не бойся, всё равно, – не минуешь.
– А всё боишься! Эх вы, ученые люди, – сказал третий мужественный голос, перебивая обоих. – То то вы, артиллеристы, и учены очень оттого, что всё с собой свезти можно, и водочки и закусочки.
И владелец мужественного голоса, видимо, пехотный офицер, засмеялся.
– А всё боишься, – продолжал первый знакомый голос. – Боишься неизвестности, вот чего. Как там ни говори, что душа на небо пойдет… ведь это мы знаем, что неба нет, a сфера одна.
Опять мужественный голос перебил артиллериста.
– Ну, угостите же травником то вашим, Тушин, – сказал он.
«А, это тот самый капитан, который без сапог стоял у маркитанта», подумал князь Андрей, с удовольствием признавая приятный философствовавший голос.
– Травничку можно, – сказал Тушин, – а всё таки будущую жизнь постигнуть…
Он не договорил. В это время в воздухе послышался свист; ближе, ближе, быстрее и слышнее, слышнее и быстрее, и ядро, как будто не договорив всего, что нужно было, с нечеловеческою силой взрывая брызги, шлепнулось в землю недалеко от балагана. Земля как будто ахнула от страшного удара.
В то же мгновение из балагана выскочил прежде всех маленький Тушин с закушенною на бок трубочкой; доброе, умное лицо его было несколько бледно. За ним вышел владетель мужественного голоса, молодцоватый пехотный офицер, и побежал к своей роте, на бегу застегиваясь.


Князь Андрей верхом остановился на батарее, глядя на дым орудия, из которого вылетело ядро. Глаза его разбегались по обширному пространству. Он видел только, что прежде неподвижные массы французов заколыхались, и что налево действительно была батарея. На ней еще не разошелся дымок. Французские два конные, вероятно, адъютанта, проскакали по горе. Под гору, вероятно, для усиления цепи, двигалась явственно видневшаяся небольшая колонна неприятеля. Еще дым первого выстрела не рассеялся, как показался другой дымок и выстрел. Сраженье началось. Князь Андрей повернул лошадь и поскакал назад в Грунт отыскивать князя Багратиона. Сзади себя он слышал, как канонада становилась чаще и громче. Видно, наши начинали отвечать. Внизу, в том месте, где проезжали парламентеры, послышались ружейные выстрелы.
Лемарруа (Le Marierois) с грозным письмом Бонапарта только что прискакал к Мюрату, и пристыженный Мюрат, желая загладить свою ошибку, тотчас же двинул свои войска на центр и в обход обоих флангов, надеясь еще до вечера и до прибытия императора раздавить ничтожный, стоявший перед ним, отряд.
«Началось! Вот оно!» думал князь Андрей, чувствуя, как кровь чаще начинала приливать к его сердцу. «Но где же? Как же выразится мой Тулон?» думал он.
Проезжая между тех же рот, которые ели кашу и пили водку четверть часа тому назад, он везде видел одни и те же быстрые движения строившихся и разбиравших ружья солдат, и на всех лицах узнавал он то чувство оживления, которое было в его сердце. «Началось! Вот оно! Страшно и весело!» говорило лицо каждого солдата и офицера.
Не доехав еще до строившегося укрепления, он увидел в вечернем свете пасмурного осеннего дня подвигавшихся ему навстречу верховых. Передовой, в бурке и картузе со смушками, ехал на белой лошади. Это был князь Багратион. Князь Андрей остановился, ожидая его. Князь Багратион приостановил свою лошадь и, узнав князя Андрея, кивнул ему головой. Он продолжал смотреть вперед в то время, как князь Андрей говорил ему то, что он видел.
Выражение: «началось! вот оно!» было даже и на крепком карем лице князя Багратиона с полузакрытыми, мутными, как будто невыспавшимися глазами. Князь Андрей с беспокойным любопытством вглядывался в это неподвижное лицо, и ему хотелось знать, думает ли и чувствует, и что думает, что чувствует этот человек в эту минуту? «Есть ли вообще что нибудь там, за этим неподвижным лицом?» спрашивал себя князь Андрей, глядя на него. Князь Багратион наклонил голову, в знак согласия на слова князя Андрея, и сказал: «Хорошо», с таким выражением, как будто всё то, что происходило и что ему сообщали, было именно то, что он уже предвидел. Князь Андрей, запихавшись от быстроты езды, говорил быстро. Князь Багратион произносил слова с своим восточным акцентом особенно медленно, как бы внушая, что торопиться некуда. Он тронул, однако, рысью свою лошадь по направлению к батарее Тушина. Князь Андрей вместе с свитой поехал за ним. За князем Багратионом ехали: свитский офицер, личный адъютант князя, Жерков, ординарец, дежурный штаб офицер на энглизированной красивой лошади и статский чиновник, аудитор, который из любопытства попросился ехать в сражение. Аудитор, полный мужчина с полным лицом, с наивною улыбкой радости оглядывался вокруг, трясясь на своей лошади, представляя странный вид в своей камлотовой шинели на фурштатском седле среди гусар, казаков и адъютантов.
– Вот хочет сраженье посмотреть, – сказал Жерков Болконскому, указывая на аудитора, – да под ложечкой уж заболело.
– Ну, полно вам, – проговорил аудитор с сияющею, наивною и вместе хитрою улыбкой, как будто ему лестно было, что он составлял предмет шуток Жеркова, и как будто он нарочно старался казаться глупее, чем он был в самом деле.
– Tres drole, mon monsieur prince, [Очень забавно, мой господин князь,] – сказал дежурный штаб офицер. (Он помнил, что по французски как то особенно говорится титул князь, и никак не мог наладить.)
В это время они все уже подъезжали к батарее Тушина, и впереди их ударилось ядро.
– Что ж это упало? – наивно улыбаясь, спросил аудитор.
– Лепешки французские, – сказал Жерков.
– Этим то бьют, значит? – спросил аудитор. – Страсть то какая!
И он, казалось, распускался весь от удовольствия. Едва он договорил, как опять раздался неожиданно страшный свист, вдруг прекратившийся ударом во что то жидкое, и ш ш ш шлеп – казак, ехавший несколько правее и сзади аудитора, с лошадью рухнулся на землю. Жерков и дежурный штаб офицер пригнулись к седлам и прочь поворотили лошадей. Аудитор остановился против казака, со внимательным любопытством рассматривая его. Казак был мертв, лошадь еще билась.
Князь Багратион, прищурившись, оглянулся и, увидав причину происшедшего замешательства, равнодушно отвернулся, как будто говоря: стоит ли глупостями заниматься! Он остановил лошадь, с приемом хорошего ездока, несколько перегнулся и выправил зацепившуюся за бурку шпагу. Шпага была старинная, не такая, какие носились теперь. Князь Андрей вспомнил рассказ о том, как Суворов в Италии подарил свою шпагу Багратиону, и ему в эту минуту особенно приятно было это воспоминание. Они подъехали к той самой батарее, у которой стоял Болконский, когда рассматривал поле сражения.
– Чья рота? – спросил князь Багратион у фейерверкера, стоявшего у ящиков.
Он спрашивал: чья рота? а в сущности он спрашивал: уж не робеете ли вы тут? И фейерверкер понял это.
– Капитана Тушина, ваше превосходительство, – вытягиваясь, закричал веселым голосом рыжий, с покрытым веснушками лицом, фейерверкер.
– Так, так, – проговорил Багратион, что то соображая, и мимо передков проехал к крайнему орудию.
В то время как он подъезжал, из орудия этого, оглушая его и свиту, зазвенел выстрел, и в дыму, вдруг окружившем орудие, видны были артиллеристы, подхватившие пушку и, торопливо напрягаясь, накатывавшие ее на прежнее место. Широкоплечий, огромный солдат 1 й с банником, широко расставив ноги, отскочил к колесу. 2 й трясущейся рукой клал заряд в дуло. Небольшой сутуловатый человек, офицер Тушин, спотыкнувшись на хобот, выбежал вперед, не замечая генерала и выглядывая из под маленькой ручки.
– Еще две линии прибавь, как раз так будет, – закричал он тоненьким голоском, которому он старался придать молодцоватость, не шедшую к его фигуре. – Второе! – пропищал он. – Круши, Медведев!
Багратион окликнул офицера, и Тушин, робким и неловким движением, совсем не так, как салютуют военные, а так, как благословляют священники, приложив три пальца к козырьку, подошел к генералу. Хотя орудия Тушина были назначены для того, чтоб обстреливать лощину, он стрелял брандскугелями по видневшейся впереди деревне Шенграбен, перед которой выдвигались большие массы французов.
Никто не приказывал Тушину, куда и чем стрелять, и он, посоветовавшись с своим фельдфебелем Захарченком, к которому имел большое уважение, решил, что хорошо было бы зажечь деревню. «Хорошо!» сказал Багратион на доклад офицера и стал оглядывать всё открывавшееся перед ним поле сражения, как бы что то соображая. С правой стороны ближе всего подошли французы. Пониже высоты, на которой стоял Киевский полк, в лощине речки слышалась хватающая за душу перекатная трескотня ружей, и гораздо правее, за драгунами, свитский офицер указывал князю на обходившую наш фланг колонну французов. Налево горизонт ограничивался близким лесом. Князь Багратион приказал двум баталионам из центра итти на подкрепление направо. Свитский офицер осмелился заметить князю, что по уходе этих баталионов орудия останутся без прикрытия. Князь Багратион обернулся к свитскому офицеру и тусклыми глазами посмотрел на него молча. Князю Андрею казалось, что замечание свитского офицера было справедливо и что действительно сказать было нечего. Но в это время прискакал адъютант от полкового командира, бывшего в лощине, с известием, что огромные массы французов шли низом, что полк расстроен и отступает к киевским гренадерам. Князь Багратион наклонил голову в знак согласия и одобрения. Шагом поехал он направо и послал адъютанта к драгунам с приказанием атаковать французов. Но посланный туда адъютант приехал через полчаса с известием, что драгунский полковой командир уже отступил за овраг, ибо против него был направлен сильный огонь, и он понапрасну терял людей и потому спешил стрелков в лес.
– Хорошо! – сказал Багратион.
В то время как он отъезжал от батареи, налево тоже послышались выстрелы в лесу, и так как было слишком далеко до левого фланга, чтобы успеть самому приехать во время, князь Багратион послал туда Жеркова сказать старшему генералу, тому самому, который представлял полк Кутузову в Браунау, чтобы он отступил сколь можно поспешнее за овраг, потому что правый фланг, вероятно, не в силах будет долго удерживать неприятеля. Про Тушина же и баталион, прикрывавший его, было забыто. Князь Андрей тщательно прислушивался к разговорам князя Багратиона с начальниками и к отдаваемым им приказаниям и к удивлению замечал, что приказаний никаких отдаваемо не было, а что князь Багратион только старался делать вид, что всё, что делалось по необходимости, случайности и воле частных начальников, что всё это делалось хоть не по его приказанию, но согласно с его намерениями. Благодаря такту, который выказывал князь Багратион, князь Андрей замечал, что, несмотря на эту случайность событий и независимость их от воли начальника, присутствие его сделало чрезвычайно много. Начальники, с расстроенными лицами подъезжавшие к князю Багратиону, становились спокойны, солдаты и офицеры весело приветствовали его и становились оживленнее в его присутствии и, видимо, щеголяли перед ним своею храбростию.


Князь Багратион, выехав на самый высокий пункт нашего правого фланга, стал спускаться книзу, где слышалась перекатная стрельба и ничего не видно было от порохового дыма. Чем ближе они спускались к лощине, тем менее им становилось видно, но тем чувствительнее становилась близость самого настоящего поля сражения. Им стали встречаться раненые. Одного с окровавленной головой, без шапки, тащили двое солдат под руки. Он хрипел и плевал. Пуля попала, видно, в рот или в горло. Другой, встретившийся им, бодро шел один, без ружья, громко охая и махая от свежей боли рукою, из которой кровь лилась, как из стклянки, на его шинель. Лицо его казалось больше испуганным, чем страдающим. Он минуту тому назад был ранен. Переехав дорогу, они стали круто спускаться и на спуске увидали несколько человек, которые лежали; им встретилась толпа солдат, в числе которых были и не раненые. Солдаты шли в гору, тяжело дыша, и, несмотря на вид генерала, громко разговаривали и махали руками. Впереди, в дыму, уже были видны ряды серых шинелей, и офицер, увидав Багратиона, с криком побежал за солдатами, шедшими толпой, требуя, чтоб они воротились. Багратион подъехал к рядам, по которым то там, то здесь быстро щелкали выстрелы, заглушая говор и командные крики. Весь воздух пропитан был пороховым дымом. Лица солдат все были закопчены порохом и оживлены. Иные забивали шомполами, другие посыпали на полки, доставали заряды из сумок, третьи стреляли. Но в кого они стреляли, этого не было видно от порохового дыма, не уносимого ветром. Довольно часто слышались приятные звуки жужжанья и свистения. «Что это такое? – думал князь Андрей, подъезжая к этой толпе солдат. – Это не может быть атака, потому что они не двигаются; не может быть карре: они не так стоят».
Худощавый, слабый на вид старичок, полковой командир, с приятною улыбкой, с веками, которые больше чем наполовину закрывали его старческие глаза, придавая ему кроткий вид, подъехал к князю Багратиону и принял его, как хозяин дорогого гостя. Он доложил князю Багратиону, что против его полка была конная атака французов, но что, хотя атака эта отбита, полк потерял больше половины людей. Полковой командир сказал, что атака была отбита, придумав это военное название тому, что происходило в его полку; но он действительно сам не знал, что происходило в эти полчаса во вверенных ему войсках, и не мог с достоверностью сказать, была ли отбита атака или полк его был разбит атакой. В начале действий он знал только то, что по всему его полку стали летать ядра и гранаты и бить людей, что потом кто то закричал: «конница», и наши стали стрелять. И стреляли до сих пор уже не в конницу, которая скрылась, а в пеших французов, которые показались в лощине и стреляли по нашим. Князь Багратион наклонил голову в знак того, что всё это было совершенно так, как он желал и предполагал. Обратившись к адъютанту, он приказал ему привести с горы два баталиона 6 го егерского, мимо которых они сейчас проехали. Князя Андрея поразила в эту минуту перемена, происшедшая в лице князя Багратиона. Лицо его выражало ту сосредоточенную и счастливую решимость, которая бывает у человека, готового в жаркий день броситься в воду и берущего последний разбег. Не было ни невыспавшихся тусклых глаз, ни притворно глубокомысленного вида: круглые, твердые, ястребиные глаза восторженно и несколько презрительно смотрели вперед, очевидно, ни на чем не останавливаясь, хотя в его движениях оставалась прежняя медленность и размеренность.
Полковой командир обратился к князю Багратиону, упрашивая его отъехать назад, так как здесь было слишком опасно. «Помилуйте, ваше сиятельство, ради Бога!» говорил он, за подтверждением взглядывая на свитского офицера, который отвертывался от него. «Вот, изволите видеть!» Он давал заметить пули, которые беспрестанно визжали, пели и свистали около них. Он говорил таким тоном просьбы и упрека, с каким плотник говорит взявшемуся за топор барину: «наше дело привычное, а вы ручки намозолите». Он говорил так, как будто его самого не могли убить эти пули, и его полузакрытые глаза придавали его словам еще более убедительное выражение. Штаб офицер присоединился к увещаниям полкового командира; но князь Багратион не отвечал им и только приказал перестать стрелять и построиться так, чтобы дать место подходившим двум баталионам. В то время как он говорил, будто невидимою рукой потянулся справа налево, от поднявшегося ветра, полог дыма, скрывавший лощину, и противоположная гора с двигающимися по ней французами открылась перед ними. Все глаза были невольно устремлены на эту французскую колонну, подвигавшуюся к нам и извивавшуюся по уступам местности. Уже видны были мохнатые шапки солдат; уже можно было отличить офицеров от рядовых; видно было, как трепалось о древко их знамя.
– Славно идут, – сказал кто то в свите Багратиона.
Голова колонны спустилась уже в лощину. Столкновение должно было произойти на этой стороне спуска…
Остатки нашего полка, бывшего в деле, поспешно строясь, отходили вправо; из за них, разгоняя отставших, подходили стройно два баталиона 6 го егерского. Они еще не поровнялись с Багратионом, а уже слышен был тяжелый, грузный шаг, отбиваемый в ногу всею массой людей. С левого фланга шел ближе всех к Багратиону ротный командир, круглолицый, статный мужчина с глупым, счастливым выражением лица, тот самый, который выбежал из балагана. Он, видимо, ни о чем не думал в эту минуту, кроме того, что он молодцом пройдет мимо начальства.
С фрунтовым самодовольством он шел легко на мускулистых ногах, точно он плыл, без малейшего усилия вытягиваясь и отличаясь этою легкостью от тяжелого шага солдат, шедших по его шагу. Он нес у ноги вынутую тоненькую, узенькую шпагу (гнутую шпажку, не похожую на оружие) и, оглядываясь то на начальство, то назад, не теряя шагу, гибко поворачивался всем своим сильным станом. Казалось, все силы души его были направлены на то,чтобы наилучшим образом пройти мимо начальства, и, чувствуя, что он исполняет это дело хорошо, он был счастлив. «Левой… левой… левой…», казалось, внутренно приговаривал он через каждый шаг, и по этому такту с разно образно строгими лицами двигалась стена солдатских фигур, отягченных ранцами и ружьями, как будто каждый из этих сотен солдат мысленно через шаг приговаривал: «левой… левой… левой…». Толстый майор, пыхтя и разрознивая шаг, обходил куст по дороге; отставший солдат, запыхавшись, с испуганным лицом за свою неисправность, рысью догонял роту; ядро, нажимая воздух, пролетело над головой князя Багратиона и свиты и в такт: «левой – левой!» ударилось в колонну. «Сомкнись!» послышался щеголяющий голос ротного командира. Солдаты дугой обходили что то в том месте, куда упало ядро; старый кавалер, фланговый унтер офицер, отстав около убитых, догнал свой ряд, подпрыгнув, переменил ногу, попал в шаг и сердито оглянулся. «Левой… левой… левой…», казалось, слышалось из за угрожающего молчания и однообразного звука единовременно ударяющих о землю ног.
– Молодцами, ребята! – сказал князь Багратион.
«Ради… ого го го го го!…» раздалось по рядам. Угрюмый солдат, шедший слева, крича, оглянулся глазами на Багратиона с таким выражением, как будто говорил: «сами знаем»; другой, не оглядываясь и как будто боясь развлечься, разинув рот, кричал и проходил.
Велено было остановиться и снять ранцы.
Багратион объехал прошедшие мимо его ряды и слез с лошади. Он отдал казаку поводья, снял и отдал бурку, расправил ноги и поправил на голове картуз. Голова французской колонны, с офицерами впереди, показалась из под горы.
«С Богом!» проговорил Багратион твердым, слышным голосом, на мгновение обернулся к фронту и, слегка размахивая руками, неловким шагом кавалериста, как бы трудясь, пошел вперед по неровному полю. Князь Андрей чувствовал, что какая то непреодолимая сила влечет его вперед, и испытывал большое счастие. [Тут произошла та атака, про которую Тьер говорит: «Les russes se conduisirent vaillamment, et chose rare a la guerre, on vit deux masses d'infanterie Mariecher resolument l'une contre l'autre sans qu'aucune des deux ceda avant d'etre abordee»; а Наполеон на острове Св. Елены сказал: «Quelques bataillons russes montrerent de l'intrepidite„. [Русские вели себя доблестно, и вещь – редкая на войне, две массы пехоты шли решительно одна против другой, и ни одна из двух не уступила до самого столкновения“. Слова Наполеона: [Несколько русских батальонов проявили бесстрашие.]
Уже близко становились французы; уже князь Андрей, шедший рядом с Багратионом, ясно различал перевязи, красные эполеты, даже лица французов. (Он ясно видел одного старого французского офицера, который вывернутыми ногами в штиблетах с трудом шел в гору.) Князь Багратион не давал нового приказания и всё так же молча шел перед рядами. Вдруг между французами треснул один выстрел, другой, третий… и по всем расстроившимся неприятельским рядам разнесся дым и затрещала пальба. Несколько человек наших упало, в том числе и круглолицый офицер, шедший так весело и старательно. Но в то же мгновение как раздался первый выстрел, Багратион оглянулся и закричал: «Ура!»
«Ура а а а!» протяжным криком разнеслось по нашей линии и, обгоняя князя Багратиона и друг друга, нестройною, но веселою и оживленною толпой побежали наши под гору за расстроенными французами.


Атака 6 го егерского обеспечила отступление правого фланга. В центре действие забытой батареи Тушина, успевшего зажечь Шенграбен, останавливало движение французов. Французы тушили пожар, разносимый ветром, и давали время отступать. Отступление центра через овраг совершалось поспешно и шумно; однако войска, отступая, не путались командами. Но левый фланг, который единовременно был атакован и обходим превосходными силами французов под начальством Ланна и который состоял из Азовского и Подольского пехотных и Павлоградского гусарского полков, был расстроен. Багратион послал Жеркова к генералу левого фланга с приказанием немедленно отступать.
Жерков бойко, не отнимая руки от фуражки, тронул лошадь и поскакал. Но едва только он отъехал от Багратиона, как силы изменили ему. На него нашел непреодолимый страх, и он не мог ехать туда, где было опасно.
Подъехав к войскам левого фланга, он поехал не вперед, где была стрельба, а стал отыскивать генерала и начальников там, где их не могло быть, и потому не передал приказания.
Командование левым флангом принадлежало по старшинству полковому командиру того самого полка, который представлялся под Браунау Кутузову и в котором служил солдатом Долохов. Командование же крайнего левого фланга было предназначено командиру Павлоградского полка, где служил Ростов, вследствие чего произошло недоразумение. Оба начальника были сильно раздражены друг против друга, и в то самое время как на правом фланге давно уже шло дело и французы уже начали наступление, оба начальника были заняты переговорами, которые имели целью оскорбить друг друга. Полки же, как кавалерийский, так и пехотный, были весьма мало приготовлены к предстоящему делу. Люди полков, от солдата до генерала, не ждали сражения и спокойно занимались мирными делами: кормлением лошадей в коннице, собиранием дров – в пехоте.