Кульмский крест

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Кульмский крест — в русском варианте «Знак отличия Железного креста» по аналогии со «Знаком отличия Военного ордена» (т. н. солдатский Георгиевский крест), прусская награда для всех русских участников Сражения при Кульме.

Полностью идентичный по размерам и форме, от прусского ордена Железного креста Кульмский крест отличался лишь тем, что на нём не было даты и вензеля короля. К награждению этим крестом было представлено 12066 человек, но награду смогли получить лишь 7131 выживших к 1816 году воинов.





История

Прусский король Фридрих-Вильгельм III, который наблюдал за ходом сражения под Кульмом, объявил, что награждает всех русских гвардейцев за стойкость в бою. Единственной солдатской наградой в распоряжении прусского короля был учреждённый в том же году Железный крест, однако он давался только прусским подданным за вполне определённые воинские подвиги. Осознав, что не может наградить разом более 10 тысяч человек без принижения статуса ордена Железного креста (Железным крестом за войны 1813—1815 гг. было награждено всего около 11 тысяч пруссаков), прусский король учредил особый наградной знак — Кульмский крест.

В декабре 1813 года одной из берлинских шёлковых фабрик дают приказ изготовить 12 тысяч Кульмских крестов, так как поначалу решили воспользоваться прежней идеей об изготовлении крестов из чёрной шелковой ленты с белой каймой, а для прочности укрепить ленту бумагой. Однако комиссия по учреждению Кульмского креста, осмотрев ленточные образцы, такой проект отклонила и сделала другой заказ: на солдатские кресты из железа с серебряными и бронзовыми рантами и из серебра — для офицеров.

Первые кресты изготавливались из металла трофейных кирас французских кирасир самими награждёнными после того, как они узнали о своём награждении. Сохранилось до нынешнего времени две штуки из первых самодельных крестов в Эрмитаже.

Изготовленные в Берлине, Кульмские кресты попали в Петербург только в мае 1815 года. В Россию пришло 443 офицерских креста, покрытых чёрной эмалью, и 11120 солдатских (на них вместо эмали была чёрная краска). В апреле 1816 года на параде произошло вручение 7131 креста. Командующий Гвардейским корпусом генерал Милорадович отдал следующий приказ:

«Государь Император и Союзные монархи вместе с целой Европою отдали полную справедливость непреодолимому мужеству, оказанному войсками российской гвардии в знаменитом бою при Кульме в 17 день августа 1813 года. Но его Величество Король Прусский, желая особенно ознаменовать уважение Своё к отличному подвигу сих войск, соизволил наградить их Знаком Отличия Железного креста…»

Описание креста

  • Солдатские кресты чеканились из тонкой жести и покрывались чёрной краской за исключением краёв на лицевой стороне. Края закрашивались серебристой краской. На плече креста было два отверстия для пришивания к мундиру. Размер 43×43 мм.
  • Офицерские кресты изготавливались из листового серебра и покрыты на лицевой стороне чёрным лаком с оставленными выступающими серебряными краями. Стандартный вариант на обороте имеет булавку для крепления к мундиру. Однако существует много модификаций, изготовленных видимо по спецзаказу самими офицерами, так как внешний вид креста не регламентировался статутом. Известны экземпляры с шариками на уголках креста для пришивания к мундиру. Встречаются кресты разных размеров, с разной степенью отделки.

Статут креста в России

Носился Кульмский Крест на левой стороне груди вместе с орденами по требованию прусской стороны («эти знаки следует носить на левой стороне мундира, так же как орденские звезды»[1]). Однако по статуту он стоял ниже всех других российских орденов, хотя и пользовался в России уважением как знак отличия.

Наградных документов (грамот) на Кульмский крест не выдавалось. Неопределённость в статуте награды продолжалась длительное время, пока Николай I не уравнял её с российской медалью.

В 1827 г. царь издал разъяснение в императорском указе от 20 апреля 1827 г.:

«По встретившемуся вопросу: следует ли нижних чинов, имеющих Знак отличия Прусского Железного креста, за маловажные вины наказывать телесно без суда? — Государь Император Высочайше повелеть соизволил: Знак отличия Прусского Железного креста считать наравне с Российскими медалями».

Розданные союзным войскам кресты не подлежали возвращению по смерти награждённых: они оставались в той части, где он служил.

Напишите отзыв о статье "Кульмский крест"

Примечания

  1. Выдержка из письма прусского посланника в России генерала Шеллера от 13(25) апреля 1815 г. управляющему Военным министерством генералу от инфантерии князю А. И. Горчакову.

Литература

  • Спасский И. Г. Иностранные и русские ордена до 1917 года. — СПб.: Дорваль, 1993. — С. 116 ISBN 5-8308-0042-X

Ссылки

  • [armor.kiev.ua/History/Kulm.html Кульмский крест], статья А. Кузнецова
  • [www.genstab.ru/nagr1812_kulm.htm Кульмский крест], статья В. Дурова
  • [medalirus.ru/stati/bartoshevich-istorii-kulmskogo-kresta.php/ Из истории Кульмского креста], статья В. В. Бартошевича

Отрывок, характеризующий Кульмский крест

– Что ты ходишь, как бесприютная? – сказала ей мать. – Что тебе надо?
– Его мне надо… сейчас, сию минуту мне его надо, – сказала Наташа, блестя глазами и не улыбаясь. – Графиня подняла голову и пристально посмотрела на дочь.
– Не смотрите на меня. Мама, не смотрите, я сейчас заплачу.
– Садись, посиди со мной, – сказала графиня.
– Мама, мне его надо. За что я так пропадаю, мама?… – Голос ее оборвался, слезы брызнули из глаз, и она, чтобы скрыть их, быстро повернулась и вышла из комнаты. Она вышла в диванную, постояла, подумала и пошла в девичью. Там старая горничная ворчала на молодую девушку, запыхавшуюся, с холода прибежавшую с дворни.
– Будет играть то, – говорила старуха. – На всё время есть.
– Пусти ее, Кондратьевна, – сказала Наташа. – Иди, Мавруша, иди.
И отпустив Маврушу, Наташа через залу пошла в переднюю. Старик и два молодые лакея играли в карты. Они прервали игру и встали при входе барышни. «Что бы мне с ними сделать?» подумала Наташа. – Да, Никита, сходи пожалуста… куда бы мне его послать? – Да, сходи на дворню и принеси пожалуста петуха; да, а ты, Миша, принеси овса.
– Немного овса прикажете? – весело и охотно сказал Миша.
– Иди, иди скорее, – подтвердил старик.
– Федор, а ты мелу мне достань.
Проходя мимо буфета, она велела подавать самовар, хотя это было вовсе не время.
Буфетчик Фока был самый сердитый человек из всего дома. Наташа над ним любила пробовать свою власть. Он не поверил ей и пошел спросить, правда ли?
– Уж эта барышня! – сказал Фока, притворно хмурясь на Наташу.
Никто в доме не рассылал столько людей и не давал им столько работы, как Наташа. Она не могла равнодушно видеть людей, чтобы не послать их куда нибудь. Она как будто пробовала, не рассердится ли, не надуется ли на нее кто из них, но ничьих приказаний люди не любили так исполнять, как Наташиных. «Что бы мне сделать? Куда бы мне пойти?» думала Наташа, медленно идя по коридору.
– Настасья Ивановна, что от меня родится? – спросила она шута, который в своей куцавейке шел навстречу ей.
– От тебя блохи, стрекозы, кузнецы, – отвечал шут.
– Боже мой, Боже мой, всё одно и то же. Ах, куда бы мне деваться? Что бы мне с собой сделать? – И она быстро, застучав ногами, побежала по лестнице к Фогелю, который с женой жил в верхнем этаже. У Фогеля сидели две гувернантки, на столе стояли тарелки с изюмом, грецкими и миндальными орехами. Гувернантки разговаривали о том, где дешевле жить, в Москве или в Одессе. Наташа присела, послушала их разговор с серьезным задумчивым лицом и встала. – Остров Мадагаскар, – проговорила она. – Ма да гас кар, – повторила она отчетливо каждый слог и не отвечая на вопросы m me Schoss о том, что она говорит, вышла из комнаты. Петя, брат ее, был тоже наверху: он с своим дядькой устраивал фейерверк, который намеревался пустить ночью. – Петя! Петька! – закричала она ему, – вези меня вниз. с – Петя подбежал к ней и подставил спину. Она вскочила на него, обхватив его шею руками и он подпрыгивая побежал с ней. – Нет не надо – остров Мадагаскар, – проговорила она и, соскочив с него, пошла вниз.
Как будто обойдя свое царство, испытав свою власть и убедившись, что все покорны, но что всё таки скучно, Наташа пошла в залу, взяла гитару, села в темный угол за шкапчик и стала в басу перебирать струны, выделывая фразу, которую она запомнила из одной оперы, слышанной в Петербурге вместе с князем Андреем. Для посторонних слушателей у ней на гитаре выходило что то, не имевшее никакого смысла, но в ее воображении из за этих звуков воскресал целый ряд воспоминаний. Она сидела за шкапчиком, устремив глаза на полосу света, падавшую из буфетной двери, слушала себя и вспоминала. Она находилась в состоянии воспоминания.
Соня прошла в буфет с рюмкой через залу. Наташа взглянула на нее, на щель в буфетной двери и ей показалось, что она вспоминает то, что из буфетной двери в щель падал свет и что Соня прошла с рюмкой. «Да и это было точь в точь также», подумала Наташа. – Соня, что это? – крикнула Наташа, перебирая пальцами на толстой струне.
– Ах, ты тут! – вздрогнув, сказала Соня, подошла и прислушалась. – Не знаю. Буря? – сказала она робко, боясь ошибиться.
«Ну вот точно так же она вздрогнула, точно так же подошла и робко улыбнулась тогда, когда это уж было», подумала Наташа, «и точно так же… я подумала, что в ней чего то недостает».
– Нет, это хор из Водоноса, слышишь! – И Наташа допела мотив хора, чтобы дать его понять Соне.
– Ты куда ходила? – спросила Наташа.
– Воду в рюмке переменить. Я сейчас дорисую узор.
– Ты всегда занята, а я вот не умею, – сказала Наташа. – А Николай где?
– Спит, кажется.
– Соня, ты поди разбуди его, – сказала Наташа. – Скажи, что я его зову петь. – Она посидела, подумала о том, что это значит, что всё это было, и, не разрешив этого вопроса и нисколько не сожалея о том, опять в воображении своем перенеслась к тому времени, когда она была с ним вместе, и он влюбленными глазами смотрел на нее.
«Ах, поскорее бы он приехал. Я так боюсь, что этого не будет! А главное: я стареюсь, вот что! Уже не будет того, что теперь есть во мне. А может быть, он нынче приедет, сейчас приедет. Может быть приехал и сидит там в гостиной. Может быть, он вчера еще приехал и я забыла». Она встала, положила гитару и пошла в гостиную. Все домашние, учителя, гувернантки и гости сидели уж за чайным столом. Люди стояли вокруг стола, – а князя Андрея не было, и была всё прежняя жизнь.