Курительная трубка

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Курительная трубка — приспособление для курения специально подготовленного и нарезанного табака. Курение трубки — один из первых способов употребления табака. Трубка была широко распространена вплоть до середины XX века, когда была сильно потеснена папиросами и сигаретами. В зависимости от формы трубка имеет своё название. Например, brandy, poker, liverpool и др.

Восточная модификация курительной трубки — кальян, однако он имеет более сложную систему и используется для курения не столько табака, сколько для фруктово-табачных смесей.





Материалы, используемые для изготовления

Хорошая трубка, как правило, бриаровая или, реже, пе́нковая.

Дерево

Один из лучших материалов — бриар, используется с XIX века. Такие трубки называются вересковыми или бриаровыми. Главное преимущество бриара — огнестойкость. Иногда — ради дешевизны, или из-за нехватки бриара — используются груша или бук. Прочая древесина подходит еще хуже, древесина хвойных деревьев не годится вообще. Бриар для трубок бывает самого разного качества, и, соответственно, цены. Его различают по стране происхождения, по структуре волокон, по роду и числу дефектов вроде пустот и вросших песчинок. Качество исходного бриара существенно влияет на вкус и вид трубки. Заготовка хорошего материала — особое мастерство, его нужно особым образом собирать, резать, кипятить в воде, сушить, выдерживать.

Морская пенка

Хороший материал — пе́нка (meerschaum) — белый пористый минерал, основные залежи которого находятся в Турции. Используется с XIX века. Такие трубки называют пе́нковыми. Пенковые трубки обычно украшены резьбой. У старинных трубок из самой пенки делалась только чашка, а чубук и мундштук были обычно деревянными. Более дорогие трубки имели пенковый чубук, составленный из нескольких частей, для мундштуков использовался янтарь. Современные пенковые трубки по форме и конструкции близки к бриаровым. Дешёвые трубки обычно сделаны из прессованой крошки, что не идет в сравнение с настоящей трубкой из цельного монолитного куска пенки. При обкуривании белая пенка приобретает коричневатые оттенки.

Глина и фарфор

Самая старая и когда-то самая массовая разновидность трубок. Европейские трубки обычно были цельными и имели маленькую чашку и длинный тонкий чубук (он же и мундштук). У них был характерный выступ под чашкой, предназначенный для того, чтобы сильно греющуюся трубку можно было безопасно держать не обжигаясь. Такие трубки легко ломались, но они производились массово и стоили дёшево. Такую трубку можно было давать попользоваться (например, в гостинице — постояльцам). Новый человек мог для гигиены просто отломить кончик мундштука или прокалить трубку докрасна на огне в печи или камине. Турецкие глиняные трубки, напротив, имели глиняную чашу, деревянный мундштук и по конструкции были подобны пенковым.

Тыква-горлянка (калабаш)

Основной особенностью тыквенных трубок является воздушная камера, расположенная ниже чаши, в которой дым охлаждается, высушивается и смягчается. Обычно связаны с образом Шерлока Холмса, что есть заблуждение.[1]

Кукурузная кочерыжка

Вполне качественные и дешевые трубки такого типа были распространены в Америке в XIX — начале XX в. Кукурузная трубка считается ценителями недорогой альтернативой бриаровым трубкам в плане «вкуса». Быстро (менее чем за 2 года) прогорают, после чего их приходится заменять новыми, благо это не является проблемой в силу их малой цены. Одним из самых известных пользователей такого типа трубок был генерал Дуглас Макартур, запечатленный с такими трубками (обычно производства фирмы Missouri Meerschaum Company) на многих своих известных фотографиях.

Морта

Древесина ископаемого дуба (т. н. «морёный дуб»), тысячелетиями находящаяся без доступа воздуха в водоемах, приобретает особые свойства: огнестойкость и твердость. Этот материал обычно используется трубочными мастерами как для изготовления трубок, так и для изготовления декора для трубок (кольца, вставки и пр.)

Металл

Металл для табачных трубок используется только для изготовления деталей чубука, мундштука или отделки. Трубки с металлической чашкой (обычно, восточного происхождения), а также деревянные трубки со строго конической чашей предназначены, как правило, для наркотиков вроде гашиша и опиума.

Камень

Индейцы, в частности, сиу, использовали для выделки трубок минерал КатлинитК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 4109 дней].

Прочие материалы

Трубки делают из берёзы, красного дерева или даже хлебного мякиша. В последнее время появились трубки из пластика. В силу плохих характеристик этих материалов — данные трубки можно считать сувенирными.

Устройство трубки

Трубка состоит из нескольких частей, каждая из которых выполняет определенные функции. Они, в принципе, одинаковы для всех видов трубок

Чаша — это круглая широкая часть трубки, внутри которой находится табачная камера. Размер чаши зависит от сорта используемого табака: большие чаши лучше всего подходят к табакам, которые сгорают относительно быстро, маленькие — к медленно тлеющим.

Табачная камера — часть чаши трубки, заполняемая табаком. На стенках табачной камеры в процессе курения образуется слой нагара, защищающего древесину и впитывающего влагу. Такой защитный слой иногда наносят уже при изготовлении трубки (этот процесс называется карбонизацией), но это не избавляет от обкуривания вручную.

Чубук — является продолжением чашки, их часто делают из одной заготовки. Полый внутри чубук служит проводником дыма от чаши к мундштуку. Некоторые трубки имеют в чубуке отверстия, через которые в дымовой канал попадает воздух и смешивается с дымом, за счет чего якобы облегчается курение.

Мундштук — это часть трубки, один конец которой курильщик держит во рту, а другой соединен с трубкой. Он создает герметичное соединение с чубуком, но чистить его необходимо отдельно.

Загубник (прикус) — это окончание мундштука, которое держат между зубами и губами. Его форма во многом определяет получаемые при курении ощущения.

Обычный загубник — традиционной и наиболее распространенной формы: конец мундштука плоский, и дым из расширяющегося к выходу канала попадает непосредственно на язык. Чтобы избежать этого, был изобретен особый вид загубника — системы P-Lip фирмы «Peterson». В этом случае дым выходит через отверстие в верхней части мундштука в направлении нёба. Кончик языка при этом располагается в небольшой выемке мундштука. Преимущества этой формы нужно оценить самому — для некоторых курильщиков дым, идущий к нёбу, менее приятен, чем при контакте с языком. Правда, трубки с такими загубниками намного труднее чистить.

Шейка мундштука (цапфа) — часть мундштука, посредством которой он соединен с чубуком. Обычно, это самая слабая часть конструкции. Может выполняться металлической на конус — обычно из серебра, такое соединение называется «спигот» или «псевдоспигот» в зависимости от конструкции.

Дымовой канал — пространство, по которому дым проходит от чашки до мундштука через чубук. Может быть рассчитан на использование вставного фильтра. Качество выделки канала сильно влияет на свойства трубки в целом.

Фильтр — сменная вставка в дымовой канал для регулирования и охлаждения дымового потока. Обычно выполнен в виде картонной гильзы с активированным углем или бумажной скрутки диаметром 3, 6 или 9 мм. Встречаются фильтры в виде цилиндриков из бальсы, а также прочие экзотические и самодельные конструкции. Трубка специально делается под фильтр определенного размера, но фильтровую трубку можно использовать и без фильтра, или со специальным многоразовым вкладышем, его заменяющим. Считается, что фильтр так же служит для адсорбции никотина и смол, а также для снижения содержания влаги в табачном дыме, однако роль его намного менее важна, чем у сигаретного фильтра, так как курильщик трубки не затягивается. Почти все фильтры влияют на вкусовые ощущения, а если табак слишком ароматный или острый, фильтр может защитить от жжения языка. Но при курении высококачественных табачных смесей иногда поглощаются нежнейшие вкусовые тона, которые, собственно, и доставляют удовольствие курильщику. Менее других на вкус влияют фильтры из бальсового дерева, пенки или бумаги. Если не извлекать фильтр после курения, то накопленную им влагу он возвращает древесине и трубка попросту портится.

Трубочные аксессуары

Перед курением трубку надо набивать, при курении — грамотно уплотнять пепел, после курения — чистить. Трубку нужно где-то хранить и в чем-то носить. По этим причинам, трубка требует ряда сопутствующих предметов:

  • Топталка, иначе — тампер. Служит для уплотнения табака в чаше при набивке и при курении. Бывает как отдельным предметом, так и в составе «тройника» вместе с шилом и ложечкой. Может быть предметом искусства и коллекционирования.
  • Ёршик. Обычно, ёршики — одноразовые, продаются пачками. Бывают разного цвета, толщины и длины. Могут быть использованы для поделок, в том числе, детских — их можно гнуть, они пушистые, держат форму.
  • Разного рода банки для табака. Существенное требование к ним — чтобы банка плотно закрывалась и не имела собственного сильного запаха. По этой причине спектр банок весьма широк: от отмытых консервных до специальных, дорогих и штучных. Если используется кисет, то только для ношения с собой запаса на несколько дней. В фабричной упаковке табак может долго храниться только до тех пор, пока упаковка не распечатана.
  • Разного рода подставки для хранения, от простейших, до больших шкафов и витрин.
  • Ножи и прочие разнообразные приспособления для ухода за нагаром.
  • Трубочные сумки. Предназначены для нескольких трубок, в них, обычно, есть место для минимальных припасов — табака, фильтров, ёршиков.
  • Трубочные зажигалки. Хорошие трубочные зажигалки не дают постороннего запаха, их язык пламени, в отличие от обычных зажигалок, направлен вбок. Впрочем, едва ли не лучшим средством прикуривания остаются обычные спички — им только нужно давать разгореться.
  • Средства ухода, такие, как полироли для улучшения вида, средства для чистки, пасты для обкуривания и т. п. Польза от использования различных химических средств для обкуривания и повседневной чистки трубки спорна.

С другой стороны, весьма многие курильщики никак за своими трубками не ухаживают и хранят их сваленными в кучу, где попало. При этом они вполне довольны своими трубками. При чистке (которая рано или поздно все равно потребуется) такие трубки требуют более радикальных средств, кроме того, запущенная трубка хорошего мастера ценится всё же ниже, чем та, что содержалась аккуратно.

Курение трубки

Способы набивки

Набивка трубки есть дело сугубо индивидуальное, как для человека, так и для табака и трубки. Способов набивки — великое множество.

Обкуривание трубки

Всякая трубка подлежит обкуриванию для достижения наилучшего вкуса. Надежного рецепта, как именно это нужно делать, нет. В любом случае, под обкуриванием имеется в виду вдумчивый перевод трубки из состояния новой в состояние рабочей. Можно сказать, что новая трубка всегда требует осторожного обращения, хотя бы потому, что её свойства еще не известны до конца. Обкуривание может приводить к неожиданным эффектам — как сильному улучшению свойств трубки, так и к выявлению неприятных дефектов и разочарованию.

Подходы к обкуриванию сильно зависят от материала трубки, её конструкции, используемого табака, личных предпочтений, традиций и предрассудков. Изредка встречается в высшей степени спорное мнение о том, что трубку должен обкуривать только опытный курильщик. Так называемые «предобкуренные» трубки, на самом деле, лишь обработаны особым образом для снижения риска прогара и облегчения обкуривания (так называемая «карбонизация»).

Влияние на здоровье

Как и другие способы курения табака, неумеренное курение трубки оказывает устойчивое негативное воздействие как на здоровье самого курящего, так и на здоровье окружающих его или её некурящих людей.

В противоположность этому мнению можно указать на некоторых людей, доживших до глубокой старости и постоянно куривших трубку (например, известный английский философ Бертран Рассел, 1872—1970). Таким образом, можно сказать, что влияние курения трубки на здоровье пока ещё достаточно не исследовано (гораздо лучше изучено влияние курения сигарет на здоровье людей).

Известные люди, курившие и курящие трубку

Реальные:

Вымышленные:

  • Тарас Бульба, старый казак — персонаж одноименной повести Николая Васильевича Гоголя
  • Манилов, Ноздрёв — помещики из поэмы-романа Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души»
  • Сильвио, отставной гусарский офицер из повести Александра Сергеевича Пушкина «Выстрел»
  • Владимир Андреевич Дубровский, главный герой романа Александра Сергеевича Пушкина «Дубровский»
  • Карл Богданович Беккер, силовой акробат из повести Дмитрия Васильевича Григоровича «Гуттаперчевый мальчик»
  • Комиссар Мэгрэ, детектив из произведений Жоржа Сименона
  • Шерлок Холмс, детектив из произведений Артура Конана Дойла
  • Джон Шарки, пиратский капитан из рассказов Артура Конана Дойла
  • Бильбо Бэггинс и другие хоббиты, Гэндальф, Арагорн, Гимли — персонажи эпопеи Джона Толкина «Властелин Колец»
  • Бабушка — персонаж из песни Гарика Сукачева
  • Бабушка — персонаж из песни Аллы Пугачёвой «Когда я стану бабушкой»
  • Снусмумрик и Юксаре, персонажи сказок Туве Янссон о Муми-троллях
  • Том Сойер и Гек Финн, персонажи произведений Марка Твена
  • Дэйви Джонс — вымышленный персонаж в фильмах «Пираты Карибского моря: Сундук мертвеца» и «Пираты Карибского моря: На краю Света»
  • Долговязый Джон Сильвер, доктор Дэвид Ливси, капитан Александр Смоллетт — персонажи романа Роберта Льюиса Стивенсона «Остров Сокровищ»
  • Пьер-Серван-Мало Антифер, главный герой романа Жюля Верна «Удивительные приключения дядюшки Антифера»
  • Тартарен из Тараскона, герой романов Альфонса Доде
  • Капитан Питер Блад, герой романов Рафаэля Сабатини
  • Капитан Врунгель, Христофор Бонифатьевич — главный герой повести Андрея Сергеевича Некрасова «Приключения капитана Врунгеля» (в мультфильме также его команда — старпом Лом и матрос Фукс)
  • Йозеф Швейк, главный герой романа Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка»
  • Дядюшка Римус, герой книги Джоэля Чандлера Харриса «Сказки дядюшки Римуса»
  • Карабас-Барабас, герой повести Алексея Николаевича Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино»
  • Канатоходец Тибул, персонаж романа-сказки Юрия Карловича Олеши «Три Толстяка»
  • Чарли Блек, одноногий моряк из сказочных повестей Александра Мелентьевича Волкова о Волшебной стране
  • Старик-караульщик, герой рассказа Аркадия Петровича Гайдара «Горячий камень»
  • Карлсон, персонаж книги Астрид Линдгрен «Малыш и Карлсон, который живет на крыше»
  • Солдат, главный герой сказки Ганса Христиана Андерсена «Огниво»
  • Дуванов, вредитель и симулянт из романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Золотой телёнок»
  • Виктор Ковров, сотрудник института НУИНУ (художественный фильм «Чародеи»)
  • Крокодил Гена, персонаж сказочных повестей Эдуарда Николаевича Успенского

Напишите отзыв о статье "Курительная трубка"

Примечания

  1. www.pipes.org/Articles/140_Different_Varieties.text John Hall. 140 Different Varieties. Ian Henry books. ISBN 0-9522545-1-4
  2. ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D1%80%D0%BB%D0%B8,_%D0%91%D0%BE%D0%B1

Литература

  • Гаев Д. Трубки. — М: Издательство Антона Жигульского, 2006. — 304 с. — Тираж не указан. — ISBN 5-902617-21-9

См. также

Ссылки

  • [pipe-club.com/f/ Форум курильщиков трубки]
  • [www.pipeclub.net/Vides/faq/ FAQ форума курильщиков трубки]
  • [www.tabakerka.dk/ Табачная энциклопедия]
  • [www.angelfire.com/music5/mahlerfan/famous.html/ Знаменитые курильщики трубки]

Отрывок, характеризующий Курительная трубка


В этот же вечер, Пьер поехал к Ростовым, чтобы исполнить свое поручение. Наташа была в постели, граф был в клубе, и Пьер, передав письма Соне, пошел к Марье Дмитриевне, интересовавшейся узнать о том, как князь Андрей принял известие. Через десять минут Соня вошла к Марье Дмитриевне.
– Наташа непременно хочет видеть графа Петра Кирилловича, – сказала она.
– Да как же, к ней что ль его свести? Там у вас не прибрано, – сказала Марья Дмитриевна.
– Нет, она оделась и вышла в гостиную, – сказала Соня.
Марья Дмитриевна только пожала плечами.
– Когда это графиня приедет, измучила меня совсем. Ты смотри ж, не говори ей всего, – обратилась она к Пьеру. – И бранить то ее духу не хватает, так жалка, так жалка!
Наташа, исхудавшая, с бледным и строгим лицом (совсем не пристыженная, какою ее ожидал Пьер) стояла по середине гостиной. Когда Пьер показался в двери, она заторопилась, очевидно в нерешительности, подойти ли к нему или подождать его.
Пьер поспешно подошел к ней. Он думал, что она ему, как всегда, подаст руку; но она, близко подойдя к нему, остановилась, тяжело дыша и безжизненно опустив руки, совершенно в той же позе, в которой она выходила на середину залы, чтоб петь, но совсем с другим выражением.
– Петр Кирилыч, – начала она быстро говорить – князь Болконский был вам друг, он и есть вам друг, – поправилась она (ей казалось, что всё только было, и что теперь всё другое). – Он говорил мне тогда, чтобы обратиться к вам…
Пьер молча сопел носом, глядя на нее. Он до сих пор в душе своей упрекал и старался презирать ее; но теперь ему сделалось так жалко ее, что в душе его не было места упреку.
– Он теперь здесь, скажите ему… чтобы он прост… простил меня. – Она остановилась и еще чаще стала дышать, но не плакала.
– Да… я скажу ему, – говорил Пьер, но… – Он не знал, что сказать.
Наташа видимо испугалась той мысли, которая могла притти Пьеру.
– Нет, я знаю, что всё кончено, – сказала она поспешно. – Нет, это не может быть никогда. Меня мучает только зло, которое я ему сделала. Скажите только ему, что я прошу его простить, простить, простить меня за всё… – Она затряслась всем телом и села на стул.
Еще никогда не испытанное чувство жалости переполнило душу Пьера.
– Я скажу ему, я всё еще раз скажу ему, – сказал Пьер; – но… я бы желал знать одно…
«Что знать?» спросил взгляд Наташи.
– Я бы желал знать, любили ли вы… – Пьер не знал как назвать Анатоля и покраснел при мысли о нем, – любили ли вы этого дурного человека?
– Не называйте его дурным, – сказала Наташа. – Но я ничего – ничего не знаю… – Она опять заплакала.
И еще больше чувство жалости, нежности и любви охватило Пьера. Он слышал как под очками его текли слезы и надеялся, что их не заметят.
– Не будем больше говорить, мой друг, – сказал Пьер.
Так странно вдруг для Наташи показался этот его кроткий, нежный, задушевный голос.
– Не будем говорить, мой друг, я всё скажу ему; но об одном прошу вас – считайте меня своим другом, и ежели вам нужна помощь, совет, просто нужно будет излить свою душу кому нибудь – не теперь, а когда у вас ясно будет в душе – вспомните обо мне. – Он взял и поцеловал ее руку. – Я счастлив буду, ежели в состоянии буду… – Пьер смутился.
– Не говорите со мной так: я не стою этого! – вскрикнула Наташа и хотела уйти из комнаты, но Пьер удержал ее за руку. Он знал, что ему нужно что то еще сказать ей. Но когда он сказал это, он удивился сам своим словам.
– Перестаньте, перестаньте, вся жизнь впереди для вас, – сказал он ей.
– Для меня? Нет! Для меня всё пропало, – сказала она со стыдом и самоунижением.
– Все пропало? – повторил он. – Ежели бы я был не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире, и был бы свободен, я бы сию минуту на коленях просил руки и любви вашей.
Наташа в первый раз после многих дней заплакала слезами благодарности и умиления и взглянув на Пьера вышла из комнаты.
Пьер тоже вслед за нею почти выбежал в переднюю, удерживая слезы умиления и счастья, давившие его горло, не попадая в рукава надел шубу и сел в сани.
– Теперь куда прикажете? – спросил кучер.
«Куда? спросил себя Пьер. Куда же можно ехать теперь? Неужели в клуб или гости?» Все люди казались так жалки, так бедны в сравнении с тем чувством умиления и любви, которое он испытывал; в сравнении с тем размягченным, благодарным взглядом, которым она последний раз из за слез взглянула на него.
– Домой, – сказал Пьер, несмотря на десять градусов мороза распахивая медвежью шубу на своей широкой, радостно дышавшей груди.
Было морозно и ясно. Над грязными, полутемными улицами, над черными крышами стояло темное, звездное небо. Пьер, только глядя на небо, не чувствовал оскорбительной низости всего земного в сравнении с высотою, на которой находилась его душа. При въезде на Арбатскую площадь, огромное пространство звездного темного неба открылось глазам Пьера. Почти в середине этого неба над Пречистенским бульваром, окруженная, обсыпанная со всех сторон звездами, но отличаясь от всех близостью к земле, белым светом, и длинным, поднятым кверху хвостом, стояла огромная яркая комета 1812 го года, та самая комета, которая предвещала, как говорили, всякие ужасы и конец света. Но в Пьере светлая звезда эта с длинным лучистым хвостом не возбуждала никакого страшного чувства. Напротив Пьер радостно, мокрыми от слез глазами, смотрел на эту светлую звезду, которая, как будто, с невыразимой быстротой пролетев неизмеримые пространства по параболической линии, вдруг, как вонзившаяся стрела в землю, влепилась тут в одно избранное ею место, на черном небе, и остановилась, энергично подняв кверху хвост, светясь и играя своим белым светом между бесчисленными другими, мерцающими звездами. Пьеру казалось, что эта звезда вполне отвечала тому, что было в его расцветшей к новой жизни, размягченной и ободренной душе.


С конца 1811 го года началось усиленное вооружение и сосредоточение сил Западной Европы, и в 1812 году силы эти – миллионы людей (считая тех, которые перевозили и кормили армию) двинулись с Запада на Восток, к границам России, к которым точно так же с 1811 го года стягивались силы России. 12 июня силы Западной Европы перешли границы России, и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие. Миллионы людей совершали друг, против друга такое бесчисленное количество злодеяний, обманов, измен, воровства, подделок и выпуска фальшивых ассигнаций, грабежей, поджогов и убийств, которого в целые века не соберет летопись всех судов мира и на которые, в этот период времени, люди, совершавшие их, не смотрели как на преступления.
Что произвело это необычайное событие? Какие были причины его? Историки с наивной уверенностью говорят, что причинами этого события были обида, нанесенная герцогу Ольденбургскому, несоблюдение континентальной системы, властолюбие Наполеона, твердость Александра, ошибки дипломатов и т. п.
Следовательно, стоило только Меттерниху, Румянцеву или Талейрану, между выходом и раутом, хорошенько постараться и написать поискуснее бумажку или Наполеону написать к Александру: Monsieur mon frere, je consens a rendre le duche au duc d'Oldenbourg, [Государь брат мой, я соглашаюсь возвратить герцогство Ольденбургскому герцогу.] – и войны бы не было.
Понятно, что таким представлялось дело современникам. Понятно, что Наполеону казалось, что причиной войны были интриги Англии (как он и говорил это на острове Св. Елены); понятно, что членам английской палаты казалось, что причиной войны было властолюбие Наполеона; что принцу Ольденбургскому казалось, что причиной войны было совершенное против него насилие; что купцам казалось, что причиной войны была континентальная система, разорявшая Европу, что старым солдатам и генералам казалось, что главной причиной была необходимость употребить их в дело; легитимистам того времени то, что необходимо было восстановить les bons principes [хорошие принципы], а дипломатам того времени то, что все произошло оттого, что союз России с Австрией в 1809 году не был достаточно искусно скрыт от Наполеона и что неловко был написан memorandum за № 178. Понятно, что эти и еще бесчисленное, бесконечное количество причин, количество которых зависит от бесчисленного различия точек зрения, представлялось современникам; но для нас – потомков, созерцающих во всем его объеме громадность совершившегося события и вникающих в его простой и страшный смысл, причины эти представляются недостаточными. Для нас непонятно, чтобы миллионы людей христиан убивали и мучили друг друга, потому что Наполеон был властолюбив, Александр тверд, политика Англии хитра и герцог Ольденбургский обижен. Нельзя понять, какую связь имеют эти обстоятельства с самым фактом убийства и насилия; почему вследствие того, что герцог обижен, тысячи людей с другого края Европы убивали и разоряли людей Смоленской и Московской губерний и были убиваемы ими.
Для нас, потомков, – не историков, не увлеченных процессом изыскания и потому с незатемненным здравым смыслом созерцающих событие, причины его представляются в неисчислимом количестве. Чем больше мы углубляемся в изыскание причин, тем больше нам их открывается, и всякая отдельно взятая причина или целый ряд причин представляются нам одинаково справедливыми сами по себе, и одинаково ложными по своей ничтожности в сравнении с громадностью события, и одинаково ложными по недействительности своей (без участия всех других совпавших причин) произвести совершившееся событие. Такой же причиной, как отказ Наполеона отвести свои войска за Вислу и отдать назад герцогство Ольденбургское, представляется нам и желание или нежелание первого французского капрала поступить на вторичную службу: ибо, ежели бы он не захотел идти на службу и не захотел бы другой, и третий, и тысячный капрал и солдат, настолько менее людей было бы в войске Наполеона, и войны не могло бы быть.
Ежели бы Наполеон не оскорбился требованием отступить за Вислу и не велел наступать войскам, не было бы войны; но ежели бы все сержанты не пожелали поступить на вторичную службу, тоже войны не могло бы быть. Тоже не могло бы быть войны, ежели бы не было интриг Англии, и не было бы принца Ольденбургского и чувства оскорбления в Александре, и не было бы самодержавной власти в России, и не было бы французской революции и последовавших диктаторства и империи, и всего того, что произвело французскую революцию, и так далее. Без одной из этих причин ничего не могло бы быть. Стало быть, причины эти все – миллиарды причин – совпали для того, чтобы произвести то, что было. И, следовательно, ничто не было исключительной причиной события, а событие должно было совершиться только потому, что оно должно было совершиться. Должны были миллионы людей, отрекшись от своих человеческих чувств и своего разума, идти на Восток с Запада и убивать себе подобных, точно так же, как несколько веков тому назад с Востока на Запад шли толпы людей, убивая себе подобных.
Действия Наполеона и Александра, от слова которых зависело, казалось, чтобы событие совершилось или не совершилось, – были так же мало произвольны, как и действие каждого солдата, шедшего в поход по жребию или по набору. Это не могло быть иначе потому, что для того, чтобы воля Наполеона и Александра (тех людей, от которых, казалось, зависело событие) была исполнена, необходимо было совпадение бесчисленных обстоятельств, без одного из которых событие не могло бы совершиться. Необходимо было, чтобы миллионы людей, в руках которых была действительная сила, солдаты, которые стреляли, везли провиант и пушки, надо было, чтобы они согласились исполнить эту волю единичных и слабых людей и были приведены к этому бесчисленным количеством сложных, разнообразных причин.
Фатализм в истории неизбежен для объяснения неразумных явлений (то есть тех, разумность которых мы не понимаем). Чем более мы стараемся разумно объяснить эти явления в истории, тем они становятся для нас неразумнее и непонятнее.
Каждый человек живет для себя, пользуется свободой для достижения своих личных целей и чувствует всем существом своим, что он может сейчас сделать или не сделать такое то действие; но как скоро он сделает его, так действие это, совершенное в известный момент времени, становится невозвратимым и делается достоянием истории, в которой оно имеет не свободное, а предопределенное значение.
Есть две стороны жизни в каждом человеке: жизнь личная, которая тем более свободна, чем отвлеченнее ее интересы, и жизнь стихийная, роевая, где человек неизбежно исполняет предписанные ему законы.
Человек сознательно живет для себя, но служит бессознательным орудием для достижения исторических, общечеловеческих целей. Совершенный поступок невозвратим, и действие его, совпадая во времени с миллионами действий других людей, получает историческое значение. Чем выше стоит человек на общественной лестнице, чем с большими людьми он связан, тем больше власти он имеет на других людей, тем очевиднее предопределенность и неизбежность каждого его поступка.
«Сердце царево в руце божьей».
Царь – есть раб истории.
История, то есть бессознательная, общая, роевая жизнь человечества, всякой минутой жизни царей пользуется для себя как орудием для своих целей.
Наполеон, несмотря на то, что ему более чем когда нибудь, теперь, в 1812 году, казалось, что от него зависело verser или не verser le sang de ses peuples [проливать или не проливать кровь своих народов] (как в последнем письме писал ему Александр), никогда более как теперь не подлежал тем неизбежным законам, которые заставляли его (действуя в отношении себя, как ему казалось, по своему произволу) делать для общего дела, для истории то, что должно было совершиться.
Люди Запада двигались на Восток для того, чтобы убивать друг друга. И по закону совпадения причин подделались сами собою и совпали с этим событием тысячи мелких причин для этого движения и для войны: укоры за несоблюдение континентальной системы, и герцог Ольденбургский, и движение войск в Пруссию, предпринятое (как казалось Наполеону) для того только, чтобы достигнуть вооруженного мира, и любовь и привычка французского императора к войне, совпавшая с расположением его народа, увлечение грандиозностью приготовлений, и расходы по приготовлению, и потребность приобретения таких выгод, которые бы окупили эти расходы, и одурманившие почести в Дрездене, и дипломатические переговоры, которые, по взгляду современников, были ведены с искренним желанием достижения мира и которые только уязвляли самолюбие той и другой стороны, и миллионы миллионов других причин, подделавшихся под имеющее совершиться событие, совпавших с ним.
Когда созрело яблоко и падает, – отчего оно падает? Оттого ли, что тяготеет к земле, оттого ли, что засыхает стержень, оттого ли, что сушится солнцем, что тяжелеет, что ветер трясет его, оттого ли, что стоящему внизу мальчику хочется съесть его?
Ничто не причина. Все это только совпадение тех условий, при которых совершается всякое жизненное, органическое, стихийное событие. И тот ботаник, который найдет, что яблоко падает оттого, что клетчатка разлагается и тому подобное, будет так же прав, и так же не прав, как и тот ребенок, стоящий внизу, который скажет, что яблоко упало оттого, что ему хотелось съесть его и что он молился об этом. Так же прав и не прав будет тот, кто скажет, что Наполеон пошел в Москву потому, что он захотел этого, и оттого погиб, что Александр захотел его погибели: как прав и не прав будет тот, кто скажет, что завалившаяся в миллион пудов подкопанная гора упала оттого, что последний работник ударил под нее последний раз киркою. В исторических событиях так называемые великие люди суть ярлыки, дающие наименований событию, которые, так же как ярлыки, менее всего имеют связи с самым событием.
Каждое действие их, кажущееся им произвольным для самих себя, в историческом смысле непроизвольно, а находится в связи со всем ходом истории и определено предвечно.


29 го мая Наполеон выехал из Дрездена, где он пробыл три недели, окруженный двором, составленным из принцев, герцогов, королей и даже одного императора. Наполеон перед отъездом обласкал принцев, королей и императора, которые того заслуживали, побранил королей и принцев, которыми он был не вполне доволен, одарил своими собственными, то есть взятыми у других королей, жемчугами и бриллиантами императрицу австрийскую и, нежно обняв императрицу Марию Луизу, как говорит его историк, оставил ее огорченною разлукой, которую она – эта Мария Луиза, считавшаяся его супругой, несмотря на то, что в Париже оставалась другая супруга, – казалось, не в силах была перенести. Несмотря на то, что дипломаты еще твердо верили в возможность мира и усердно работали с этой целью, несмотря на то, что император Наполеон сам писал письмо императору Александру, называя его Monsieur mon frere [Государь брат мой] и искренно уверяя, что он не желает войны и что всегда будет любить и уважать его, – он ехал к армии и отдавал на каждой станции новые приказания, имевшие целью торопить движение армии от запада к востоку. Он ехал в дорожной карете, запряженной шестериком, окруженный пажами, адъютантами и конвоем, по тракту на Позен, Торн, Данциг и Кенигсберг. В каждом из этих городов тысячи людей с трепетом и восторгом встречали его.
Армия подвигалась с запада на восток, и переменные шестерни несли его туда же. 10 го июня он догнал армию и ночевал в Вильковисском лесу, в приготовленной для него квартире, в имении польского графа.
На другой день Наполеон, обогнав армию, в коляске подъехал к Неману и, с тем чтобы осмотреть местность переправы, переоделся в польский мундир и выехал на берег.
Увидав на той стороне казаков (les Cosaques) и расстилавшиеся степи (les Steppes), в середине которых была Moscou la ville sainte, [Москва, священный город,] столица того, подобного Скифскому, государства, куда ходил Александр Македонский, – Наполеон, неожиданно для всех и противно как стратегическим, так и дипломатическим соображениям, приказал наступление, и на другой день войска его стали переходить Неман.
12 го числа рано утром он вышел из палатки, раскинутой в этот день на крутом левом берегу Немана, и смотрел в зрительную трубу на выплывающие из Вильковисского леса потоки своих войск, разливающихся по трем мостам, наведенным на Немане. Войска знали о присутствии императора, искали его глазами, и, когда находили на горе перед палаткой отделившуюся от свиты фигуру в сюртуке и шляпе, они кидали вверх шапки, кричали: «Vive l'Empereur! [Да здравствует император!] – и одни за другими, не истощаясь, вытекали, всё вытекали из огромного, скрывавшего их доселе леса и, расстрояясь, по трем мостам переходили на ту сторону.
– On fera du chemin cette fois ci. Oh! quand il s'en mele lui meme ca chauffe… Nom de Dieu… Le voila!.. Vive l'Empereur! Les voila donc les Steppes de l'Asie! Vilain pays tout de meme. Au revoir, Beauche; je te reserve le plus beau palais de Moscou. Au revoir! Bonne chance… L'as tu vu, l'Empereur? Vive l'Empereur!.. preur! Si on me fait gouverneur aux Indes, Gerard, je te fais ministre du Cachemire, c'est arrete. Vive l'Empereur! Vive! vive! vive! Les gredins de Cosaques, comme ils filent. Vive l'Empereur! Le voila! Le vois tu? Je l'ai vu deux fois comme jete vois. Le petit caporal… Je l'ai vu donner la croix a l'un des vieux… Vive l'Empereur!.. [Теперь походим! О! как он сам возьмется, дело закипит. Ей богу… Вот он… Ура, император! Так вот они, азиатские степи… Однако скверная страна. До свиданья, Боше. Я тебе оставлю лучший дворец в Москве. До свиданья, желаю успеха. Видел императора? Ура! Ежели меня сделают губернатором в Индии, я тебя сделаю министром Кашмира… Ура! Император вот он! Видишь его? Я его два раза как тебя видел. Маленький капрал… Я видел, как он навесил крест одному из стариков… Ура, император!] – говорили голоса старых и молодых людей, самых разнообразных характеров и положений в обществе. На всех лицах этих людей было одно общее выражение радости о начале давно ожидаемого похода и восторга и преданности к человеку в сером сюртуке, стоявшему на горе.