Куско (провинция)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Куско
исп. Provincia del Cuzco
Страна

Перу

Статус

провинция

Входит в

Куско

Включает

8 районов

Административный центр

Куско

Население (2012)

427 580

Площадь

617 км²

Куско (исп. Provincia del Cuzco, кечуа Qusqu pruwinsya) — одна из 13 провинций перуанского региона Куско. Площадь составляет 617 км². Население — 427 580 человек; плотность населения — 0,69 чел/км². Столица — одноимённый город.





География

Граничит с провинциями: Калька и Урубамба (на севере), Киспиканчи (на востоке), Паруро (на юге) и Анта (на западе).

Административное деление

Район Площадь
км²
Население
Рождаемость
Жилье
Плотность
чел/км²
Высота
Куско 116,22 108 798* 1 539* 28 476 936,1 3 399
Сан-Себастьян 89,44 85 472* 1 194* 18 109 955,6 3 244
Сантьяго 69,72 66 277* 1 493* 21 168 950,6 3 400
Ванчак 6,38 54 524* 828* 14 690 8 546,1 3 366
Сан-Жеронимо 103,34 28 856* 541* 8 942 279,2 3 244
Порой 14,96 4 462* 83* 1 587 298,26 3 570
Сайлла 28,38 2 934* 40* 855 103,38 3 138
Скорка 188,56 2 343* 43* 716 12,42 3 635
Всего 617 367 791* 5 761* 94 543 596,09
*по состоянию на 2005 год[1]

Напишите отзыв о статье "Куско (провинция)"

Примечания

  1. [desa.inei.gob.pe/mapas/bid/ Censo 2005 INEI]

Ссылки

  • [www.embajadaperu.es/descargas/turismo/Cuzco.pdf Статистические данные провинции]  (исп.)


Отрывок, характеризующий Куско (провинция)


После всего того, что сказал ему Наполеон, после этих взрывов гнева и после последних сухо сказанных слов:
«Je ne vous retiens plus, general, vous recevrez ma lettre», Балашев был уверен, что Наполеон уже не только не пожелает его видеть, но постарается не видать его – оскорбленного посла и, главное, свидетеля его непристойной горячности. Но, к удивлению своему, Балашев через Дюрока получил в этот день приглашение к столу императора.
На обеде были Бессьер, Коленкур и Бертье. Наполеон встретил Балашева с веселым и ласковым видом. Не только не было в нем выражения застенчивости или упрека себе за утреннюю вспышку, но он, напротив, старался ободрить Балашева. Видно было, что уже давно для Наполеона в его убеждении не существовало возможности ошибок и что в его понятии все то, что он делал, было хорошо не потому, что оно сходилось с представлением того, что хорошо и дурно, но потому, что он делал это.
Император был очень весел после своей верховой прогулки по Вильне, в которой толпы народа с восторгом встречали и провожали его. Во всех окнах улиц, по которым он проезжал, были выставлены ковры, знамена, вензеля его, и польские дамы, приветствуя его, махали ему платками.
За обедом, посадив подле себя Балашева, он обращался с ним не только ласково, но обращался так, как будто он и Балашева считал в числе своих придворных, в числе тех людей, которые сочувствовали его планам и должны были радоваться его успехам. Между прочим разговором он заговорил о Москве и стал спрашивать Балашева о русской столице, не только как спрашивает любознательный путешественник о новом месте, которое он намеревается посетить, но как бы с убеждением, что Балашев, как русский, должен быть польщен этой любознательностью.
– Сколько жителей в Москве, сколько домов? Правда ли, что Moscou называют Moscou la sainte? [святая?] Сколько церквей в Moscou? – спрашивал он.
И на ответ, что церквей более двухсот, он сказал:
– К чему такая бездна церквей?
– Русские очень набожны, – отвечал Балашев.
– Впрочем, большое количество монастырей и церквей есть всегда признак отсталости народа, – сказал Наполеон, оглядываясь на Коленкура за оценкой этого суждения.
Балашев почтительно позволил себе не согласиться с мнением французского императора.
– У каждой страны свои нравы, – сказал он.
– Но уже нигде в Европе нет ничего подобного, – сказал Наполеон.
– Прошу извинения у вашего величества, – сказал Балашев, – кроме России, есть еще Испания, где также много церквей и монастырей.
Этот ответ Балашева, намекавший на недавнее поражение французов в Испании, был высоко оценен впоследствии, по рассказам Балашева, при дворе императора Александра и очень мало был оценен теперь, за обедом Наполеона, и прошел незаметно.
По равнодушным и недоумевающим лицам господ маршалов видно было, что они недоумевали, в чем тут состояла острота, на которую намекала интонация Балашева. «Ежели и была она, то мы не поняли ее или она вовсе не остроумна», – говорили выражения лиц маршалов. Так мало был оценен этот ответ, что Наполеон даже решительно не заметил его и наивно спросил Балашева о том, на какие города идет отсюда прямая дорога к Москве. Балашев, бывший все время обеда настороже, отвечал, что comme tout chemin mene a Rome, tout chemin mene a Moscou, [как всякая дорога, по пословице, ведет в Рим, так и все дороги ведут в Москву,] что есть много дорог, и что в числе этих разных путей есть дорога на Полтаву, которую избрал Карл XII, сказал Балашев, невольно вспыхнув от удовольствия в удаче этого ответа. Не успел Балашев досказать последних слов: «Poltawa», как уже Коленкур заговорил о неудобствах дороги из Петербурга в Москву и о своих петербургских воспоминаниях.