Кызыл-ту

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Координаты: 43°15′00″ с. ш. 76°52′44″ в. д. / 43.2499° с. ш. 76.879° в. д. / 43.2499; 76.879 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=43.2499&mlon=76.879&zoom=14 (O)] (Я)

Кызыл-ту
Тип

производственное объединение

Основание

1964

Расположение

г. Алма-Ата, Улица Туркебаева, 92

Отрасль

химическая промышленность

Продукция

кабельная продукция, детские игрушки, радиотехника, бытовые изделия

К:Компании, основанные в 1964 году

Кызыл-ту — производственное объединение по переработке пластмасс в городе Алма-Ате.[1]



Подразделения

  • головное предприятие (завод по переработке пластмасс, ул. Туркебаева, 92)
  • филиал № 1 (завод электроустановочных изделий)
  • филиал № 2 (завод Детская игрушка)
  • филиал № 3 (опытно-экспериментальный завод).

История

Выпускал изделия свыше 260 наименований: кабельную продукцию, радиоприборы, электроустановочные изделия, детские игрушки, изделия культурно-бытового назначения, технологическое оборудование для предприятий пищевой промышленности (термосы) и др. (1982).[1]

В 10-й пятилетке производство было внедрено новое высокопроизводительное оборудование: выдувные агрегаты «Бузулук» (ЧССР), термопласавтоматы (ГДР), роторный автомат пресс-порошков (Швейцария), листоштамповочные и штамповочное-гибочные автоматы, линии гальванопокрытий отечественного образца.[1]

За достижение высокой эффективности производства и качества работы в 10-й пятилетке коллективы занесён на всесоюзную доску почёта, награждён памятным знаком ЦК КПСС, Советом Министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ (1980).[1]

Сегодня производственные площади используются под торговый дом Асыл.

Напишите отзыв о статье "Кызыл-ту"

Примечания

  1. 1 2 3 4 Алма-Ата. Энциклопедия / Гл. ред. Козыбаев М. К.. — Алма-Ата: Гл. ред. Казахской советской энциклопедии, 1983. — С. 297—298. — 608 с. — 60 000 экз.


Отрывок, характеризующий Кызыл-ту

[Ядовитая пища слишком чувствительной души,
Ты, без которой счастье было бы для меня невозможно,
Нежная меланхолия, о, приди, меня утешить,
Приди, утиши муки моего мрачного уединения
И присоедини тайную сладость
К этим слезам, которых я чувствую течение.]
Жюли играла Борису нa арфе самые печальные ноктюрны. Борис читал ей вслух Бедную Лизу и не раз прерывал чтение от волнения, захватывающего его дыханье. Встречаясь в большом обществе, Жюли и Борис смотрели друг на друга как на единственных людей в мире равнодушных, понимавших один другого.
Анна Михайловна, часто ездившая к Карагиным, составляя партию матери, между тем наводила верные справки о том, что отдавалось за Жюли (отдавались оба пензенские именья и нижегородские леса). Анна Михайловна, с преданностью воле провидения и умилением, смотрела на утонченную печаль, которая связывала ее сына с богатой Жюли.
– Toujours charmante et melancolique, cette chere Julieie, [Она все так же прелестна и меланхолична, эта милая Жюли.] – говорила она дочери. – Борис говорит, что он отдыхает душой в вашем доме. Он так много понес разочарований и так чувствителен, – говорила она матери.
– Ах, мой друг, как я привязалась к Жюли последнее время, – говорила она сыну, – не могу тебе описать! Да и кто может не любить ее? Это такое неземное существо! Ах, Борис, Борис! – Она замолкала на минуту. – И как мне жалко ее maman, – продолжала она, – нынче она показывала мне отчеты и письма из Пензы (у них огромное имение) и она бедная всё сама одна: ее так обманывают!
Борис чуть заметно улыбался, слушая мать. Он кротко смеялся над ее простодушной хитростью, но выслушивал и иногда выспрашивал ее внимательно о пензенских и нижегородских имениях.
Жюли уже давно ожидала предложенья от своего меланхолического обожателя и готова была принять его; но какое то тайное чувство отвращения к ней, к ее страстному желанию выйти замуж, к ее ненатуральности, и чувство ужаса перед отречением от возможности настоящей любви еще останавливало Бориса. Срок его отпуска уже кончался. Целые дни и каждый божий день он проводил у Карагиных, и каждый день, рассуждая сам с собою, Борис говорил себе, что он завтра сделает предложение. Но в присутствии Жюли, глядя на ее красное лицо и подбородок, почти всегда осыпанный пудрой, на ее влажные глаза и на выражение лица, изъявлявшего всегдашнюю готовность из меланхолии тотчас же перейти к неестественному восторгу супружеского счастия, Борис не мог произнести решительного слова: несмотря на то, что он уже давно в воображении своем считал себя обладателем пензенских и нижегородских имений и распределял употребление с них доходов. Жюли видела нерешительность Бориса и иногда ей приходила мысль, что она противна ему; но тотчас же женское самообольщение представляло ей утешение, и она говорила себе, что он застенчив только от любви. Меланхолия ее однако начинала переходить в раздражительность, и не задолго перед отъездом Бориса, она предприняла решительный план. В то самое время как кончался срок отпуска Бориса, в Москве и, само собой разумеется, в гостиной Карагиных, появился Анатоль Курагин, и Жюли, неожиданно оставив меланхолию, стала очень весела и внимательна к Курагину.