Латинский алфавит

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Латиница»)
Перейти к: навигация, поиск
Латинский алфавит
Тип письма:

консонантно-вокалическое письмо

Языки:

Первоначально латинский, языки Западной, Центральной и Северной Европы, некоторые языки Азии, многие языки Африки, Америки, Австралии и Океании

Место возникновения:

Древний Рим

Территория:

Первоначально Италия, затем Западная, Центральная и Северная Европа, частично Южная Европа, вся Америка, Австралия, Океания и часть Африки

Дата создания:

~700 г. до н.э.

Период:

~700 г. до н.э. по настоящее время

Направление письма:

слева направо

Знаков:

26

Происхождение:

Ханаанейское письмо

Родственные:

Кириллица
Коптский алфавит
Армянский
Руны

Лати́нский алфави́т (лати́ница) — восходящая к греческому алфавиту буквенная письменность, возникшая в латинском языке в середине I тысячелетия до н. э. и впоследствии распространившаяся по всему миру. Современный латинский алфавит, являющийся основой письменности большинства романских, германских, а также множества других языков, в своём базовом варианте состоит из 26 букв. Буквы в разных языках называются по-разному.

Письменность на основе латинского алфавита используют все языки романской (кроме молдавского языка в ПМР и, в некоторых странах, сефардского языка), германской (кроме идиш), кельтской и балтийской групп, а также некоторые языки славянской, финно-угорской, тюркской, семитской и иранской групп, албанский, баскский языки, а также некоторые языки Индокитая (вьетнамский язык), Мьянмы, большинство языков Зондского архипелага и Филиппин, Африки (южнее Сахары), Америки, Австралии и Океании, а также искусственные языки (например, эсперанто).





История

Древнейшие обнаруженные латинские надписи датируются VII веком до н. э. Направление письма в архаичных надписях могло быть как слева направо, так и справа налево. Засвидетельствованы также надписи бустрофедоном.

Существуют две гипотезы происхождения латинского алфавита. По одной гипотезе, латинский язык заимствовал алфавитное письмо из греческого напрямую, по другой — своеобразным посредником в этом оказался этрусский алфавит. В том и в другом случае основой латинского алфавита является западногреческий (южноиталийский) вариант греческого алфавита. Латинский алфавит обособился примерно в VII веке до н. э. и первоначально включал только 21 букву: A, B, C, D, E, F, Z, H, I, K, L, M, N, O, P, Q, R, S, T, V и X.

Архаичный латинский алфавит
𐌀 𐌁 𐌂 𐌃 𐌄 𐌅 𐌆 𐌇 𐌈 𐌉 𐌊 𐌋 𐌌 𐌍 𐌎 𐌏 𐌐 𐌑 𐌒 𐌓 𐌔 𐌕 𐌖 𐌗 𐌘 𐌙 𐌜 𐌚
A B C D E F Z H I K L M N O P Q R S T V X

В архаичном латинском алфавите буквы C (восходящая к архаичному наклонному начертанию греческой гаммы Γ), K (от греческой каппы Κ) и Q (от впоследствии исключённой из греческого алфавита буквы коппа Ϙ) использовались для обозначения звуков [k] и [g]; при этом K ставилась перед A; буква Q (иногда) ставилась перед V и O; а C ставилась всюду[1].

Буквы Θ, Φ и Ψ не использовались для записи слов, но применялись как знаки для чисел 100, 1000 и 50. Впоследствии эти функции перешли к буквам C, M и L, соответственно (см. Римские цифры).

Буква Z (аналог греческой дзеты Ζ) была исключена из алфавита[2] в 312 году до н. э. (позже её восстановили). В 234 году до н. э. на месте исключённой Z была создана отдельная буква G путём добавления к C поперечной чёрточки[3]. В I веке до н. э., после завоевания Римом Греции были добавлены буквы Y и Z для записи слов, заимствованных из греческого языка. Название буквы Y («i Graeca», то есть «и греческое») было введено, чтобы отличать эту букву от I, так как греческий звук, соответствующий ипсилону, в латинской фонетике отсутствовал. Большинство букв называлось не греческими названиями их аналогов (восходящих к финикийскому алфавиту), а просто по их произношению (для гласных) или (для согласных) с помощью добавления звука [eː] после согласного (для взрывных согласных) или [ɛ] перед согласным (для фрикативных и сонорных) ([aː], [beː], [keː], [deː], …)[4], за исключением K [kaː][5] и Q [kuː], чтобы отличать их от C [keː], а также H [haː]. В итоге получился классический латинский алфавит из 23 букв:

A B C D E F G H I K L M N O P Q R S T V X Y Z
Классический латинский алфавит
Буква A B C D E F G H
Латинское название ā ē ef
Латинское произношение /aː/ /beː/ /keː/ /deː/ /eː/ /ɛf/ /ɡeː/ /haː/
Буква I K L M N O P Q
Латинское название ī el em en ō
Латинское произношение /iː/ /kaː/ /ɛl/ /ɛm/ /ɛn/ /oː/ /peː/ /kʷuː/
Буква R S T V X Y Z
Латинское название er es ū ex ī Graeca zēta
Латинское произношение /ɛɾ/ /ɛs/ /teː/ /uː/ /ɛks/ /iː ˈɡrajka/ /ˈzeːta/

Потомок Аппия Клавдия, император Клавдий (правивший в 41—54 годах), будучи на должности консула в 37 г., пытался добавить в латинский алфавит три новых буквы: знаки для звуков PS/BS (по аналогии с греческой пси Ψ); для согласного V, чтобы отличать его от обозначавшегося той же буквой гласного звука (в современном латинском алфавите для этой гласной используется буква U, возникшая лишь в новое время); а также для краткого звука, промежуточного между I и V (так называемый sonus medius, звучавший, вероятно, как ɨ или ʉ, близко к русскому звуку ы). Однако после смерти Клавдия «Клавдиевы буквы» были забыты.

На рубеже II—I веков до н. э. выработался каллиграфически совершенный вид эпиграфического письма для особо важных надписей. Латинское письмо эпиграфических памятников также называют монументальным, квадратным или лапидарным. Однако в повседневной жизни римляне использовали курсивную скоропись. Эпиграфисты выделяют иногда ещё один вид латинского письма — актуарный, использовавшийся для документов (актов). Особый вид латинского письма возник в III веке в Северной Африке — так называемое унциальное (то есть «крючковатое») письмо.

Древние римляне использовали только заглавные формы букв; современные строчные буквы появились на рубеже античности и средних веков; в целом буквы в своём современном виде оформились около 800 года (так называемый каролингский минускул)[6].

Уже в новое время, около XVI века произошла дифференциация слоговых и неслоговых вариантов букв I и V (I/J и U/V). В итоге получился современный алфавит из 25 букв:

Aa Bb Cc Dd Ee Ff Gg Hh Ii Jj Kk Ll Mm Nn Oo Pp Qq Rr Ss Tt Uu Vv Xx Yy Zz

Примерно в то же время, но только в северной Европе стал считаться отдельной буквой диграф VV, возникший в XI веке и использующийся в письме германских языков. С добавлением W алфавит достиг своего окончательного состава из 26 букв:

Aa Bb Cc Dd Ee Ff Gg Hh Ii Jj Kk Ll Mm Nn Oo Pp Qq Rr Ss Tt Uu Vv Ww Xx Yy Zz

Этот стандартный 26-буквенный алфавит зафиксирован Международной организацией по стандартизации (ISO)[7][8] как «базовый латинский алфавит». Этот алфавит совпадает с современным английским алфавитом.

Однако, когда говорят об алфавите собственно латинского языка, а также романских языков, то W чаще всего не включают в состав букв (тогда латинский алфавит состоит из 25 букв).

В средние века в скандинавских и английском алфавитах использовалась руническая буква þ (название: thorn) для звука [θ] (как в современном английском thing), однако позднее она вышла из употребления. В настоящее время thorn используется только в исландском алфавите.

Все прочие добавочные знаки современных алфавитов, основанных на латинском, происходят от указанных выше 26 букв с добавлением диакритических знаков или в виде лигатур (так, немецкая буква ß, эсцет, происходит из готической лигатуры букв S и Z).

Современный латинский алфавит

Латинская буква классическое русское название буквы французское название буквы итальянское название буквы английское название буквы немецкое название буквы
A a а a/а a/а a/эй A/а
B b бэ bé/бэ bi/би bee/би Be/бэ
C c цэ cé/сэ ci/чи cee/си Ce/цэ
D d дэ dé/дэ di/ди dee/ди De/дэ
E e е e/нейотированное ё e/э e/и E/э
F f эф effe/эф effe/эффе ef/эф Ef/эф
G g гэ/жэ gé/же gi/джи gee/джи Ge/гэ
H h ха/аш hache/аш acca/акка aitch/эйч Ha/ха
I i и i/и i/и i/ай I/и
J j йот/жи jie/жи (i lunga/и длинная)1 jay/джей Jot/йот
K k ка ka/ка (kappa/каппа)1 kay/кей Ka/ка
L l эль elle/эль elle/элле el/эл El/эль
M m эм emme/эм emme/эмме em/эм Em/эм
N n эн enne/эн enne/энне en/эн En/эн
O o о o/о o/о o/оу O/о
P p пэ pé/пэ pi/пи pee/пи Pe/пэ
Q q ку cu/кю cu/ку cue/кью Qu/ку
R r эр erre/эр erre/эрре ar/ар Er/эр
S s эс esse/эс esse/эссе ess/эс Es/эс
T t тэ té/тэ ti/ти tee/ти Te/тэ
U u у u/нейотированное ю u/у u/ю U/у
V v вэ vé/вэ vu/ву vee/ви Vau/фау
W w дубль-вэ double-vé/дубль-вэ (doppia vu)1 double-u/дабл-ю We/вэ
X x икс ixe/икс (ics/икс)1 ex/экс Ix/икс
Y y игрек/ипсилон i grec/игрек (i greca/и греческая)1 wye/уай Ypsilon/юпсилон
Z z зед zède/зед zeta/дзета zed/зед (амер. zee/зи) Zett/цет
  1. буквы j, k, w, x и y в итальянском языке используются в лишь некоторых иностранных именах собственных (Jaroslavl (Ярославль), Kennedy (Кеннеди), Texas (Техас) и т. п.) и заимствованных словах (итал. water — унитаз), но в алфавит не включены, и поэтому их названия приведены в скобках.

Модификации букв

Для большинства языков обычного латинского алфавита недостаточно, поэтому для адаптации фонетических систем языков к латинской графике часто используются разные диакритические знаки, лигатуры и другие модификации букв. Примеры:

Ā Ă Â Ã À Á Ä Å Ą Æ Ç Č Ć Ð Ē Ę Ğ Ģ Î Į Ì Í Î Ï Ī Ķ Ł Ñ Ö Ő Ó Ø Œ ß Ş Š Ś Ţ Ū Ŭ Ú Ù Û Ž Ź Ż

Больше всего диакритических знаков имеет вьетнамский язык, который, подобно турецкому, перешёл на латиницу довольно поздно.

Кроме того, в некоторых языках возникли комбинации букв — диграфы, триграфы, тетраграфы — для обозначения звука, отсутствующего в классической латинской азбуке (например: ch, sch, th, ng, sz). Из некоторых таких комбинаций букв со временем возникают лигатуры (сращения) или новые буквы (ср. вышеуказанное образование W из двойной VV в поздней латыни, английском, немецком и польском или æ из a и e в датском, норвежском и исландском).

Во времена Средневековья в латинском письме часто употребляемые префиксы, суффиксы и даже корни слов сокращались с помощью лигатур и специальных знаков, некоторые из которых используются и сегодня. Например, символы @ и & образованы из латинских слов ad («к») и et («и»).

Латинская азбука в других языках расширялась также за счёт появления новых букв. Часто модифицировались уже имеющиеся буквы, как было уже в классической латыни с буквой G, которая является модификацией буквы C. Другие примеры новых букв: Ð в исландском языке, Ŋ в саамском языке.

Иногда латиницу расширяли за счёт букв других алфавитов, как это произошло с буквами Y и Z, заимствованными из греческого алфавита, или с буквой Þ (Thorn) в исландском языке, заимствованной из рунической азбуки. Некоторые западно-, центрально- и южно-африканские языки используют дополнительные буквы; например, в языке адангме имеются буквы ⟨Ɛ/ɛ⟩ и ⟨Ɔ/ɔ⟩, язык га использует буквы ⟨Ɛ/ɛ⟩, ⟨Ŋ/ŋ⟩ и ⟨Ɔ/ɔ⟩. В языке хауса используются буквы ⟨Ɓ/ɓ⟩ и ⟨Ɗ/ɗ⟩ для имплозивных согласных и ⟨Ƙ/ƙ⟩ для абруптивных согласных.

На латинском алфавите основан также Международный фонетический алфавит, использующийся для фонематической и фонетической транскрипции, хотя некоторая часть его символов взята из других алфавитов.

Распространённость

Латинский алфавит как международный

В настоящее время латинский алфавит знако́м почти всем умеющим читать людям Земли, поскольку изучается всеми школьниками либо на уроках математики, либо на уроках иностранного языка (не говоря уже о том, что для многих языков латинский алфавит является родным), поэтому он де-факто является «алфавитом международного общения». На латинском алфавите основано большинство искусственных языков, в частности, эсперанто, интерлингва, идо и другие.

Для всех языков с нелатинской письменностью существуют также системы записи латиницей (романизации) — даже если иностранец и не знает правильного чтения, ему гораздо легче иметь дело со знакомыми латинскими буквами, чем с «китайской грамотой». В ряде стран вспомогательное письмо латиницей стандартизировано и дети изучают его в школе (в Японии, Китае).

Запись латиницей в ряде случаев диктуется техническими трудностями: международные телеграммы всегда писались латиницей; в сети Интернет можно встретить запись русского языка латиницей из-за отсутствия поддержки кириллицы клиентской машиной (см. транслит; то же относится и к греческому языку).

С другой стороны, в текстах на нелатинском алфавите иностранные названия нередко оставляют латиницей из-за отсутствия общепринятого и легко узнаваемого написания в своей системе. Например, иногда в русском тексте японские названия пишут латиницей, хотя для японского языка существуют общепринятые правила транслитерации в кириллический алфавит.

Неоднократно выдвигалась идея перевода всех языков на латинское письмо. Например, сторонником глобальной латинизации был известный датский лингвист Отто Есперсен.

Романизация языков с нелатинской письменностью

Латинский алфавит используется во всем мире для латинизации языков, которые пользуются нелатинскими алфавитами, с целью упрощения коммуникации. Большинство языков с нелатинскими алфавитами имеют официальные правила транслитерации на базе латиницы. Иногда такие системы транслитерации называют романизированными, т.е. производными от романских, а следовательно, латинского языков.

Ниже приводится таблица с примерами латинизированной транслитерации греческого, русского (и других языков, пользующихся кириллицей), иврита, арабского, персидского, японского (катакана) и корейского (хангыль) языков:

Латинский алфавит Греческий язык Русский язык и др. буквы кириллицы Иврит Арабский язык Персидский язык Японский язык (катакана) Корейский язык (хангыль)
A A А ַ, ֲ, ָ دَ, دَ, ﺍ — ﺎ, دَىا آ ا
AE
AI י ,ַ י ָ
B ΜΠ, Β Б בּ ﺏ ﺑ ﺒ ﺐ ﺏ ﺑ
C Ξ
CH TΣ̈ Ч צ׳ چ
CHI
D ΝΤ, Δ Д ד ﺩ — ﺪ, ﺽ ﺿ ﻀ ﺾ د
DH Δ דֿ ﺫ — ﺬ
DZ ΤΖ ДЗ
E Ε, ΑΙ Е, Э ֱ,ְ,ֵ,ֶ,י,ֵי,ְי ֱ
EO
EU
EUI
F Φ Ф פ (конечная ף) ﻑ ﻓ ﻔ ﻒ
FU
G ΓΓ, ΓΚ, Γ Г ג گ
GH Γ Ғ גֿ, עֿ ﻍ ﻏ ﻐ ﻎ ق غ
H Η Х, Г, Һ ח, ה ﻩ ﻫ ﻬ ﻪ, ﺡ ﺣ ﺤ ﺢ ه ح ﻫ
HA
HE
HI
HO
I Η, Ι, Υ, ΕΙ, ΟΙ И, І ִ, י ִ دِ
IY دِي
J TZ̈ ДЖ, Џ ג׳ ﺝ ﺟ ﺠ ﺞ ج
JJ Й יי
K Κ К כּ (конечная ךּ ) ﻙ ﻛ ﻜ ﻚ ک
KA
KE
KH X Х כ,חֿ (конечная ך) ﺥ ﺧ ﺨ ﺦ خ
KI
KK
KO
KU
L Λ Л ל ﻝ ﻟ ﻠ ﻞ ل
M Μ М מ (конечная ם) ﻡ ﻣ ﻤ ﻢ م
MA
ME
MI
MO
MU
N Ν Н נ (конечная ן) ﻥ ﻧ ﻨ ﻦ ن
NA
NE
NG Ң
NI
NO
NU
O Ο, Ω О ֳ, ֹ, וֹ ُا
OI
P Π П פּ (конечная ףּ ) پ
PP
PS Ψ
Q Θ Қ ק ﻕ ﻗ ﻘ ﻖ ق
R Ρ Р ר ﺭ — ﺮ ر
RA
RE
RI
RO
RU
S Σ С ס, שׂ ﺱ ﺳ ﺴ ﺲ, ﺹ ﺻ ﺼ ﺺ س ص
SA
SE
SH Σ̈ Ш שׁ ﺵ ﺷ ﺸ ﺶ ش
SHCH Щ, ШЧ ש׳
SHI
SO
SS
SU
T Τ Т ט, תּ, ת ﺕ ﺗ ﺘ ﺖ, ﻁ ﻃ ﻄ ﻂ ت ط
TA
TE
TH Θ ת׳ ﺙ ﺛ ﺜ ﺚ
TO
TS ΤΣ Ц צ (конечная ץ)
TSU
TT
U ΟΥ, Υ У ֻ, וּ دُ
UW دُو
V B В ב و
W Ω ו, וו ﻭ — ﻮ و
WA
WE
WI
WO
X Ξ, Χ
Y Ψ Й, Ы, И, Ј יִ ﻱ ﻳ ﻴ ﻲ ی
YA Я יַ, יָ
YE Е, Є יְ, יֶ, יֱ
YEO
YI Ї
YO Ё יׁ,יוֹ
YU Ю יוּ ,יּ ,יֻ ,יְֱ
Z Ζ З ז ﺯ — ﺰ, ﻅ ﻇ ﻈ ﻆ ز
ZH Ζ̈ Ж ז׳ ژ

Использование латинского алфавита для русского языка

Попытки использовать латиницу в записях на русском языке отмечались ещё в 1680-х — 1690-х годах[9]. В годы правления Петра I компромиссом между сторонниками традиционного кириллического полуустава и теми, кто стремился максимально полно заимствовать западную культуру, стал гражданский шрифт. Отдельные проекты перевода русского языка на латинский алфавит появлялись в XIX веке. Позднее эта проблема поднималась в СССР в 1920-х годах (см. латинизация). В 1990-х годах вопрос о переходе на латиницу ставился вновьК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2322 дня], но к концу 2000-х эта идея, как правило, стала выдвигаться лишь в публикациях[10], рассчитанных на привлечение внимания, а не на практическую реализацию.

См. также

Напишите отзыв о статье "Латинский алфавит"

Примечания

  1. В позднеантичной латыни буква C перед E и I стала передавать звук [ц].
  2. Z была официально исключена цензором 312 года до н. э. Аппием Клавдием, поскольку звук [з] между двумя гласными, который передавала эта буква, к этому времени перешёл в [р].
  3. Согласно Плутарху, эту модификацию буквы C придумал Спурий Карвилий Руга, создатель первой в истории частной начальной школы. Официальное введение буквы G в алфавит на место упразднённой Z состоялось около 234 года до н. э. во время консульства Спурия Карвилия.
  4. Нидерман, 1949, с. 19.
  5. К этому времени буква K почти исчезла из языка, сохранившись лишь в нескольких словах, таких как Kalendae, и в сокращении личного имени Kaeso — K.
  6. Добиаш-Рождественская О. История книжного искусства. — М.: Книга, 1987. — С. 54-55.
  7. [www.terena.org/activities/multiling/euroml/section04.html Internationalisation standardization of 7-bit codes, ISO 646]. [www.terena.org Trans-European Research and Education Networking Association (TERENA)]. Проверено 3 октября 2010. [www.webcitation.org/6H3nOVLt3 Архивировано из первоисточника 2 июня 2013].
  8. [www.faqs.org/rfcs/rfc1815.html RFC1815 – Character Sets ISO-10646 and ISO-10646-J-1]. Проверено 3 октября 2010.
  9. Шамин С. Русскоязычные записи латиницей на книгах, иконах и других предметах (XVII — начало XVIII в.) // Древняя Русь. Вопросы медиевистики : журнал. — 2007. — № 3. — С. 122—123.
  10. [www.kasparov.ru/material.php?id=478E0C2F48B7D «Даешь латиницу, job tvoju maman!» (дата публикации 16.01.2008)]. Каспаров. Ru. Проверено 28 мая 2013. [www.webcitation.org/6H25aik48 Архивировано из первоисточника 31 мая 2013].

Литература

  • Люблинская А. Д. Латинская палеография. — М., 1969.
  • Нидерман М. Историческая фонетика латинского языка / Пер. с фр. и прим. Я. М. Боровского. — М.: Издательство иностранной литературы, 1949.
  • Фёдорова Е. В. Введение в латинскую эпиграфику. — М., 1982.

Ссылки

  • [latinum.ru/ Все о латинском языке]
  • [tapemark.narod.ru/les/253b.html Лингвистический энциклопедический словарь (1990) / Латинское письмо]

Отрывок, характеризующий Латинский алфавит

Князю Василью и Анатолю были отведены отдельные комнаты.
Анатоль сидел, сняв камзол и подпершись руками в бока, перед столом, на угол которого он, улыбаясь, пристально и рассеянно устремил свои прекрасные большие глаза. На всю жизнь свою он смотрел как на непрерывное увеселение, которое кто то такой почему то обязался устроить для него. Так же и теперь он смотрел на свою поездку к злому старику и к богатой уродливой наследнице. Всё это могло выйти, по его предположению, очень хорошо и забавно. А отчего же не жениться, коли она очень богата? Это никогда не мешает, думал Анатоль.
Он выбрился, надушился с тщательностью и щегольством, сделавшимися его привычкою, и с прирожденным ему добродушно победительным выражением, высоко неся красивую голову, вошел в комнату к отцу. Около князя Василья хлопотали его два камердинера, одевая его; он сам оживленно оглядывался вокруг себя и весело кивнул входившему сыну, как будто он говорил: «Так, таким мне тебя и надо!»
– Нет, без шуток, батюшка, она очень уродлива? А? – спросил он, как бы продолжая разговор, не раз веденный во время путешествия.
– Полно. Глупости! Главное дело – старайся быть почтителен и благоразумен с старым князем.
– Ежели он будет браниться, я уйду, – сказал Анатоль. – Я этих стариков терпеть не могу. А?
– Помни, что для тебя от этого зависит всё.
В это время в девичьей не только был известен приезд министра с сыном, но внешний вид их обоих был уже подробно описан. Княжна Марья сидела одна в своей комнате и тщетно пыталась преодолеть свое внутреннее волнение.
«Зачем они писали, зачем Лиза говорила мне про это? Ведь этого не может быть! – говорила она себе, взглядывая в зеркало. – Как я выйду в гостиную? Ежели бы он даже мне понравился, я бы не могла быть теперь с ним сама собою». Одна мысль о взгляде ее отца приводила ее в ужас.
Маленькая княгиня и m lle Bourienne получили уже все нужные сведения от горничной Маши о том, какой румяный, чернобровый красавец был министерский сын, и о том, как папенька их насилу ноги проволок на лестницу, а он, как орел, шагая по три ступеньки, пробежал зa ним. Получив эти сведения, маленькая княгиня с m lle Bourienne,еще из коридора слышные своими оживленно переговаривавшими голосами, вошли в комнату княжны.
– Ils sont arrives, Marieie, [Они приехали, Мари,] вы знаете? – сказала маленькая княгиня, переваливаясь своим животом и тяжело опускаясь на кресло.
Она уже не была в той блузе, в которой сидела поутру, а на ней было одно из лучших ее платьев; голова ее была тщательно убрана, и на лице ее было оживление, не скрывавшее, однако, опустившихся и помертвевших очертаний лица. В том наряде, в котором она бывала обыкновенно в обществах в Петербурге, еще заметнее было, как много она подурнела. На m lle Bourienne тоже появилось уже незаметно какое то усовершенствование наряда, которое придавало ее хорошенькому, свеженькому лицу еще более привлекательности.
– Eh bien, et vous restez comme vous etes, chere princesse? – заговорила она. – On va venir annoncer, que ces messieurs sont au salon; il faudra descendre, et vous ne faites pas un petit brin de toilette! [Ну, а вы остаетесь, в чем были, княжна? Сейчас придут сказать, что они вышли. Надо будет итти вниз, а вы хоть бы чуть чуть принарядились!]
Маленькая княгиня поднялась с кресла, позвонила горничную и поспешно и весело принялась придумывать наряд для княжны Марьи и приводить его в исполнение. Княжна Марья чувствовала себя оскорбленной в чувстве собственного достоинства тем, что приезд обещанного ей жениха волновал ее, и еще более она была оскорблена тем, что обе ее подруги и не предполагали, чтобы это могло быть иначе. Сказать им, как ей совестно было за себя и за них, это значило выдать свое волнение; кроме того отказаться от наряжения, которое предлагали ей, повело бы к продолжительным шуткам и настаиваниям. Она вспыхнула, прекрасные глаза ее потухли, лицо ее покрылось пятнами и с тем некрасивым выражением жертвы, чаще всего останавливающемся на ее лице, она отдалась во власть m lle Bourienne и Лизы. Обе женщины заботились совершенно искренно о том, чтобы сделать ее красивой. Она была так дурна, что ни одной из них не могла притти мысль о соперничестве с нею; поэтому они совершенно искренно, с тем наивным и твердым убеждением женщин, что наряд может сделать лицо красивым, принялись за ее одеванье.
– Нет, право, ma bonne amie, [мой добрый друг,] это платье нехорошо, – говорила Лиза, издалека боком взглядывая на княжну. – Вели подать, у тебя там есть масака. Право! Что ж, ведь это, может быть, судьба жизни решается. А это слишком светло, нехорошо, нет, нехорошо!
Нехорошо было не платье, но лицо и вся фигура княжны, но этого не чувствовали m lle Bourienne и маленькая княгиня; им все казалось, что ежели приложить голубую ленту к волосам, зачесанным кверху, и спустить голубой шарф с коричневого платья и т. п., то всё будет хорошо. Они забывали, что испуганное лицо и фигуру нельзя было изменить, и потому, как они ни видоизменяли раму и украшение этого лица, само лицо оставалось жалко и некрасиво. После двух или трех перемен, которым покорно подчинялась княжна Марья, в ту минуту, как она была зачесана кверху (прическа, совершенно изменявшая и портившая ее лицо), в голубом шарфе и масака нарядном платье, маленькая княгиня раза два обошла кругом нее, маленькой ручкой оправила тут складку платья, там подернула шарф и посмотрела, склонив голову, то с той, то с другой стороны.
– Нет, это нельзя, – сказала она решительно, всплеснув руками. – Non, Marie, decidement ca ne vous va pas. Je vous aime mieux dans votre petite robe grise de tous les jours. Non, de grace, faites cela pour moi. [Нет, Мари, решительно это не идет к вам. Я вас лучше люблю в вашем сереньком ежедневном платьице: пожалуйста, сделайте это для меня.] Катя, – сказала она горничной, – принеси княжне серенькое платье, и посмотрите, m lle Bourienne, как я это устрою, – сказала она с улыбкой предвкушения артистической радости.
Но когда Катя принесла требуемое платье, княжна Марья неподвижно всё сидела перед зеркалом, глядя на свое лицо, и в зеркале увидала, что в глазах ее стоят слезы, и что рот ее дрожит, приготовляясь к рыданиям.
– Voyons, chere princesse, – сказала m lle Bourienne, – encore un petit effort. [Ну, княжна, еще маленькое усилие.]
Маленькая княгиня, взяв платье из рук горничной, подходила к княжне Марье.
– Нет, теперь мы это сделаем просто, мило, – говорила она.
Голоса ее, m lle Bourienne и Кати, которая о чем то засмеялась, сливались в веселое лепетанье, похожее на пение птиц.
– Non, laissez moi, [Нет, оставьте меня,] – сказала княжна.
И голос ее звучал такой серьезностью и страданием, что лепетанье птиц тотчас же замолкло. Они посмотрели на большие, прекрасные глаза, полные слез и мысли, ясно и умоляюще смотревшие на них, и поняли, что настаивать бесполезно и даже жестоко.
– Au moins changez de coiffure, – сказала маленькая княгиня. – Je vous disais, – с упреком сказала она, обращаясь к m lle Bourienne, – Marieie a une de ces figures, auxquelles ce genre de coiffure ne va pas du tout. Mais du tout, du tout. Changez de grace. [По крайней мере, перемените прическу. У Мари одно из тех лиц, которым этот род прически совсем нейдет. Перемените, пожалуйста.]
– Laissez moi, laissez moi, tout ca m'est parfaitement egal, [Оставьте меня, мне всё равно,] – отвечал голос, едва удерживающий слезы.
M lle Bourienne и маленькая княгиня должны были признаться самим себе, что княжна. Марья в этом виде была очень дурна, хуже, чем всегда; но было уже поздно. Она смотрела на них с тем выражением, которое они знали, выражением мысли и грусти. Выражение это не внушало им страха к княжне Марье. (Этого чувства она никому не внушала.) Но они знали, что когда на ее лице появлялось это выражение, она была молчалива и непоколебима в своих решениях.
– Vous changerez, n'est ce pas? [Вы перемените, не правда ли?] – сказала Лиза, и когда княжна Марья ничего не ответила, Лиза вышла из комнаты.
Княжна Марья осталась одна. Она не исполнила желания Лизы и не только не переменила прически, но и не взглянула на себя в зеркало. Она, бессильно опустив глаза и руки, молча сидела и думала. Ей представлялся муж, мужчина, сильное, преобладающее и непонятно привлекательное существо, переносящее ее вдруг в свой, совершенно другой, счастливый мир. Ребенок свой, такой, какого она видела вчера у дочери кормилицы, – представлялся ей у своей собственной груди. Муж стоит и нежно смотрит на нее и ребенка. «Но нет, это невозможно: я слишком дурна», думала она.
– Пожалуйте к чаю. Князь сейчас выйдут, – сказал из за двери голос горничной.
Она очнулась и ужаснулась тому, о чем она думала. И прежде чем итти вниз, она встала, вошла в образную и, устремив на освещенный лампадой черный лик большого образа Спасителя, простояла перед ним с сложенными несколько минут руками. В душе княжны Марьи было мучительное сомненье. Возможна ли для нее радость любви, земной любви к мужчине? В помышлениях о браке княжне Марье мечталось и семейное счастие, и дети, но главною, сильнейшею и затаенною ее мечтою была любовь земная. Чувство было тем сильнее, чем более она старалась скрывать его от других и даже от самой себя. Боже мой, – говорила она, – как мне подавить в сердце своем эти мысли дьявола? Как мне отказаться так, навсегда от злых помыслов, чтобы спокойно исполнять Твою волю? И едва она сделала этот вопрос, как Бог уже отвечал ей в ее собственном сердце: «Не желай ничего для себя; не ищи, не волнуйся, не завидуй. Будущее людей и твоя судьба должна быть неизвестна тебе; но живи так, чтобы быть готовой ко всему. Если Богу угодно будет испытать тебя в обязанностях брака, будь готова исполнить Его волю». С этой успокоительной мыслью (но всё таки с надеждой на исполнение своей запрещенной, земной мечты) княжна Марья, вздохнув, перекрестилась и сошла вниз, не думая ни о своем платье, ни о прическе, ни о том, как она войдет и что скажет. Что могло всё это значить в сравнении с предопределением Бога, без воли Которого не падет ни один волос с головы человеческой.


Когда княжна Марья взошла в комнату, князь Василий с сыном уже были в гостиной, разговаривая с маленькой княгиней и m lle Bourienne. Когда она вошла своей тяжелой походкой, ступая на пятки, мужчины и m lle Bourienne приподнялись, и маленькая княгиня, указывая на нее мужчинам, сказала: Voila Marie! [Вот Мари!] Княжна Марья видела всех и подробно видела. Она видела лицо князя Василья, на мгновенье серьезно остановившееся при виде княжны и тотчас же улыбнувшееся, и лицо маленькой княгини, читавшей с любопытством на лицах гостей впечатление, которое произведет на них Marie. Она видела и m lle Bourienne с ее лентой и красивым лицом и оживленным, как никогда, взглядом, устремленным на него; но она не могла видеть его, она видела только что то большое, яркое и прекрасное, подвинувшееся к ней, когда она вошла в комнату. Сначала к ней подошел князь Василий, и она поцеловала плешивую голову, наклонившуюся над ее рукою, и отвечала на его слова, что она, напротив, очень хорошо помнит его. Потом к ней подошел Анатоль. Она всё еще не видала его. Она только почувствовала нежную руку, твердо взявшую ее, и чуть дотронулась до белого лба, над которым были припомажены прекрасные русые волосы. Когда она взглянула на него, красота его поразила ее. Анатопь, заложив большой палец правой руки за застегнутую пуговицу мундира, с выгнутой вперед грудью, а назад – спиною, покачивая одной отставленной ногой и слегка склонив голову, молча, весело глядел на княжну, видимо совершенно о ней не думая. Анатоль был не находчив, не быстр и не красноречив в разговорах, но у него зато была драгоценная для света способность спокойствия и ничем не изменяемая уверенность. Замолчи при первом знакомстве несамоуверенный человек и выкажи сознание неприличности этого молчания и желание найти что нибудь, и будет нехорошо; но Анатоль молчал, покачивал ногой, весело наблюдая прическу княжны. Видно было, что он так спокойно мог молчать очень долго. «Ежели кому неловко это молчание, так разговаривайте, а мне не хочется», как будто говорил его вид. Кроме того в обращении с женщинами у Анатоля была та манера, которая более всего внушает в женщинах любопытство, страх и даже любовь, – манера презрительного сознания своего превосходства. Как будто он говорил им своим видом: «Знаю вас, знаю, да что с вами возиться? А уж вы бы рады!» Может быть, что он этого не думал, встречаясь с женщинами (и даже вероятно, что нет, потому что он вообще мало думал), но такой у него был вид и такая манера. Княжна почувствовала это и, как будто желая ему показать, что она и не смеет думать об том, чтобы занять его, обратилась к старому князю. Разговор шел общий и оживленный, благодаря голоску и губке с усиками, поднимавшейся над белыми зубами маленькой княгини. Она встретила князя Василья с тем приемом шуточки, который часто употребляется болтливо веселыми людьми и который состоит в том, что между человеком, с которым так обращаются, и собой предполагают какие то давно установившиеся шуточки и веселые, отчасти не всем известные, забавные воспоминания, тогда как никаких таких воспоминаний нет, как их и не было между маленькой княгиней и князем Васильем. Князь Василий охотно поддался этому тону; маленькая княгиня вовлекла в это воспоминание никогда не бывших смешных происшествий и Анатоля, которого она почти не знала. M lle Bourienne тоже разделяла эти общие воспоминания, и даже княжна Марья с удовольствием почувствовала и себя втянутою в это веселое воспоминание.
– Вот, по крайней мере, мы вами теперь вполне воспользуемся, милый князь, – говорила маленькая княгиня, разумеется по французски, князю Василью, – это не так, как на наших вечерах у Annette, где вы всегда убежите; помните cette chere Annette? [милую Аннет?]
– А, да вы мне не подите говорить про политику, как Annette!
– А наш чайный столик?
– О, да!
– Отчего вы никогда не бывали у Annette? – спросила маленькая княгиня у Анатоля. – А я знаю, знаю, – сказала она, подмигнув, – ваш брат Ипполит мне рассказывал про ваши дела. – О! – Она погрозила ему пальчиком. – Еще в Париже ваши проказы знаю!
– А он, Ипполит, тебе не говорил? – сказал князь Василий (обращаясь к сыну и схватив за руку княгиню, как будто она хотела убежать, а он едва успел удержать ее), – а он тебе не говорил, как он сам, Ипполит, иссыхал по милой княгине и как она le mettait a la porte? [выгнала его из дома?]
– Oh! C'est la perle des femmes, princesse! [Ах! это перл женщин, княжна!] – обратился он к княжне.
С своей стороны m lle Bourienne не упустила случая при слове Париж вступить тоже в общий разговор воспоминаний. Она позволила себе спросить, давно ли Анатоль оставил Париж, и как понравился ему этот город. Анатоль весьма охотно отвечал француженке и, улыбаясь, глядя на нее, разговаривал с нею про ее отечество. Увидав хорошенькую Bourienne, Анатоль решил, что и здесь, в Лысых Горах, будет нескучно. «Очень недурна! – думал он, оглядывая ее, – очень недурна эта demoiselle de compagn. [компаньонка.] Надеюсь, что она возьмет ее с собой, когда выйдет за меня, – подумал он, – la petite est gentille». [малютка – мила.]
Старый князь неторопливо одевался в кабинете, хмурясь и обдумывая то, что ему делать. Приезд этих гостей сердил его. «Что мне князь Василий и его сынок? Князь Василий хвастунишка, пустой, ну и сын хорош должен быть», ворчал он про себя. Его сердило то, что приезд этих гостей поднимал в его душе нерешенный, постоянно заглушаемый вопрос, – вопрос, насчет которого старый князь всегда сам себя обманывал. Вопрос состоял в том, решится ли он когда либо расстаться с княжной Марьей и отдать ее мужу. Князь никогда прямо не решался задавать себе этот вопрос, зная вперед, что он ответил бы по справедливости, а справедливость противоречила больше чем чувству, а всей возможности его жизни. Жизнь без княжны Марьи князю Николаю Андреевичу, несмотря на то, что он, казалось, мало дорожил ею, была немыслима. «И к чему ей выходить замуж? – думал он, – наверно, быть несчастной. Вон Лиза за Андреем (лучше мужа теперь, кажется, трудно найти), а разве она довольна своей судьбой? И кто ее возьмет из любви? Дурна, неловка. Возьмут за связи, за богатство. И разве не живут в девках? Еще счастливее!» Так думал, одеваясь, князь Николай Андреевич, а вместе с тем всё откладываемый вопрос требовал немедленного решения. Князь Василий привез своего сына, очевидно, с намерением сделать предложение и, вероятно, нынче или завтра потребует прямого ответа. Имя, положение в свете приличное. «Что ж, я не прочь, – говорил сам себе князь, – но пусть он будет стоить ее. Вот это то мы и посмотрим».
– Это то мы и посмотрим, – проговорил он вслух. – Это то мы и посмотрим.
И он, как всегда, бодрыми шагами вошел в гостиную, быстро окинул глазами всех, заметил и перемену платья маленькой княгини, и ленточку Bourienne, и уродливую прическу княжны Марьи, и улыбки Bourienne и Анатоля, и одиночество своей княжны в общем разговоре. «Убралась, как дура! – подумал он, злобно взглянув на дочь. – Стыда нет: а он ее и знать не хочет!»
Он подошел к князю Василью.
– Ну, здравствуй, здравствуй; рад видеть.
– Для мила дружка семь верст не околица, – заговорил князь Василий, как всегда, быстро, самоуверенно и фамильярно. – Вот мой второй, прошу любить и жаловать.
Князь Николай Андреевич оглядел Анатоля. – Молодец, молодец! – сказал он, – ну, поди поцелуй, – и он подставил ему щеку.
Анатоль поцеловал старика и любопытно и совершенно спокойно смотрел на него, ожидая, скоро ли произойдет от него обещанное отцом чудацкое.
Князь Николай Андреевич сел на свое обычное место в угол дивана, подвинул к себе кресло для князя Василья, указал на него и стал расспрашивать о политических делах и новостях. Он слушал как будто со вниманием рассказ князя Василья, но беспрестанно взглядывал на княжну Марью.
– Так уж из Потсдама пишут? – повторил он последние слова князя Василья и вдруг, встав, подошел к дочери.
– Это ты для гостей так убралась, а? – сказал он. – Хороша, очень хороша. Ты при гостях причесана по новому, а я при гостях тебе говорю, что вперед не смей ты переодеваться без моего спроса.
– Это я, mon pиre, [батюшка,] виновата, – краснея, заступилась маленькая княгиня.
– Вам полная воля с, – сказал князь Николай Андреевич, расшаркиваясь перед невесткой, – а ей уродовать себя нечего – и так дурна.
И он опять сел на место, не обращая более внимания на до слез доведенную дочь.
– Напротив, эта прическа очень идет княжне, – сказал князь Василий.
– Ну, батюшка, молодой князь, как его зовут? – сказал князь Николай Андреевич, обращаясь к Анатолию, – поди сюда, поговорим, познакомимся.
«Вот когда начинается потеха», подумал Анатоль и с улыбкой подсел к старому князю.
– Ну, вот что: вы, мой милый, говорят, за границей воспитывались. Не так, как нас с твоим отцом дьячок грамоте учил. Скажите мне, мой милый, вы теперь служите в конной гвардии? – спросил старик, близко и пристально глядя на Анатоля.
– Нет, я перешел в армию, – отвечал Анатоль, едва удерживаясь от смеха.
– А! хорошее дело. Что ж, хотите, мой милый, послужить царю и отечеству? Время военное. Такому молодцу служить надо, служить надо. Что ж, во фронте?
– Нет, князь. Полк наш выступил. А я числюсь. При чем я числюсь, папа? – обратился Анатоль со смехом к отцу.
– Славно служит, славно. При чем я числюсь! Ха ха ха! – засмеялся князь Николай Андреевич.
И Анатоль засмеялся еще громче. Вдруг князь Николай Андреевич нахмурился.
– Ну, ступай, – сказал он Анатолю.
Анатоль с улыбкой подошел опять к дамам.
– Ведь ты их там за границей воспитывал, князь Василий? А? – обратился старый князь к князю Василью.
– Я делал, что мог; и я вам скажу, что тамошнее воспитание гораздо лучше нашего.
– Да, нынче всё другое, всё по новому. Молодец малый! молодец! Ну, пойдем ко мне.
Он взял князя Василья под руку и повел в кабинет.
Князь Василий, оставшись один на один с князем, тотчас же объявил ему о своем желании и надеждах.
– Что ж ты думаешь, – сердито сказал старый князь, – что я ее держу, не могу расстаться? Вообразят себе! – проговорил он сердито. – Мне хоть завтра! Только скажу тебе, что я своего зятя знать хочу лучше. Ты знаешь мои правила: всё открыто! Я завтра при тебе спрошу: хочет она, тогда пусть он поживет. Пускай поживет, я посмотрю. – Князь фыркнул.
– Пускай выходит, мне всё равно, – закричал он тем пронзительным голосом, которым он кричал при прощаньи с сыном.
– Я вам прямо скажу, – сказал князь Василий тоном хитрого человека, убедившегося в ненужности хитрить перед проницательностью собеседника. – Вы ведь насквозь людей видите. Анатоль не гений, но честный, добрый малый, прекрасный сын и родной.
– Ну, ну, хорошо, увидим.
Как оно всегда бывает для одиноких женщин, долго проживших без мужского общества, при появлении Анатоля все три женщины в доме князя Николая Андреевича одинаково почувствовали, что жизнь их была не жизнью до этого времени. Сила мыслить, чувствовать, наблюдать мгновенно удесятерилась во всех их, и как будто до сих пор происходившая во мраке, их жизнь вдруг осветилась новым, полным значения светом.