Латышский добровольческий легион СС

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Латышский легион СС»)
Перейти к: навигация, поиск
Латышский добровольческий легион СС (нем. Lettische SS-Freiwilligen-Legion)

Парад латышских легионеров в честь дня основания Латвийской республики.
Рига, Домская площадь. 18 ноября 1943 года.[1]
Годы существования

январь 1943 — май 1945

Страна

Третий рейх

Подчинение

Рейхсфюрер СС

Входит в

Войска СС

Численность

2 дивизии
110550 чел. (87550 в боевых, 23000 в вспомогательных частях)[2]

Участие в

Восточный фронт Второй мировой войны

Знаки отличия

Командиры
Известные командиры

инспектор Рудольф Бангерскис

Латышский добровольческий легион СС (латыш. Latviešu SS brīvprātīgo leģions, нем. Lettische SS-Freiwilligen-Legion) — национальное воинское формирование, созданное германским командованием в годы Второй мировой войны на территории Латвии. Данное соединение входило в состав войск СС и было сформировано из двух дивизий СС: 15-й гренадерской и 19-й гренадерской.





История создания

В 1942 году латвийская гражданская администрация для помощи вермахту предложила немецкой стороне создать на добровольческой основе вооружённые силы общей численностью 100 тыс. человек с условием признания после окончания войны независимости Латвии. Гитлер отверг это предложение. Однако возрастающая потребность в живой силе вынудила нацистское руководство изменить отношение к участию в войне балтийских народов.

В феврале 1943 года после разгрома немецких войск под Сталинградом гитлеровское командование приняло решение о формировании латышских национальных частей в составе СС. 10 февраля появился приказ Гитлера о формировании латышского добровольческого легиона СС.[3] В него вошла часть латвийских добровольческих частей, созданных ранее и уже принимавших участие в боевых действиях.[4]

Несмотря на то, что формально было объявлено, что «легион» создается на добровольных началах (в его названии было слово нем. Freiwilligenдобровольческий»)) фактически формирование легиона осуществлялось в порядке принудительной мобилизации мужского населения определенных возрастов.

23 февраля 1943 года Генеральный комиссар Латвии Отто-Генрих Дрекслер издал приказ о призыве латышей 1919—1924 года рождения на военную службу.

Для мобилизации в Риге создали управление по пополнению (SS-Ersatz Kommando Ostland).

Вся «добровольность» заключалась в том, что после освидетельствования врачебной комиссией, мобилизованным предоставлялось право выбора места службы: либо в латышский легион СС, либо в обслуживающий состав немецких войск, либо на оборонные работы. По сравнению с последними, легионеры пользовались лучшим продовольственным и материальным обеспечением, что привело к тому, что большинство изъявило желание пойти в легион.[4]

Первоначально призыв регламентировался немецкими оккупационными правиламии об исполнении трудовой повинности в оккупированных восточных районах, позднее стали ссылаться на латвийский закон о всеобщей военной службе.[3] От призыва освобождались занятые на заводах, выполняющих заказы немецкой армии и работающие в военизированных учреждениях (полиция).[4]

23 марта 1943 года в газете «Кауэнер Цейтунг» было опубликовано следующее сообщение[4]:

По указу ГИТЛЕРА, 27 февраля началось формирование Латвийского легиона, как замкнутого боевого соединения в рядах войск СС. Формирование в основном закончено. На пост командующего легионом назначен генерал БАНГЕРСКИЙ с одновременным присвоением ему чина генерал-майора и бригаденфюрера. Генерал БАНГЕРСКИЙ, а также его начальник штаба, произведенный в штандартфюреры легиона, полковник СИЛГАЙЛИС, принесли торжественную присягу.

Командовал легионом немецкий генерал Кристиан Хансен, а Бангерский (Бангерскис) был назначен генеральным инспектором.

24 марта глава СС рейхсфюрер Генрих Гиммлер издал приказ, уточняющий понятие «латышский легион» в качестве общего обозначения для всех латышей, в том числе и для тех, которые уже проходили службу в латышских воинских формированиях, включая полицейские батальоны.[5]

28 марта в Риге каждый легионер давал присягу не войск СС, а немецкой армии [4]:

Именем бога, я торжественно обещаю в борьбе против большевиков неограниченное послушание Главнокомандующему вооружёнными силами Германии Адольфу Гитлеру и за это обещание я, как храбрый воин, всегда готов отдать свою жизнь.

После этого в апреле 1943 года в Латвии была проведена регистрация мужского населения ещё семи возрастов с 1912 по 1918 г. рождения, также подлежащих мобилизации в «Латышский легион». Но вскоре и этого оказалось недостаточно. Уже в мае стала проводиться мобилизация мужчин, начиная с 1899 года рождения, причём в «легион» стали зачислять всех бойцов добровольческих отрядов по борьбе с партизанами. Пункты по формированию «легиона» были организованы в большинстве уездных городов Латвии.[4]

В результате, в мае 1943 года на основе шести латвийских полицейских батальонов (16, 18, 19, 21, 24 и 26-го), действовавших в составе группы армий «Север», была организована Латвийская добровольческая бригада СС в составе 1-го и 2-го латвийских добровольческих полков. Одновременно был произведен набор добровольцев десяти возрастов (1914−1924 годов рождения) для 15-й Латвийской добровольческой дивизии СС, три полка которой (3-й, 4-й и 5-й латвийские добровольческие) были сформированы к середине июня.

Однако, настроение мобилизованных было неустойчивым. Отмечались факты уклонения от мобилизации и даже дезертирства из легиона. Так, из 500 человек мобилизованных в четырёх Латгальских уездах, ещё до отправки к месту формирования сбежало 100 человек. Многие скрывались в лесах. В городе Зилупе мобилизованные пели советские песни, в городе Лудзе произошло столкновение мобилизованных с полицией.[4]

18 ноября 1943 года[6]:

Перед лицом собравшихся в Риге бургомистров всех латвийских городов генерал Бангерский объявил мобилизацию военнообязанных латышей первым шагом к восстановлению государственной независимости Латвии, подчеркнув в своем выступлении, что без успешной обороны Латвии от Красной армии латышами никогда не будет ни латвийской армии, ни свободного латвийского государства.

В феврале 1944 года советское наступление было остановлено, однако угроза его возобновления сохранялась, что заставило оккупационные власти и местное латвийское самоуправление активизировать мобилизационные мероприятия. Призывной возраст был поднят до 37 лет, и только лица, занятые в военной промышленности и негодные по состоянию здоровья, всё так же освобождались от призыва. Для подготовки призывников на основе учебно запасного батальона 15-й дивизии была развернута 15-я учебно-запасная бригада трёхполкового состава. Подсчитано, что только 15 % солдат Легиона были подлинными добровольцами[7].

Наказанием за невыполнение приказа о мобилизации была смертная казнь. Фрагмент доклада шефа Главного управления СС Г.Бергера рейхсфюреру СС Г.Гиммлеру от 13 июня 1944 года. «Первые переговоры с группенфюрером СС Бангерскисом (генерал-инспектор Латышского легиона. И.Ф., К.К.) Достигнута договорённость, что акцию по новому призыву необходимо хорошо подготовить, а в случаях дезертирства и неявки реагировать очень строго, дезертиров арестовывать и расстреливать в течение 48 часов» [8]

В июне 1944 года наименование «добровольческий» (нем. Freiwilligen) было заменено на «Waffen». Соответственно, полное наименование, например, 15-й дивизии звучало теперь так: (нем. 15 Waffen-Grenadier-Division der SS (lettische Nr. 1)). Такое переименование было связано с тем, что всё более ясный исход войны не способствовал набору добровольцев, и немецкие оккупационные власти прибегли в декабре 1943 года к мобилизации мужского населения 1918−1922 годов рождения.

За счёт полученного по мобилизации пополнения удалось увеличить численность Латвийской бригады СС и развернуть её в дивизию. Таким образом, в составе легиона оказались две дивизии: 15-я гренадерская дивизия СС (1-я латышская) и 19-я гренадерская дивизия СС (2-я латышская). Их численность по состоянию на 30 июня 1944 года составляла: 15-й — 18 412 солдат и офицеров, 19-й — 10 592[9].

Состав

Легион был построен по принципу немецкой армии, высший командный состав состоял преимущественно из немецких офицеров, средние командные должности в легионе занимали бывшие офицеры латвийской армии, вооружены были легионеры немецким, чешским и румынским оружием, обмундирование частично принадлежало бывшей латвийской армии, частично войскам СС.[4][10] Команды отдавались на латышском языке.[6]

  • 15-я гренадерская дивизия СС (1-я латышская):
    • 32, 33 и 34-й полки;
  • 19-я гренадерская дивизия СС (2-я латышская):
    • 42, 43 и 44-й полки.[9]

Боевые действия

Первый раз совместно латышские дивизии участвовали в боевых действиях против наступающих советских войск 16 марта 1944 года. Это произошло в районе реки Муде (Великая), юго-восточнее города Остров (Псковская область). Обе дивизии вошли в состав 6-го корпуса СС который был подчинен 18-й армии (группа армий «Север»). С 1952 года эта дата отмечается организацией «Даугавас Ванаги» как День Памяти латышских легионеров.

Немецкая группировка, в состав которой входили 15-я и 19-я латышская дивизия СС, попала в «Курляндский котел». 19-я дивизия продолжила бороться там даже после капитуляции немцев в Берлине.[11] В 1946 году покинувшие Латвию легионеры были выданы Швецией обратно СССР.[12] Осеню 1944 года 15-я дивизия была переброшена в Пруссию. В апреле 1945 года, после боев на Западной Пруссии, остатки 15-я дивизии были переформированы и усилены до 8000 человек в Мекленбурге. В апреле 1945 года она приняла участие в боях за Нойбранденбург и позже сдалась американским[13] войскам. А разведбатальон 15 дивизии в конце апреля 1945 г. был переброшен в Берлин где участвовал в последних боях за столицу Третьего рейха. 3 мая 1945 года последние бойцы разведбатальона покинули позиции в министерстве Авиаций. До того они покинули Рейхстаг как последняя часть, его оборонявшая.

Из 150 тысяч солдат и офицеров легиона свыше 40 тысяч погибли и почти 50 тысяч попали в советский плен.

Военные преступления легиона

Офицер штаба РОА поручик В. Балтиньш.
доклад от 26 мая 1944 года полковнику В. Позднякову*.

… < > …23 апреля 1944 года пришлось мне быть в деревне Морочково. Вся она была сожжена. В погребах хат жили эсэсовцы. В день моего прибытия туда их должна была сменить немецкая часть, но мне всё-таки удалось поговорить на латышском языке с несколькими эсэсовцами, фамилии коих не знаю. Я спросил у одного из них, почему вокруг деревни лежат трупы убитых женщин, стариков и детей, сотни трупов непогребённых, а также убитые лошади. Сильный трупный запах носился в воздухе. Ответ был таков: «Мы их убили, чтобы уничтожить как можно больше русских».
После этого сержант СС подвел меня к сгоревшей хате. Там лежало также несколько обгорелых полузасыпанных тел. «А этих», — сказал он, — «мы сожгли живьём»...
Когда эта латышская часть уходила, она взяла с собой в качестве наложниц нескольких русских женщин и девушек. Им вменялось в обязанность стирать бельё солдатам, топить бани, чистить помещения и т. п.
После ухода этой части не более ротного соединения я с помощью ещё нескольких человек разрыл солому и пепел в сгоревшей хате и извлекли оттуда полуобгорелые трупы. Их было 7, все были женскими и у всех к ноге была привязана проволока, прибитая другим концом к косяку двери. Мы сняли проволоку с окоченевших обгорелых ног, вырыли семь могил и похоронили несчастных, прочитав «Отче наш» и пропев «Вечную память».
… < > …Не помню названия деревни, в которой моё внимание привлекла туча мух, круживших над деревянной бочкой. Заглянув в бочку, я увидел в ней отрезанные мужские головы. Некоторые были с усами и бородами. Вокруг деревни мы нашли немало трупов расстрелянных крестьян. После разговора с уцелевшими жителями у нас не осталось сомнения в том, что и здесь также оперировали латышские СС, показавшие своё мужество и неустрашимость в расправах над беззащитным населением.
Всё остальное, творимое ими, кажется ничтожным по сравнению с той страшной бочкой и заживо сожжёнными в хате женщинами.
… < > …К сожалению, ни названия, ни номера частей, занимавшимися зверствами, я не знаю.[14]

*Полковник В. Поздняков — бывший адъютант А.А. Власова, направленный в Ригу отделом пропаганды вермахта [15]

Участвовали военнослужащие латышских дивизий СС и в зверских убийствах захваченных в плен советских солдат, включая женщин[16].

19-я латышская дивизия СС принимала непосредственное участие в карательных акциях против советских граждан на территориях Ленинградской и Новгородской областей. В 1943 году части дивизии участвовали в карательных операциях против советских партизан в районах городов Невель, Опочка и Псков (в 3 км от Пскова, ими было расстреляно 560 человек).[16]

В частности, 6 августа 1944 года личным составом 43-го стрелкового полка 19-й латышской дивизии СС были замучены 15 военнопленных из 65-го Гвардейского стрелкового полка 22-й Гвардейской стрелковой дивизии, захваченных в районе деревни Бобрыни (Латвийская ССР). Вот строки из спецсообщения начальника управления контрразведки СМЕРШ 2-го Прибалтийского фронта от 18 августа 1944 года «Об издевательствах немцев и их пособников из латышских частей СС над советскими военнопленными»[16][17]:

В ночь на 6 августа с.г. 65-й гвардейский стрелковый полк 22-й гвардейской стрелковой дивизии в районе деревни Бобрыни (Латвийская ССР) производил наступательную операцию. Немцы и латыши из дивизии СС обошли боевые порядки гвардейцев, напали на них с тыла и отрезали небольшую группу советских солдат и офицеров от своих подразделений. Во время боя было ранено 43 бойца и командира, которые ввиду тяжелой обстановки не могли быть эвакуированы. Захватив пленных, немецкие мерзавцы устроили над ними кровавую расправу. Рядовому Караулову Н. К., младшему сержанту Корсакову Я. П. и гвардии лейтенанту Богданову Е. Р. немцы и предатели из латышских частей СС выкололи глаза и нанесли многие ножевые ранения. Гвардии лейтенантам Кагановичу и Космину они вырезали на лбу звезды, выкрутили ноги и выбили сапогами зубы. Санинструктору Сухановой А. А. и другим трём санитаркам вырезали груди, выкрутили ноги, руки и нанесли множество ножевых ранений. Зверски замучены рядовые Егоров Ф. Е., Сатыбатынов, Антоненко А. Н., Плотников П. и старшина Афанасьев. Никто из раненых, захваченных немцами и фашистами из латышей, не избег пыток и мучительных издевательств. По имеющимся данным, зверская расправа над ранеными советскими бойцами и офицерами была произведена солдатами и офицерами одного из батальонов 43-го стрелкового полка 19-й латышской дивизии СС.

Этот факт подтверждает положение приговора Нюрнбергского трибунала, устанавливающее, что[18]

…имеются доказательства того, что расстрел невооружённых военнопленных был обычным явлением в некоторых дивизиях СС…

Это напрямую касается латышских дивизий, в которых пленных уничтожали и более зверскими способами[19].

Преступления в Польше

Трагедия в Подгае

Минимум одно преступление было совершено солдатами латышского добровольческого легиона СС в период, когда их соединение входило в состав боевой группы «Эльстер» (нем. Kampfgruppe Elster)[20].

Ночью 29 января 1945 года бойцы 1-й армии Войска Польского пересекли довоенную польско-немецкую границу, взяли город Злотув и дошли до реки Гвда, за которой простиралась защитная полоса Поморского Вала. 31 января 1-я польская пехотная дивизия им. Т. Костюшко (1-я армия) начала тяжёлые бои за деревню Подгае (тогда Flederborn)[20] — пункт сильного сопротивления гитлеровцев.

С целью обследования системы обороны и сил противника в районе Подгае[20] и, при благоприятных условиях, занятия и удержания деревни до продхода основных сил, около двух часов дня отправилась 4-я рота подпоручика Альфреда Софки, вместе с силами поддержки насчитывая около 80 человек. Отряд наткнулся на превосходящие силы нацистов из состава 15-й латышской добровольческой дивизии войск СС (Waffen Grenadier Division der SS [Lettische № 1]), входящей в состав боевой группы «Эльстер» (Kampfgruppe Elster)[20]. Поляки были окружены, но продолжали сражаться в течение всего дня[20] (около 2-х часов), пока не кончились патроны и перевязочные средства[20]. Потери составили 50 %. Поляки вынуждены были сдаться[20] (такое решение принял лейтенант Софка). В плен попало 37 солдат.

Латышские легионеры тяжело раненых в плен не брали, убивая их на месте. Остальных пленных привели в Подгае, заперли в овине и, как положено, передали немцам. Во время допросов поляков подвергли пыткам, и они решили бежать, но их побег не удался[20]. Гитлеровцы поймали практически всех, за исключением троих убитых, в том числе командира роты, а также подпоручика Збигнева Фругалы и капрала Бондзелевского,[20] которым удалось бежать (скрыться в лесу[20]) (первый после войны остался в армии и дослужился до звания полковника, а второй погиб во время боёв за Берлин[20]). Остальных пленных польских бойцов — 32 человека[21] — немцы связали колючей проволокой, облили бензином и сожгли заживо[21] в закрытом овине. Самому старшему из солдат — рядовому Феликсу Буевичу — было 48 лет. Самому молодому — рядовому Юлиану Возьняку — ещё не исполнилось и 20. Большинство погибших солдат были всего на несколько лет старше его[20].

По утверждению Иосифа Корена, очевидцы — местные жители — рассказывали, что солдаты латышского легиона СС во время сжигания поляков живьём пели и плясали вокруг овина. О преступлении латышских легионеров стало известно через три дня, когда деревня была отвоёвана и освобождена польскими войсками, обнаружившими останки 32 своих сгоревших товарищей[20].

О событиях в Подгае широкая общественность узнала благодаря фильму «Элегия» (польск.) (1979) режиссёра Павела Коморовского[22].

В 2011 году было опубликовано исследование Юргена Фритца и Эдварда Андерса (США), в котором ставится под сомнение ход событий в Подгае, как он описывался в польских источниках. В частности утверждается, что латышские части не могли участвовать в пленении роты Софки, так как прибыли в Подгае только вечером 31 января, а бой происходил ещё днём. Также делается вывод, что маловероятно сожжение живьём польских военнопленных. Вместе с тем, высказывается мнение, что общее число расстрелянных польских пленных могло достигнуть 160−210, а расстрелы, вероятнее всего, производили немецкие части СС, которые вместе с латышскими и голландскими подразделениями принимали участие в обороне посёлка[22].

В 2002 году на месте трагедии был установлен памятник, символизирующий пламя горящего овина. На обелиске — герб 1-й пехотной дивизии Войска польского им. Тадеуша Костюшко и фамилии, звания и даты рождения погибших польских военнопленных. На стенде — надпись: «2 февраля 1945 г. гитлеровцы сожгли живыми в стоявшем на этом месте овине 32 воинов 3-го стрелкового полка 1-й пехотной дивизии имени Тадеуша Костюшко, сражавшихся за возвращение пястовских земель Родине-Матери»[20].

Преступления в Белоруссии

Публицист (?) Сергей Карамаев по утверждает, что за февраль и март 1944 года солдаты латышской дивизии СС[какой?] уничтожили в Витебской области Белоруссии 138 деревень, убили 17 тысяч человек и угнали в Германию ещё 13 тысяч[23]. В основу его публикации легли ''материалы'' из российских источников последнего времени.

В докладе офицера РОА поручика Балтиньша приводится высказывание одного из легионеров «Мы их убили, чтобы уничтожить как можно больше русских!»[14]

В начале мая мес. (1944 года) в районе деревни Кобылиники в одной из ложбин мы видели около трёх тысяч тел расстрелянных крестьян, преимущественно женщин и детей. Уцелевшие жители рассказывали, что расстрелами занимались „люди, понимавшие по-русски, носившие черепа на фуражках и красно-бело-красные флажки на левом рукаве“ — латышские СС.[14]

В современных источниках поднимается тема опротестования свидетельств военных лет, доказывающих, что латыши из соединений войск СС совершали военные преступления.[24]
В 1955 г. Балтиньш опубликовал этот текст (с несколькими изменениями) как статью в эмигрантском военно-историческом журнале «Часовой».[25][26] На что ответную статью написал бывший генерал-инспектор Латышского легиона Рудольф Бангерскис[26][27]:

В номере 357-9 «Часового» за сентябрь пр. года помещена статья господина Балтиньша «Не смею молчать», в которой с извращением фактов автор старается очернить как меня лично, так вообще антикоммунистических борцов-латышей в последней мировой войне. (..)

Что касается описанных господином Балтиньшем ужасов, то оставляю их на его совести. Но если в его повествовании есть доля правды, то эти ужасы не могли быть творимы латышскими полицейскими батальонами, ни латышскими легионерами. Латышские полицейские батальоны не имели черепов на фуражках, а между тем жители рассказывали Балтиньшу, что «расстрелами занимались люди, говорившие по-русски и носившие черепа на фуражках». Что касается частей Легиона, то они действовали в составе дивизий и корпуса, были всё время заняты борьбой на фронте и вряд ли могли участвовать в таких операциях отдельных террористических групп, о которых говорит господин Балтиньш.

Читая статью Балтинша, невольно возникает вопрос, каким образом ему удавалось попасть в те места, где эти варварские действия происходили, при чём немедленно же после их совершения. Для того, чтобы попасть в прифронтовую полосу необходимо было иметь специальное разрешение военных властей и нужны были средства сообщения, каковых латвийское учреждение, «командировавшее господина Балтиньша в Россию» дать ему не могло. К тому же глава б. Латвийского земского самоуправления генерал Д-с ничего о таковой миссии господина Балтиньша не знает, также как и не знает о состоянии его в земском самоуправлении. В то время, когда все эти прифронтовые районы кишели партизанами, господин Балтиньш в 1943—1944 гг. свободно разъезжал по Витебской и Псковской губерниям. Кроме того, В своём повествовании господин Балтиньш не назвал ни одной латышской части, ни одной фамилии «героев», занимавшихся уничтожением русских людей. (…) Не думаю, что явно тенденциозную статью господина Балтиньша можно причислить к историческим документам последней войны.

Мнения

Мнение латвийских историков

Нет никакого основания для утверждения о прямой связи между Латышским легионом, который начали создавать в начале 1943 года, и более ранними военными или паравоенными отрядами в совершенных военных преступлениях. Создаваемая для Латвии неблагоприятной пропагандой связка: самозащита — полицейские батальоны — легион приписывает вину по принадлежности и не соответствует фактам. Латышские солдаты не участвовали в репрессивных действиях, а только сражались на фронте. Ни один латышский легионер ни в одном суде не был обвинён в военных преступлениях, которые были бы совершены в контексте действий легиона. Легион был создан примерно через год после последнего большого убийства евреев в Латвии. Если в конце войны в легион и попали лица из прежних СД, то есть нацистской партии, и структур подчинённых службе безопасности СС, которые совершили военные преступления, то это не делает весь легион преступным. Уже в приговоре Нюрнбергского трибунала, который был оглашен 1 октября 1946 года, довольно чётко определён тот круг лиц, которые включаются в преступную организацию СС, упомянув как исключение мобилизованных в принудительном порядке (в случае с латышами — большинство), если они не совершили военные преступления

Доктор исторических наук профессор
Инесис Фелдманис
[28]

Согласно сохранившимся документам, воспоминаниям участников войны и публикациям в СМИ, легион вряд ли было возможным создать, если бы Латвия не была аннексирована Советским союзом в 1940 году. По заявлениям Министерства иностранных дел Латвии, первый год советской оккупации был для них страшным, и вызвал в латышском обществе, дотоле позитивно настроенном к Советской России, глубокую вражду к СССР.[29] Настроения солдат в контексте этих событий в своём сообщении описал немецкий офицер, командир 15-й дивизии, оберфюрер А. Акс. 27 января 1945 года он писал[29]:

Прежде всего они — латыши! Они хотят самостостоятельное латвийское национальное государство. Будучи поставленными перед выбором: Германия или Россия, они выбрали Германию, потому что ищут сотрудничества с цивилизацией Запада. Немецкое владычество им видится меньшим злом. Ненависть к России углубила оккупация Латвии … Они рассматривают борьбу против России, как свой национальный долг.

Многие латышские воины рассматривали легион как ядро будущей национальной армии, и напрямую связывали участие в войне против СССР с борьбой за восстановление независимости Латвии.[30] Взгляды и настроения легионеров чётко прослеживаются в их письмах к родным. Как свидетельствует сохранившийся отчёт почтового цензора 15-й дивизии, в письмах солдат чаще всего высказывается мысль о том, что для того, чтобы сражаться, рядом с «негативной целью» — защитой от большевизма — должна присутствовать и «позитивная цель» — автономия Латвии[30]. Однако летом 1944 года, с приближением фронта к границам Латвии, это требование отошло на второй план, поскольку главной заботой для легионеров СС стала прямая угроза их Родине со стороны советских войск[30].

Фактически об этом же свидетельствуют и другие документы. Вот фрагмент сообщения начальника Полиции безопасности и Службы безопасности Латвии оберштурмбанфюрера СС Р. Ланге от 1 августа 1943 года[31]:

…Замечено, что военнослужащие латышской бригады, которые находятся на фронте, вследствие общих фронтовых событий, выступают за сотрудничество с немцами, однако в латышских вооружённых подразделениях, которые проходят обучение на родине, всё чаще отмечаются явно националистические настроения и неприятие всего немецкого. Офицерский корпус очевидно находится в рядах нарастающего шовинистического влияния. Это выражается в недисциплинированности и враждебном отношении к немцам в войсковых частях…

Другие мнения

Никто никогда не говорил, что человек, который был в латышском легионе СС, за это должен быть привлечен к ответственности. Это неправда. Мы знаем, что латышский легион СС был создан в марте 1943 года, когда почти все евреи уже были убиты, но правда в том, что некоторые из людей, которые были членами легиона СС, ранее участвовали в преступлениях против евреев. Когда мы говорим, что мы хотим этих людей призвать к ответственности и судить, то это происходит из-за тех преступлений, которые они совершили в 1941 и 1942 году, а не потому, что они были в легионе СС.
Директор Иерусалимского бюро Центра Симона Визенталя Э. Зурофф в интервью передаче "Vakara intervija".[32]
Если вас устраивает, что они маскируются под борцов за независимость, то вы, по-моему, не понимаете сути вещей. Правда в том, что людям приходилось принимать тяжелое решение. Но если вы выбрали неправильную сторону, если поддержали режим, который убил десятки миллионов людей, то не думайте, что вы — герои. …Самое печальное, что я сегодня видел во время шествия молодых людей, которые шли с флагами современной, демократической Латвии, чтобы выразить почтение этим людям. Это создает представление о том, что в Латвии поддерживают людей, которые воевали за нацистскую Германию. И если кто-то это поддерживает, то он занял неправильную сторону.
Директор Иерусалимского бюро Центра Симона Визенталя Э. Зурофф
о мероприятиях в Риге 16 марта 2010, посвящённых памяти солдат Латышского легиона СС
[33]

Послевоенный период

Около 30 тысяч латышских солдат стали военнопленными западных союзников, сдавшись им в плен после капитуляции Германии. Латвийским организациям удалось убедить союзников, что латышские легионеры должны рассматриваться как граждане независимой Латвии, незаконно призванные на военную службу, поэтому вскоре они были освобождены из лагерей военнопленных и позже получили разрешение на эмиграцию в Великобританию, США и другие страны Запада. Многие из них служили рабочими и помощниками охранников в вооружённых силах США и Великобритании, дислоцированных в Германии. Уже на Нюрнбергском процессе недавние товарищи по оружию охраняли нацистских преступников.[36]

Новейшая история

16 марта каждого года считается Днём Памяти латышских легионеров.[23] С 1998 по 1999 гг. был официальным.[37]

В этот день в Латвии (главным образом в Риге и на мемориальном кладбище в Лестене) проводятся торжественные мероприятия где участвуют родственников павших легионеров, ветераны и национальные организации.[38]

  • В 1992 году в военном музее города Риги открыта экспозиция о штандартенфюрере СС Пленснере. Именно ему были подчинены латышские нацистские формирования, которые по его приказу летом 1941 года убили в Латвии многие тысячи граждан еврейской национальности.[23]
  • В 1993 году в актовом зале Рижского технического университета бывшему офицеру латышского добровольческого легиона СС Андрею Фрейманису был торжественно вручен[кем?] Рыцарский крест, к которому он был представлен фюрером[прояснить] во время обороны Курляндского котла, но который не смог получить вовремя. Приняв награду, Фрейманис отсалютовал: «Хайль Гитлер!».[39]
  • 16 марта 1995 года, в День Памяти ла легионеров, на Братском кладбище в Риге были захоронены привезённые из Германии останки бывшего генерал-инспектора Латышского легиона СС генерала Рудольфа Бангерского.[23]
  • В 1997 году в СМИ Германии разразился скандал по поводу представленных латвийским правительством списков уцелевших жертв нацизма для получения денежной компенсации. К 120 узникам фашистских концлагерей Латвия добавила 10000 ветеранов СС.[23]
  • 16 марта 1998 года впервые в Риге было получено разрешение на официальное шествие членов обеих латышских дивизий СС, в котором принял официальное участие действующий (на тот момент) командующий Национальными вооруженными силами Латвии Юрис Далбиньш,[40] который назвал легионеров «патриотами и борцами за свободу» (8 июня того же года[40] был отправлен в отставку из за плохого состояния здоровья).[41]
  • 17 июня 1998 года парламент Латвии принял постановление о праздничных и памятных датах, в котором среди прочего был учреждён День памяти Латышских воинов 16 марта.[42]
  • В 1998 году в местечке Лестене (латыш.) (Тукумский край, Курземе) создан мемориальный ансамбль и братское кладбище латышских легионеров, на котором «Общество национальных воинов» планирует продолжить перезахоронение погибших солдат,[43] перезахоронив на нём 5 тысяч легионеров, и создать в Лестене второе в Латвии по величине мемориальное братское кладбище.[44] На 2014 год на кладбище захоронено около 1100 солдат.[45]
В наши дни некоторые политические, общественные и религиозные деятели Латвии принимают участие в мероприятиях ветеранов латышского легиона СС в Лестене. В том числе, среди прочих замечена министр культуры И. Рибена (латыш.).
27 сентября 1998 года в Лестене прошла торжественная церемония перезахоронения 10 воинов латышского легиона, на которой, в частности, присутствовали командующий латвийского ополчения Земессардзе (исполнительный секретарь министерства обороны по вопросам интеграции в НАТОК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3748 дней]) Р. Граубе, а также бывший, командующий Национальными вооруженными силами Латвии[40] Ю. Далбиньш.[44]([www.tv100.ru/news/v-lenoblasti-perezahoronili-ostanki-38-nemeckih-soldat-109930/ итд.])
  • 29 октября 1998 года Сейм Латвии принял «Декларацию о латышских легионерах Второй мировой войны». Согласно комментариям и разъяснениям в СМИ, этим документом правительству Латвии вменяется в обязанность требовать от стран-оккупантов и их правопреемников компенсации за ущерб, причинённый мобилизацией в оккупационные армии, а также заботиться об устранении посягательств на честь и достоинство латышских воинов в Латвии и за её пределами.[23] МИД[46] и Госдума России назвали данную декларацию «откровенно провокационной».[47]
  • В 2008 году исполнительный директор Риги Андрис Гринбергс отклонил заявку националистической организации «Союз национальной силы (латыш.)» (NSS), в соответствии с которой 16 марта намечалось проведение ежегодного шествие в память о латышских легионерах. В данном случае запрет на проведение шествие был аргументирован тем, что организация «Союз национальной силы» не прошла перерегистрацию в соответствующих учреждениях. Вместе с тем, чиновник подчеркнул, что он не отказал в шествии, а лишь потребовал изменений места и времени его проведения.[48][49]

В массовой культуре

В кино

Музыка

  • Песни легионеров [www.vilki.lv/Vilkudiski/StobriJauKarsti/], [www.vilki.lv/Vilkudiski/Dzelondratis/], [www.vilki.lv/Vilkudiski/UzPrieksuLatviesi/], [www.vilki.lv/Vilkudiski/LegionaGramata/]

См. также

Напишите отзыв о статье "Латышский добровольческий легион СС"

Примечания

  1. Речь генерала Данкера // [data.lnb.lv/nba01/Tevija/1943/Tevija1943-272.pdf Газета «Tēvija» (Отчизна). — 19.11.1943. — № 272. — С. 1] (латыш.)
  2. Mangulis Visvaldis. Latvia in the Wars of the 20th Century. — Princeton Junction, NJ: Cognition Books, 1983. — ISBN 0-912881-00-3.
  3. 1 2 Нейбургс У., 2000.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 Доклад НКГБ СССР ЦК КП(б) Латвии, 24.07.1943.
  5. Windrow M. The Waffen-SS (Revised Ed). — London: Osprey Publ. Ltd., 1989. — р. 64.
  6. 1 2 Акунов В. Кресты генерала Бангерского //
    ♦ Первоначально: «Еще один фрагмент к биографии генерала Р. К. Бангерского» // Екатеринбург: исторический альманах «Белая Армия/Белое Дело» — 2003. — № 12.;
    ♦ второй, расширенный, вариант — М.: военно-исторический журнал «Рейтар» — 2004. — № 3(6).;
    ♦ [www.proza.ru/2008/12/30/7 Сайт «Проза.ру» (www.proza.ru) 2008.  (Проверено 8 ноября 2013)];
  7. Ноллендорфс В., Нейбургс У..
  8. Schreiben des Chefs des SS Hauptamtees an Reichfürer SS vom 13. Juni 1944, Bundesarchiv - Berlin, NS19/1506
  9. 1 2 [www.e-reading.co.uk/chapter.php/20562/11/Drobyazko%2C_Karashchuk_-_Vostochnye_dobrovol%27cy_v_vermahte%2C_policii_i_SS.html Латвийский легион СС] // [www.e-reading.co.uk/book.php?book=20562 Дробязко С., Каращук А. Восточные добровольцы в вермахте, полиции и СС — М.: Аст, Астрель, 2001. — 48 с.] — ISBN 5-17-000068-5
  10. [youtube.com/watch?v=0SfZO87XZHQ Latviešu leģionāri - apmācības (Latvian legion - trainings) : Кадры кинохроники подготовки латышского легиона СС  (латыш.)] на YouTube (Проверено 10 марта 2014)
  11. [www.aif.ru/society/history/boy_posle_pobedy_9_maya_1945_goda_voyna_zakonchilas_ne_dlya_vseh Аргументы и факты]
  12. [www.lettia.lv/ru_a_legionari-zviedrija.html Выдача легионеров]
  13. Arthur Silgailis Latvian Legion. — San Jose: R.J. Bender Pub, 1986. — ISBN 0-912138-35-1.
  14. 1 2 3 Доклад офицера по особым поручениям штаба власовской РОА поручика В. Балтинша представителю РОА в городе Рига полковнику Позднякову, от 26 мая 1944 года — цит. по публикации кандидата исторических наук Сергея Кудряшова в «Вестнике архива Президента Российской Федерации», 1998. — № 2, С. 74−75. (недоступная ссылка — историякопия) Проверено 23 января 2015.
  15. [liewar.ru/mify-i-mifotvortsy/35-vragi-kononova.html Репин Э. Враги Кононова // Сайт «Великая оболганная война» (liewar.ru), 21.10.2007.]
  16. 1 2 3 МИД РФ, 290-12-02-2004.
  17. Бествицкий Юрий. [respublika.sb.by/pamyat/article/latyshskiy-legion-svastika-vmesto-sovesti.html Латышский легион: свастика вместо совести]. // Газета совета министров республики Беларусь «Рэспубліка», Суббота, 17 ноября 2007. — № 216 (4395). Проверено 24 января 2010. [www.webcitation.org/65dz8MseQ Архивировано из первоисточника 22 февраля 2012].
  18. Звягинцев А. Г. [books.google.com/books?id=8rM7G_5BmIsC&pg=RA1-PA1007&lpg=RA1-PA1007&dq=имеются+доказательства+того,+что+расстрел+невооружённых+военнопленных+был+обычным+явлением&source=bl&ots=5m30l3zDWI&sig=tjCofRsebltXzGNCvb2AxKSa3XQ&hl=ru&ei=urRoSvu7JdS2sgbniNWbBw&sa=X&oi=book_result&ct=result&resnum=1#v=onepage&q=&f=false Нюрнбергский набат: Репортаж из прошлого, обращение к будущему]. — Москва: ОлмаМедиаГрупп, 2007. — 1120 с. — ISBN 978-5-373-00550-0.
  19. РГВА. Ф.451. Оп.6. Д.96. Л.221−236 — цит. по МИД РФ, 290-12-02-2004
  20. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Александрова Юлия. [old.ves.lv/vs/article/57779 Трагедия в Подгае. Польская деревня до сих пор помнит «подвиги» латышских легионеров] // «Вести Сегодня» : газета. — 10 октября 2008. — № 235.; [malech.liveforums.ru/viewtopic.php?id=242]
  21. 1 2 [kp.by/online/news/199612 Польские антифашисты рассказали латышским гостям об их земляках-легионерах]. // © «Комсомольская правда»−Беларусь (kp.by) (10.02.2009). — Польская деревушка Подгае. Здесь 31 января 1945 года латышские легионеры СС сначала пытали, а затем живьём сожгли 32 польских военных. На месте их гибели был установлен памятник.. Проверено 1 августа 2010. [archive.is/20121203072849/kp.by/online/news/199612 Архивировано из первоисточника 22 июл 2010].
  22. 1 2 Juergen Fritz, Edward Anders. [www.president.lv/images/modules/items/PDF/Latvijas%20Vesturnieku%20komisijas%20raksti_27.pdf Murder of Polish POWs at Podgaje (Flederborn), February 1945] (англ.) // Latvijas Vēsturnieku komisijas raksti — 27. sējums (латыш.) Symposium of the Commission of the Historians of Latvia — Volume 27 (англ.) — Rīga: «Zinātne» 2011. — ISBN 978-9984-879-079.
  23. 1 2 3 4 5 6 Карамаев C., 2004.
  24. Метью Котт. Рецензия на сборник документов «Уничтожить как можно больше…» : Латвийские коллаборационистские формирования на территории Белоруссии, 1942−1944 гг. Сборник документов / Ред. А. Р. Дюков, В. В. Симиндей и др. — М.: «Фонд историческая память», 2009. — 360 с. ISBN 978-5-9990-0006-4 (на укр. ) // «Голокост і сучасність», 2010 — № 1(7). — С. 183−191. [web.archive.org/web/20121111012821/www.nbuv.gov.ua/portal/Soc_Gum/Gis/2010_1/kott.pdf Архивировано] из первоисточника .
  25. Балтинш В. Не смею молчать // Журнал «Часовой» — 1955. — № 357(9). — С. 17−18.
  26. 1 2 Чуев С. Г. Спецслужбы Третьего рейха. — Санкт-Петербург: Нева, 2003. — T. 1. — С. 158−162. — ISBN 5-7654-2821-5.
  27. Бангерскис Р. Письмо в редакцию // Журнал «Часовой». — 1956. — № 366(6). — С. 22.
  28. Фелдманис И., проф. Латышский легион: актуальные проблемы и решения исследований : Реферат по случаю презентации 7-го сборника статей Комиссии историков Латвии — Рига, 14 января 2003. — на [www.am.gov.lv/ru/latvia/history/latvian-legion/ сайте МИД Латвии]
  29. 1 2 Фелдманис И., Кангерис К., со ссылкой на: Neulen H. W. An deutscher Seite. Internationale Freiwillige von Wehrmacht und Waffen-SS. — München, 1985. — S. 294.
  30. 1 2 3 Фелдманис И., Кангерис К., со ссылкой на: 15.Waffen-Grenadier-Division der SS (lettische Nr.1.). Tätigkeitsbericht für die Zeit vom Aprill bis 18. Juli 1944 — Bundesarchiv-Militärarchiv Freiburg. — RS 3−15. — S. 22.
  31. Фелдманис И., Кангерис К., со ссылкой на: Bericht des Kommandeurs der Sicherheitspolizei und des SD Lettland, 1.August 1943, Bundesarchiv -Berlin, R90/115.
  32. “Vakara intervija” ar Simona Vīzentāla centra Izraēlas nodaļas direktoru Efraimu Zurofu – pilns teksts (латыш.) //
    ♦ [www.delfi.lv/archive/vakara-intervija-ar-efraimu-zurofu-pilns-teksts.d?id=6642303 Новостной портал «Delfi» (www.delfi.lv) 28 oktobris 2003]
    ♦ [www.operationlastchance.org/LATVIA_46-3.htm Сайт «Operation: Last Chance» (www.operationlastchance.org) 28 oktobris 2003]
  33. [rus.delfi.lv/news/daily/politics/article.php?id=30659605 Риекстиньш: поминовение павших — это не прославление нацизма // © Новостной портал «Delfi» (rus.delfi.lv), 17 марта 2010.]
  34. From Public Relations Photo Section, Office Chief of Counsel for War Crimes, Nuernberg, Germany, APO 696-A, US Army. Photo No. OMTPJ-P-25. Date: n.d. // Telford Taylor Papers, Arthur W. Diamond Law Library, Columbia University Law School, New York, N.Y. : TTP-CLS: 15-2-1-72. — Original photograph scanned by Yelena Grinberg. July, 2004 (недоступная ссылка — историякопия): «Pictured here in one of the wings of the Nuernberg Prison, discussing guard matters are, left to right, Technical Sergeant Edward Gibson, chief warden of Newark, New Jersey; Corporal James Kelley, escort sergeant, from Madison, Georgia; and First Lieutenant Warren G.H. Crecy, prison officer, from Corpus Christi, Texas. Behind them, peering into individual cells, are Baltic guards utilized by the U.S. Army to supplement American personnel in such work».
  35. LETTIA.LV, 2006, «Латышские и эстонские вспомогательные военные отряды в Германии действовали также и при процессе суда в Нюрнберге (1947−1949), где охраняли военных преступников. […] сторожевые посты были размещены не только по периметру Дворца суда, но и у дверей камер. Балтийские стражи водили обвиненных на прогулочные площадки и на допросы. […] только две функции во время нюрнбергского процесса выполняла американская военная полиция: конвоировала заключенных в зале суда и на исполнение приговора (повешение)»..
  36. LETTIA.LV, 2006.
  37. [www.delfi.lv/news/national/politics/atcel-16marta-pieminas-dienu.d?id=5897 Atceļ 16.marta piemiņas dienu] (латыш.). // Новостной портал «DELFI» (www.delfi.lv) (9 декабря 1999). Проверено 30 сентября 2014.
  38. [www.rian.ru/world/20080307/100930343.html Президент Латвии не считает латышских легионеров СС нацистами] // © РИА Новости, 7 марта 2008.
  39. [www.newsru.com/russia/09jul2003/kalining.html итд]
  40. 1 2 3 [www.la90.lv/?top=-1&sa=1937&id=1937 Bijušie Latvijas armijas komandieri] (латыш.)(недоступная ссылка — история). // Сайт, посвященный 90-летию латвийской армии «Latvijas armijas 90» (www.la90.lv). Проверено 19 февраля 2014. [archive.is/I5hIS Архивировано из первоисточника 11 января 2013].
  41. [svpressa.ru/society/article/5524/ Орлов С. Марш СС в Риге 16 марта запрещен. Но всего лишь − официально // Сайт «СвободнаяПресса» (svpressa.ru) 9 марта 2009.]
  42. [www.likumi.lv/doc.php?id=49093&mode=DOC принятые в этот день поправки к закону «О праздничных и памятных днях», включившие в закон дату 16 марта] (латыш.)
  43. [www.mvz.lv/?page_id=980 Lestenes Brāļu kapi // © Сайт поисковой организации «Meklēšanas vienība „ZVAIGZNE“» (www.mvz.lv) (латыш.) (Проверено 3 марта 2015)]
  44. 1 2 [kurginyan.ru/publ.shtml?cmd=sch&cat=304&vip=19 IV.1. Фашисты идут // Альманах «Школа Целостного Анализа», 1998. — Вып. 4. «„Новый мир“- игра на смысловом поле»]
  45. Lestenes kapos apbedīti 1100 leģionāru // «Panorāma» © Latvijas Televīzija, 15 martā 2014 — ссылка на портале [ltv.lsm.lv/lv/raksts/15.03.2014-lestenes-kapos-apbediiti-1100-legjionaru.id26116/ "Latvijas Sabiedriskie Mediji • LSM.LV (ltv.lsm.lv) (Проверено 3 марта 2015)]
  46. [www.mid.ru/bdomp/dip_vest.nsf/99b2ddc4f717c733c32567370042ee43/2d4ef90776fbd644c3256887004dff02!OpenDocument Заявление представителя МИД России 3 ноября] // Журнал «Дипломатический вестник», декабрь 1998.
  47. [c-society.ru/wind.php?ID=218642 Обращение Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации «К Сейму Латвийской Республики» от 04.12.1998 (постановление № 3330-II ГД)]
  48. [news.mail.ru/politics/1627117/ Рижская Дума запретила шествие бывших легионеров СС]. // Сайт «Новости@Mail.Ru» (news.mail.ru) (26 февраля 2008). Проверено 27 января 2010. [www.webcitation.org/65dzENyoJ Архивировано из первоисточника 22 февраля 2012].
  49. [www.vz.ru/news/2008/2/26/147871.html Шествие бывших легионеров СС запретили в Риге]. // Сайт деловой газеты «Взгляд» (www.vz.ru) (26 февраля 2008). Проверено 27 января 2010. [www.webcitation.org/65dzGC3Vr Архивировано из первоисточника 22 февраля 2012].

Источники

  • [www.old.historia.lv/alfabets/L/la/latviesu_legions/dokumenti/1943.24.07.krievu.htm Доклад НКГБ СССР ЦК КП(б) Латвии, 24 июля 1943 года о формировании легиона.]. — Источник: Vīlsne R. Kā PSRS Valsts drošības tautas komisariāts 1943.gadā vērtēja Latviešu leģionu // «Latvijas Vēstures Institūta Žurnāls». — 1998. — № 3 (28), — lpp. 130−135..
  • Указ Президиума Верховного Совета СССР [www.world-war.ru/amnistiya-sovetskix-grazhdan/ «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.»] 26.08.1955
  • Березин К., Саар А. [istok.ru/library/times-n-dates/newholidays/kotbus/ Операция «Котбус» или «очищение» Прибалтики от евреев. — Рига−Вильнюс−Таллинн, 2001. — 72 с.].;
    Гл. «Геноцид по-латышски» на неофициальном городском сайте «Riga-Lv.com»(недоступная ссылка — историякопия) Проверено 18 февраля 2014.
  • Uldis Neiburgs [apollo.tvnet.lv/zinas/latvijas-krievi-hitlera-puse/340994 Latvijas krievi Hitlera pusē] (Русские Латвии на стороне Гитлера) Viesis — 05.10.2006.
  • [www.mid.ru/ns-dgpch.nsf/0/431e781edaef5c79c3256e3f002bcdb0 Об участии латышского легиона СС в военных преступлениях в 1941−1945 гг. и попытках пересмотра в Латвии приговора Нюрнбергского трибунала (справочная информация)]. [web.archive.org/web/20090323233743/www.ln.mid.ru/ns-dgpch.nsf/0/431e781edaef5c79c3256e3f002bcdb0?OpenDocument Архивировано] из первоисточника 23.03.2009. // Официальный сайт МИД РФ (www.mid.ru), док.№ 290-12-02-2004. [www.webcitation.org/65dz7ViWb Архивировано из первоисточника 22 февраля 2012]. (Проверено 8 ноября 2013)
  • Инесис Фелдманис, Карлис Кангерис. [www.mfa.gov.lv/ru/informacionnye-materialy-i-dokumenty/voprosy-istorii-latvii/o-latyshskom-dobrovolcheskom-legione-ss О латышском добровольческом легионе СС] (рус.). // Официальный сайт Министерства иностранных дел Латвийской республики (www.mfa.gov.lv) (8 января 2015). Проверено 24 января 2015. Старые версии сайта: [web.archive.org/web/20050302111146/www.am.gov.lv/ru/latvia/history/legion/ Архивировано] из первоисточника 2 марта 2005.[www.webcitation.org/65dzDh590 Архивировано] из первоисточника 22 февраля 2012.
  • [www.lettia.lv/ru_a_legionari-nirnberga.html Латышский легион на трибунале в Нюрнберге]. // © Сайт «Lettia.lv» 16−19.03.2006.
  • Карамаев C. [lenta.ru/articles/2004/07/30/latviass/ Марш СС на Европу. Ветераны латышских частей СС намерены посетить Европарламент]. // Сайт «Lenta.ru» (30.07.2004). Проверено 18 февраля 2014. [www.webcitation.org/65dzBlaGE Архивировано из первоисточника 22 февраля 2012].
  • [www.lettia.lv/ru_a_legionari-zviedrija.html Латышские легионеры в Швеции]
  • [www.aif.ru/society/history/boy_posle_pobedy_9_maya_1945_goda_voyna_zakonchilas_ne_dlya_vseh Бой после Победы]
  • [www.mfa.gov.lv/ru/informacionnye-materialy-i-dokumenty/voprosy-istorii-latvii/o-latyshskom-dobrovolcheskom-legione-ss О латышском добровольческом легионе СС - МИД Латвийской Республики 01.02.2005.]
  • [www.mfa.gov.lv/ru/informacionnye-materialy-i-dokumenty/voprosy-istorii-latvii/quot-latyshskiy-legion-aktualnye-problemy-i-resheniya-issledovaniy-quot-referat-professora-i-feldmanisa "Латышский легион: актуальные проблемы и решения исследований" Реферат профессора И.Фелдманисa 01.02.2005.]

Документальное кино

  • [www.youtube.com/watch?v=KmGzpJ0jdFw «Латышский легион» : Документальный фильм / Фонд Сороса-Латвия, Министерство обороны Латвийской республики / Сценарий Улдис Нейбургс; режиссёр Инара Колмане; продюсер Жанете Ачушка; идея проекта Угис Спандегс. — Латвия: © Студия фильмов «Deviņi», 2000.].
  • [my.mail.ru/mail/vinokyrovem1960/video/22580/22623.html «Войска СС: Элитные подразделения Гитлера» = «Waffen SS: Hitler’s Elite Fighting Force» (англ.) / Режиссёр Майкл Кэмпбелл; сценарий Аласдер Симпсон; продюсеры Терри Шанд, Дэвид МакУинни, Дэна Ивен. — Великобритания: © «PEGASUS», 2002]
  • [rutube.ru/video/c71a57f2eff102c59c40f722b6c95a7b/ «Нацизм по-прибалтийски» / по заказу © ОАО «ТВ Центр» / Сценарий Борис Чертков, Александр Ткаченко; режиссёр Борис Чертков; продюсер Валерий Шеховцов. — Россия: Продюсерский центр «Студия Третий Рим», 2006]
  • [rutube.ru/video/a41819cf8d68c1127db22c12cc02ff88/ «Они присягнули Гитлеру» / по заказу © ОАО «ТВ Центр» / Автор Виталий Смирнов; режиссёр Виктор Добрынин; продюсер Алексей Пестов — Россия: ООО «Компания ТЕЛЕОСТРОВ», 2007]

Литература

  • [www.regnum.ru/news/1257563.html Богов В. Латышские легионеры — герои или жертвы истории?] // Сайт информационного агентства «REGNUM» (www.regnum.ru), 25.02.2010.
  • Борьба латышского народа в годы Великой Отечественной войны 1941−1945 гг. — Рига, 1970.
  • Бунтман С. [www.echo.msk.ru/programs/bountman/664408-echo/ В Латвии всё в порядке] : комментарий о Латышском легионе СС в передаче «Реплика Бунтмана» радиостанции «Эхо Москвы» (аудиозапись и текст) // Сайт радиостанции «Эхо Москвы» (www.echo.msk.ru), 16.03.2010.
  • [www.zapchel.lv/?lang=ru&mode=opinion&page_id=3127 Гущин В., д.и.н. Героизация латышского добровольческого легиона СС после 1991 года // Сайт Партии за права человека в единой Латвии «ЗаПчел» (www.zapchel.lv), 2006.  (Проверено 10 марта 2014)]
  • Дюков А. Р., Симиндей В. В. [www.regnum.ru/news/fd-abroad/latvia/1527848.html Латышский легион СС: проблемы ответственности и отрицания преступлений. : Доклад] // Сайт информационного агентства «REGNUM» (www.regnum.ru), 04.05.2012.
  • Жирохов М. [www.airwar.ru/history/av2ww/axis/latishi/latishi.html Латышские эскадрильи Люфтваффе](недоступная ссылка — история). // Сайт «Большая авиационная энциклопедия “Уголок неба”» (www.airwar.ru), 2005. Проверено 10 марта 2014. [web.archive.org/web/20100303110312/www.airwar.ru/history/av2ww/axis/latishi/latishi.html Архивировано из первоисточника 10 марта 2010].
  • Крысин М. Ю. История на устах. Латышский легион СС: вчера и сегодня — М.: «Вече», 2006. — ISBN 5-9533-1524-4.
  • [www.mfa.gov.lv/ru/informacionnye-materialy-i-dokumenty/voprosy-istorii-latvii/istoriya-okkupacii-latvii-1940-1991/latyshi-v-sostave-vooruzhennyh-sil-germanii-vo-vtoroy-mirovoy-voyne Ноллендорфс Валтерс и Нейбургс Улдис. «Латыши в составе вооруженных сил Германии во Второй мировой войне» : Брифинг МИД Латвии // Официальный сайт Министерства иностранных дел Латвийской Республики (www.mfa.gov.lv)] (рус.) (14 января 2015). Проверено 24 января 2015. Старые версии сайта: [web.archive.org/web/20060303120043/www.am.gov.lv/ru/latvia/history/History-of-Occupation/briefing-paper1/ Архивировано] из первоисточника 3 марта 2006.[web.archive.org/web/20120406192349/www.mfa.gov.lv/ru/information/history/History-of-Occupation/briefing-paper1/ Архивировано] из первоисточника 6 апреля 2012.
  • [archive.is/20130417000414/www.izvestia.ru/russia/article1747709/ Соколов-Митрич Д., Каптилкин С. Два ветерана — две правды // Сайт газеты «Известия» (www.izvestia.ru) 13 мая 2005.]
  • Jurado C. Caballero & Thomas N. PhD, illustrated by Pavlovic D. Germany’s Eastern Front Allies (2) Baltic Forces. — United Kingdom: Osprey Publishing, 2002. — ISBN 1-84176-193-1.
  • [hatnews.org/2009/10/22/it-all-looks-so-much-simpler-from-across-the-channel/ It all looks so much simpler from across the Channel / © «The Economist» central and eastern Europe correspondent // Website «Hatnews» (hatnews.org) 22.10.2009.]; [www.europeanvoice.com/article/imported/it-all-looks-so-much-simpler-from-across-the-channel/66204.aspx Website «EuropeanVoice» (www.europeanvoice.com) 21.10.2009. Appeared in print on 22.10.2009] (англ.)
  • Silgailis Arthur Latvian Legion. — San Jose. :R.J. Bender Pub, 1986. — ISBN 0-912138-35-1.
  • Bjarke W. Bøtcher. [www.bdcol.ee/files/docs/bdreview/10bdr100_old.pdf The debate on the Latvian SS Volunteer Legion] (англ.) // Baltic Defence Review. — 2000. — No. 3. — P. 103-114. — ISSN [www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=1736-3780&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 1736-3780].

Отрывок, характеризующий Латышский добровольческий легион СС

Заметив черную тень человека, переходящего через дорогу, Долохов остановил этого человека и спросил, где командир и офицеры? Человек этот, с мешком на плече, солдат, остановился, близко подошел к лошади Долохова, дотрогиваясь до нее рукою, и просто и дружелюбно рассказал, что командир и офицеры были выше на горе, с правой стороны, на дворе фермы (так он называл господскую усадьбу).
Проехав по дороге, с обеих сторон которой звучал от костров французский говор, Долохов повернул во двор господского дома. Проехав в ворота, он слез с лошади и подошел к большому пылавшему костру, вокруг которого, громко разговаривая, сидело несколько человек. В котелке с краю варилось что то, и солдат в колпаке и синей шинели, стоя на коленях, ярко освещенный огнем, мешал в нем шомполом.
– Oh, c'est un dur a cuire, [С этим чертом не сладишь.] – говорил один из офицеров, сидевших в тени с противоположной стороны костра.
– Il les fera marcher les lapins… [Он их проберет…] – со смехом сказал другой. Оба замолкли, вглядываясь в темноту на звук шагов Долохова и Пети, подходивших к костру с своими лошадьми.
– Bonjour, messieurs! [Здравствуйте, господа!] – громко, отчетливо выговорил Долохов.
Офицеры зашевелились в тени костра, и один, высокий офицер с длинной шеей, обойдя огонь, подошел к Долохову.
– C'est vous, Clement? – сказал он. – D'ou, diable… [Это вы, Клеман? Откуда, черт…] – но он не докончил, узнав свою ошибку, и, слегка нахмурившись, как с незнакомым, поздоровался с Долоховым, спрашивая его, чем он может служить. Долохов рассказал, что он с товарищем догонял свой полк, и спросил, обращаясь ко всем вообще, не знали ли офицеры чего нибудь о шестом полку. Никто ничего не знал; и Пете показалось, что офицеры враждебно и подозрительно стали осматривать его и Долохова. Несколько секунд все молчали.
– Si vous comptez sur la soupe du soir, vous venez trop tard, [Если вы рассчитываете на ужин, то вы опоздали.] – сказал с сдержанным смехом голос из за костра.
Долохов отвечал, что они сыты и что им надо в ночь же ехать дальше.
Он отдал лошадей солдату, мешавшему в котелке, и на корточках присел у костра рядом с офицером с длинной шеей. Офицер этот, не спуская глаз, смотрел на Долохова и переспросил его еще раз: какого он был полка? Долохов не отвечал, как будто не слыхал вопроса, и, закуривая коротенькую французскую трубку, которую он достал из кармана, спрашивал офицеров о том, в какой степени безопасна дорога от казаков впереди их.
– Les brigands sont partout, [Эти разбойники везде.] – отвечал офицер из за костра.
Долохов сказал, что казаки страшны только для таких отсталых, как он с товарищем, но что на большие отряды казаки, вероятно, не смеют нападать, прибавил он вопросительно. Никто ничего не ответил.
«Ну, теперь он уедет», – всякую минуту думал Петя, стоя перед костром и слушая его разговор.
Но Долохов начал опять прекратившийся разговор и прямо стал расспрашивать, сколько у них людей в батальоне, сколько батальонов, сколько пленных. Спрашивая про пленных русских, которые были при их отряде, Долохов сказал:
– La vilaine affaire de trainer ces cadavres apres soi. Vaudrait mieux fusiller cette canaille, [Скверное дело таскать за собой эти трупы. Лучше бы расстрелять эту сволочь.] – и громко засмеялся таким странным смехом, что Пете показалось, французы сейчас узнают обман, и он невольно отступил на шаг от костра. Никто не ответил на слова и смех Долохова, и французский офицер, которого не видно было (он лежал, укутавшись шинелью), приподнялся и прошептал что то товарищу. Долохов встал и кликнул солдата с лошадьми.
«Подадут или нет лошадей?» – думал Петя, невольно приближаясь к Долохову.
Лошадей подали.
– Bonjour, messieurs, [Здесь: прощайте, господа.] – сказал Долохов.
Петя хотел сказать bonsoir [добрый вечер] и не мог договорить слова. Офицеры что то шепотом говорили между собою. Долохов долго садился на лошадь, которая не стояла; потом шагом поехал из ворот. Петя ехал подле него, желая и не смея оглянуться, чтоб увидать, бегут или не бегут за ними французы.
Выехав на дорогу, Долохов поехал не назад в поле, а вдоль по деревне. В одном месте он остановился, прислушиваясь.
– Слышишь? – сказал он.
Петя узнал звуки русских голосов, увидал у костров темные фигуры русских пленных. Спустившись вниз к мосту, Петя с Долоховым проехали часового, который, ни слова не сказав, мрачно ходил по мосту, и выехали в лощину, где дожидались казаки.
– Ну, теперь прощай. Скажи Денисову, что на заре, по первому выстрелу, – сказал Долохов и хотел ехать, но Петя схватился за него рукою.
– Нет! – вскрикнул он, – вы такой герой. Ах, как хорошо! Как отлично! Как я вас люблю.
– Хорошо, хорошо, – сказал Долохов, но Петя не отпускал его, и в темноте Долохов рассмотрел, что Петя нагибался к нему. Он хотел поцеловаться. Долохов поцеловал его, засмеялся и, повернув лошадь, скрылся в темноте.

Х
Вернувшись к караулке, Петя застал Денисова в сенях. Денисов в волнении, беспокойстве и досаде на себя, что отпустил Петю, ожидал его.
– Слава богу! – крикнул он. – Ну, слава богу! – повторял он, слушая восторженный рассказ Пети. – И чег'т тебя возьми, из за тебя не спал! – проговорил Денисов. – Ну, слава богу, тепег'ь ложись спать. Еще вздг'емнем до утг'а.
– Да… Нет, – сказал Петя. – Мне еще не хочется спать. Да я и себя знаю, ежели засну, так уж кончено. И потом я привык не спать перед сражением.
Петя посидел несколько времени в избе, радостно вспоминая подробности своей поездки и живо представляя себе то, что будет завтра. Потом, заметив, что Денисов заснул, он встал и пошел на двор.
На дворе еще было совсем темно. Дождик прошел, но капли еще падали с деревьев. Вблизи от караулки виднелись черные фигуры казачьих шалашей и связанных вместе лошадей. За избушкой чернелись две фуры, у которых стояли лошади, и в овраге краснелся догоравший огонь. Казаки и гусары не все спали: кое где слышались, вместе с звуком падающих капель и близкого звука жевания лошадей, негромкие, как бы шепчущиеся голоса.
Петя вышел из сеней, огляделся в темноте и подошел к фурам. Под фурами храпел кто то, и вокруг них стояли, жуя овес, оседланные лошади. В темноте Петя узнал свою лошадь, которую он называл Карабахом, хотя она была малороссийская лошадь, и подошел к ней.
– Ну, Карабах, завтра послужим, – сказал он, нюхая ее ноздри и целуя ее.
– Что, барин, не спите? – сказал казак, сидевший под фурой.
– Нет; а… Лихачев, кажется, тебя звать? Ведь я сейчас только приехал. Мы ездили к французам. – И Петя подробно рассказал казаку не только свою поездку, но и то, почему он ездил и почему он считает, что лучше рисковать своей жизнью, чем делать наобум Лазаря.
– Что же, соснули бы, – сказал казак.
– Нет, я привык, – отвечал Петя. – А что, у вас кремни в пистолетах не обились? Я привез с собою. Не нужно ли? Ты возьми.
Казак высунулся из под фуры, чтобы поближе рассмотреть Петю.
– Оттого, что я привык все делать аккуратно, – сказал Петя. – Иные так, кое как, не приготовятся, потом и жалеют. Я так не люблю.
– Это точно, – сказал казак.
– Да еще вот что, пожалуйста, голубчик, наточи мне саблю; затупи… (но Петя боялся солгать) она никогда отточена не была. Можно это сделать?
– Отчего ж, можно.
Лихачев встал, порылся в вьюках, и Петя скоро услыхал воинственный звук стали о брусок. Он влез на фуру и сел на край ее. Казак под фурой точил саблю.
– А что же, спят молодцы? – сказал Петя.
– Кто спит, а кто так вот.
– Ну, а мальчик что?
– Весенний то? Он там, в сенцах, завалился. Со страху спится. Уж рад то был.
Долго после этого Петя молчал, прислушиваясь к звукам. В темноте послышались шаги и показалась черная фигура.
– Что точишь? – спросил человек, подходя к фуре.
– А вот барину наточить саблю.
– Хорошее дело, – сказал человек, который показался Пете гусаром. – У вас, что ли, чашка осталась?
– А вон у колеса.
Гусар взял чашку.
– Небось скоро свет, – проговорил он, зевая, и прошел куда то.
Петя должен бы был знать, что он в лесу, в партии Денисова, в версте от дороги, что он сидит на фуре, отбитой у французов, около которой привязаны лошади, что под ним сидит казак Лихачев и натачивает ему саблю, что большое черное пятно направо – караулка, и красное яркое пятно внизу налево – догоравший костер, что человек, приходивший за чашкой, – гусар, который хотел пить; но он ничего не знал и не хотел знать этого. Он был в волшебном царстве, в котором ничего не было похожего на действительность. Большое черное пятно, может быть, точно была караулка, а может быть, была пещера, которая вела в самую глубь земли. Красное пятно, может быть, был огонь, а может быть – глаз огромного чудовища. Может быть, он точно сидит теперь на фуре, а очень может быть, что он сидит не на фуре, а на страшно высокой башне, с которой ежели упасть, то лететь бы до земли целый день, целый месяц – все лететь и никогда не долетишь. Может быть, что под фурой сидит просто казак Лихачев, а очень может быть, что это – самый добрый, храбрый, самый чудесный, самый превосходный человек на свете, которого никто не знает. Может быть, это точно проходил гусар за водой и пошел в лощину, а может быть, он только что исчез из виду и совсем исчез, и его не было.
Что бы ни увидал теперь Петя, ничто бы не удивило его. Он был в волшебном царстве, в котором все было возможно.
Он поглядел на небо. И небо было такое же волшебное, как и земля. На небе расчищало, и над вершинами дерев быстро бежали облака, как будто открывая звезды. Иногда казалось, что на небе расчищало и показывалось черное, чистое небо. Иногда казалось, что эти черные пятна были тучки. Иногда казалось, что небо высоко, высоко поднимается над головой; иногда небо спускалось совсем, так что рукой можно было достать его.
Петя стал закрывать глаза и покачиваться.
Капли капали. Шел тихий говор. Лошади заржали и подрались. Храпел кто то.
– Ожиг, жиг, ожиг, жиг… – свистела натачиваемая сабля. И вдруг Петя услыхал стройный хор музыки, игравшей какой то неизвестный, торжественно сладкий гимн. Петя был музыкален, так же как Наташа, и больше Николая, но он никогда не учился музыке, не думал о музыке, и потому мотивы, неожиданно приходившие ему в голову, были для него особенно новы и привлекательны. Музыка играла все слышнее и слышнее. Напев разрастался, переходил из одного инструмента в другой. Происходило то, что называется фугой, хотя Петя не имел ни малейшего понятия о том, что такое фуга. Каждый инструмент, то похожий на скрипку, то на трубы – но лучше и чище, чем скрипки и трубы, – каждый инструмент играл свое и, не доиграв еще мотива, сливался с другим, начинавшим почти то же, и с третьим, и с четвертым, и все они сливались в одно и опять разбегались, и опять сливались то в торжественно церковное, то в ярко блестящее и победное.
«Ах, да, ведь это я во сне, – качнувшись наперед, сказал себе Петя. – Это у меня в ушах. А может быть, это моя музыка. Ну, опять. Валяй моя музыка! Ну!..»
Он закрыл глаза. И с разных сторон, как будто издалека, затрепетали звуки, стали слаживаться, разбегаться, сливаться, и опять все соединилось в тот же сладкий и торжественный гимн. «Ах, это прелесть что такое! Сколько хочу и как хочу», – сказал себе Петя. Он попробовал руководить этим огромным хором инструментов.
«Ну, тише, тише, замирайте теперь. – И звуки слушались его. – Ну, теперь полнее, веселее. Еще, еще радостнее. – И из неизвестной глубины поднимались усиливающиеся, торжественные звуки. – Ну, голоса, приставайте!» – приказал Петя. И сначала издалека послышались голоса мужские, потом женские. Голоса росли, росли в равномерном торжественном усилии. Пете страшно и радостно было внимать их необычайной красоте.
С торжественным победным маршем сливалась песня, и капли капали, и вжиг, жиг, жиг… свистела сабля, и опять подрались и заржали лошади, не нарушая хора, а входя в него.
Петя не знал, как долго это продолжалось: он наслаждался, все время удивлялся своему наслаждению и жалел, что некому сообщить его. Его разбудил ласковый голос Лихачева.
– Готово, ваше благородие, надвое хранцуза распластаете.
Петя очнулся.
– Уж светает, право, светает! – вскрикнул он.
Невидные прежде лошади стали видны до хвостов, и сквозь оголенные ветки виднелся водянистый свет. Петя встряхнулся, вскочил, достал из кармана целковый и дал Лихачеву, махнув, попробовал шашку и положил ее в ножны. Казаки отвязывали лошадей и подтягивали подпруги.
– Вот и командир, – сказал Лихачев. Из караулки вышел Денисов и, окликнув Петю, приказал собираться.


Быстро в полутьме разобрали лошадей, подтянули подпруги и разобрались по командам. Денисов стоял у караулки, отдавая последние приказания. Пехота партии, шлепая сотней ног, прошла вперед по дороге и быстро скрылась между деревьев в предрассветном тумане. Эсаул что то приказывал казакам. Петя держал свою лошадь в поводу, с нетерпением ожидая приказания садиться. Обмытое холодной водой, лицо его, в особенности глаза горели огнем, озноб пробегал по спине, и во всем теле что то быстро и равномерно дрожало.
– Ну, готово у вас все? – сказал Денисов. – Давай лошадей.
Лошадей подали. Денисов рассердился на казака за то, что подпруги были слабы, и, разбранив его, сел. Петя взялся за стремя. Лошадь, по привычке, хотела куснуть его за ногу, но Петя, не чувствуя своей тяжести, быстро вскочил в седло и, оглядываясь на тронувшихся сзади в темноте гусар, подъехал к Денисову.
– Василий Федорович, вы мне поручите что нибудь? Пожалуйста… ради бога… – сказал он. Денисов, казалось, забыл про существование Пети. Он оглянулся на него.
– Об одном тебя пг'ошу, – сказал он строго, – слушаться меня и никуда не соваться.
Во все время переезда Денисов ни слова не говорил больше с Петей и ехал молча. Когда подъехали к опушке леса, в поле заметно уже стало светлеть. Денисов поговорил что то шепотом с эсаулом, и казаки стали проезжать мимо Пети и Денисова. Когда они все проехали, Денисов тронул свою лошадь и поехал под гору. Садясь на зады и скользя, лошади спускались с своими седоками в лощину. Петя ехал рядом с Денисовым. Дрожь во всем его теле все усиливалась. Становилось все светлее и светлее, только туман скрывал отдаленные предметы. Съехав вниз и оглянувшись назад, Денисов кивнул головой казаку, стоявшему подле него.
– Сигнал! – проговорил он.
Казак поднял руку, раздался выстрел. И в то же мгновение послышался топот впереди поскакавших лошадей, крики с разных сторон и еще выстрелы.
В то же мгновение, как раздались первые звуки топота и крика, Петя, ударив свою лошадь и выпустив поводья, не слушая Денисова, кричавшего на него, поскакал вперед. Пете показалось, что вдруг совершенно, как середь дня, ярко рассвело в ту минуту, как послышался выстрел. Он подскакал к мосту. Впереди по дороге скакали казаки. На мосту он столкнулся с отставшим казаком и поскакал дальше. Впереди какие то люди, – должно быть, это были французы, – бежали с правой стороны дороги на левую. Один упал в грязь под ногами Петиной лошади.
У одной избы столпились казаки, что то делая. Из середины толпы послышался страшный крик. Петя подскакал к этой толпе, и первое, что он увидал, было бледное, с трясущейся нижней челюстью лицо француза, державшегося за древко направленной на него пики.
– Ура!.. Ребята… наши… – прокричал Петя и, дав поводья разгорячившейся лошади, поскакал вперед по улице.
Впереди слышны были выстрелы. Казаки, гусары и русские оборванные пленные, бежавшие с обеих сторон дороги, все громко и нескладно кричали что то. Молодцеватый, без шапки, с красным нахмуренным лицом, француз в синей шинели отбивался штыком от гусаров. Когда Петя подскакал, француз уже упал. Опять опоздал, мелькнуло в голове Пети, и он поскакал туда, откуда слышались частые выстрелы. Выстрелы раздавались на дворе того барского дома, на котором он был вчера ночью с Долоховым. Французы засели там за плетнем в густом, заросшем кустами саду и стреляли по казакам, столпившимся у ворот. Подъезжая к воротам, Петя в пороховом дыму увидал Долохова с бледным, зеленоватым лицом, кричавшего что то людям. «В объезд! Пехоту подождать!» – кричал он, в то время как Петя подъехал к нему.
– Подождать?.. Ураааа!.. – закричал Петя и, не медля ни одной минуты, поскакал к тому месту, откуда слышались выстрелы и где гуще был пороховой дым. Послышался залп, провизжали пустые и во что то шлепнувшие пули. Казаки и Долохов вскакали вслед за Петей в ворота дома. Французы в колеблющемся густом дыме одни бросали оружие и выбегали из кустов навстречу казакам, другие бежали под гору к пруду. Петя скакал на своей лошади вдоль по барскому двору и, вместо того чтобы держать поводья, странно и быстро махал обеими руками и все дальше и дальше сбивался с седла на одну сторону. Лошадь, набежав на тлевший в утреннем свето костер, уперлась, и Петя тяжело упал на мокрую землю. Казаки видели, как быстро задергались его руки и ноги, несмотря на то, что голова его не шевелилась. Пуля пробила ему голову.
Переговоривши с старшим французским офицером, который вышел к нему из за дома с платком на шпаге и объявил, что они сдаются, Долохов слез с лошади и подошел к неподвижно, с раскинутыми руками, лежавшему Пете.
– Готов, – сказал он, нахмурившись, и пошел в ворота навстречу ехавшему к нему Денисову.
– Убит?! – вскрикнул Денисов, увидав еще издалека то знакомое ему, несомненно безжизненное положение, в котором лежало тело Пети.
– Готов, – повторил Долохов, как будто выговаривание этого слова доставляло ему удовольствие, и быстро пошел к пленным, которых окружили спешившиеся казаки. – Брать не будем! – крикнул он Денисову.
Денисов не отвечал; он подъехал к Пете, слез с лошади и дрожащими руками повернул к себе запачканное кровью и грязью, уже побледневшее лицо Пети.
«Я привык что нибудь сладкое. Отличный изюм, берите весь», – вспомнилось ему. И казаки с удивлением оглянулись на звуки, похожие на собачий лай, с которыми Денисов быстро отвернулся, подошел к плетню и схватился за него.
В числе отбитых Денисовым и Долоховым русских пленных был Пьер Безухов.


О той партии пленных, в которой был Пьер, во время всего своего движения от Москвы, не было от французского начальства никакого нового распоряжения. Партия эта 22 го октября находилась уже не с теми войсками и обозами, с которыми она вышла из Москвы. Половина обоза с сухарями, который шел за ними первые переходы, была отбита казаками, другая половина уехала вперед; пеших кавалеристов, которые шли впереди, не было ни одного больше; они все исчезли. Артиллерия, которая первые переходы виднелась впереди, заменилась теперь огромным обозом маршала Жюно, конвоируемого вестфальцами. Сзади пленных ехал обоз кавалерийских вещей.
От Вязьмы французские войска, прежде шедшие тремя колоннами, шли теперь одной кучей. Те признаки беспорядка, которые заметил Пьер на первом привале из Москвы, теперь дошли до последней степени.
Дорога, по которой они шли, с обеих сторон была уложена мертвыми лошадьми; оборванные люди, отсталые от разных команд, беспрестанно переменяясь, то присоединялись, то опять отставали от шедшей колонны.
Несколько раз во время похода бывали фальшивые тревоги, и солдаты конвоя поднимали ружья, стреляли и бежали стремглав, давя друг друга, но потом опять собирались и бранили друг друга за напрасный страх.
Эти три сборища, шедшие вместе, – кавалерийское депо, депо пленных и обоз Жюно, – все еще составляли что то отдельное и цельное, хотя и то, и другое, и третье быстро таяло.
В депо, в котором было сто двадцать повозок сначала, теперь оставалось не больше шестидесяти; остальные были отбиты или брошены. Из обоза Жюно тоже было оставлено и отбито несколько повозок. Три повозки были разграблены набежавшими отсталыми солдатами из корпуса Даву. Из разговоров немцев Пьер слышал, что к этому обозу ставили караул больше, чем к пленным, и что один из их товарищей, солдат немец, был расстрелян по приказанию самого маршала за то, что у солдата нашли серебряную ложку, принадлежавшую маршалу.
Больше же всего из этих трех сборищ растаяло депо пленных. Из трехсот тридцати человек, вышедших из Москвы, теперь оставалось меньше ста. Пленные еще более, чем седла кавалерийского депо и чем обоз Жюно, тяготили конвоирующих солдат. Седла и ложки Жюно, они понимали, что могли для чего нибудь пригодиться, но для чего было голодным и холодным солдатам конвоя стоять на карауле и стеречь таких же холодных и голодных русских, которые мерли и отставали дорогой, которых было велено пристреливать, – это было не только непонятно, но и противно. И конвойные, как бы боясь в том горестном положении, в котором они сами находились, не отдаться бывшему в них чувству жалости к пленным и тем ухудшить свое положение, особенно мрачно и строго обращались с ними.
В Дорогобуже, в то время как, заперев пленных в конюшню, конвойные солдаты ушли грабить свои же магазины, несколько человек пленных солдат подкопались под стену и убежали, но были захвачены французами и расстреляны.
Прежний, введенный при выходе из Москвы, порядок, чтобы пленные офицеры шли отдельно от солдат, уже давно был уничтожен; все те, которые могли идти, шли вместе, и Пьер с третьего перехода уже соединился опять с Каратаевым и лиловой кривоногой собакой, которая избрала себе хозяином Каратаева.
С Каратаевым, на третий день выхода из Москвы, сделалась та лихорадка, от которой он лежал в московском гошпитале, и по мере того как Каратаев ослабевал, Пьер отдалялся от него. Пьер не знал отчего, но, с тех пор как Каратаев стал слабеть, Пьер должен был делать усилие над собой, чтобы подойти к нему. И подходя к нему и слушая те тихие стоны, с которыми Каратаев обыкновенно на привалах ложился, и чувствуя усилившийся теперь запах, который издавал от себя Каратаев, Пьер отходил от него подальше и не думал о нем.
В плену, в балагане, Пьер узнал не умом, а всем существом своим, жизнью, что человек сотворен для счастья, что счастье в нем самом, в удовлетворении естественных человеческих потребностей, и что все несчастье происходит не от недостатка, а от излишка; но теперь, в эти последние три недели похода, он узнал еще новую, утешительную истину – он узнал, что на свете нет ничего страшного. Он узнал, что так как нет положения, в котором бы человек был счастлив и вполне свободен, так и нет положения, в котором бы он был бы несчастлив и несвободен. Он узнал, что есть граница страданий и граница свободы и что эта граница очень близка; что тот человек, который страдал оттого, что в розовой постели его завернулся один листок, точно так же страдал, как страдал он теперь, засыпая на голой, сырой земле, остужая одну сторону и пригревая другую; что, когда он, бывало, надевал свои бальные узкие башмаки, он точно так же страдал, как теперь, когда он шел уже босой совсем (обувь его давно растрепалась), ногами, покрытыми болячками. Он узнал, что, когда он, как ему казалось, по собственной своей воле женился на своей жене, он был не более свободен, чем теперь, когда его запирали на ночь в конюшню. Из всего того, что потом и он называл страданием, но которое он тогда почти не чувствовал, главное были босые, стертые, заструпелые ноги. (Лошадиное мясо было вкусно и питательно, селитренный букет пороха, употребляемого вместо соли, был даже приятен, холода большого не было, и днем на ходу всегда бывало жарко, а ночью были костры; вши, евшие тело, приятно согревали.) Одно было тяжело в первое время – это ноги.
Во второй день перехода, осмотрев у костра свои болячки, Пьер думал невозможным ступить на них; но когда все поднялись, он пошел, прихрамывая, и потом, когда разогрелся, пошел без боли, хотя к вечеру страшнее еще было смотреть на ноги. Но он не смотрел на них и думал о другом.
Теперь только Пьер понял всю силу жизненности человека и спасительную силу перемещения внимания, вложенную в человека, подобную тому спасительному клапану в паровиках, который выпускает лишний пар, как только плотность его превышает известную норму.
Он не видал и не слыхал, как пристреливали отсталых пленных, хотя более сотни из них уже погибли таким образом. Он не думал о Каратаеве, который слабел с каждым днем и, очевидно, скоро должен был подвергнуться той же участи. Еще менее Пьер думал о себе. Чем труднее становилось его положение, чем страшнее была будущность, тем независимее от того положения, в котором он находился, приходили ему радостные и успокоительные мысли, воспоминания и представления.


22 го числа, в полдень, Пьер шел в гору по грязной, скользкой дороге, глядя на свои ноги и на неровности пути. Изредка он взглядывал на знакомую толпу, окружающую его, и опять на свои ноги. И то и другое было одинаково свое и знакомое ему. Лиловый кривоногий Серый весело бежал стороной дороги, изредка, в доказательство своей ловкости и довольства, поджимая заднюю лапу и прыгая на трех и потом опять на всех четырех бросаясь с лаем на вороньев, которые сидели на падали. Серый был веселее и глаже, чем в Москве. Со всех сторон лежало мясо различных животных – от человеческого до лошадиного, в различных степенях разложения; и волков не подпускали шедшие люди, так что Серый мог наедаться сколько угодно.
Дождик шел с утра, и казалось, что вот вот он пройдет и на небе расчистит, как вслед за непродолжительной остановкой припускал дождик еще сильнее. Напитанная дождем дорога уже не принимала в себя воды, и ручьи текли по колеям.
Пьер шел, оглядываясь по сторонам, считая шаги по три, и загибал на пальцах. Обращаясь к дождю, он внутренне приговаривал: ну ка, ну ка, еще, еще наддай.
Ему казалось, что он ни о чем не думает; но далеко и глубоко где то что то важное и утешительное думала его душа. Это что то было тончайшее духовное извлечение из вчерашнего его разговора с Каратаевым.
Вчера, на ночном привале, озябнув у потухшего огня, Пьер встал и перешел к ближайшему, лучше горящему костру. У костра, к которому он подошел, сидел Платон, укрывшись, как ризой, с головой шинелью, и рассказывал солдатам своим спорым, приятным, но слабым, болезненным голосом знакомую Пьеру историю. Было уже за полночь. Это было то время, в которое Каратаев обыкновенно оживал от лихорадочного припадка и бывал особенно оживлен. Подойдя к костру и услыхав слабый, болезненный голос Платона и увидав его ярко освещенное огнем жалкое лицо, Пьера что то неприятно кольнуло в сердце. Он испугался своей жалости к этому человеку и хотел уйти, но другого костра не было, и Пьер, стараясь не глядеть на Платона, подсел к костру.
– Что, как твое здоровье? – спросил он.
– Что здоровье? На болезнь плакаться – бог смерти не даст, – сказал Каратаев и тотчас же возвратился к начатому рассказу.
– …И вот, братец ты мой, – продолжал Платон с улыбкой на худом, бледном лице и с особенным, радостным блеском в глазах, – вот, братец ты мой…
Пьер знал эту историю давно, Каратаев раз шесть ему одному рассказывал эту историю, и всегда с особенным, радостным чувством. Но как ни хорошо знал Пьер эту историю, он теперь прислушался к ней, как к чему то новому, и тот тихий восторг, который, рассказывая, видимо, испытывал Каратаев, сообщился и Пьеру. История эта была о старом купце, благообразно и богобоязненно жившем с семьей и поехавшем однажды с товарищем, богатым купцом, к Макарью.
Остановившись на постоялом дворе, оба купца заснули, и на другой день товарищ купца был найден зарезанным и ограбленным. Окровавленный нож найден был под подушкой старого купца. Купца судили, наказали кнутом и, выдернув ноздри, – как следует по порядку, говорил Каратаев, – сослали в каторгу.
– И вот, братец ты мой (на этом месте Пьер застал рассказ Каратаева), проходит тому делу годов десять или больше того. Живет старичок на каторге. Как следовает, покоряется, худого не делает. Только у бога смерти просит. – Хорошо. И соберись они, ночным делом, каторжные то, так же вот как мы с тобой, и старичок с ними. И зашел разговор, кто за что страдает, в чем богу виноват. Стали сказывать, тот душу загубил, тот две, тот поджег, тот беглый, так ни за что. Стали старичка спрашивать: ты за что, мол, дедушка, страдаешь? Я, братцы мои миленькие, говорит, за свои да за людские грехи страдаю. А я ни душ не губил, ни чужого не брал, акромя что нищую братию оделял. Я, братцы мои миленькие, купец; и богатство большое имел. Так и так, говорит. И рассказал им, значит, как все дело было, по порядку. Я, говорит, о себе не тужу. Меня, значит, бог сыскал. Одно, говорит, мне свою старуху и деток жаль. И так то заплакал старичок. Случись в их компании тот самый человек, значит, что купца убил. Где, говорит, дедушка, было? Когда, в каком месяце? все расспросил. Заболело у него сердце. Подходит таким манером к старичку – хлоп в ноги. За меня ты, говорит, старичок, пропадаешь. Правда истинная; безвинно напрасно, говорит, ребятушки, человек этот мучится. Я, говорит, то самое дело сделал и нож тебе под голова сонному подложил. Прости, говорит, дедушка, меня ты ради Христа.
Каратаев замолчал, радостно улыбаясь, глядя на огонь, и поправил поленья.
– Старичок и говорит: бог, мол, тебя простит, а мы все, говорит, богу грешны, я за свои грехи страдаю. Сам заплакал горючьми слезьми. Что же думаешь, соколик, – все светлее и светлее сияя восторженной улыбкой, говорил Каратаев, как будто в том, что он имел теперь рассказать, заключалась главная прелесть и все значение рассказа, – что же думаешь, соколик, объявился этот убийца самый по начальству. Я, говорит, шесть душ загубил (большой злодей был), но всего мне жальче старичка этого. Пускай же он на меня не плачется. Объявился: списали, послали бумагу, как следовает. Место дальнее, пока суд да дело, пока все бумаги списали как должно, по начальствам, значит. До царя доходило. Пока что, пришел царский указ: выпустить купца, дать ему награждения, сколько там присудили. Пришла бумага, стали старичка разыскивать. Где такой старичок безвинно напрасно страдал? От царя бумага вышла. Стали искать. – Нижняя челюсть Каратаева дрогнула. – А его уж бог простил – помер. Так то, соколик, – закончил Каратаев и долго, молча улыбаясь, смотрел перед собой.
Не самый рассказ этот, но таинственный смысл его, та восторженная радость, которая сияла в лице Каратаева при этом рассказе, таинственное значение этой радости, это то смутно и радостно наполняло теперь душу Пьера.


– A vos places! [По местам!] – вдруг закричал голос.
Между пленными и конвойными произошло радостное смятение и ожидание чего то счастливого и торжественного. Со всех сторон послышались крики команды, и с левой стороны, рысью объезжая пленных, показались кавалеристы, хорошо одетые, на хороших лошадях. На всех лицах было выражение напряженности, которая бывает у людей при близости высших властей. Пленные сбились в кучу, их столкнули с дороги; конвойные построились.
– L'Empereur! L'Empereur! Le marechal! Le duc! [Император! Император! Маршал! Герцог!] – и только что проехали сытые конвойные, как прогремела карета цугом, на серых лошадях. Пьер мельком увидал спокойное, красивое, толстое и белое лицо человека в треугольной шляпе. Это был один из маршалов. Взгляд маршала обратился на крупную, заметную фигуру Пьера, и в том выражении, с которым маршал этот нахмурился и отвернул лицо, Пьеру показалось сострадание и желание скрыть его.
Генерал, который вел депо, с красным испуганным лицом, погоняя свою худую лошадь, скакал за каретой. Несколько офицеров сошлось вместе, солдаты окружили их. У всех были взволнованно напряженные лица.
– Qu'est ce qu'il a dit? Qu'est ce qu'il a dit?.. [Что он сказал? Что? Что?..] – слышал Пьер.
Во время проезда маршала пленные сбились в кучу, и Пьер увидал Каратаева, которого он не видал еще в нынешнее утро. Каратаев в своей шинельке сидел, прислонившись к березе. В лице его, кроме выражения вчерашнего радостного умиления при рассказе о безвинном страдании купца, светилось еще выражение тихой торжественности.
Каратаев смотрел на Пьера своими добрыми, круглыми глазами, подернутыми теперь слезою, и, видимо, подзывал его к себе, хотел сказать что то. Но Пьеру слишком страшно было за себя. Он сделал так, как будто не видал его взгляда, и поспешно отошел.
Когда пленные опять тронулись, Пьер оглянулся назад. Каратаев сидел на краю дороги, у березы; и два француза что то говорили над ним. Пьер не оглядывался больше. Он шел, прихрамывая, в гору.
Сзади, с того места, где сидел Каратаев, послышался выстрел. Пьер слышал явственно этот выстрел, но в то же мгновение, как он услыхал его, Пьер вспомнил, что он не кончил еще начатое перед проездом маршала вычисление о том, сколько переходов оставалось до Смоленска. И он стал считать. Два французские солдата, из которых один держал в руке снятое, дымящееся ружье, пробежали мимо Пьера. Они оба были бледны, и в выражении их лиц – один из них робко взглянул на Пьера – было что то похожее на то, что он видел в молодом солдате на казни. Пьер посмотрел на солдата и вспомнил о том, как этот солдат третьего дня сжег, высушивая на костре, свою рубаху и как смеялись над ним.
Собака завыла сзади, с того места, где сидел Каратаев. «Экая дура, о чем она воет?» – подумал Пьер.
Солдаты товарищи, шедшие рядом с Пьером, не оглядывались, так же как и он, на то место, с которого послышался выстрел и потом вой собаки; но строгое выражение лежало на всех лицах.


Депо, и пленные, и обоз маршала остановились в деревне Шамшеве. Все сбилось в кучу у костров. Пьер подошел к костру, поел жареного лошадиного мяса, лег спиной к огню и тотчас же заснул. Он спал опять тем же сном, каким он спал в Можайске после Бородина.
Опять события действительности соединялись с сновидениями, и опять кто то, сам ли он или кто другой, говорил ему мысли, и даже те же мысли, которые ему говорились в Можайске.
«Жизнь есть всё. Жизнь есть бог. Все перемещается и движется, и это движение есть бог. И пока есть жизнь, есть наслаждение самосознания божества. Любить жизнь, любить бога. Труднее и блаженнее всего любить эту жизнь в своих страданиях, в безвинности страданий».
«Каратаев» – вспомнилось Пьеру.
И вдруг Пьеру представился, как живой, давно забытый, кроткий старичок учитель, который в Швейцарии преподавал Пьеру географию. «Постой», – сказал старичок. И он показал Пьеру глобус. Глобус этот был живой, колеблющийся шар, не имеющий размеров. Вся поверхность шара состояла из капель, плотно сжатых между собой. И капли эти все двигались, перемещались и то сливались из нескольких в одну, то из одной разделялись на многие. Каждая капля стремилась разлиться, захватить наибольшее пространство, но другие, стремясь к тому же, сжимали ее, иногда уничтожали, иногда сливались с нею.
– Вот жизнь, – сказал старичок учитель.
«Как это просто и ясно, – подумал Пьер. – Как я мог не знать этого прежде».
– В середине бог, и каждая капля стремится расшириться, чтобы в наибольших размерах отражать его. И растет, сливается, и сжимается, и уничтожается на поверхности, уходит в глубину и опять всплывает. Вот он, Каратаев, вот разлился и исчез. – Vous avez compris, mon enfant, [Понимаешь ты.] – сказал учитель.
– Vous avez compris, sacre nom, [Понимаешь ты, черт тебя дери.] – закричал голос, и Пьер проснулся.
Он приподнялся и сел. У костра, присев на корточках, сидел француз, только что оттолкнувший русского солдата, и жарил надетое на шомпол мясо. Жилистые, засученные, обросшие волосами, красные руки с короткими пальцами ловко поворачивали шомпол. Коричневое мрачное лицо с насупленными бровями ясно виднелось в свете угольев.
– Ca lui est bien egal, – проворчал он, быстро обращаясь к солдату, стоявшему за ним. – …brigand. Va! [Ему все равно… разбойник, право!]
И солдат, вертя шомпол, мрачно взглянул на Пьера. Пьер отвернулся, вглядываясь в тени. Один русский солдат пленный, тот, которого оттолкнул француз, сидел у костра и трепал по чем то рукой. Вглядевшись ближе, Пьер узнал лиловую собачонку, которая, виляя хвостом, сидела подле солдата.
– А, пришла? – сказал Пьер. – А, Пла… – начал он и не договорил. В его воображении вдруг, одновременно, связываясь между собой, возникло воспоминание о взгляде, которым смотрел на него Платон, сидя под деревом, о выстреле, слышанном на том месте, о вое собаки, о преступных лицах двух французов, пробежавших мимо его, о снятом дымящемся ружье, об отсутствии Каратаева на этом привале, и он готов уже был понять, что Каратаев убит, но в то же самое мгновенье в его душе, взявшись бог знает откуда, возникло воспоминание о вечере, проведенном им с красавицей полькой, летом, на балконе своего киевского дома. И все таки не связав воспоминаний нынешнего дня и не сделав о них вывода, Пьер закрыл глаза, и картина летней природы смешалась с воспоминанием о купанье, о жидком колеблющемся шаре, и он опустился куда то в воду, так что вода сошлась над его головой.
Перед восходом солнца его разбудили громкие частые выстрелы и крики. Мимо Пьера пробежали французы.
– Les cosaques! [Казаки!] – прокричал один из них, и через минуту толпа русских лиц окружила Пьера.
Долго не мог понять Пьер того, что с ним было. Со всех сторон он слышал вопли радости товарищей.
– Братцы! Родимые мои, голубчики! – плача, кричали старые солдаты, обнимая казаков и гусар. Гусары и казаки окружали пленных и торопливо предлагали кто платья, кто сапоги, кто хлеба. Пьер рыдал, сидя посреди их, и не мог выговорить ни слова; он обнял первого подошедшего к нему солдата и, плача, целовал его.
Долохов стоял у ворот разваленного дома, пропуская мимо себя толпу обезоруженных французов. Французы, взволнованные всем происшедшим, громко говорили между собой; но когда они проходили мимо Долохова, который слегка хлестал себя по сапогам нагайкой и глядел на них своим холодным, стеклянным, ничего доброго не обещающим взглядом, говор их замолкал. С другой стороны стоял казак Долохова и считал пленных, отмечая сотни чертой мела на воротах.
– Сколько? – спросил Долохов у казака, считавшего пленных.
– На вторую сотню, – отвечал казак.
– Filez, filez, [Проходи, проходи.] – приговаривал Долохов, выучившись этому выражению у французов, и, встречаясь глазами с проходившими пленными, взгляд его вспыхивал жестоким блеском.
Денисов, с мрачным лицом, сняв папаху, шел позади казаков, несших к вырытой в саду яме тело Пети Ростова.


С 28 го октября, когда начались морозы, бегство французов получило только более трагический характер замерзающих и изжаривающихся насмерть у костров людей и продолжающих в шубах и колясках ехать с награбленным добром императора, королей и герцогов; но в сущности своей процесс бегства и разложения французской армии со времени выступления из Москвы нисколько не изменился.
От Москвы до Вязьмы из семидесятитрехтысячной французской армии, не считая гвардии (которая во всю войну ничего не делала, кроме грабежа), из семидесяти трех тысяч осталось тридцать шесть тысяч (из этого числа не более пяти тысяч выбыло в сражениях). Вот первый член прогрессии, которым математически верно определяются последующие.
Французская армия в той же пропорции таяла и уничтожалась от Москвы до Вязьмы, от Вязьмы до Смоленска, от Смоленска до Березины, от Березины до Вильны, независимо от большей или меньшей степени холода, преследования, заграждения пути и всех других условий, взятых отдельно. После Вязьмы войска французские вместо трех колонн сбились в одну кучу и так шли до конца. Бертье писал своему государю (известно, как отдаленно от истины позволяют себе начальники описывать положение армии). Он писал:
«Je crois devoir faire connaitre a Votre Majeste l'etat de ses troupes dans les differents corps d'annee que j'ai ete a meme d'observer depuis deux ou trois jours dans differents passages. Elles sont presque debandees. Le nombre des soldats qui suivent les drapeaux est en proportion du quart au plus dans presque tous les regiments, les autres marchent isolement dans differentes directions et pour leur compte, dans l'esperance de trouver des subsistances et pour se debarrasser de la discipline. En general ils regardent Smolensk comme le point ou ils doivent se refaire. Ces derniers jours on a remarque que beaucoup de soldats jettent leurs cartouches et leurs armes. Dans cet etat de choses, l'interet du service de Votre Majeste exige, quelles que soient ses vues ulterieures qu'on rallie l'armee a Smolensk en commencant a la debarrasser des non combattans, tels que hommes demontes et des bagages inutiles et du materiel de l'artillerie qui n'est plus en proportion avec les forces actuelles. En outre les jours de repos, des subsistances sont necessaires aux soldats qui sont extenues par la faim et la fatigue; beaucoup sont morts ces derniers jours sur la route et dans les bivacs. Cet etat de choses va toujours en augmentant et donne lieu de craindre que si l'on n'y prete un prompt remede, on ne soit plus maitre des troupes dans un combat. Le 9 November, a 30 verstes de Smolensk».
[Долгом поставляю донести вашему величеству о состоянии корпусов, осмотренных мною на марше в последние три дня. Они почти в совершенном разброде. Только четвертая часть солдат остается при знаменах, прочие идут сами по себе разными направлениями, стараясь сыскать пропитание и избавиться от службы. Все думают только о Смоленске, где надеются отдохнуть. В последние дни много солдат побросали патроны и ружья. Какие бы ни были ваши дальнейшие намерения, но польза службы вашего величества требует собрать корпуса в Смоленске и отделить от них спешенных кавалеристов, безоружных, лишние обозы и часть артиллерии, ибо она теперь не в соразмерности с числом войск. Необходимо продовольствие и несколько дней покоя; солдаты изнурены голодом и усталостью; в последние дни многие умерли на дороге и на биваках. Такое бедственное положение беспрестанно усиливается и заставляет опасаться, что, если не будут приняты быстрые меры для предотвращения зла, мы скоро не будем иметь войска в своей власти в случае сражения. 9 ноября, в 30 верстах от Смоленка.]
Ввалившись в Смоленск, представлявшийся им обетованной землей, французы убивали друг друга за провиант, ограбили свои же магазины и, когда все было разграблено, побежали дальше.
Все шли, сами не зная, куда и зачем они идут. Еще менее других знал это гений Наполеона, так как никто ему не приказывал. Но все таки он и его окружающие соблюдали свои давнишние привычки: писались приказы, письма, рапорты, ordre du jour [распорядок дня]; называли друг друга:
«Sire, Mon Cousin, Prince d'Ekmuhl, roi de Naples» [Ваше величество, брат мой, принц Экмюльский, король Неаполитанский.] и т.д. Но приказы и рапорты были только на бумаге, ничто по ним не исполнялось, потому что не могло исполняться, и, несмотря на именование друг друга величествами, высочествами и двоюродными братьями, все они чувствовали, что они жалкие и гадкие люди, наделавшие много зла, за которое теперь приходилось расплачиваться. И, несмотря на то, что они притворялись, будто заботятся об армии, они думали только каждый о себе и о том, как бы поскорее уйти и спастись.


Действия русского и французского войск во время обратной кампании от Москвы и до Немана подобны игре в жмурки, когда двум играющим завязывают глаза и один изредка звонит колокольчиком, чтобы уведомить о себе ловящего. Сначала тот, кого ловят, звонит, не боясь неприятеля, но когда ему приходится плохо, он, стараясь неслышно идти, убегает от своего врага и часто, думая убежать, идет прямо к нему в руки.
Сначала наполеоновские войска еще давали о себе знать – это было в первый период движения по Калужской дороге, но потом, выбравшись на Смоленскую дорогу, они побежали, прижимая рукой язычок колокольчика, и часто, думая, что они уходят, набегали прямо на русских.
При быстроте бега французов и за ними русских и вследствие того изнурения лошадей, главное средство приблизительного узнавания положения, в котором находится неприятель, – разъезды кавалерии, – не существовало. Кроме того, вследствие частых и быстрых перемен положений обеих армий, сведения, какие и были, не могли поспевать вовремя. Если второго числа приходило известие о том, что армия неприятеля была там то первого числа, то третьего числа, когда можно было предпринять что нибудь, уже армия эта сделала два перехода и находилась совсем в другом положении.
Одна армия бежала, другая догоняла. От Смоленска французам предстояло много различных дорог; и, казалось бы, тут, простояв четыре дня, французы могли бы узнать, где неприятель, сообразить что нибудь выгодное и предпринять что нибудь новое. Но после четырехдневной остановки толпы их опять побежали не вправо, не влево, но, без всяких маневров и соображений, по старой, худшей дороге, на Красное и Оршу – по пробитому следу.
Ожидая врага сзади, а не спереди, французы бежали, растянувшись и разделившись друг от друга на двадцать четыре часа расстояния. Впереди всех бежал император, потом короли, потом герцоги. Русская армия, думая, что Наполеон возьмет вправо за Днепр, что было одно разумно, подалась тоже вправо и вышла на большую дорогу к Красному. И тут, как в игре в жмурки, французы наткнулись на наш авангард. Неожиданно увидав врага, французы смешались, приостановились от неожиданности испуга, но потом опять побежали, бросая своих сзади следовавших товарищей. Тут, как сквозь строй русских войск, проходили три дня, одна за одной, отдельные части французов, сначала вице короля, потом Даву, потом Нея. Все они побросали друг друга, побросали все свои тяжести, артиллерию, половину народа и убегали, только по ночам справа полукругами обходя русских.
Ней, шедший последним (потому что, несмотря на несчастное их положение или именно вследствие его, им хотелось побить тот пол, который ушиб их, он занялся нзрыванием никому не мешавших стен Смоленска), – шедший последним, Ней, с своим десятитысячным корпусом, прибежал в Оршу к Наполеону только с тысячью человеками, побросав и всех людей, и все пушки и ночью, украдучись, пробравшись лесом через Днепр.
От Орши побежали дальше по дороге к Вильно, точно так же играя в жмурки с преследующей армией. На Березине опять замешались, многие потонули, многие сдались, но те, которые перебрались через реку, побежали дальше. Главный начальник их надел шубу и, сев в сани, поскакал один, оставив своих товарищей. Кто мог – уехал тоже, кто не мог – сдался или умер.


Казалось бы, в этой то кампании бегства французов, когда они делали все то, что только можно было, чтобы погубить себя; когда ни в одном движении этой толпы, начиная от поворота на Калужскую дорогу и до бегства начальника от армии, не было ни малейшего смысла, – казалось бы, в этот период кампании невозможно уже историкам, приписывающим действия масс воле одного человека, описывать это отступление в их смысле. Но нет. Горы книг написаны историками об этой кампании, и везде описаны распоряжения Наполеона и глубокомысленные его планы – маневры, руководившие войском, и гениальные распоряжения его маршалов.
Отступление от Малоярославца тогда, когда ему дают дорогу в обильный край и когда ему открыта та параллельная дорога, по которой потом преследовал его Кутузов, ненужное отступление по разоренной дороге объясняется нам по разным глубокомысленным соображениям. По таким же глубокомысленным соображениям описывается его отступление от Смоленска на Оршу. Потом описывается его геройство при Красном, где он будто бы готовится принять сражение и сам командовать, и ходит с березовой палкой и говорит: