Лафоре, Мари

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Мари Лафоре

Мари Лафоре, 1994
Основная информация
Имя при рождении

Майтена Мари Брижитт Думенак

Дата рождения

5 октября 1939(1939-10-05) (80 лет)

Место рождения

Сулак-сюр-Мер[fr], Жиронда, Франция

Страна

Франция Франция (1939—1978)
Швейцария Швейцария (с 1978)

Профессии

певица, актриса

Жанры

поп, эстрада

Мари́ Лафоре́ (фр. Marie Laforêt, настоящее имя Майте́на Мари́ Брижи́тт Думена́к [Думена́ш], фр. Maïtèna Marie Brigitte Doumenach; род. 5 октября 1939, Сулак-сюр-Мер[fr], Жиронда, Франция) — франко-швейцарская певица и актриса.





Биография

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Майтена Думенак родилась в городке Сулак-сюр-Мер во французском департаменте Жиронда. Имя Майтена — баскского происхождения и означает «любимая»; оно достаточно широко распространено в Аквитании[1]. Второе имя — Мари — было дано в честь тётки и матери Майтены: Марии-Терезы (фр. Marie-Thérèse) и Марии-Луизы Сен-Жили (фр. Marie-Louise Saint Guily). Фамилия Думенак — каталанская: семья отца Мари Лафоре жила в деревне Олетт[fr] в Восточных Пиренеях.

Карьера будущей певицы началась благодаря случаю. В 19 лет Майтена — без подготовки — приняла участие в конкурсе «Рождение звезды» на радиостанции Europe no 1[fr], заменяя заболевшую сестру. Случайность обернулась победой на конкурсе. Вскоре, в 1963 году, Мари Лафоре записала песню, ставшую её первым настоящим шлягером — «Les vendanges de l’amour» («Время сбора винограда любви») Даниэля Жерара[fr]. Громкий успех пришёл к певице в возрасте 23 лет. Её внезапная популярность во многом объяснялась особой манерой и стилем — совершенно отличным от музыкальной моды 1960-х годов. Песни Мари Лафоре не имели ничего общего с захватившим тогда французскую эстраду жизнерадостным танцевальным стилем «йе-йе».

В 1960 году Лафоре дебютировала в кино. Вместе с сестрой Мари отправилась на прослушивание в театр, где её заметил режиссёр Рене Клеман, искавший героиню для своего нового детективного фильма «На ярком солнце». Сыграв в этой картине вместе с Аленом Делоном, Лафоре стала знаменитостью и получила много ролей в 1960-х годах. В 1961 году она вышла замуж за Жана-Габриэля Альбикокко[fr], снявшего её в некоторых своих работах, включая картину «Златоокая девушка[fr]», основанную на одноимённой новелле[fr] Бальзака. После этого фильма прозвище героини закрепилось за самой Лафоре.

В 1966 году в исполнении Мари Лафоре впервые прозвучала её самая популярная песня — «Manchester et Liverpool» («Манчестер и Ливерпуль»; музыка Андре Поппа[fr], слова Эдди Марне[fr]). В конце 1960-х — начале 1970-х годов Лафоре записала «Mon amour, mon ami» («Моя любовь, мой друг»; музыка Андре Поппа, слова Эдди Марне), позднее прозвучавшую в фильме Франсуа Озона «8 женщин», «La tendresse» («Нежность»; музыка Юбера Жиро[fr], слова Ноэля Ру[fr]), «Viens, viens» («Вернись, вернись»; музыка и оригинальный английский текст Свена Линуса, французский перевод Ральфа Берне[fr]) и ряд других известных песен.

В 1978 году певица переехала в Женеву, приняв швейцарское гражданство.

Последние 30 лет Мари Лафоре почти не выступала с сольными песенными концертами, посвятив себя кино и театру. В 1999 году Лафоре с триумфом вышла на театральную сцену в роли Марии Каллас. В начале 1990-х годов она записала диск с песнями собственного сочинения, занималась журналистикой. В 2005 году после 30-летнего перерыва вернулась к песенным концертам, выступив на сцене Театра Буфф-Паризьен.

Популярность в СССР

В Советском Союзе Мари Лафоре получила известность как певица с конца 1960-х — начала 1970-х годов благодаря аудиопубликациям в журнале «Кругозор»[2] и музыкальным радиопередачам Виктора Татарского. Популярность в СССР приобрели «Manchester et Liverpool», «Viens, viens», «Mon amour, mon ami», «Ivan, Boris et moi» (позднее исполнявшаяся Эдитой Пьехой и Аллой Иошпе) и другие международные хиты Лафоре. Мелодия песни «Manchester et Liverpool» в исполнении инструментального оркестра Франка Пурселя ежедневно сопровождала прогноз погоды в телевизионной программе «Время» с 1968 года по февраль 1981 года и с июня 1990 года по август 1991 года. С 2015 года мелодия звучит при прогнозе погоды на российском федеральном телеканале ОТР.

Фильмография

Год Русское название Оригинальное название Роль
1960 ф На ярком солнце Plein soleil Марж Дюваль
1961 ф Златоокая девушка La fille aux yeux d’or девушка
1961 ф Знаменитые любовные истории Les amours celebres мадемуазель Жорж
1961 ф Блюзы Сен-Тропе Saint Tropez blues Анн-Мари
1961 тф Красное и чёрное Le rouge et le noir Матильда де Ла Моль
1962 ф Левиафан Leviathan Анжела
1964 ф Охота на мужчину La Chasse à l’homme Жизель
1964 ф Сто кирпичей и черепица Cent briques et des tuiles Ида
1965 ф Мари Шанталь против доктора Ха Marie Chantal contre Dr. Kha Мари Шанталь
1965 ф Солдатские девки Le soldatesse Эфтихия
1979 ф Кто есть кто (Легавый или блатной) Flic ou voyou Эдмонда Пюже-Ростан
1984 ф Весёлая Пасха Joyeuses Pâques Софи Маржель
1984 ф Авантюристы Les morfalous Элен Лярош-Фреон
1987 с Спрут 3 La piovra 3 Анна Антинари
1990 ф Считающийся опасным Présumé dangereux Теа Форрестер
1996 ф Тико Мун Tykho Moon Ева
2008 ф Небесная канцелярия Les Bureaux de Dieu Мартина

Напишите отзыв о статье "Лафоре, Мари"

Примечания

  1. [www.aufeminin.com/w/prenom/p11932/maitena.html Statistiques du prénom MAITENA]. Aufeminin.com. Проверено 10 мая 2012. [www.webcitation.org/689hFDgKY Архивировано из первоисточника 4 июня 2012].
  2. [www.krugozor-kolobok.ru/68/05/68_05_13.html КабаЧок 331/2] // Кругозор. — 1968. — № 5. — С. 13. — Гости Кабачка — В. Макаров, квартет «Аккорд», Удо Юргенс, киноактриса и певица Мари Лафоре.</span>
  3. </ol>

Отрывок, характеризующий Лафоре, Мари

Он протянул руку и взялся за кошелек. Ростов выпустил его. Телянин взял кошелек и стал опускать его в карман рейтуз, и брови его небрежно поднялись, а рот слегка раскрылся, как будто он говорил: «да, да, кладу в карман свой кошелек, и это очень просто, и никому до этого дела нет».
– Ну, что, юноша? – сказал он, вздохнув и из под приподнятых бровей взглянув в глаза Ростова. Какой то свет глаз с быстротою электрической искры перебежал из глаз Телянина в глаза Ростова и обратно, обратно и обратно, всё в одно мгновение.
– Подите сюда, – проговорил Ростов, хватая Телянина за руку. Он почти притащил его к окну. – Это деньги Денисова, вы их взяли… – прошептал он ему над ухом.
– Что?… Что?… Как вы смеете? Что?… – проговорил Телянин.
Но эти слова звучали жалобным, отчаянным криком и мольбой о прощении. Как только Ростов услыхал этот звук голоса, с души его свалился огромный камень сомнения. Он почувствовал радость и в то же мгновение ему стало жалко несчастного, стоявшего перед ним человека; но надо было до конца довести начатое дело.
– Здесь люди Бог знает что могут подумать, – бормотал Телянин, схватывая фуражку и направляясь в небольшую пустую комнату, – надо объясниться…
– Я это знаю, и я это докажу, – сказал Ростов.
– Я…
Испуганное, бледное лицо Телянина начало дрожать всеми мускулами; глаза всё так же бегали, но где то внизу, не поднимаясь до лица Ростова, и послышались всхлипыванья.
– Граф!… не губите молодого человека… вот эти несчастные деньги, возьмите их… – Он бросил их на стол. – У меня отец старик, мать!…
Ростов взял деньги, избегая взгляда Телянина, и, не говоря ни слова, пошел из комнаты. Но у двери он остановился и вернулся назад. – Боже мой, – сказал он со слезами на глазах, – как вы могли это сделать?
– Граф, – сказал Телянин, приближаясь к юнкеру.
– Не трогайте меня, – проговорил Ростов, отстраняясь. – Ежели вам нужда, возьмите эти деньги. – Он швырнул ему кошелек и выбежал из трактира.


Вечером того же дня на квартире Денисова шел оживленный разговор офицеров эскадрона.
– А я говорю вам, Ростов, что вам надо извиниться перед полковым командиром, – говорил, обращаясь к пунцово красному, взволнованному Ростову, высокий штаб ротмистр, с седеющими волосами, огромными усами и крупными чертами морщинистого лица.
Штаб ротмистр Кирстен был два раза разжалован в солдаты зa дела чести и два раза выслуживался.
– Я никому не позволю себе говорить, что я лгу! – вскрикнул Ростов. – Он сказал мне, что я лгу, а я сказал ему, что он лжет. Так с тем и останется. На дежурство может меня назначать хоть каждый день и под арест сажать, а извиняться меня никто не заставит, потому что ежели он, как полковой командир, считает недостойным себя дать мне удовлетворение, так…
– Да вы постойте, батюшка; вы послушайте меня, – перебил штаб ротмистр своим басистым голосом, спокойно разглаживая свои длинные усы. – Вы при других офицерах говорите полковому командиру, что офицер украл…
– Я не виноват, что разговор зашел при других офицерах. Может быть, не надо было говорить при них, да я не дипломат. Я затем в гусары и пошел, думал, что здесь не нужно тонкостей, а он мне говорит, что я лгу… так пусть даст мне удовлетворение…
– Это всё хорошо, никто не думает, что вы трус, да не в том дело. Спросите у Денисова, похоже это на что нибудь, чтобы юнкер требовал удовлетворения у полкового командира?
Денисов, закусив ус, с мрачным видом слушал разговор, видимо не желая вступаться в него. На вопрос штаб ротмистра он отрицательно покачал головой.
– Вы при офицерах говорите полковому командиру про эту пакость, – продолжал штаб ротмистр. – Богданыч (Богданычем называли полкового командира) вас осадил.
– Не осадил, а сказал, что я неправду говорю.
– Ну да, и вы наговорили ему глупостей, и надо извиниться.
– Ни за что! – крикнул Ростов.
– Не думал я этого от вас, – серьезно и строго сказал штаб ротмистр. – Вы не хотите извиниться, а вы, батюшка, не только перед ним, а перед всем полком, перед всеми нами, вы кругом виноваты. А вот как: кабы вы подумали да посоветовались, как обойтись с этим делом, а то вы прямо, да при офицерах, и бухнули. Что теперь делать полковому командиру? Надо отдать под суд офицера и замарать весь полк? Из за одного негодяя весь полк осрамить? Так, что ли, по вашему? А по нашему, не так. И Богданыч молодец, он вам сказал, что вы неправду говорите. Неприятно, да что делать, батюшка, сами наскочили. А теперь, как дело хотят замять, так вы из за фанаберии какой то не хотите извиниться, а хотите всё рассказать. Вам обидно, что вы подежурите, да что вам извиниться перед старым и честным офицером! Какой бы там ни был Богданыч, а всё честный и храбрый, старый полковник, так вам обидно; а замарать полк вам ничего? – Голос штаб ротмистра начинал дрожать. – Вы, батюшка, в полку без году неделя; нынче здесь, завтра перешли куда в адъютантики; вам наплевать, что говорить будут: «между павлоградскими офицерами воры!» А нам не всё равно. Так, что ли, Денисов? Не всё равно?
Денисов всё молчал и не шевелился, изредка взглядывая своими блестящими, черными глазами на Ростова.
– Вам своя фанаберия дорога, извиниться не хочется, – продолжал штаб ротмистр, – а нам, старикам, как мы выросли, да и умереть, Бог даст, приведется в полку, так нам честь полка дорога, и Богданыч это знает. Ох, как дорога, батюшка! А это нехорошо, нехорошо! Там обижайтесь или нет, а я всегда правду матку скажу. Нехорошо!
И штаб ротмистр встал и отвернулся от Ростова.
– Пг'авда, чог'т возьми! – закричал, вскакивая, Денисов. – Ну, Г'остов! Ну!
Ростов, краснея и бледнея, смотрел то на одного, то на другого офицера.
– Нет, господа, нет… вы не думайте… я очень понимаю, вы напрасно обо мне думаете так… я… для меня… я за честь полка.да что? это на деле я покажу, и для меня честь знамени…ну, всё равно, правда, я виноват!.. – Слезы стояли у него в глазах. – Я виноват, кругом виноват!… Ну, что вам еще?…
– Вот это так, граф, – поворачиваясь, крикнул штаб ротмистр, ударяя его большою рукою по плечу.
– Я тебе говог'ю, – закричал Денисов, – он малый славный.
– Так то лучше, граф, – повторил штаб ротмистр, как будто за его признание начиная величать его титулом. – Подите и извинитесь, ваше сиятельство, да с.
– Господа, всё сделаю, никто от меня слова не услышит, – умоляющим голосом проговорил Ростов, – но извиняться не могу, ей Богу, не могу, как хотите! Как я буду извиняться, точно маленький, прощенья просить?