Левинтон, Георгий Ахиллович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Георгий Ахиллович Левинтон
Дата рождения:

15 ноября 1948(1948-11-15) (75 лет)

Место рождения:

Ленинград, СССР

Страна:

СССР СССР
Россия Россия

Место работы:

Кунсткамера (1989—1996),
Европейский университет в Санкт-Петербурге (с 1996)

Учёная степень:

кандидат филологических наук (1989)

Учёное звание:

профессор (1996)

Альма-матер:

Филологический факультет Ленинградского государственного университета имени А. А. Жданова

Научный руководитель:

Владимир Топоров

Гео́ргий Ахи́ллович Левинто́н (род. 15 ноября 1948, Ленинград) — советский и российский литературовед, фольклорист. Кандидат филологических наук, профессор факультета антропологии Европейского университета в Санкт-Петербурге.





Биография

Родился в семье филолога, библиографа и переводчика Ахилла Григорьевича Левинтона (1913, Одесса — 1971, Ленинград), выпускника филологческого факультета ЛГУ, кандидата филологических наук (1943).

В 1966 году окончил школу № 30 (ныне физико-математический лицей). В 1964 году была попытка организовать в школе филологический класс, в который попал Георгий Левинтон[1].

В 1966—1971 годах учился на филологическом факультете Ленинградского государственного университета имени А. А. Жданова по кафедре русской литературы. На вступительном экзамене в университет Левинтон вытянул экзаменационный билет с вопросом о Постановлении оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“». Застал последний год семинара Владимира Проппа. В 1971 году получил медаль за лучшую студенческую работу 1971 года — за дипломное сочинение «Бой отца с сыном в русской былине и других фольклорных традициях» (оппоненты Лариса Ивлева и Борис Путилов). С начала 1969 года участвовал в Тарту в научных конференциях (во время обучения в университете — студенческих). В Тарту в 1970 году также была опубликована первая печатная работа Левинтона[1].

После окончания университета несколько месяцев работал в библиотеке Института востоковедения АН СССР. В 1972 году поступил в заочную аспирантуру Института славяноведения и балканистики АН СССР и параллельно с осени 1972 года до 1974 года работал стажёром-исследователем в научной части Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии (секция фольклора). К окончанию в 1975 году аспирантуры написал под руководством Владимира Топорова диссертацию «К описанию, интерпретации и реконструкции славянского текста со специализированной прагматикой» (сам Левинтон определял тему по существу как лингвистические аспекты славянского свадебного обряда). Защита диссертации была назначена на март 1976 года, но состоялась лишь в мае 1989 года[1].

Весной 1989 года начал работать в Институте этнографии АН СССР (ленинградская часть) (в 1993 году был переименован в Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого РАН (Кунсткамера)), где последовательно занимал должности младшего научного сотрудника (1989—1991), научного сотрудника (1991—1991), старшего научного сотрудника (1992—1996). С 1996 года — профессор факультета этнологии (ныне — антропологии) Европейского университета в Санкт-Петербурге[1].

Научная деятельность

Область научных интересов и исследований:

  • Фольклор: русский (былины, сказки, песни, обрядовый фольклор, постфольклор) и славянский (эпос, реконструкция праславянских формул), поэтика фольклора (в частности, формульная теория), жанры, отдельные сюжеты и мотивы.
  • Этнология: исследование обрядов, прежде всего семейных (жизненного цикла), мифологии, поверий и представлений/
  • Литература: общая поэтика, русская литература (от Ломоносова до наших дней, в частности Пушкин, А. К. Толстой), в особенности поэзия XX в. (прежде всего Мандельштам, но занимался также Блоком, Анненским, Ахматовой, Гумилевым, Хлебниковым, Бродским и др.), меньше — проза (Достоевский, Набоков), взаимоотношение литературы и фольклора (то есть фольклоризм и мифологизм в литературе).
  • Семиотика.
  • Лингвистика: этимология, билингвизм в поэзии, историческая лексикология и семантика, лингвистические аспекты поэтики и этнологии[1].

Преподавательская деятельность и деятельность в сфере образования

В 1992—1994 годах читал лекции в Еврейском университете и Восточном институте. Осенью 1995 года читал лекции на открытых аспирантских курсах в Европейском университете в Санкт-Петербурге[1].

В Европейском университете в Санкт-Петербурге преподаёт дисциплины: «Филология в системе современного гуманитарного знания», «Фольклор и миф»[1].

Библиография

Напишите отзыв о статье "Левинтон, Георгий Ахиллович"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 [eu.spb.ru/anthropology/faculty/3485-levinton Левинтон Георгий Ахиллович]. Европейский университет в Санкт-Петербурге. Проверено 7 мая 2016.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Левинтон, Георгий Ахиллович

– Да что, бишь, они сделали? – спросила графиня.
– Это совершенные разбойники, особенно Долохов, – говорила гостья. – Он сын Марьи Ивановны Долоховой, такой почтенной дамы, и что же? Можете себе представить: они втроем достали где то медведя, посадили с собой в карету и повезли к актрисам. Прибежала полиция их унимать. Они поймали квартального и привязали его спина со спиной к медведю и пустили медведя в Мойку; медведь плавает, а квартальный на нем.
– Хороша, ma chere, фигура квартального, – закричал граф, помирая со смеху.
– Ах, ужас какой! Чему тут смеяться, граф?
Но дамы невольно смеялись и сами.
– Насилу спасли этого несчастного, – продолжала гостья. – И это сын графа Кирилла Владимировича Безухова так умно забавляется! – прибавила она. – А говорили, что так хорошо воспитан и умен. Вот всё воспитание заграничное куда довело. Надеюсь, что здесь его никто не примет, несмотря на его богатство. Мне хотели его представить. Я решительно отказалась: у меня дочери.
– Отчего вы говорите, что этот молодой человек так богат? – спросила графиня, нагибаясь от девиц, которые тотчас же сделали вид, что не слушают. – Ведь у него только незаконные дети. Кажется… и Пьер незаконный.
Гостья махнула рукой.
– У него их двадцать незаконных, я думаю.
Княгиня Анна Михайловна вмешалась в разговор, видимо, желая выказать свои связи и свое знание всех светских обстоятельств.
– Вот в чем дело, – сказала она значительно и тоже полушопотом. – Репутация графа Кирилла Владимировича известна… Детям своим он и счет потерял, но этот Пьер любимый был.
– Как старик был хорош, – сказала графиня, – еще прошлого года! Красивее мужчины я не видывала.
– Теперь очень переменился, – сказала Анна Михайловна. – Так я хотела сказать, – продолжала она, – по жене прямой наследник всего именья князь Василий, но Пьера отец очень любил, занимался его воспитанием и писал государю… так что никто не знает, ежели он умрет (он так плох, что этого ждут каждую минуту, и Lorrain приехал из Петербурга), кому достанется это огромное состояние, Пьеру или князю Василию. Сорок тысяч душ и миллионы. Я это очень хорошо знаю, потому что мне сам князь Василий это говорил. Да и Кирилл Владимирович мне приходится троюродным дядей по матери. Он и крестил Борю, – прибавила она, как будто не приписывая этому обстоятельству никакого значения.
– Князь Василий приехал в Москву вчера. Он едет на ревизию, мне говорили, – сказала гостья.
– Да, но, entre nous, [между нами,] – сказала княгиня, – это предлог, он приехал собственно к графу Кирилле Владимировичу, узнав, что он так плох.
– Однако, ma chere, это славная штука, – сказал граф и, заметив, что старшая гостья его не слушала, обратился уже к барышням. – Хороша фигура была у квартального, я воображаю.
И он, представив, как махал руками квартальный, опять захохотал звучным и басистым смехом, колебавшим всё его полное тело, как смеются люди, всегда хорошо евшие и особенно пившие. – Так, пожалуйста же, обедать к нам, – сказал он.


Наступило молчание. Графиня глядела на гостью, приятно улыбаясь, впрочем, не скрывая того, что не огорчится теперь нисколько, если гостья поднимется и уедет. Дочь гостьи уже оправляла платье, вопросительно глядя на мать, как вдруг из соседней комнаты послышался бег к двери нескольких мужских и женских ног, грохот зацепленного и поваленного стула, и в комнату вбежала тринадцатилетняя девочка, запахнув что то короткою кисейною юбкою, и остановилась по средине комнаты. Очевидно было, она нечаянно, с нерассчитанного бега, заскочила так далеко. В дверях в ту же минуту показались студент с малиновым воротником, гвардейский офицер, пятнадцатилетняя девочка и толстый румяный мальчик в детской курточке.
Граф вскочил и, раскачиваясь, широко расставил руки вокруг бежавшей девочки.
– А, вот она! – смеясь закричал он. – Именинница! Ma chere, именинница!
– Ma chere, il y a un temps pour tout, [Милая, на все есть время,] – сказала графиня, притворяясь строгою. – Ты ее все балуешь, Elie, – прибавила она мужу.
– Bonjour, ma chere, je vous felicite, [Здравствуйте, моя милая, поздравляю вас,] – сказала гостья. – Quelle delicuse enfant! [Какое прелестное дитя!] – прибавила она, обращаясь к матери.
Черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка, с своими детскими открытыми плечиками, которые, сжимаясь, двигались в своем корсаже от быстрого бега, с своими сбившимися назад черными кудрями, тоненькими оголенными руками и маленькими ножками в кружевных панталончиках и открытых башмачках, была в том милом возрасте, когда девочка уже не ребенок, а ребенок еще не девушка. Вывернувшись от отца, она подбежала к матери и, не обращая никакого внимания на ее строгое замечание, спрятала свое раскрасневшееся лицо в кружевах материной мантильи и засмеялась. Она смеялась чему то, толкуя отрывисто про куклу, которую вынула из под юбочки.
– Видите?… Кукла… Мими… Видите.
И Наташа не могла больше говорить (ей всё смешно казалось). Она упала на мать и расхохоталась так громко и звонко, что все, даже чопорная гостья, против воли засмеялись.
– Ну, поди, поди с своим уродом! – сказала мать, притворно сердито отталкивая дочь. – Это моя меньшая, – обратилась она к гостье.
Наташа, оторвав на минуту лицо от кружевной косынки матери, взглянула на нее снизу сквозь слезы смеха и опять спрятала лицо.
Гостья, принужденная любоваться семейною сценой, сочла нужным принять в ней какое нибудь участие.
– Скажите, моя милая, – сказала она, обращаясь к Наташе, – как же вам приходится эта Мими? Дочь, верно?
Наташе не понравился тон снисхождения до детского разговора, с которым гостья обратилась к ней. Она ничего не ответила и серьезно посмотрела на гостью.
Между тем всё это молодое поколение: Борис – офицер, сын княгини Анны Михайловны, Николай – студент, старший сын графа, Соня – пятнадцатилетняя племянница графа, и маленький Петруша – меньшой сын, все разместились в гостиной и, видимо, старались удержать в границах приличия оживление и веселость, которыми еще дышала каждая их черта. Видно было, что там, в задних комнатах, откуда они все так стремительно прибежали, у них были разговоры веселее, чем здесь о городских сплетнях, погоде и comtesse Apraksine. [о графине Апраксиной.] Изредка они взглядывали друг на друга и едва удерживались от смеха.
Два молодые человека, студент и офицер, друзья с детства, были одних лет и оба красивы, но не похожи друг на друга. Борис был высокий белокурый юноша с правильными тонкими чертами спокойного и красивого лица; Николай был невысокий курчавый молодой человек с открытым выражением лица. На верхней губе его уже показывались черные волосики, и во всем лице выражались стремительность и восторженность.
Николай покраснел, как только вошел в гостиную. Видно было, что он искал и не находил, что сказать; Борис, напротив, тотчас же нашелся и рассказал спокойно, шутливо, как эту Мими куклу он знал еще молодою девицей с неиспорченным еще носом, как она в пять лет на его памяти состарелась и как у ней по всему черепу треснула голова. Сказав это, он взглянул на Наташу. Наташа отвернулась от него, взглянула на младшего брата, который, зажмурившись, трясся от беззвучного смеха, и, не в силах более удерживаться, прыгнула и побежала из комнаты так скоро, как только могли нести ее быстрые ножки. Борис не рассмеялся.