Лейпциг

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Город
Лейпциг
Leipzig
Герб
Страна
Германия
Земля
Саксония
Координаты
Обер-бургомистр
Буркхард Юнг
Город с
Площадь
297,60 км²
Высота центра
113 м
Население
560 472[1] человек (2015)
Телефонный код
+49 341
Почтовые индексы
04003-04357
Автомобильный код
L
Идентификационный код
14 7 13
Официальный сайт

[www.leipzig.de pzig.de]
 (нем.) (англ.) (фр.) (исп.) (польск.)</div>

Ле́йпциг (нем. Leipzig, МФА (нем.): [ˈlaɪptsɪç] , лат. Lipsia, в.-луж. Lipsk) — город в Германии, расположенный на западе федеральной земли Саксония. По численности населения (около 570 000 человек[2]) Лейпциг является крупнейшим городом Саксонии, и десятым — в Германии, а также наиболее быстро растущим большим[3] немецким городом.

Известный своим университетом и ярмарками, Лейпциг представляет собой экономический, культурный, научный и транспортный центр Средней Германии.

Совместно с расположенным в 32 км западнее Галле в земле Саксония-Анхальт Лейпциг образует городскую агломерацию с численностью населения порядка 1,1 млн человек, и является одним из экономически наиболее развитых регионов Восточной Германии.

После получения городских и торговых привилегий в 1165 году, Лейпциг уже во время немецкого расселения на восток приобрёл статус важного центра торговли, в первую очередь, благодаря торговле пушниной, угасшей после Второй мировой войны. Кроме того, с периода Позднего Средневековья, особенно с момента основания Лейпцигского университета, город был центром немецкого книгопечатания и книготорговли, сохраняя этот статус вплоть до конца 1940-х годов. Многолетняя деятельность Иоганна Себастиана Баха и Феликса Мендельсона Бартольди основали продолжающуюся до наших дней богатую музыкальную традицию Лейпцига, воплощением которой в настоящее время служат хор Святого Фомы и Гевандхаус.





Географическое положение

Лейпциг расположен в центре Лейпцигской низменности (нем. Leipziger Tieflandbucht), образующей южную часть Северо-Германской низменности, при слиянии рек Вайсе-Эльстер, Плайсе и Парте, которые, имея на территории города множество разветвлённых проток, образуют здесь своего рода внутреннюю дельту с характерным обширным заливным лесом, рассекающим город с севера на юг. При этом в настоящее время окрестности города относительно бедны лесом, но благодаря лёссовым отложениям активно используются в сельском хозяйстве. Начиная с XX века к югу от города ведётся открытая разработка месторождений бурого угля (Среднегерманский угольный бассейн); после исчерпания запасов в рамках проекта рекультивации часть карьеров была затоплена, образовав систему так называемых Новых лейпцигских озёр (нем. Leipziger Neuseenland), использующихся как место массового отдыха и купания горожан.

Климат

Лейпциг находится в умеренном климатическом поясе, в зоне влажного умеренно-континентального климата. Влияние океана велико, благодаря чему зимние температуры значительно выше, чем на аналогичных широтах в России. Лето теплое и влажное, зимы прохладные и переменчивые. Средняя температура зимой от −5 до +7, а летом от +13 до +23. Погода очень неустойчивая, зимой вполне часто бывает, что один день +10 и дождь, а на следующий день ударяет довольно сильный мороз (ниже −10), что приводит к проблемам на дорогах и нарушению инфраструктуры города, потому что почти никогда доподлинно неизвестно, какую погоду следует ожидать из-за изменчивого и капризного климата, характерного для Центральной Европы.

Климат Лейпцига
Показатель Янв. Фев. Март Апр. Май Июнь Июль Авг. Сен. Окт. Нояб. Дек. Год
Средняя температура, °C 0,5 1,2 4,7 8,9 13,8 16,5 19,0 18,6 14,4 9,8 4,7 1,3 9,5
Источник: [www.pogoda.ru.net/climate2/10469.htm Погода и Климат]

Административное деление

С 1992 года Лейпциг административно подразделяется на 10 городских округов (нем. Stadtbezirk), охватывающих 63 исторических района — некогда самостоятельные предместья и деревни, включённые в состав города в XIX—XX веках.

Административные округа Лейпцига:

  • Центральный (нем. Mitte),
  • Северный (нем. Nord),
  • Северо-восточный (нем. Nordost),
  • Восточный (нем. Ost),
  • Юго-восточный (нем. Südost),
  • Южный (нем. Süd),
  • Юго-западный (нем. Südwest),
  • Западный (нем. West),
  • Старо-западный (нем. Alt-West),
  • Северо-западный (нем. Nordwest).

Население

Как и в большинстве европейских городов, население Лейпцига в Средневековье и в раннем Новом времени росло исключительно медленно, что было обусловлено частыми военными конфликтами, эпидемиями и голодом. Численность населения города стала стремительно увеличиваться лишь с началом индустриализации в XIX веке: если около 1800 года в Лейпциге жило всего порядка 32 000 человек, причём, в основном, в пределах бывших средневековых стен, то к 1870 году разросшийся город насчитывал уже более 100 000 жителей. К 1930 году население Лейпцига достигло своего максимума, и составляло 718 200 человек. К концу Второй мировой войны Лейпциг насчитывал, однако, лишь около 580 000 жителей. Их число, выросшее к 1950 году до 617 000 человек, в последующие десятилетия неуклонно снижалось, достигнув в 1990 году отметки в 530 000 человек, и в 1998 году своего низшего пункта в новейшей истории — 437 000 человек. После увеличения территории Лейпцига в 1999—2000 годах почти в два раза динамику населения удалось стабилизировать, и с середины 2000-х годов рост населения Лейпцига возобновился, хотя изначало и медленными темпами. В 2015 году (согласно данным городского ЗАГС) население Лейпцига увеличилось на 15 975 человек, что является общегерманским рекордом среди крупных городов (в 2014 году прирост составил около 13 000 человек). Положительная динамика роста при этом обусловлена не только притоком, в первую очередь, относительно молодых людей из других регионов и городов страны, но и из-за пределов Германии и Европы, а также — с 2013 года — благодаря превышению рождаемости над смертностью (впервые с 1965 года).[4]

По официальной (консервативной) оценке Статистического ведомства Саксонии на 31 августа 2015 года численность населения Лейпцига составляла 550 608 человек[1]. По данным на 31 декабря 2011 года (с учётом итогов переписи 2011) —  510 043 жителей (причём ранее на ту же дату оценивалась в 531 809 жителей)[5].

На конец 2015 года 12,3 % населения Лейпцига составляли иностранцы, что является одним из самых больших показателей в Восточной Германии. Большую часть из них составляли выходцы из Российской Федерации (более 7 700 человек), Сирии (около 4 400 человек), Польши (около 4 000 человек), Украины (чуть больше 3 000 человек), Вьетнама и Казахстана.[6]

История

Согласно археологическим данным[7] Лейпциг был основан около 900 года как славянское (сербо-лужицкое) поселение, располагавшееся по обеим берегам реки Парте. В начале X века Лейпцигская низменность была завоёвана франками, и на севере будущего города было выстроено небольшое укрепление, законченное, вероятно, около 930 года. Первое письменное упоминание о нём под именем лат. urbs Libzi встречается в хронике Титмара Мерзебургского, и датируется 1015 годом (Chronikon VII, 25): согласно этой записи здесь скончался епископ Майсена Эйдо I (нем. Eido I, 955—1015) на пути из Польши.

Название города Под 1165 годом встречается транскрипция Lipz, под 1190-м — тж. Lipz, под 1196-м — Lipzk, под 1216-м — Lipzc, под 1240-м — Lipzik, под 1292-м — Lipzic, под 1350-м — Lipzcik. По мнению лингвистов, данный топоним происходит от названия дерева липа — таким образом, Лейпциг можно считать своего рода тёзкой российского Липецка. Иные способы транскрипции, зафиксированные в источниках, позволяют реконструировать славянское название этой немецкой крепости иначе — как *Libьcь. Оно, в свою очередь, могло быть заимствовано пришедшими славянами из германского *Lībja «многоводное место».[8]

В 1165 году поселение — благодаря майсенскому маркграфу Оттону II — обрело городские права и рыночные привилегии.[9] Примерно в это время были возведены городская церковь св. Николая и монастырская церковь св. Фомы, являющиеся архитектурными доминантами центра города и сегодня.

Лейпциг, находившийся на пересечении важных в Средние века торговых путей Via Regia (Сантьяго-де-Компостела — Париж — Франкфурт — Лейпциг — Краков) и Via Imperii (Штеттин — Нюрнберг — Рим), постепенно стал крупным центром торговли. Лейпцигская торговая ярмарка, в 1497 году получившая защитный статус имперской, явилась одной из первых в своём роде, и имела большое значение не только для экономических отношений с Восточной Европой, но, в первую очередь, для развития города.

Важной вехой стало основание университета 2 декабря 1409 года немецкими профессорами и студентами, вынужденными незадолго до этого покинуть пражский Карлов университет (на основе Кутногорского декрета), что в значительной степени способствовало быстрому развитию издательского дела и сопутствующей ремесленной деятельности.

В 1439 году Лейпциг, как часть Майсенского маркграфства, вошёл в состав курфюршества Саксония, и с 1485 года — по итогам так называемого Лейпцигского раздела — находился под властью саксонских герцогов, избравших своей столицей до того малозначимый Дрезден.

В 1519 году — по приглашению Лейпцигского университета — в маркграфском замке состоялась теологическая дискуссия между Мартином Лютером, Андреасом Карлштадтом и Филиппом Меланхтоном — с одной стороны, и Иоганном Экком — с другой, вошедшая в историю под названием Лейпцигского диспута, и считающаяся одним из ключевых событий эпохи Реформации. В мае 1539 года Лейпциг — с проповедью Мартина Лютера в церкви св. Николая — официально примкнул к новому вероучению.

Тяжёлым ударом для города стала Тридцатилетняя война, не только приведшая к значительным разрушениям (в период между 1631 и 1642 годами Лейпциг был осаждаем целых пять раз), но и уменьшившая население города на треть: с 18 до 12 тысяч человек. Кроме того, Лейпциг стал свидетелем двух крупных сражений этой войны: брайтенфельдского 17 сентября 1631 года и лютценского 16 ноября 1632 года, причём в последнем на поле боя пал шведский король Густав II Адольф.

С середины XVII века Лейпциг был одним из важных центров Просвещения в Германии. В 1646 году здесь родился будущий философ и математик Готфрид Вильгельм фон Лейбниц, в 1661—1663 обучавшийся в местном университете у Якова Томазия. Сын последнего, правовед Кристиан Томазий активно работал в родном городе в 1679—1690 годах, и в октябре 1687 года прочёл в университетской церкви — согласно преданию — первую публичную лекцию на немецком языке.[10]

XVIII век стал спокойным периодом, принесшим Лейпцигу значительное благосостояние, что нашло своё зримое воплощение, в первую очередь, в возведении множества роскошных барочных зданий и торговых домов, постепенно сменивших собой средневековые фахверковые строения; в то же время в непосредственной близости от городских стен состоятельными горожанами были устроены многочисленные сады в барочном стиле, большая часть которых была застроена уже в XIX веке.

В 1723 году пост кантора церкви св. Фомы занял к тому времени уже известный Иоганн Себастьян Бах, и, несмотря на ряд противоречий с членами городского совета, остававшийся на этой должность вплоть до своей смерти в 1750 году. В 1724 году в Лейпциге, в городской церкви св. Николая было впервые исполнено самое крупное музыкальное произведение Баха, «Страсти по Иоанну».

В Семилетней войне, в период между 1756 и 1763 годами, город был занят прусскими войсками. Как следствие, в последующие годы были разобраны показавшие свою неэффективность старые городские укрепления, на месте которых стали высаживать деревья, что с 1784 года — по инициативе тогдашнего бургомистра Карла Вильгельма Мюллера — вылилось в обустройство опоясывающего внутренний город широкого променада с его, в целом, сохранившимися до наших дней регулярными зелёными насаждениями.

Во второй половине XVIII века Лейпциг переживал период быстрого экономического, научного и культурного подъёма. В 1746—1748 годах в лейпцигском университете обучался юный Готтхольд Эфраим Лессинг, и несколько позднее, в 1765—1768 годах — Иоганн Вольфганг фон Гёте. В это же время в городе жили и работали Кристиан Фюрхтеготт Геллерт, Кристиан Готтфрид Кёрнер и Адам Эзер (с 1759 года); последний при этом был первым директором Академии художеств (в настоящее время — Высшая школа графики и книжного искусства). В 1785 году, приглашённый Кёрнером, несколько месяцев в Лейпциге провёл 25-летний Фридрих Шиллер, написавший здесь первую версию «Оды к радости».

В октябре 1813 года Лейпциг и его окрестности стали ареной ожесточённого многодневного сражения, вошедшего в историю как Битва народов, и ставшего крупнейшим вооружённым противостоянием не только эпохи Наполеоновских войн, но и всего XIX века. В том же году в Лейпциге родился Рихард Вагнер.

Усилиями частной Лейпцигско-Дрезденской железнодорожной компании в 1839 году было открыто железнодорожное сообщение с Дрезденом; этот участок пути стал первым железнодорожным маршрутом дальнего следования в Германии. Благодаря этому Лейпциг быстро стал важнейшим транспортным центром Средней Германии, и во второй половине XIX столетия насчитывал уже 5 вокзалов .

В период индустриализации значительное влияние на развитие города оказал землевладелец и предприниматель Карл Хайне (1819—1888), в значительной степени стараниями которого было застроено западное предместье (нем. Westvorstadt) и начато широкомасштабное инфраструктурное и промышленное освоение Плагвица, в то время ещё расположенного за пределами Лейпцига (присоединён в 1891 году). Убеждённый в пользе водного и железнодорожного транспорта, в 1856 году Карл Хайне начал строительство судоходного канала, впоследствии названного в его честь, который по плану должен был связать реки Вайсе-Эльстер и Заале, и, тем самым (через Заале) обеспечить Лейпцигу выход к морю. Канал позволил, в первую очередь, осушить значительные площади в Плагвице, что сделало возможным его использование для размещения крупного промышленного производства, для поощрения чего Карл Хайне проложил целую систему подъездных путей и смог заключить ряд договоров на их обслуживание с прусскими и саксонскими железными дорогами. Это и ряд сопутствующих мер поощрительного характера позволили Лейпцигу в кратчайший срок стать одним из важнейших центров германской промышленности. С другой стороны, развитие производства породило спрос на рабочую силу, что значительно увеличило население города, и усилило социальную напряжённость.

23 мая 1863 года в Лейпциге был основан Всеобщий германский рабочий союз — предшественник современной Социал-демократической партии, президентом которого стал политический деятель и философ Фердинанд Лассаль.

С основанием Германской империи в городе разместился Имперский верховный суд (нем. Reichsgericht), начавший свою работу в 1879 году. В 1912 году в городе была основана Немецкая библиотека (нем. Deutsche Bücherei), в настоящее время являющаяся важнейшей частью Немецкой национальной библиотеки.

В сентябре-декабре 1933 года в здании Имперского суда проходил организованный нацистскими властями судебный процесс над обвиняемыми в поджоге Рейхстага.

В годы Второй мировой войны в пределах города располагались филиалы концлагеря «Бухенвальд»: концлагерь «Текла / Абтнаундорф» и концлагерь «Лейпциг».

После Второй мировой войны Лейпциг стал одной из баз трофейной авиационной техники, её восстановлением руководил опытный лётчик, подполковник Леонард Крузе[11].

В 1989 году после молитв за сохранение мира в церкви св. Николая в городе прошли массовые стихийные демонстрации против восточногерманского правительства СЕПГ.

В 2003 году Лейпциг был кандидатом на проведение летних Олимпийских игр 2012 года.

Достопримечательности

События

Культура и образование

Спорт

СМИ

  • По причине наличия в Лейпциге Книжной ярмарки и, до недавнего времени, большого количества книжных издательств город иногда называют «Книжный город Лейпциг» (нем. Buchstadt Leipzig).
  • Газета «Leipziger Volkszeitung» (LVZ) — единственная ежедневная газета города. Основана в 1894 году. Стала первой ежедневной газетой в мире.

Экономика

Компании, которые находятся в Лейпциге:

Транспорт

Главными видами городского транспорта, наряду с городским автобусом, являются трамвай и городская электричка (S-Bahn), при этом последняя также обслуживает Галле и ряд других прилегающих городов, а в центре Лейпцига имеет подобный метро подземный участок со станциями (Сити-туннель).

Центральный железнодорожный вокзал Лейпцига считается крупнейшим железнодорожным вокзалом в мире, считая по площади помещений.

Воздушное сообщение обеспечивают два аэропорта: международный аэропорт Лейпциг/Галле (второй по величине грузовой авиахаб Германии) и региональный аэропорт Лейпциг-Альтенбург в Тюрингии.

Цитаты

Иоганн Вольфганг фон Гёте (Фауст):

А Лейпциг — маленький Париж. На здешних всех налет особый, из тысячи нас отличишь.

Известные уроженцы и жители

Города-побратимы

Галерея

См. также

Напишите отзыв о статье "Лейпциг"

Примечания

  1. 1 2 [www.statistik.sachsen.de/download/010_GB-Bev/Bev_Z_Kreis_akt.pdf Aktuelle Einwohnerzahlen nach Gemeinden 2015] Численность населения по состоянию на 31 декабря 2015 (с учётом данных переписи населения 9 мая 2011 года)
  2. [www.leipzig.de/news/news/leipzigs-einwohnerzahl-knackt-die-570-000/ Согласно данным городского ЗАГСа на конец февраля 2016 года]. Согласно консервативным данным Статистического ведомства Саксонии, ориентирующегося на данные переписи 2011 года, на 31.12.2015 население Лейпцига составляло 560 472 человек.
  3. Большими городами в Германии считаются населённые пункты с численностью населения более 100 000 человек.
  4. [www.welt.de/finanzen/immobilien/article141484589/Warum-Leipzig-den-Rest-der-Bundesrepublik-abhaengt.html Fabricius M.: Warum Leipzig den Rest der Bundesrepublik abhängt // welt.de (26.05.2015)]
  5. [www.destatis.de/DE/ZahlenFakten/LaenderRegionen/Regionales/Regionaldaten.html Statistisches Bundesamt]: [www.destatis.de/DE/ZahlenFakten/LaenderRegionen/Regionales/Gemeindeverzeichnis/Administrativ/Aktuell/Zensus_Gemeinden.xls;jsessionid=E514CCE99993ECC0A7A8AAACFDDDB0CA.cae2?__blob=publicationFile Gemeinden in Deutschland nach Bevölkerung am 31.12.2011 auf Grundlage des Zensus 2011 und früherer Zählungen]
  6. [lvz.de/Leipzig/Stadtpolitik/Jeder-achte-Leipziger-hat-Wurzeln-im-Ausland-Stadt-legt-Bericht-vor Zahlen zu Migration und Integration – Jeder achte Leipziger hat Wurzeln im Ausland – Stadt legt Bericht vor – LVZ - Leipziger Volkszeitung]
  7. Küas, Herbert: Das alte Leipzig in archäologischer Sicht. Berlin, VEB Deutscher Verlag der Wissenschaften, 1976.
  8. Хенгст К. Названия университетских городов Лейпциг и Йена как источник этнолингвистической информации // Этнолингвистика. Ономастика. Этимология: материалы III Междунар. науч. конф. Екатеринбург, 7-11 сентября 2015 г. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2015. С. 290—291.
  9. Дошедший до наших дней документ, однако, не датирован, что оставляет место для предположений о его более позднем происхождении.
  10. О ложности это распространённого убеждения см. напр.: Richard Hodermann, Universitätsvorlesungen in deutscher Sprache um die Wende des 17. Jahrhunderts. Eine sprachgeschichtliche Abhandlung. Gotha 1891. Также: Werner Schneiders, 300 Jahre Aufklärung in Deutschland // Werner Schneiders (Hrsg.), Christian Thomasius. 1655—1728. Interpretationen zu Werk und Wirkung. Mit einer Bibliographie der neueren Thomasius-Literatur (= Studien zum achtzehnten Jahrhundert. 11). Hamburg, Meiner Verlag, 1989, S. 1-20.
  11. Оскар Круус. Вахтенный полярной трассы. — Таллин: Ээсти Раамат, 1976. — 160 p.

Ссылки

  • [www.leipzig.de Официальный сайт города Лейпциг] (нем.)
  • [ru.saxony.leipzig.globe-weather.com/ Погода города Лейпциг] (рус.) (недоступная ссылка с 26-09-2016 (1176 дней))
  • [leipzig.mid.ru Генеральное консульство Российской Федерации в Лейпциге] (mailto: rusgenkon_leipzig@t-online.de)
  • [montjuic.ru/ger/east/266-gorod-gde-tvoril-bah-leypcig.html Лейпциг. Город, где творил Бах]
В Викицитатнике есть страница по теме
Лейпциг

Отрывок, характеризующий Лейпциг

В Бородинском сражении Наполеон ни в кого не стрелял и никого не убил. Все это делали солдаты. Стало быть, не он убивал людей.
Солдаты французской армии шли убивать русских солдат в Бородинском сражении не вследствие приказания Наполеона, но по собственному желанию. Вся армия: французы, итальянцы, немцы, поляки – голодные, оборванные и измученные походом, – в виду армии, загораживавшей от них Москву, чувствовали, что le vin est tire et qu'il faut le boire. [вино откупорено и надо выпить его.] Ежели бы Наполеон запретил им теперь драться с русскими, они бы его убили и пошли бы драться с русскими, потому что это было им необходимо.
Когда они слушали приказ Наполеона, представлявшего им за их увечья и смерть в утешение слова потомства о том, что и они были в битве под Москвою, они кричали «Vive l'Empereur!» точно так же, как они кричали «Vive l'Empereur!» при виде изображения мальчика, протыкающего земной шар палочкой от бильбоке; точно так же, как бы они кричали «Vive l'Empereur!» при всякой бессмыслице, которую бы им сказали. Им ничего больше не оставалось делать, как кричать «Vive l'Empereur!» и идти драться, чтобы найти пищу и отдых победителей в Москве. Стало быть, не вследствие приказания Наполеона они убивали себе подобных.
И не Наполеон распоряжался ходом сраженья, потому что из диспозиции его ничего не было исполнено и во время сражения он не знал про то, что происходило впереди его. Стало быть, и то, каким образом эти люди убивали друг друга, происходило не по воле Наполеона, а шло независимо от него, по воле сотен тысяч людей, участвовавших в общем деле. Наполеону казалось только, что все дело происходило по воле его. И потому вопрос о том, был ли или не был у Наполеона насморк, не имеет для истории большего интереса, чем вопрос о насморке последнего фурштатского солдата.
Тем более 26 го августа насморк Наполеона не имел значения, что показания писателей о том, будто вследствие насморка Наполеона его диспозиция и распоряжения во время сражения были не так хороши, как прежние, – совершенно несправедливы.
Выписанная здесь диспозиция нисколько не была хуже, а даже лучше всех прежних диспозиций, по которым выигрывались сражения. Мнимые распоряжения во время сражения были тоже не хуже прежних, а точно такие же, как и всегда. Но диспозиция и распоряжения эти кажутся только хуже прежних потому, что Бородинское сражение было первое, которого не выиграл Наполеон. Все самые прекрасные и глубокомысленные диспозиции и распоряжения кажутся очень дурными, и каждый ученый военный с значительным видом критикует их, когда сражение по ним не выиграно, и самью плохие диспозиции и распоряжения кажутся очень хорошими, и серьезные люди в целых томах доказывают достоинства плохих распоряжений, когда по ним выиграно сражение.
Диспозиция, составленная Вейротером в Аустерлицком сражении, была образец совершенства в сочинениях этого рода, но ее все таки осудили, осудили за ее совершенство, за слишком большую подробность.
Наполеон в Бородинском сражении исполнял свое дело представителя власти так же хорошо, и еще лучше, чем в других сражениях. Он не сделал ничего вредного для хода сражения; он склонялся на мнения более благоразумные; он не путал, не противоречил сам себе, не испугался и не убежал с поля сражения, а с своим большим тактом и опытом войны спокойно и достойно исполнял свою роль кажущегося начальствованья.


Вернувшись после второй озабоченной поездки по линии, Наполеон сказал:
– Шахматы поставлены, игра начнется завтра.
Велев подать себе пуншу и призвав Боссе, он начал с ним разговор о Париже, о некоторых изменениях, которые он намерен был сделать в maison de l'imperatrice [в придворном штате императрицы], удивляя префекта своею памятливостью ко всем мелким подробностям придворных отношений.
Он интересовался пустяками, шутил о любви к путешествиям Боссе и небрежно болтал так, как это делает знаменитый, уверенный и знающий свое дело оператор, в то время как он засучивает рукава и надевает фартук, а больного привязывают к койке: «Дело все в моих руках и в голове, ясно и определенно. Когда надо будет приступить к делу, я сделаю его, как никто другой, а теперь могу шутить, и чем больше я шучу и спокоен, тем больше вы должны быть уверены, спокойны и удивлены моему гению».
Окончив свой второй стакан пунша, Наполеон пошел отдохнуть пред серьезным делом, которое, как ему казалось, предстояло ему назавтра.
Он так интересовался этим предстоящим ему делом, что не мог спать и, несмотря на усилившийся от вечерней сырости насморк, в три часа ночи, громко сморкаясь, вышел в большое отделение палатки. Он спросил о том, не ушли ли русские? Ему отвечали, что неприятельские огни всё на тех же местах. Он одобрительно кивнул головой.
Дежурный адъютант вошел в палатку.
– Eh bien, Rapp, croyez vous, que nous ferons do bonnes affaires aujourd'hui? [Ну, Рапп, как вы думаете: хороши ли будут нынче наши дела?] – обратился он к нему.
– Sans aucun doute, Sire, [Без всякого сомнения, государь,] – отвечал Рапп.
Наполеон посмотрел на него.
– Vous rappelez vous, Sire, ce que vous m'avez fait l'honneur de dire a Smolensk, – сказал Рапп, – le vin est tire, il faut le boire. [Вы помните ли, сударь, те слова, которые вы изволили сказать мне в Смоленске, вино откупорено, надо его пить.]
Наполеон нахмурился и долго молча сидел, опустив голову на руку.
– Cette pauvre armee, – сказал он вдруг, – elle a bien diminue depuis Smolensk. La fortune est une franche courtisane, Rapp; je le disais toujours, et je commence a l'eprouver. Mais la garde, Rapp, la garde est intacte? [Бедная армия! она очень уменьшилась от Смоленска. Фортуна настоящая распутница, Рапп. Я всегда это говорил и начинаю испытывать. Но гвардия, Рапп, гвардия цела?] – вопросительно сказал он.
– Oui, Sire, [Да, государь.] – отвечал Рапп.
Наполеон взял пастильку, положил ее в рот и посмотрел на часы. Спать ему не хотелось, до утра было еще далеко; а чтобы убить время, распоряжений никаких нельзя уже было делать, потому что все были сделаны и приводились теперь в исполнение.
– A t on distribue les biscuits et le riz aux regiments de la garde? [Роздали ли сухари и рис гвардейцам?] – строго спросил Наполеон.
– Oui, Sire. [Да, государь.]
– Mais le riz? [Но рис?]
Рапп отвечал, что он передал приказанья государя о рисе, но Наполеон недовольно покачал головой, как будто он не верил, чтобы приказание его было исполнено. Слуга вошел с пуншем. Наполеон велел подать другой стакан Раппу и молча отпивал глотки из своего.
– У меня нет ни вкуса, ни обоняния, – сказал он, принюхиваясь к стакану. – Этот насморк надоел мне. Они толкуют про медицину. Какая медицина, когда они не могут вылечить насморка? Корвизар дал мне эти пастильки, но они ничего не помогают. Что они могут лечить? Лечить нельзя. Notre corps est une machine a vivre. Il est organise pour cela, c'est sa nature; laissez y la vie a son aise, qu'elle s'y defende elle meme: elle fera plus que si vous la paralysiez en l'encombrant de remedes. Notre corps est comme une montre parfaite qui doit aller un certain temps; l'horloger n'a pas la faculte de l'ouvrir, il ne peut la manier qu'a tatons et les yeux bandes. Notre corps est une machine a vivre, voila tout. [Наше тело есть машина для жизни. Оно для этого устроено. Оставьте в нем жизнь в покое, пускай она сама защищается, она больше сделает одна, чем когда вы ей будете мешать лекарствами. Наше тело подобно часам, которые должны идти известное время; часовщик не может открыть их и только ощупью и с завязанными глазами может управлять ими. Наше тело есть машина для жизни. Вот и все.] – И как будто вступив на путь определений, definitions, которые любил Наполеон, он неожиданно сделал новое определение. – Вы знаете ли, Рапп, что такое военное искусство? – спросил он. – Искусство быть сильнее неприятеля в известный момент. Voila tout. [Вот и все.]
Рапп ничего не ответил.
– Demainnous allons avoir affaire a Koutouzoff! [Завтра мы будем иметь дело с Кутузовым!] – сказал Наполеон. – Посмотрим! Помните, в Браунау он командовал армией и ни разу в три недели не сел на лошадь, чтобы осмотреть укрепления. Посмотрим!
Он поглядел на часы. Было еще только четыре часа. Спать не хотелось, пунш был допит, и делать все таки было нечего. Он встал, прошелся взад и вперед, надел теплый сюртук и шляпу и вышел из палатки. Ночь была темная и сырая; чуть слышная сырость падала сверху. Костры не ярко горели вблизи, во французской гвардии, и далеко сквозь дым блестели по русской линии. Везде было тихо, и ясно слышались шорох и топот начавшегося уже движения французских войск для занятия позиции.
Наполеон прошелся перед палаткой, посмотрел на огни, прислушался к топоту и, проходя мимо высокого гвардейца в мохнатой шапке, стоявшего часовым у его палатки и, как черный столб, вытянувшегося при появлении императора, остановился против него.
– С которого года в службе? – спросил он с той привычной аффектацией грубой и ласковой воинственности, с которой он всегда обращался с солдатами. Солдат отвечал ему.
– Ah! un des vieux! [А! из стариков!] Получили рис в полк?
– Получили, ваше величество.
Наполеон кивнул головой и отошел от него.

В половине шестого Наполеон верхом ехал к деревне Шевардину.
Начинало светать, небо расчистило, только одна туча лежала на востоке. Покинутые костры догорали в слабом свете утра.
Вправо раздался густой одинокий пушечный выстрел, пронесся и замер среди общей тишины. Прошло несколько минут. Раздался второй, третий выстрел, заколебался воздух; четвертый, пятый раздались близко и торжественно где то справа.
Еще не отзвучали первые выстрелы, как раздались еще другие, еще и еще, сливаясь и перебивая один другой.
Наполеон подъехал со свитой к Шевардинскому редуту и слез с лошади. Игра началась.


Вернувшись от князя Андрея в Горки, Пьер, приказав берейтору приготовить лошадей и рано утром разбудить его, тотчас же заснул за перегородкой, в уголке, который Борис уступил ему.
Когда Пьер совсем очнулся на другое утро, в избе уже никого не было. Стекла дребезжали в маленьких окнах. Берейтор стоял, расталкивая его.
– Ваше сиятельство, ваше сиятельство, ваше сиятельство… – упорно, не глядя на Пьера и, видимо, потеряв надежду разбудить его, раскачивая его за плечо, приговаривал берейтор.
– Что? Началось? Пора? – заговорил Пьер, проснувшись.
– Изволите слышать пальбу, – сказал берейтор, отставной солдат, – уже все господа повышли, сами светлейшие давно проехали.
Пьер поспешно оделся и выбежал на крыльцо. На дворе было ясно, свежо, росисто и весело. Солнце, только что вырвавшись из за тучи, заслонявшей его, брызнуло до половины переломленными тучей лучами через крыши противоположной улицы, на покрытую росой пыль дороги, на стены домов, на окна забора и на лошадей Пьера, стоявших у избы. Гул пушек яснее слышался на дворе. По улице прорысил адъютант с казаком.
– Пора, граф, пора! – прокричал адъютант.
Приказав вести за собой лошадь, Пьер пошел по улице к кургану, с которого он вчера смотрел на поле сражения. На кургане этом была толпа военных, и слышался французский говор штабных, и виднелась седая голова Кутузова с его белой с красным околышем фуражкой и седым затылком, утонувшим в плечи. Кутузов смотрел в трубу вперед по большой дороге.
Войдя по ступенькам входа на курган, Пьер взглянул впереди себя и замер от восхищенья перед красотою зрелища. Это была та же панорама, которою он любовался вчера с этого кургана; но теперь вся эта местность была покрыта войсками и дымами выстрелов, и косые лучи яркого солнца, поднимавшегося сзади, левее Пьера, кидали на нее в чистом утреннем воздухе пронизывающий с золотым и розовым оттенком свет и темные, длинные тени. Дальние леса, заканчивающие панораму, точно высеченные из какого то драгоценного желто зеленого камня, виднелись своей изогнутой чертой вершин на горизонте, и между ними за Валуевым прорезывалась большая Смоленская дорога, вся покрытая войсками. Ближе блестели золотые поля и перелески. Везде – спереди, справа и слева – виднелись войска. Все это было оживленно, величественно и неожиданно; но то, что более всего поразило Пьера, – это был вид самого поля сражения, Бородина и лощины над Колочею по обеим сторонам ее.
Над Колочею, в Бородине и по обеим сторонам его, особенно влево, там, где в болотистых берегах Во йна впадает в Колочу, стоял тот туман, который тает, расплывается и просвечивает при выходе яркого солнца и волшебно окрашивает и очерчивает все виднеющееся сквозь него. К этому туману присоединялся дым выстрелов, и по этому туману и дыму везде блестели молнии утреннего света – то по воде, то по росе, то по штыкам войск, толпившихся по берегам и в Бородине. Сквозь туман этот виднелась белая церковь, кое где крыши изб Бородина, кое где сплошные массы солдат, кое где зеленые ящики, пушки. И все это двигалось или казалось движущимся, потому что туман и дым тянулись по всему этому пространству. Как в этой местности низов около Бородина, покрытых туманом, так и вне его, выше и особенно левее по всей линии, по лесам, по полям, в низах, на вершинах возвышений, зарождались беспрестанно сами собой, из ничего, пушечные, то одинокие, то гуртовые, то редкие, то частые клубы дымов, которые, распухая, разрастаясь, клубясь, сливаясь, виднелись по всему этому пространству.
Эти дымы выстрелов и, странно сказать, звуки их производили главную красоту зрелища.
Пуфф! – вдруг виднелся круглый, плотный, играющий лиловым, серым и молочно белым цветами дым, и бумм! – раздавался через секунду звук этого дыма.
«Пуф пуф» – поднимались два дыма, толкаясь и сливаясь; и «бум бум» – подтверждали звуки то, что видел глаз.
Пьер оглядывался на первый дым, который он оставил округлым плотным мячиком, и уже на месте его были шары дыма, тянущегося в сторону, и пуф… (с остановкой) пуф пуф – зарождались еще три, еще четыре, и на каждый, с теми же расстановками, бум… бум бум бум – отвечали красивые, твердые, верные звуки. Казалось то, что дымы эти бежали, то, что они стояли, и мимо них бежали леса, поля и блестящие штыки. С левой стороны, по полям и кустам, беспрестанно зарождались эти большие дымы с своими торжественными отголосками, и ближе еще, по низам и лесам, вспыхивали маленькие, не успевавшие округляться дымки ружей и точно так же давали свои маленькие отголоски. Трах та та тах – трещали ружья хотя и часто, но неправильно и бедно в сравнении с орудийными выстрелами.
Пьеру захотелось быть там, где были эти дымы, эти блестящие штыки и пушки, это движение, эти звуки. Он оглянулся на Кутузова и на его свиту, чтобы сверить свое впечатление с другими. Все точно так же, как и он, и, как ему казалось, с тем же чувством смотрели вперед, на поле сражения. На всех лицах светилась теперь та скрытая теплота (chaleur latente) чувства, которое Пьер замечал вчера и которое он понял совершенно после своего разговора с князем Андреем.
– Поезжай, голубчик, поезжай, Христос с тобой, – говорил Кутузов, не спуская глаз с поля сражения, генералу, стоявшему подле него.
Выслушав приказание, генерал этот прошел мимо Пьера, к сходу с кургана.
– К переправе! – холодно и строго сказал генерал в ответ на вопрос одного из штабных, куда он едет. «И я, и я», – подумал Пьер и пошел по направлению за генералом.
Генерал садился на лошадь, которую подал ему казак. Пьер подошел к своему берейтору, державшему лошадей. Спросив, которая посмирнее, Пьер взлез на лошадь, схватился за гриву, прижал каблуки вывернутых ног к животу лошади и, чувствуя, что очки его спадают и что он не в силах отвести рук от гривы и поводьев, поскакал за генералом, возбуждая улыбки штабных, с кургана смотревших на него.


Генерал, за которым скакал Пьер, спустившись под гору, круто повернул влево, и Пьер, потеряв его из вида, вскакал в ряды пехотных солдат, шедших впереди его. Он пытался выехать из них то вправо, то влево; но везде были солдаты, с одинаково озабоченными лицами, занятыми каким то невидным, но, очевидно, важным делом. Все с одинаково недовольно вопросительным взглядом смотрели на этого толстого человека в белой шляпе, неизвестно для чего топчущего их своею лошадью.
– Чего ездит посерёд батальона! – крикнул на него один. Другой толконул прикладом его лошадь, и Пьер, прижавшись к луке и едва удерживая шарахнувшуюся лошадь, выскакал вперед солдат, где было просторнее.
Впереди его был мост, а у моста, стреляя, стояли другие солдаты. Пьер подъехал к ним. Сам того не зная, Пьер заехал к мосту через Колочу, который был между Горками и Бородиным и который в первом действии сражения (заняв Бородино) атаковали французы. Пьер видел, что впереди его был мост и что с обеих сторон моста и на лугу, в тех рядах лежащего сена, которые он заметил вчера, в дыму что то делали солдаты; но, несмотря на неумолкающую стрельбу, происходившую в этом месте, он никак не думал, что тут то и было поле сражения. Он не слыхал звуков пуль, визжавших со всех сторон, и снарядов, перелетавших через него, не видал неприятеля, бывшего на той стороне реки, и долго не видал убитых и раненых, хотя многие падали недалеко от него. С улыбкой, не сходившей с его лица, он оглядывался вокруг себя.
– Что ездит этот перед линией? – опять крикнул на него кто то.
– Влево, вправо возьми, – кричали ему. Пьер взял вправо и неожиданно съехался с знакомым ему адъютантом генерала Раевского. Адъютант этот сердито взглянул на Пьера, очевидно, сбираясь тоже крикнуть на него, но, узнав его, кивнул ему головой.
– Вы как тут? – проговорил он и поскакал дальше.
Пьер, чувствуя себя не на своем месте и без дела, боясь опять помешать кому нибудь, поскакал за адъютантом.
– Это здесь, что же? Можно мне с вами? – спрашивал он.
– Сейчас, сейчас, – отвечал адъютант и, подскакав к толстому полковнику, стоявшему на лугу, что то передал ему и тогда уже обратился к Пьеру.
– Вы зачем сюда попали, граф? – сказал он ему с улыбкой. – Все любопытствуете?
– Да, да, – сказал Пьер. Но адъютант, повернув лошадь, ехал дальше.
– Здесь то слава богу, – сказал адъютант, – но на левом фланге у Багратиона ужасная жарня идет.
– Неужели? – спросил Пьер. – Это где же?
– Да вот поедемте со мной на курган, от нас видно. А у нас на батарее еще сносно, – сказал адъютант. – Что ж, едете?
– Да, я с вами, – сказал Пьер, глядя вокруг себя и отыскивая глазами своего берейтора. Тут только в первый раз Пьер увидал раненых, бредущих пешком и несомых на носилках. На том самом лужке с пахучими рядами сена, по которому он проезжал вчера, поперек рядов, неловко подвернув голову, неподвижно лежал один солдат с свалившимся кивером. – А этого отчего не подняли? – начал было Пьер; но, увидав строгое лицо адъютанта, оглянувшегося в ту же сторону, он замолчал.
Пьер не нашел своего берейтора и вместе с адъютантом низом поехал по лощине к кургану Раевского. Лошадь Пьера отставала от адъютанта и равномерно встряхивала его.
– Вы, видно, не привыкли верхом ездить, граф? – спросил адъютант.
– Нет, ничего, но что то она прыгает очень, – с недоуменьем сказал Пьер.
– Ээ!.. да она ранена, – сказал адъютант, – правая передняя, выше колена. Пуля, должно быть. Поздравляю, граф, – сказал он, – le bapteme de feu [крещение огнем].
Проехав в дыму по шестому корпусу, позади артиллерии, которая, выдвинутая вперед, стреляла, оглушая своими выстрелами, они приехали к небольшому лесу. В лесу было прохладно, тихо и пахло осенью. Пьер и адъютант слезли с лошадей и пешком вошли на гору.
– Здесь генерал? – спросил адъютант, подходя к кургану.
– Сейчас были, поехали сюда, – указывая вправо, отвечали ему.
Адъютант оглянулся на Пьера, как бы не зная, что ему теперь с ним делать.
– Не беспокойтесь, – сказал Пьер. – Я пойду на курган, можно?
– Да пойдите, оттуда все видно и не так опасно. А я заеду за вами.
Пьер пошел на батарею, и адъютант поехал дальше. Больше они не видались, и уже гораздо после Пьер узнал, что этому адъютанту в этот день оторвало руку.
Курган, на который вошел Пьер, был то знаменитое (потом известное у русских под именем курганной батареи, или батареи Раевского, а у французов под именем la grande redoute, la fatale redoute, la redoute du centre [большого редута, рокового редута, центрального редута] место, вокруг которого положены десятки тысяч людей и которое французы считали важнейшим пунктом позиции.
Редут этот состоял из кургана, на котором с трех сторон были выкопаны канавы. В окопанном канавами место стояли десять стрелявших пушек, высунутых в отверстие валов.
В линию с курганом стояли с обеих сторон пушки, тоже беспрестанно стрелявшие. Немного позади пушек стояли пехотные войска. Входя на этот курган, Пьер никак не думал, что это окопанное небольшими канавами место, на котором стояло и стреляло несколько пушек, было самое важное место в сражении.
Пьеру, напротив, казалось, что это место (именно потому, что он находился на нем) было одно из самых незначительных мест сражения.
Войдя на курган, Пьер сел в конце канавы, окружающей батарею, и с бессознательно радостной улыбкой смотрел на то, что делалось вокруг него. Изредка Пьер все с той же улыбкой вставал и, стараясь не помешать солдатам, заряжавшим и накатывавшим орудия, беспрестанно пробегавшим мимо него с сумками и зарядами, прохаживался по батарее. Пушки с этой батареи беспрестанно одна за другой стреляли, оглушая своими звуками и застилая всю окрестность пороховым дымом.
В противность той жуткости, которая чувствовалась между пехотными солдатами прикрытия, здесь, на батарее, где небольшое количество людей, занятых делом, бело ограничено, отделено от других канавой, – здесь чувствовалось одинаковое и общее всем, как бы семейное оживление.
Появление невоенной фигуры Пьера в белой шляпе сначала неприятно поразило этих людей. Солдаты, проходя мимо его, удивленно и даже испуганно косились на его фигуру. Старший артиллерийский офицер, высокий, с длинными ногами, рябой человек, как будто для того, чтобы посмотреть на действие крайнего орудия, подошел к Пьеру и любопытно посмотрел на него.
Молоденький круглолицый офицерик, еще совершенный ребенок, очевидно, только что выпущенный из корпуса, распоряжаясь весьма старательно порученными ему двумя пушками, строго обратился к Пьеру.
– Господин, позвольте вас попросить с дороги, – сказал он ему, – здесь нельзя.
Солдаты неодобрительно покачивали головами, глядя на Пьера. Но когда все убедились, что этот человек в белой шляпе не только не делал ничего дурного, но или смирно сидел на откосе вала, или с робкой улыбкой, учтиво сторонясь перед солдатами, прохаживался по батарее под выстрелами так же спокойно, как по бульвару, тогда понемногу чувство недоброжелательного недоуменья к нему стало переходить в ласковое и шутливое участие, подобное тому, которое солдаты имеют к своим животным: собакам, петухам, козлам и вообще животным, живущим при воинских командах. Солдаты эти сейчас же мысленно приняли Пьера в свою семью, присвоили себе и дали ему прозвище. «Наш барин» прозвали его и про него ласково смеялись между собой.
Одно ядро взрыло землю в двух шагах от Пьера. Он, обчищая взбрызнутую ядром землю с платья, с улыбкой оглянулся вокруг себя.
– И как это вы не боитесь, барин, право! – обратился к Пьеру краснорожий широкий солдат, оскаливая крепкие белые зубы.
– А ты разве боишься? – спросил Пьер.
– А то как же? – отвечал солдат. – Ведь она не помилует. Она шмякнет, так кишки вон. Нельзя не бояться, – сказал он, смеясь.
Несколько солдат с веселыми и ласковыми лицами остановились подле Пьера. Они как будто не ожидали того, чтобы он говорил, как все, и это открытие обрадовало их.
– Наше дело солдатское. А вот барин, так удивительно. Вот так барин!
– По местам! – крикнул молоденький офицер на собравшихся вокруг Пьера солдат. Молоденький офицер этот, видимо, исполнял свою должность в первый или во второй раз и потому с особенной отчетливостью и форменностью обращался и с солдатами и с начальником.
Перекатная пальба пушек и ружей усиливалась по всему полю, в особенности влево, там, где были флеши Багратиона, но из за дыма выстрелов с того места, где был Пьер, нельзя было почти ничего видеть. Притом, наблюдения за тем, как бы семейным (отделенным от всех других) кружком людей, находившихся на батарее, поглощали все внимание Пьера. Первое его бессознательно радостное возбуждение, произведенное видом и звуками поля сражения, заменилось теперь, в особенности после вида этого одиноко лежащего солдата на лугу, другим чувством. Сидя теперь на откосе канавы, он наблюдал окружавшие его лица.
К десяти часам уже человек двадцать унесли с батареи; два орудия были разбиты, чаще и чаще на батарею попадали снаряды и залетали, жужжа и свистя, дальние пули. Но люди, бывшие на батарее, как будто не замечали этого; со всех сторон слышался веселый говор и шутки.
– Чиненка! – кричал солдат на приближающуюся, летевшую со свистом гранату. – Не сюда! К пехотным! – с хохотом прибавлял другой, заметив, что граната перелетела и попала в ряды прикрытия.
– Что, знакомая? – смеялся другой солдат на присевшего мужика под пролетевшим ядром.
Несколько солдат собрались у вала, разглядывая то, что делалось впереди.
– И цепь сняли, видишь, назад прошли, – говорили они, указывая через вал.
– Свое дело гляди, – крикнул на них старый унтер офицер. – Назад прошли, значит, назади дело есть. – И унтер офицер, взяв за плечо одного из солдат, толкнул его коленкой. Послышался хохот.
– К пятому орудию накатывай! – кричали с одной стороны.
– Разом, дружнее, по бурлацки, – слышались веселые крики переменявших пушку.
– Ай, нашему барину чуть шляпку не сбила, – показывая зубы, смеялся на Пьера краснорожий шутник. – Эх, нескладная, – укоризненно прибавил он на ядро, попавшее в колесо и ногу человека.
– Ну вы, лисицы! – смеялся другой на изгибающихся ополченцев, входивших на батарею за раненым.
– Аль не вкусна каша? Ах, вороны, заколянились! – кричали на ополченцев, замявшихся перед солдатом с оторванной ногой.
– Тое кое, малый, – передразнивали мужиков. – Страсть не любят.
Пьер замечал, как после каждого попавшего ядра, после каждой потери все более и более разгоралось общее оживление.
Как из придвигающейся грозовой тучи, чаще и чаще, светлее и светлее вспыхивали на лицах всех этих людей (как бы в отпор совершающегося) молнии скрытого, разгорающегося огня.
Пьер не смотрел вперед на поле сражения и не интересовался знать о том, что там делалось: он весь был поглощен в созерцание этого, все более и более разгорающегося огня, который точно так же (он чувствовал) разгорался и в его душе.
В десять часов пехотные солдаты, бывшие впереди батареи в кустах и по речке Каменке, отступили. С батареи видно было, как они пробегали назад мимо нее, неся на ружьях раненых. Какой то генерал со свитой вошел на курган и, поговорив с полковником, сердито посмотрев на Пьера, сошел опять вниз, приказав прикрытию пехоты, стоявшему позади батареи, лечь, чтобы менее подвергаться выстрелам. Вслед за этим в рядах пехоты, правее батареи, послышался барабан, командные крики, и с батареи видно было, как ряды пехоты двинулись вперед.
Пьер смотрел через вал. Одно лицо особенно бросилось ему в глаза. Это был офицер, который с бледным молодым лицом шел задом, неся опущенную шпагу, и беспокойно оглядывался.
Ряды пехотных солдат скрылись в дыму, послышался их протяжный крик и частая стрельба ружей. Через несколько минут толпы раненых и носилок прошли оттуда. На батарею еще чаще стали попадать снаряды. Несколько человек лежали неубранные. Около пушек хлопотливее и оживленнее двигались солдаты. Никто уже не обращал внимания на Пьера. Раза два на него сердито крикнули за то, что он был на дороге. Старший офицер, с нахмуренным лицом, большими, быстрыми шагами переходил от одного орудия к другому. Молоденький офицерик, еще больше разрумянившись, еще старательнее командовал солдатами. Солдаты подавали заряды, поворачивались, заряжали и делали свое дело с напряженным щегольством. Они на ходу подпрыгивали, как на пружинах.
Грозовая туча надвинулась, и ярко во всех лицах горел тот огонь, за разгоранием которого следил Пьер. Он стоял подле старшего офицера. Молоденький офицерик подбежал, с рукой к киверу, к старшему.
– Имею честь доложить, господин полковник, зарядов имеется только восемь, прикажете ли продолжать огонь? – спросил он.
– Картечь! – не отвечая, крикнул старший офицер, смотревший через вал.
Вдруг что то случилось; офицерик ахнул и, свернувшись, сел на землю, как на лету подстреленная птица. Все сделалось странно, неясно и пасмурно в глазах Пьера.
Одно за другим свистели ядра и бились в бруствер, в солдат, в пушки. Пьер, прежде не слыхавший этих звуков, теперь только слышал одни эти звуки. Сбоку батареи, справа, с криком «ура» бежали солдаты не вперед, а назад, как показалось Пьеру.
Ядро ударило в самый край вала, перед которым стоял Пьер, ссыпало землю, и в глазах его мелькнул черный мячик, и в то же мгновенье шлепнуло во что то. Ополченцы, вошедшие было на батарею, побежали назад.
– Все картечью! – кричал офицер.
Унтер офицер подбежал к старшему офицеру и испуганным шепотом (как за обедом докладывает дворецкий хозяину, что нет больше требуемого вина) сказал, что зарядов больше не было.
– Разбойники, что делают! – закричал офицер, оборачиваясь к Пьеру. Лицо старшего офицера было красно и потно, нахмуренные глаза блестели. – Беги к резервам, приводи ящики! – крикнул он, сердито обходя взглядом Пьера и обращаясь к своему солдату.
– Я пойду, – сказал Пьер. Офицер, не отвечая ему, большими шагами пошел в другую сторону.
– Не стрелять… Выжидай! – кричал он.
Солдат, которому приказано было идти за зарядами, столкнулся с Пьером.
– Эх, барин, не место тебе тут, – сказал он и побежал вниз. Пьер побежал за солдатом, обходя то место, на котором сидел молоденький офицерик.
Одно, другое, третье ядро пролетало над ним, ударялось впереди, с боков, сзади. Пьер сбежал вниз. «Куда я?» – вдруг вспомнил он, уже подбегая к зеленым ящикам. Он остановился в нерешительности, идти ему назад или вперед. Вдруг страшный толчок откинул его назад, на землю. В то же мгновенье блеск большого огня осветил его, и в то же мгновенье раздался оглушающий, зазвеневший в ушах гром, треск и свист.


Источник — «http://wiki-org.ru/wiki/index.php?title=Лейпциг&oldid=81211363»