Ленивка (улица)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
улица Ленивка
Москва
Общая информация
Страна

Россия

Город

Москва

Округ

ЦАО

Район

Хамовники

Протяжённость

160 м

Ближайшие станции метро

Александровский сад,
Боровицкая,
Кропоткинская

Почтовый индекс

119019 (3стр3,3стр11)

[www.openstreetmap.org/?lat=55.746927&lon=37.608805&zoom=15&layers=M на OpenStreetMap]
[maps.yandex.ru/?text=%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F%2C%20%D0%9C%D0%BE%D1%81%D0%BA%D0%B2%D0%B0%2C%20%D1%83%D0%BB%D0%B8%D1%86%D0%B0%20%D0%9B%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B2%D0%BA%D0%B0&sll=37.608805%2C55.746927&sspn=0.04391%2C0.018575 на Яндекс.Картах]
[maps.google.com/maps?ll=55.74694,37.60889&q=55.74694,37.60889&spn=0.03,0.03&t=k&hl=ru на Картах Google]
Координаты: 55°44′49″ с. ш. 37°36′31″ в. д. / 55.746972° с. ш. 37.608694° в. д. / 55.746972; 37.608694 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=55.746972&mlon=37.608694&zoom=12 (O)] (Я)К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

У́лица Лени́вка — небольшая улица в центре Москвы в Хамовниках между Пречистенской набережной и Волхонкой.





История

Название известно с XIX века. В разное время улица также называлась Ленивый Торжок и Ленивый Вражек. Первое название дублирует название рынка (торга, торжка), находившегося здесь в конце XVII века (ленивыми назывались торги, где товар продавался прямо с телег), второе — название оврага, по которому протекала речка Ленивка, левый приток Москвы-реки. Это название, как полагают, было дано речке за тихое течение, особенно — по сравнению с соседним Черторыем, но более вероятно, что овраг (и речка) был назван по Ленивому торжку.

В XVII столетии в продолжение Ленивки, через Москву-реку был построен каменный мост, который назывался Всехсвятским. В 1938 году ниже по течению Москвы-реки, был построен современный Большой Каменный мост. Старый мост был разобран, улица Ленивка стала съездом с Волхонки на набережные Москвы-реки.

Раньше Ленивка считалась самой короткой улицей Москвы. «Ленивка — всего три-четыре кое-как, враскос составленных дома — коротка потому, что ей лень быть длиннее», — иронизировал в 1925 г. С. Кржижановский[1]. С 1936 г. самой короткой улицей Москвы является улица Венецианова в посёлке «Сокол», которая короче Ленивки на 112 метров, так как является тупиком длиной 48 м.

Описание

Ленивка начинается от Пречистенской набережной чуть южнее Большого Каменного моста и проходит на северо-запад параллельно Всехсвятскому проезду до Волхонки. Справа к ней примыкает Лебяжий переулок.

По улице проходит маршрут автобуса № 255 (при следовании от метро «Таганская» к стадиону «Лужники»).

Здания и сооружения

По нечётной стороне:

По чётной стороне:

Напишите отзыв о статье "Ленивка (улица)"

Примечания

  1. [az.lib.ru/k/krzhizhanowskij_s_d/text_0350.shtml Lib.ru/Классика: Кржижановский Сигизмунд Доминикович. Штемпель: Москва]
  2. [reestr.answerpro.ru/monument/?page=80&order=5&desc=0 Реестр памятников истории и культуры]. Официальный сайт «Москомнаследия». Проверено 20 декабря 2009. [www.webcitation.org/613O7C7sz Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  3. [mosenc.ru/encyclopedia?task=core.view&id=9453 Щекотов Петр Павлович]. Лица Москвы. Московская энциклопедия. Проверено 24 февраля 2015.
  4. [mosenc.ru/encyclopedia?task=core.view&id=9099 Шапошников Борис Михайлович]. Лица Москвы. Московская энциклопедия. Проверено 2015-02-87.
  5. Московский архитектор Лев Кекушев / М. В. Нащокина ; Рос. Акад. Архитектуры и строит. наук, НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства. — СПб.: Коло, 2012. — С. 53. — 504 [24] с. — ISBN 978-5-901841-97-6.

Литература

Ссылки

  • [www.uprava-hamovniki.ru/ Официальный сайт управы района Хамовники]
  • [www.mosclassific.ru/mClass/omkum_viewd.php?id=1368781 Общемосковский классификатор улиц Москвы ОМК УМ]
  • Имена московских улиц. Топонимический словарь / Агеева Р. А. и др. — М.: ОГИ, 2007.
  • [www.mom.ru/Map/L/ulitsa_Lenivka201_70.htm Ленивка: учреждения и организации.]

Отрывок, характеризующий Ленивка (улица)

– Горе наше общее, и будем делить всё пополам. Все, что мое, то ваше, – сказала она, оглядывая лица, стоявшие перед нею.
Все глаза смотрели на нее с одинаковым выражением, значения которого она не могла понять. Было ли это любопытство, преданность, благодарность, или испуг и недоверие, но выражение на всех лицах было одинаковое.
– Много довольны вашей милостью, только нам брать господский хлеб не приходится, – сказал голос сзади.
– Да отчего же? – сказала княжна.
Никто не ответил, и княжна Марья, оглядываясь по толпе, замечала, что теперь все глаза, с которыми она встречалась, тотчас же опускались.
– Отчего же вы не хотите? – спросила она опять.
Никто не отвечал.
Княжне Марье становилось тяжело от этого молчанья; она старалась уловить чей нибудь взгляд.
– Отчего вы не говорите? – обратилась княжна к старому старику, который, облокотившись на палку, стоял перед ней. – Скажи, ежели ты думаешь, что еще что нибудь нужно. Я все сделаю, – сказала она, уловив его взгляд. Но он, как бы рассердившись за это, опустил совсем голову и проговорил:
– Чего соглашаться то, не нужно нам хлеба.
– Что ж, нам все бросить то? Не согласны. Не согласны… Нет нашего согласия. Мы тебя жалеем, а нашего согласия нет. Поезжай сама, одна… – раздалось в толпе с разных сторон. И опять на всех лицах этой толпы показалось одно и то же выражение, и теперь это было уже наверное не выражение любопытства и благодарности, а выражение озлобленной решительности.
– Да вы не поняли, верно, – с грустной улыбкой сказала княжна Марья. – Отчего вы не хотите ехать? Я обещаю поселить вас, кормить. А здесь неприятель разорит вас…
Но голос ее заглушали голоса толпы.
– Нет нашего согласия, пускай разоряет! Не берем твоего хлеба, нет согласия нашего!
Княжна Марья старалась уловить опять чей нибудь взгляд из толпы, но ни один взгляд не был устремлен на нее; глаза, очевидно, избегали ее. Ей стало странно и неловко.
– Вишь, научила ловко, за ней в крепость иди! Дома разори да в кабалу и ступай. Как же! Я хлеб, мол, отдам! – слышались голоса в толпе.
Княжна Марья, опустив голову, вышла из круга и пошла в дом. Повторив Дрону приказание о том, чтобы завтра были лошади для отъезда, она ушла в свою комнату и осталась одна с своими мыслями.


Долго эту ночь княжна Марья сидела у открытого окна в своей комнате, прислушиваясь к звукам говора мужиков, доносившегося с деревни, но она не думала о них. Она чувствовала, что, сколько бы она ни думала о них, она не могла бы понять их. Она думала все об одном – о своем горе, которое теперь, после перерыва, произведенного заботами о настоящем, уже сделалось для нее прошедшим. Она теперь уже могла вспоминать, могла плакать и могла молиться. С заходом солнца ветер затих. Ночь была тихая и свежая. В двенадцатом часу голоса стали затихать, пропел петух, из за лип стала выходить полная луна, поднялся свежий, белый туман роса, и над деревней и над домом воцарилась тишина.
Одна за другой представлялись ей картины близкого прошедшего – болезни и последних минут отца. И с грустной радостью она теперь останавливалась на этих образах, отгоняя от себя с ужасом только одно последнее представление его смерти, которое – она чувствовала – она была не в силах созерцать даже в своем воображении в этот тихий и таинственный час ночи. И картины эти представлялись ей с такой ясностью и с такими подробностями, что они казались ей то действительностью, то прошедшим, то будущим.
То ей живо представлялась та минута, когда с ним сделался удар и его из сада в Лысых Горах волокли под руки и он бормотал что то бессильным языком, дергал седыми бровями и беспокойно и робко смотрел на нее.
«Он и тогда хотел сказать мне то, что он сказал мне в день своей смерти, – думала она. – Он всегда думал то, что он сказал мне». И вот ей со всеми подробностями вспомнилась та ночь в Лысых Горах накануне сделавшегося с ним удара, когда княжна Марья, предчувствуя беду, против его воли осталась с ним. Она не спала и ночью на цыпочках сошла вниз и, подойдя к двери в цветочную, в которой в эту ночь ночевал ее отец, прислушалась к его голосу. Он измученным, усталым голосом говорил что то с Тихоном. Ему, видно, хотелось поговорить. «И отчего он не позвал меня? Отчего он не позволил быть мне тут на месте Тихона? – думала тогда и теперь княжна Марья. – Уж он не выскажет никогда никому теперь всего того, что было в его душе. Уж никогда не вернется для него и для меня эта минута, когда бы он говорил все, что ему хотелось высказать, а я, а не Тихон, слушала бы и понимала его. Отчего я не вошла тогда в комнату? – думала она. – Может быть, он тогда же бы сказал мне то, что он сказал в день смерти. Он и тогда в разговоре с Тихоном два раза спросил про меня. Ему хотелось меня видеть, а я стояла тут, за дверью. Ему было грустно, тяжело говорить с Тихоном, который не понимал его. Помню, как он заговорил с ним про Лизу, как живую, – он забыл, что она умерла, и Тихон напомнил ему, что ее уже нет, и он закричал: „Дурак“. Ему тяжело было. Я слышала из за двери, как он, кряхтя, лег на кровать и громко прокричал: „Бог мой!Отчего я не взошла тогда? Что ж бы он сделал мне? Что бы я потеряла? А может быть, тогда же он утешился бы, он сказал бы мне это слово“. И княжна Марья вслух произнесла то ласковое слово, которое он сказал ей в день смерти. «Ду ше нь ка! – повторила княжна Марья это слово и зарыдала облегчающими душу слезами. Она видела теперь перед собою его лицо. И не то лицо, которое она знала с тех пор, как себя помнила, и которое она всегда видела издалека; а то лицо – робкое и слабое, которое она в последний день, пригибаясь к его рту, чтобы слышать то, что он говорил, в первый раз рассмотрела вблизи со всеми его морщинами и подробностями.