Лесс, Александр Лазаревич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Александр Лазаревич Лесс
Александр Лазаревич Лесс
Род деятельности:

журналист

Дата рождения:

5 сентября 1909(1909-09-05)

Место рождения:

Харьков

Дата смерти:

7 августа 1972(1972-08-07) (62 года)

Место смерти:

Москва

Отец:

Лесс Лазарь Александрович

Супруга:

Мария Ивановна

Сайт:

[alless.su/ www.alless.su]

Александр Лазаревич Лесс (5 сентября 1909 года, Харьков — 7 августа 1972 года, Москва) — писатель, журналист, фотокорреспондент и полярник.





Биография

Родился в Харькове, в семье булочника.

После кончины отца в 1922 году работал репортером в Харьковской газете «Висти». В 14 лет опубликовал свой первый рассказ в газете «Юный спартак». В 1932 году в качестве спецкора газеты «Вечерняя Москва» участвует в первом арктическом перелете из Москвы на Игарку на самолете «ЮГ-1» под руководством полярного летчика Бориса Григорьевича Чухновского. В 1933 году в качестве спецкора газеты «Известия» участвует в арктическом плавании к мысу Челюскин на ледоколе «Александр Сибиряков». С 1935 по 1936 год прошел весь Северный морской путь от Архангельска до Владивостока.

С 1937 года по октябрь 1941 года заведовал редакцией газеты «Музыка» и художественным отделом газеты «Советское искусство». С января 1942 года выпускающий газеты «Вечерняя Москва». Во время войны в качестве военного корреспондента освещал работу лётчиков 1-й, 5-й, 16-й и 17-й воздушных армий Авиации Дальнего Действия и ВВС Балтфлота. В 1942 году награждён знаком «Почётный полярник». В 1956 году участвовал в большом арктическом перелёте на самолете «СССР Н-523» на дрейфующую станцию «Северный полюс-6». Действительный член Географического общества СССР с 1957 года.

Страстный ценитель и знаток музыкального театра, блестящий мастер художественной фотографии, Александр Лазаревич Лесс оставил множество портретов видных представителей любимого им искусства.

Артистические портреты Ал. Лесса

Напишите отзыв о статье "Лесс, Александр Лазаревич"

Литература

  • Ал.Лесс. Земляки // Красное знамя : газета. — Харьков, 1965, 4 июля..
  • Ал. Лесс. Непрочитанные страницы. — М., «Советский писатель», 1966. — 312 с.
  • Ал. Лесс. Вторая стихия. — М., «Молодая Гвардия», 1969. — 212 с. — 50 000 экз.
  • Ал. Лесс. Рассказы о Шаляпине. — М., «Советская россия», 1973. — 174 с. — 75 000 экз.
  • Ал.Лесс. Орфей из Неаполя // Музыкальный калейдоскоп. — Москва: Советский композитор, 1974. — С. 84-96.
  • А. Лесс. Титта Руффо. Жизнь и творчество. — М.: «Советский композитор», 1983. — 162 (с илл.) с. — 40 000 экз.

Библиография

  • Мальков М.П. Памяти ушедших (А.Л.Лесс) // "Муз. жизнь". — 1972. — № 20. — С. 24.
  • Мальков М.П. «Рассказы о Шаляпине» А.Лесса // «Муз. жизнь». — 1973. — № 17. — С. 24.

Отрывок, характеризующий Лесс, Александр Лазаревич

– Нет, знаешь, я не верю этому, чтобы мы были в животных, – сказала Наташа тем же шопотом, хотя музыка и кончилась, – а я знаю наверное, что мы были ангелами там где то и здесь были, и от этого всё помним…
– Можно мне присоединиться к вам? – сказал тихо подошедший Диммлер и подсел к ним.
– Ежели бы мы были ангелами, так за что же мы попали ниже? – сказал Николай. – Нет, это не может быть!
– Не ниже, кто тебе сказал, что ниже?… Почему я знаю, чем я была прежде, – с убеждением возразила Наташа. – Ведь душа бессмертна… стало быть, ежели я буду жить всегда, так я и прежде жила, целую вечность жила.
– Да, но трудно нам представить вечность, – сказал Диммлер, который подошел к молодым людям с кроткой презрительной улыбкой, но теперь говорил так же тихо и серьезно, как и они.
– Отчего же трудно представить вечность? – сказала Наташа. – Нынче будет, завтра будет, всегда будет и вчера было и третьего дня было…
– Наташа! теперь твой черед. Спой мне что нибудь, – послышался голос графини. – Что вы уселись, точно заговорщики.
– Мама! мне так не хочется, – сказала Наташа, но вместе с тем встала.
Всем им, даже и немолодому Диммлеру, не хотелось прерывать разговор и уходить из уголка диванного, но Наташа встала, и Николай сел за клавикорды. Как всегда, став на средину залы и выбрав выгоднейшее место для резонанса, Наташа начала петь любимую пьесу своей матери.
Она сказала, что ей не хотелось петь, но она давно прежде, и долго после не пела так, как она пела в этот вечер. Граф Илья Андреич из кабинета, где он беседовал с Митинькой, слышал ее пенье, и как ученик, торопящийся итти играть, доканчивая урок, путался в словах, отдавая приказания управляющему и наконец замолчал, и Митинька, тоже слушая, молча с улыбкой, стоял перед графом. Николай не спускал глаз с сестры, и вместе с нею переводил дыхание. Соня, слушая, думала о том, какая громадная разница была между ей и ее другом и как невозможно было ей хоть на сколько нибудь быть столь обворожительной, как ее кузина. Старая графиня сидела с счастливо грустной улыбкой и слезами на глазах, изредка покачивая головой. Она думала и о Наташе, и о своей молодости, и о том, как что то неестественное и страшное есть в этом предстоящем браке Наташи с князем Андреем.
Диммлер, подсев к графине и закрыв глаза, слушал.
– Нет, графиня, – сказал он наконец, – это талант европейский, ей учиться нечего, этой мягкости, нежности, силы…
– Ах! как я боюсь за нее, как я боюсь, – сказала графиня, не помня, с кем она говорит. Ее материнское чутье говорило ей, что чего то слишком много в Наташе, и что от этого она не будет счастлива. Наташа не кончила еще петь, как в комнату вбежал восторженный четырнадцатилетний Петя с известием, что пришли ряженые.
Наташа вдруг остановилась.
– Дурак! – закричала она на брата, подбежала к стулу, упала на него и зарыдала так, что долго потом не могла остановиться.
– Ничего, маменька, право ничего, так: Петя испугал меня, – говорила она, стараясь улыбаться, но слезы всё текли и всхлипывания сдавливали горло.
Наряженные дворовые, медведи, турки, трактирщики, барыни, страшные и смешные, принеся с собою холод и веселье, сначала робко жались в передней; потом, прячась один за другого, вытеснялись в залу; и сначала застенчиво, а потом всё веселее и дружнее начались песни, пляски, хоровые и святочные игры. Графиня, узнав лица и посмеявшись на наряженных, ушла в гостиную. Граф Илья Андреич с сияющей улыбкой сидел в зале, одобряя играющих. Молодежь исчезла куда то.
Через полчаса в зале между другими ряжеными появилась еще старая барыня в фижмах – это был Николай. Турчанка был Петя. Паяс – это был Диммлер, гусар – Наташа и черкес – Соня, с нарисованными пробочными усами и бровями.
После снисходительного удивления, неузнавания и похвал со стороны не наряженных, молодые люди нашли, что костюмы так хороши, что надо было их показать еще кому нибудь.
Николай, которому хотелось по отличной дороге прокатить всех на своей тройке, предложил, взяв с собой из дворовых человек десять наряженных, ехать к дядюшке.
– Нет, ну что вы его, старика, расстроите! – сказала графиня, – да и негде повернуться у него. Уж ехать, так к Мелюковым.
Мелюкова была вдова с детьми разнообразного возраста, также с гувернантками и гувернерами, жившая в четырех верстах от Ростовых.
– Вот, ma chere, умно, – подхватил расшевелившийся старый граф. – Давай сейчас наряжусь и поеду с вами. Уж я Пашету расшевелю.