Летние Олимпийские игры 1956

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
XVI летние Олимпийские Игры

Эмблема летних Олимпийских игр 1956
Город-организатор

Мельбурн, Австралия
Стокгольм, Швеция

Страны-участницы

67

Количество спортсменов

3184 (2813 мужчин, 371 женщин)

Разыгрывается медалей

145 комплектов в 17 видах спорта

Церемония открытия

22 ноября 1956 (в Мельбурне)
10 июня 1956 (в Стокгольме)

Открывал

Филипп, герцог Эдинбургский и Густав VI Адольф

Церемония закрытия

8 декабря 1956 (в Мельбурне)
17 июня 1956 (в Стокгольме)

Олимпийский огонь

Рон Кларк
Ханс Викне

Олимпийская клятва

Джон Ленди
Хенри Сен-Сир

Стадион

Мельбурнская крикетная площадка

XVI летние Олимпийские игры проводились в Мельбурне (Австралия) с 22 ноября по 8 декабря 1956 года и в Стокгольме (Швеция) (конный спорт, 1017 июня 1956 года).





Выбор столицы Игр

Выборы столицы Игр прошли 28 апреля 1949 года на 43-й сессии МОК в Риме.

Выборы столицы XVI летних Олимпийских игр
Город Страна  1 тур   2 тур   3 тур   4 тур 
Мельбурн Австралия Австралия 14 18 19 21
Буэнос-Айрес Аргентина Аргентина 9 12 13 20
Лос-Анджелес США США 5 4 5
Детройт США США 2 4 4
Мехико Мексика Мексика 9 3
Чикаго США США 1
Миннеаполис США США 1
Филадельфия США США 1
Сан-Франциско США США

Виды спорта

Страны-участницы

 Афганистан

 Аргентина

 Австралия

 Австрия

 Бельгия

 Бразилия

 Бирма

 Канада

 Цейлон

 Чили

 Колумбия

 Куба

 Чехословакия

 Дания

 Эфиопия

 Финляндия

 Франция

 Объединённая германская команда

 Великобритания

 Греция

 Гонконг

 Индия

 Ирландия

 Исландия

 Израиль

 Италия

 Ямайка

 Япония

 Кения

 Южная Корея

 Люксембург

 Малайя

 Мексика

 Норвегия

 Новая Зеландия

 Перу

 Польша

 Португалия

 Пуэрто-Рико

 Румыния

 ЮАС

 Сингапур

 СССР

 Швеция

 Таиланд

 Тринидад и Тобаго

 Турция

 Уганда

 Уругвай

 США

 Венесуэла

 Вьетнам

 Югославия

Спортсмены пяти стран участвовали только в соревнованиях по конному спорту в Стокгольме и не были представлены на Играх в Австралии:

 Камбоджа

 Египет

 Нидерланды

 Испания

 Швейцария

Интересные факты

Испания, Швейцария и Нидерланды не прислали свои делегации на Игры в Австралию в знак протеста против подавления советскими войсками восстания в Венгрии (ранее представители этих стран выступили в соревнованиях по конному спорту в Стокгольме). Только в конном спорте также выступили спортсмены Египта и Камбоджи.

В те годы еще не существовало вместительных самолетов, способных совершать дальние перелеты, поэтому олимпийская команда СССР добиралась на Игры сначала на поезде до Владивостока, где провела некоторое время, чтобы привыкнуть к часовому поясу Мельбурна, после чего на теплоходе «Грузия» отплыла в Австралию.

Во время соревнований по спортивной гимнастике за один час 11 раз поднимался советский флаг и звучал советский гимн. Спортсмены СССР увезли 11 золотых, 6 серебряных и 5 бронзовых медалей, став абсолютными чемпионами мира[1].

Соревнования по конному спорту пришлось проводить в Стокгольме, а не в Мельбурне из-за действовавшего в Австралии жесткого карантина на ввоз животных.

На конгрессе международной федерации по плаванию (ФИНА) в составы международных технических комитетов впервые были введены представители Советского Союза: по плаванию — В. Китаев, по водному поло — А. Ю. Кистяковский и по прыжкам в воду — С. Ефимова[2].

Полуфинальный матч по водному поло СССР — Венгрия не был доигран из-за массовой драки игроков[3].

Итоги Игр

Десять стран, завоевавших наибольшее количество медалей

Место Страна Золото Серебро Бронза Всего
1

 СССР || 37 || 29 || 32 || 98

2

 США || 32 || 25 || 17 || 74

3

 Австралия || 13 || 8 || 14 || 35

4 Венгрия 9 10 7 26
5

 Италия || 8 || 8 || 9 || 25

6

 Швеция || 8 || 5 || 6 || 19

7

 Объединённая германская команда || 6 || 13 || 7 || 26

8

 Великобритания || 6 || 7 || 11 || 24

9

 Румыния || 5 || 3 || 5 || 13

10

 Япония || 4 || 10 || 5 || 19

Игры в филателии

Напишите отзыв о статье "Летние Олимпийские игры 1956"

Литература

  • Любомиров Н. И., Пашинин В. А., Фролов В. В. Олимпийские игры. Мельбурн. 1956 г. — М.: Советский спорт, 1957. — 571 с.
  • Кулешов А. П., Соболев П. А. В Далеком Мельбурне. Очерки о XVI Олимпийских играх. — М.: Физкультура и спорт, 1958. — 358 с.
  • Год Олимпийский 1956. — М.: Физкультура и спорт, 1958. — 285 с.

См. также

Примечания

  1. Cosmopolitan Shopping, выпуск август 2008
  2. [www.russwimming.ru/data/menu/sportplav/olympic/ghjljktybt.html#o1956 Олимпийские игры - 1956]. [www.webcitation.org/685IuLA0W Архивировано из первоисточника 1 июня 2012].
  3. [waterpolo.org.ua/index.php?option=com_content&task=view&id=335&Itemid=258 Ватерполист Шляпин о драке с венграми 50 лет назад].

Ссылки


Отрывок, характеризующий Летние Олимпийские игры 1956

Пленных офицеров отделили от солдат и велели им идти впереди. Офицеров, в числе которых был Пьер, было человек тридцать, солдатов человек триста.
Пленные офицеры, выпущенные из других балаганов, были все чужие, были гораздо лучше одеты, чем Пьер, и смотрели на него, в его обуви, с недоверчивостью и отчужденностью. Недалеко от Пьера шел, видимо, пользующийся общим уважением своих товарищей пленных, толстый майор в казанском халате, подпоясанный полотенцем, с пухлым, желтым, сердитым лицом. Он одну руку с кисетом держал за пазухой, другою опирался на чубук. Майор, пыхтя и отдуваясь, ворчал и сердился на всех за то, что ему казалось, что его толкают и что все торопятся, когда торопиться некуда, все чему то удивляются, когда ни в чем ничего нет удивительного. Другой, маленький худой офицер, со всеми заговаривал, делая предположения о том, куда их ведут теперь и как далеко они успеют пройти нынешний день. Чиновник, в валеных сапогах и комиссариатской форме, забегал с разных сторон и высматривал сгоревшую Москву, громко сообщая свои наблюдения о том, что сгорело и какая была та или эта видневшаяся часть Москвы. Третий офицер, польского происхождения по акценту, спорил с комиссариатским чиновником, доказывая ему, что он ошибался в определении кварталов Москвы.
– О чем спорите? – сердито говорил майор. – Николы ли, Власа ли, все одно; видите, все сгорело, ну и конец… Что толкаетесь то, разве дороги мало, – обратился он сердито к шедшему сзади и вовсе не толкавшему его.
– Ай, ай, ай, что наделали! – слышались, однако, то с той, то с другой стороны голоса пленных, оглядывающих пожарища. – И Замоскворечье то, и Зубово, и в Кремле то, смотрите, половины нет… Да я вам говорил, что все Замоскворечье, вон так и есть.
– Ну, знаете, что сгорело, ну о чем же толковать! – говорил майор.
Проходя через Хамовники (один из немногих несгоревших кварталов Москвы) мимо церкви, вся толпа пленных вдруг пожалась к одной стороне, и послышались восклицания ужаса и омерзения.
– Ишь мерзавцы! То то нехристи! Да мертвый, мертвый и есть… Вымазали чем то.
Пьер тоже подвинулся к церкви, у которой было то, что вызывало восклицания, и смутно увидал что то, прислоненное к ограде церкви. Из слов товарищей, видевших лучше его, он узнал, что это что то был труп человека, поставленный стоймя у ограды и вымазанный в лице сажей…
– Marchez, sacre nom… Filez… trente mille diables… [Иди! иди! Черти! Дьяволы!] – послышались ругательства конвойных, и французские солдаты с новым озлоблением разогнали тесаками толпу пленных, смотревшую на мертвого человека.


По переулкам Хамовников пленные шли одни с своим конвоем и повозками и фурами, принадлежавшими конвойным и ехавшими сзади; но, выйдя к провиантским магазинам, они попали в середину огромного, тесно двигавшегося артиллерийского обоза, перемешанного с частными повозками.
У самого моста все остановились, дожидаясь того, чтобы продвинулись ехавшие впереди. С моста пленным открылись сзади и впереди бесконечные ряды других двигавшихся обозов. Направо, там, где загибалась Калужская дорога мимо Нескучного, пропадая вдали, тянулись бесконечные ряды войск и обозов. Это были вышедшие прежде всех войска корпуса Богарне; назади, по набережной и через Каменный мост, тянулись войска и обозы Нея.
Войска Даву, к которым принадлежали пленные, шли через Крымский брод и уже отчасти вступали в Калужскую улицу. Но обозы так растянулись, что последние обозы Богарне еще не вышли из Москвы в Калужскую улицу, а голова войск Нея уже выходила из Большой Ордынки.
Пройдя Крымский брод, пленные двигались по нескольку шагов и останавливались, и опять двигались, и со всех сторон экипажи и люди все больше и больше стеснялись. Пройдя более часа те несколько сот шагов, которые отделяют мост от Калужской улицы, и дойдя до площади, где сходятся Замоскворецкие улицы с Калужскою, пленные, сжатые в кучу, остановились и несколько часов простояли на этом перекрестке. Со всех сторон слышался неумолкаемый, как шум моря, грохот колес, и топот ног, и неумолкаемые сердитые крики и ругательства. Пьер стоял прижатый к стене обгорелого дома, слушая этот звук, сливавшийся в его воображении с звуками барабана.
Несколько пленных офицеров, чтобы лучше видеть, влезли на стену обгорелого дома, подле которого стоял Пьер.
– Народу то! Эка народу!.. И на пушках то навалили! Смотри: меха… – говорили они. – Вишь, стервецы, награбили… Вон у того то сзади, на телеге… Ведь это – с иконы, ей богу!.. Это немцы, должно быть. И наш мужик, ей богу!.. Ах, подлецы!.. Вишь, навьючился то, насилу идет! Вот те на, дрожки – и те захватили!.. Вишь, уселся на сундуках то. Батюшки!.. Подрались!..
– Так его по морде то, по морде! Этак до вечера не дождешься. Гляди, глядите… а это, верно, самого Наполеона. Видишь, лошади то какие! в вензелях с короной. Это дом складной. Уронил мешок, не видит. Опять подрались… Женщина с ребеночком, и недурна. Да, как же, так тебя и пропустят… Смотри, и конца нет. Девки русские, ей богу, девки! В колясках ведь как покойно уселись!
Опять волна общего любопытства, как и около церкви в Хамовниках, надвинула всех пленных к дороге, и Пьер благодаря своему росту через головы других увидал то, что так привлекло любопытство пленных. В трех колясках, замешавшихся между зарядными ящиками, ехали, тесно сидя друг на друге, разряженные, в ярких цветах, нарумяненные, что то кричащие пискливыми голосами женщины.
С той минуты как Пьер сознал появление таинственной силы, ничто не казалось ему странно или страшно: ни труп, вымазанный для забавы сажей, ни эти женщины, спешившие куда то, ни пожарища Москвы. Все, что видел теперь Пьер, не производило на него почти никакого впечатления – как будто душа его, готовясь к трудной борьбе, отказывалась принимать впечатления, которые могли ослабить ее.
Поезд женщин проехал. За ним тянулись опять телеги, солдаты, фуры, солдаты, палубы, кареты, солдаты, ящики, солдаты, изредка женщины.
Пьер не видал людей отдельно, а видел движение их.
Все эти люди, лошади как будто гнались какой то невидимою силою. Все они, в продолжение часа, во время которого их наблюдал Пьер, выплывали из разных улиц с одним и тем же желанием скорее пройти; все они одинаково, сталкиваясь с другими, начинали сердиться, драться; оскаливались белые зубы, хмурились брови, перебрасывались все одни и те же ругательства, и на всех лицах было одно и то же молодечески решительное и жестоко холодное выражение, которое поутру поразило Пьера при звуке барабана на лице капрала.
Уже перед вечером конвойный начальник собрал свою команду и с криком и спорами втеснился в обозы, и пленные, окруженные со всех сторон, вышли на Калужскую дорогу.
Шли очень скоро, не отдыхая, и остановились только, когда уже солнце стало садиться. Обозы надвинулись одни на других, и люди стали готовиться к ночлегу. Все казались сердиты и недовольны. Долго с разных сторон слышались ругательства, злобные крики и драки. Карета, ехавшая сзади конвойных, надвинулась на повозку конвойных и пробила ее дышлом. Несколько солдат с разных сторон сбежались к повозке; одни били по головам лошадей, запряженных в карете, сворачивая их, другие дрались между собой, и Пьер видел, что одного немца тяжело ранили тесаком в голову.
Казалось, все эти люди испытывали теперь, когда остановились посреди поля в холодных сумерках осеннего вечера, одно и то же чувство неприятного пробуждения от охватившей всех при выходе поспешности и стремительного куда то движения. Остановившись, все как будто поняли, что неизвестно еще, куда идут, и что на этом движении много будет тяжелого и трудного.
С пленными на этом привале конвойные обращались еще хуже, чем при выступлении. На этом привале в первый раз мясная пища пленных была выдана кониною.