Лисандр

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Лисандр
К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Лисандр (др.-греч. Λύσανδρος, 452 — 396 года до н.э.) — спартанский военачальник и флотоводец.





Начало биографии

О ранних годах жизни Лисандра известно немногое. Его отцом был Аристокрит, принадлежавший к клану Гераклидов.

Битва при Нотии

В 407 до н. э. Лисандр становится навархом (главнокомандующим) спартанского флота, боевой дух которого был подорван рядом поражений от афинского наварха Алкивиада. Лисандр сумел восстановить мощь флота на деньги персидского царя Кира. В октябре-ноябре 407 года до н. э. Алкивиад попытался вызвать Лисандра на бой, но последний уклонился от сражения. Когда же Алкивиад отбыл в Афины, Лисандр атаковал афинский флот в районе острова Самос и разгромил его в битве при Нотии. Афиняне потеряли 15 кораблей, и эти потери значительно ослабили позиции Алкивиада в родных Афинах, что повлекло его отстранение от командования афинским флотом.

Лисандр содействовал организации олигархических партий (гетерий) в греческих городах Малой Азии и с их помощью побуждал города к активной борьбе с Афинами.

В конце 406 г. кончился срок его должности, и на смену Лисандру был прислан из Спарты Калликратид.

Возвращение на флот

Чтобы затруднить положение своего преемника, Лисандр отослал персидскому царю Киру деньги, остававшиеся неистраченными на нужды спартанского флота. Когда же спартанский флот потерпел поражение при Аргинусских островах (406 до н. э.), в котором погиб Калликратид, спартанцы вновь отправили Лисандра на флот в качестве помощника наварха (начало 405 г. до н.э.). Но на самом деле командование флотом полностью вернулось к Лисандру. Кир, отозванный к умирающему отцу, передал Лисандру управление Передней Азией и все лично принадлежавшие ему доходы с греческих городов на побережье.

Битва при Эгоспотамах

Избегая сначала столкновений с афинским флотом, Лисандр действовал против союзников Афин. Когда он взял приступом союзный с Афинами город Лампсак на Геллеспонте, афиняне, следовавшие за ним со 180 кораблями, расположились против Лампсака, у местечка Эгос-Потамоса, где произошла последняя битва Пелопоннесской войны (405 до н. э.). Несколько тысяч афинян, в том числе ряд стратегов, были взяты в плен и казнены. Союзные Афинам города были заняты Лисандром, всюду он назначал правителей из числа преданнейших ему людей.

Взятие Афин

Наконец, в конце 405 г., опустошив о-в Саламин, Лисандр со 150 кораблями подплыл к Пирею; одновременно с этим Афины были обложены с суши царями Агисом и Павсанием. Когда в марте 404 до н. э. афиняне, терпя голод, решили сдаться, Лисандр вошёл в Афины, чтобы привести в исполнение условия мира: вернул афинских изгнанников, отнял все корабли, кроме 12, уничтожил верфи и положил начало разрушению Длинных и Пирейских стен.

В конце лета 404 г. Лисандр опять появляется в Афинах и, лично присутствуя на народном собрании, заставляет афинян принять предложение Драконтида о передаче власти 30-ти олигархам. Вскоре ему сдался и Самос.

Тиран Эллады

Так как олигархи, поставленные во главе городов, были обязаны своим возвышением Лисандру, то он считался в это время распорядителем судеб Греции; поэты воспевали его подвиги, некоторые города почитали как бога. В Малой Азии, куда Лисандр был назначен стратегом, многие города жаловались на его жестокость и насилия, но тщетно, пока, наконец, не поступили жалобы и от верного союзника спартанцев, сатрапа Фарнабаза. Тогда эфоры послали Лисандру тайный приказ явиться в Спарту. Опасаясь ответственности, он отправился в Ливию для исполнения обета, данного им Зевсу-Аммону. Оба царя, завидовавшие ему и боявшиеся его могущества, решили сменить олигархов — друзей Лисандра и благоприятствовать народным партиям.

Восстание демократов

В Аттике вспыхнуло восстание демократов; Лисандр вернулся в Спарту и уговорил послать афинским олигархам 100 талантов на наём войска, которым должен был предводительствовать Лисандр; но в это время демократы восторжествовали в Афинах, и для Лисандра наступили годы бездействия.

Последние годы жизни

В 398 году, когда умер царь Агис и ему должен был наследовать его сын Леотихид, Лисандр убедил брата Агиса, Агесилая, поднять вопрос о незаконнорождённости Леотихида и стать царём, что и удалось благодаря деятельному участию Лисандра. В 396 до н. э. он сопровождал Агесилая в Малую Азию, рассчитывая опять играть видную роль, но Агесилай вовсе не был склонен поддаваться его советам. Полный ожесточения против Агесилая и своих сограждан, Лисандр вернулся в Спарту, намереваясь добиться власти посредством государственного переворота. Тем временем фокейцы, с которыми начали войну фиванцы, обратились за помощью к спартанцам; последние послали к ним Лисандра, который должен был составить войско из фокейцев и окрестных мелких народов и напасть на Фивы с запада, а царь Павсаний с войском из спартанцев и пелопоннесцев — с юга. Для соединения обоих войск назначен был город, но Павсаний опоздал на соединение. Лисандр, не дожидаясь его, подступил к стенам города, но во время вылазки осаждённых был убит и войско его разбито.

Напишите отзыв о статье "Лисандр"

Ссылки

  • [www.world-history.ru/persons_about/681/522.html Лисандр — наварх Спарты]
При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Отрывок, характеризующий Лисандр

Билибин находился теперь в качестве дипломатического чиновника при главной квартире армии и хоть и на французском языке, с французскими шуточками и оборотами речи, но с исключительно русским бесстрашием перед самоосуждением и самоосмеянием описывал всю кампанию. Билибин писал, что его дипломатическая discretion [скромность] мучила его, и что он был счастлив, имея в князе Андрее верного корреспондента, которому он мог изливать всю желчь, накопившуюся в нем при виде того, что творится в армии. Письмо это было старое, еще до Прейсиш Эйлауского сражения.
«Depuis nos grands succes d'Austerlitz vous savez, mon cher Prince, писал Билибин, que je ne quitte plus les quartiers generaux. Decidement j'ai pris le gout de la guerre, et bien m'en a pris. Ce que j'ai vu ces trois mois, est incroyable.
«Je commence ab ovo. L'ennemi du genre humain , comme vous savez, s'attaque aux Prussiens. Les Prussiens sont nos fideles allies, qui ne nous ont trompes que trois fois depuis trois ans. Nous prenons fait et cause pour eux. Mais il se trouve que l'ennemi du genre humain ne fait nulle attention a nos beaux discours, et avec sa maniere impolie et sauvage se jette sur les Prussiens sans leur donner le temps de finir la parade commencee, en deux tours de main les rosse a plate couture et va s'installer au palais de Potsdam.
«J'ai le plus vif desir, ecrit le Roi de Prusse a Bonaparte, que V. M. soit accueillie еt traitee dans mon palais d'une maniere, qui lui soit agreable et c'est avec еmpres sement, que j'ai pris a cet effet toutes les mesures que les circonstances me permettaient. Puisse je avoir reussi! Les generaux Prussiens se piquent de politesse envers les Francais et mettent bas les armes aux premieres sommations.
«Le chef de la garienison de Glogau avec dix mille hommes, demande au Roi de Prusse, ce qu'il doit faire s'il est somme de se rendre?… Tout cela est positif.
«Bref, esperant en imposer seulement par notre attitude militaire, il se trouve que nous voila en guerre pour tout de bon, et ce qui plus est, en guerre sur nos frontieres avec et pour le Roi de Prusse . Tout est au grand complet, il ne nous manque qu'une petite chose, c'est le general en chef. Comme il s'est trouve que les succes d'Austerlitz aurant pu etre plus decisifs si le general en chef eut ete moins jeune, on fait la revue des octogenaires et entre Prosorofsky et Kamensky, on donne la preference au derienier. Le general nous arrive en kibik a la maniere Souvoroff, et est accueilli avec des acclamations de joie et de triomphe.
«Le 4 arrive le premier courrier de Petersbourg. On apporte les malles dans le cabinet du Marieechal, qui aime a faire tout par lui meme. On m'appelle pour aider a faire le triage des lettres et prendre celles qui nous sont destinees. Le Marieechal nous regarde faire et attend les paquets qui lui sont adresses. Nous cherchons – il n'y en a point. Le Marieechal devient impatient, se met lui meme a la besogne et trouve des lettres de l'Empereur pour le comte T., pour le prince V. et autres. Alors le voila qui se met dans une de ses coleres bleues. Il jette feu et flamme contre tout le monde, s'empare des lettres, les decachete et lit celles de l'Empereur adressees a d'autres. А, так со мною поступают! Мне доверия нет! А, за мной следить велено, хорошо же; подите вон! Et il ecrit le fameux ordre du jour au general Benigsen
«Я ранен, верхом ездить не могу, следственно и командовать армией. Вы кор д'арме ваш привели разбитый в Пултуск: тут оно открыто, и без дров, и без фуража, потому пособить надо, и я так как вчера сами отнеслись к графу Буксгевдену, думать должно о ретираде к нашей границе, что и выполнить сегодня.
«От всех моих поездок, ecrit il a l'Empereur, получил ссадину от седла, которая сверх прежних перевозок моих совсем мне мешает ездить верхом и командовать такой обширной армией, а потому я командованье оной сложил на старшего по мне генерала, графа Буксгевдена, отослав к нему всё дежурство и всё принадлежащее к оному, советовав им, если хлеба не будет, ретироваться ближе во внутренность Пруссии, потому что оставалось хлеба только на один день, а у иных полков ничего, как о том дивизионные командиры Остерман и Седморецкий объявили, а у мужиков всё съедено; я и сам, пока вылечусь, остаюсь в гошпитале в Остроленке. О числе которого ведомость всеподданнейше подношу, донеся, что если армия простоит в нынешнем биваке еще пятнадцать дней, то весной ни одного здорового не останется.
«Увольте старика в деревню, который и так обесславлен остается, что не смог выполнить великого и славного жребия, к которому был избран. Всемилостивейшего дозволения вашего о том ожидать буду здесь при гошпитале, дабы не играть роль писарскую , а не командирскую при войске. Отлучение меня от армии ни малейшего разглашения не произведет, что ослепший отъехал от армии. Таковых, как я – в России тысячи».
«Le Marieechal se fache contre l'Empereur et nous punit tous; n'est ce pas que с'est logique!
«Voila le premier acte. Aux suivants l'interet et le ridicule montent comme de raison. Apres le depart du Marieechal il se trouve que nous sommes en vue de l'ennemi, et qu'il faut livrer bataille. Boukshevden est general en chef par droit d'anciennete, mais le general Benigsen n'est pas de cet avis; d'autant plus qu'il est lui, avec son corps en vue de l'ennemi, et qu'il veut profiter de l'occasion d'une bataille „aus eigener Hand“ comme disent les Allemands. Il la donne. C'est la bataille de Poultousk qui est sensee etre une grande victoire, mais qui a mon avis ne l'est pas du tout. Nous autres pekins avons, comme vous savez, une tres vilaine habitude de decider du gain ou de la perte d'une bataille. Celui qui s'est retire apres la bataille, l'a perdu, voila ce que nous disons, et a ce titre nous avons perdu la bataille de Poultousk. Bref, nous nous retirons apres la bataille, mais nous envoyons un courrier a Petersbourg, qui porte les nouvelles d'une victoire, et le general ne cede pas le commandement en chef a Boukshevden, esperant recevoir de Petersbourg en reconnaissance de sa victoire le titre de general en chef. Pendant cet interregne, nous commencons un plan de man?uvres excessivement interessant et original. Notre but ne consiste pas, comme il devrait l'etre, a eviter ou a attaquer l'ennemi; mais uniquement a eviter le general Boukshevden, qui par droit d'ancnnete serait notre chef. Nous poursuivons ce but avec tant d'energie, que meme en passant une riviere qui n'est рas gueable, nous brulons les ponts pour nous separer de notre ennemi, qui pour le moment, n'est pas Bonaparte, mais Boukshevden. Le general Boukshevden a manque etre attaque et pris par des forces ennemies superieures a cause d'une de nos belles man?uvres qui nous sauvait de lui. Boukshevden nous poursuit – nous filons. A peine passe t il de notre cote de la riviere, que nous repassons de l'autre. A la fin notre ennemi Boukshevden nous attrappe et s'attaque a nous. Les deux generaux se fachent. Il y a meme une provocation en duel de la part de Boukshevden et une attaque d'epilepsie de la part de Benigsen. Mais au moment critique le courrier, qui porte la nouvelle de notre victoire de Poultousk, nous apporte de Petersbourg notre nomination de general en chef, et le premier ennemi Boukshevden est enfonce: nous pouvons penser au second, a Bonaparte. Mais ne voila t il pas qu'a ce moment se leve devant nous un troisieme ennemi, c'est le православное qui demande a grands cris du pain, de la viande, des souchary, du foin, – que sais je! Les magasins sont vides, les сhemins impraticables. Le православное se met a la Marieaude, et d'une maniere dont la derieniere campagne ne peut vous donner la moindre idee. La moitie des regiments forme des troupes libres, qui parcourent la contree en mettant tout a feu et a sang. Les habitants sont ruines de fond en comble, les hopitaux regorgent de malades, et la disette est partout. Deux fois le quartier general a ete attaque par des troupes de Marieaudeurs et le general en chef a ete oblige lui meme de demander un bataillon pour les chasser. Dans une de ces attaques on m'a еmporte ma malle vide et ma robe de chambre. L'Empereur veut donner le droit a tous les chefs de divisions de fusiller les Marieaudeurs, mais je crains fort que cela n'oblige une moitie de l'armee de fusiller l'autre.