Литераторские мостки

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Кладбище
Литераторские мостки

Могила профессора Д. И. Менделеева
Страна Россия
Местоположение Волковское кладбище, Санкт-Петербург
Первое упоминание 1802
Статус  Объект культурного наследия РФ [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7810498014 № 7810498014]№ 7810498014
Состояние полузакрытое
Координаты: 59°54′15″ с. ш. 30°21′41″ в. д. / 59.9044222° с. ш. 30.36154000° в. д. / 59.9044222; 30.36154000 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=59.9044222&mlon=30.36154000&zoom=12 (O)] (Я)

«Литераторские мостки» — участок на Волковском кладбище Санкт-Петербурга, музей-некрополь, где захоронены многие русские и советские писатели, музыканты, актёры, архитекторы, учёные и общественные деятели.





История

Связанная с этим некрополем традиция восходит к 1802 году, когда здесь, возле церкви Воскресения Словущего похоронили А. Радищева (эта могила не сохранилась). В 1848 году здесь был захоронен публицист В. Г. Белинский. В 1861 году рядом с могилой Белинского был похоронен ещё один критик левого толка, Н. А. Добролюбов, а в 1868 году рядом с ними — публицист Д. И. Писарев.

На «Литераторских мостках» похоронены писатели И. С. Тургенев, М. Е. Салтыков-Щедрин, Н. С. Лесков, Г. И. Успенский, А. И. Куприн, революционеры Г. В. Плеханов и В. И. Засулич, Н. С. Тютчев, учёные Д. И. Менделеев, В. М. Бехтерев, И. П. Павлов, Н. Н. Миклухо-Маклай, А. С. Попов, архитектор В. В. Козлов и др. Здесь же покоятся мать В. И. Ленина и его сёстры.

В 1935 году «Литераторские мостки» были превращены в отдел Государственного музея городской скульптуры. Сюда были перенесены останки литераторов с кладбищ, которые предназначались к уничтожению, — Н. Г. Помяловского, А. А. Блока, И. А. Гончарова. В отдельных случаях переносили только надгробия, но не сами останки[1][2]. На территории некрополя насчитывается около 500 надгробных памятников, в том числе имеющих значительную художественную ценность.

В ходе реконструкции Волковского кладбища и создания музея «Литераторские мостки» были бесследно утрачены или затеряны могилы многих выдающихся петербуржцев, деятелей отечественной истории, науки и культуры, таких как: В. Ф. Адлерберг, Е. В. Аладьин, генерал-лейтенант Н. И. Алхвертов, сын камердинера Петра III А. Я. Бастидон, А. П. Башуцкий, П. Я. Башуцкий, генерал-лейтенант, профессор Николаевской инженерной академии Н. В. Болдырев, П. Г. Бутков, А. Л. Витберг, сенатор Н. М. Гамалея, книгоиздатели И. П. Глазунов и И. И. Глазунов, С. Н. Глинка, И. И. Григорович, профессор-акушер С. А. Громов, П. Ф. Данилов, обер-священник армии и флота И. С. Державин, издатель «Медицинского вестника» врач-офтальмолог Д. И. Дмитровский, А. И. Ермолаев, И. В. Забелин, П. В. Злов, П. М. Копьев, главный священник армии и флота В. И. Кушневич, К. Н. Лебедев, отец М. В. Петрашевского В. М. Петрашевский, Д. П. Рунич, С. В. Руссов, А. И. Рыхлевский, Ф. Ф. Сидонский, А. Ф. Смирдин, генерал-майор С. Н. Старов — участник дуэли с А. С. Пушкиным, А. Н. Страннолюбский, лейб-медик Д. К. Тарасов, А. И. Теребенев, И. И. Теребенев, композитор А. С. Фаминцын, Д. И. Языков[3].

Известные люди, похороненные на кладбище

Напишите отзыв о статье "Литераторские мостки"

Примечания

  1. На Литераторские мостки в 1940 году был перенесен надгробный памятник русскому психиатру и невропатологу, тайному советнику И. П. Мержеевскому в связи с ликвидацией Выборгского католического кладбища, при этом прах И. П. Мержеевского остался на месте прежнего захоронения
  2. Метрические экстракты, с. 635 — приложение в формате doc на компакт-диске к изданию: Козлов-Струтинский С. Г. Бывшее Выборгское римско-католическое кладбище в Санкт-Петербурге и церковь во имя Посещения Пресв. Девой Марией св. Елисаветы. // Материалы к истории римско-католического прихода во имя Посещения Пресв. Девой Марией св. Елисаветы и к истории католического кладбища Выборгской стороны в Санкт-Петербурге: Сб. — Гатчина: СЦДБ, 2010. — 263 с.
  3. Кобак А. В., Пирютко Ю. М. Исторические кладбища Санкт-Петербурга. — Издание второе. — М.-Спб.: Центрполиграф, 2011. — С. 411-412. — 797, [3] с. — 1500 экз. — ISBN 978-5-227-02688-0.

Библиография

  • Нетунахина Г. Д., Удимова Н. И., Ленинградский музей городской скульптуры, 2 изд., Л., 1972;
  • Охотников И. В., Литераторские мостки, 3 изд., Л., 1972.
  • Некрополь «Литераторские мостки»: План-путеводитель / ФГУПСЗРПЦГиМ (центр «Севзапгеоинформ») ; Сост.: Ю. М. Пирютко и др. ; — Санкт-Петербург, 2008. — 160 с.

Ссылки

  • [litmostki.ru/ Сайт Литераторских мостков]
  • [volkovka.ru/history «Литераторские мостки» на неофициальном сайте Волковского кладбища]

Отрывок, характеризующий Литераторские мостки

Борис с своим товарищем Жилинским тоже пришел посмотреть на банкет преображенцев. Возвращаясь назад, Борис заметил Ростова, который стоял у угла дома.
– Ростов! здравствуй; мы и не видались, – сказал он ему, и не мог удержаться, чтобы не спросить у него, что с ним сделалось: так странно мрачно и расстроено было лицо Ростова.
– Ничего, ничего, – отвечал Ростов.
– Ты зайдешь?
– Да, зайду.
Ростов долго стоял у угла, издалека глядя на пирующих. В уме его происходила мучительная работа, которую он никак не мог довести до конца. В душе поднимались страшные сомнения. То ему вспоминался Денисов с своим изменившимся выражением, с своей покорностью и весь госпиталь с этими оторванными руками и ногами, с этой грязью и болезнями. Ему так живо казалось, что он теперь чувствует этот больничный запах мертвого тела, что он оглядывался, чтобы понять, откуда мог происходить этот запах. То ему вспоминался этот самодовольный Бонапарте с своей белой ручкой, который был теперь император, которого любит и уважает император Александр. Для чего же оторванные руки, ноги, убитые люди? То вспоминался ему награжденный Лазарев и Денисов, наказанный и непрощенный. Он заставал себя на таких странных мыслях, что пугался их.
Запах еды преображенцев и голод вызвали его из этого состояния: надо было поесть что нибудь, прежде чем уехать. Он пошел к гостинице, которую видел утром. В гостинице он застал так много народу, офицеров, так же как и он приехавших в статских платьях, что он насилу добился обеда. Два офицера одной с ним дивизии присоединились к нему. Разговор естественно зашел о мире. Офицеры, товарищи Ростова, как и большая часть армии, были недовольны миром, заключенным после Фридланда. Говорили, что еще бы подержаться, Наполеон бы пропал, что у него в войсках ни сухарей, ни зарядов уж не было. Николай молча ел и преимущественно пил. Он выпил один две бутылки вина. Внутренняя поднявшаяся в нем работа, не разрешаясь, всё также томила его. Он боялся предаваться своим мыслям и не мог отстать от них. Вдруг на слова одного из офицеров, что обидно смотреть на французов, Ростов начал кричать с горячностью, ничем не оправданною, и потому очень удивившею офицеров.
– И как вы можете судить, что было бы лучше! – закричал он с лицом, вдруг налившимся кровью. – Как вы можете судить о поступках государя, какое мы имеем право рассуждать?! Мы не можем понять ни цели, ни поступков государя!
– Да я ни слова не говорил о государе, – оправдывался офицер, не могший иначе как тем, что Ростов пьян, объяснить себе его вспыльчивости.
Но Ростов не слушал.
– Мы не чиновники дипломатические, а мы солдаты и больше ничего, – продолжал он. – Умирать велят нам – так умирать. А коли наказывают, так значит – виноват; не нам судить. Угодно государю императору признать Бонапарте императором и заключить с ним союз – значит так надо. А то, коли бы мы стали обо всем судить да рассуждать, так этак ничего святого не останется. Этак мы скажем, что ни Бога нет, ничего нет, – ударяя по столу кричал Николай, весьма некстати, по понятиям своих собеседников, но весьма последовательно по ходу своих мыслей.
– Наше дело исполнять свой долг, рубиться и не думать, вот и всё, – заключил он.
– И пить, – сказал один из офицеров, не желавший ссориться.
– Да, и пить, – подхватил Николай. – Эй ты! Еще бутылку! – крикнул он.



В 1808 году император Александр ездил в Эрфурт для нового свидания с императором Наполеоном, и в высшем Петербургском обществе много говорили о величии этого торжественного свидания.
В 1809 году близость двух властелинов мира, как называли Наполеона и Александра, дошла до того, что, когда Наполеон объявил в этом году войну Австрии, то русский корпус выступил за границу для содействия своему прежнему врагу Бонапарте против прежнего союзника, австрийского императора; до того, что в высшем свете говорили о возможности брака между Наполеоном и одной из сестер императора Александра. Но, кроме внешних политических соображений, в это время внимание русского общества с особенной живостью обращено было на внутренние преобразования, которые были производимы в это время во всех частях государственного управления.
Жизнь между тем, настоящая жизнь людей с своими существенными интересами здоровья, болезни, труда, отдыха, с своими интересами мысли, науки, поэзии, музыки, любви, дружбы, ненависти, страстей, шла как и всегда независимо и вне политической близости или вражды с Наполеоном Бонапарте, и вне всех возможных преобразований.
Князь Андрей безвыездно прожил два года в деревне. Все те предприятия по именьям, которые затеял у себя Пьер и не довел ни до какого результата, беспрестанно переходя от одного дела к другому, все эти предприятия, без выказыванья их кому бы то ни было и без заметного труда, были исполнены князем Андреем.
Он имел в высшей степени ту недостававшую Пьеру практическую цепкость, которая без размахов и усилий с его стороны давала движение делу.
Одно именье его в триста душ крестьян было перечислено в вольные хлебопашцы (это был один из первых примеров в России), в других барщина заменена оброком. В Богучарово была выписана на его счет ученая бабка для помощи родильницам, и священник за жалованье обучал детей крестьянских и дворовых грамоте.
Одну половину времени князь Андрей проводил в Лысых Горах с отцом и сыном, который был еще у нянек; другую половину времени в богучаровской обители, как называл отец его деревню. Несмотря на выказанное им Пьеру равнодушие ко всем внешним событиям мира, он усердно следил за ними, получал много книг, и к удивлению своему замечал, когда к нему или к отцу его приезжали люди свежие из Петербурга, из самого водоворота жизни, что эти люди, в знании всего совершающегося во внешней и внутренней политике, далеко отстали от него, сидящего безвыездно в деревне.
Кроме занятий по именьям, кроме общих занятий чтением самых разнообразных книг, князь Андрей занимался в это время критическим разбором наших двух последних несчастных кампаний и составлением проекта об изменении наших военных уставов и постановлений.
Весною 1809 года, князь Андрей поехал в рязанские именья своего сына, которого он был опекуном.
Пригреваемый весенним солнцем, он сидел в коляске, поглядывая на первую траву, первые листья березы и первые клубы белых весенних облаков, разбегавшихся по яркой синеве неба. Он ни о чем не думал, а весело и бессмысленно смотрел по сторонам.
Проехали перевоз, на котором он год тому назад говорил с Пьером. Проехали грязную деревню, гумны, зеленя, спуск, с оставшимся снегом у моста, подъём по размытой глине, полосы жнивья и зеленеющего кое где кустарника и въехали в березовый лес по обеим сторонам дороги. В лесу было почти жарко, ветру не слышно было. Береза вся обсеянная зелеными клейкими листьями, не шевелилась и из под прошлогодних листьев, поднимая их, вылезала зеленея первая трава и лиловые цветы. Рассыпанные кое где по березнику мелкие ели своей грубой вечной зеленью неприятно напоминали о зиме. Лошади зафыркали, въехав в лес и виднее запотели.