Литошенко, Мария Петровна

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Мария Литошенко
Личная информация
Полное имя

Киркевич (Литошенко) Мария Петровна

Гражданство

Украина Украина

Дата рождения

24 сентября 1949(1949-09-24) (69 лет)

Место рождения

Киев, Украинская ССР, СССР

Мария Петровна Киркевич (Литошенко) (укр. Марія Петрівна Кіркевич (Літошенко); 24 сентября 1949, Киев, Украинская ССР, СССР) — советская гандболистка. Заслуженный мастер спорта СССР (1976).

Окончила Каменец-Подольский педагогический институт (1972).

Чемпионка Летних Олимпийских игр 1976 года. На этом турнире она сыграла во всех 5 матчах и забила 6 мячей. Входила в символическую сборную мира (1976).

Чемпионка СССР (1969—1979).

С 1982 года и по сегодняшний день работает в НТУ (бывший КАДИ). Заведующая кафедры Физического воспитания.

Мать 4 детей (сын и три дочери).

Почетный гражданин города Киева, награждена медалью ”За трудовую доблесть”, награждена орденом “Княгини Ольги” IIIстепени. 

Пресса о команде Турчина:

"Неудивительно, что сборную СССР доверили самому успешному тренеру страны, а непобедимый «Спартак» стал базовым клубом национальной команды – на победных Олимпийских играх 1976 и 1980 годов в заявке сборной Союза 9-10 игроков были спартаковками Киева.

Дважды олимпийскими чемпионками становились Зинаида Турчина, Лариса Карлова, Татьяна Кочергина (Макарец), Любовь Одинокова (Бережная), Людмила Порадник (Бобрусь), Наталья Тимошкина (Шерстюк).

На Играх в Монреале в 1976 году побеждали также Татьяна Глущенко, Галина Захарова (Маноха), Людмила Коломиец (Панчук) и Мария Литошенко."

Напишите отзыв о статье "Литошенко, Мария Петровна"



Ссылки

  • [www.databaseolympics.com/players/playerpage.htm?ilkid=LITOSMAR01 Профайл]

Отрывок, характеризующий Литошенко, Мария Петровна

– Ничего, хорошие люди. Ты как в штаб затесался?
– Прикомандирован, дежурю.
Они помолчали.
«Выпускала сокола да из правого рукава», говорила песня, невольно возбуждая бодрое, веселое чувство. Разговор их, вероятно, был бы другой, ежели бы они говорили не при звуках песни.
– Что правда, австрийцев побили? – спросил Долохов.
– А чорт их знает, говорят.
– Я рад, – отвечал Долохов коротко и ясно, как того требовала песня.
– Что ж, приходи к нам когда вечерком, фараон заложишь, – сказал Жерков.
– Или у вас денег много завелось?
– Приходи.
– Нельзя. Зарок дал. Не пью и не играю, пока не произведут.
– Да что ж, до первого дела…
– Там видно будет.
Опять они помолчали.
– Ты заходи, коли что нужно, все в штабе помогут… – сказал Жерков.
Долохов усмехнулся.
– Ты лучше не беспокойся. Мне что нужно, я просить не стану, сам возьму.
– Да что ж, я так…
– Ну, и я так.
– Прощай.
– Будь здоров…
… и высоко, и далеко,
На родиму сторону…
Жерков тронул шпорами лошадь, которая раза три, горячась, перебила ногами, не зная, с какой начать, справилась и поскакала, обгоняя роту и догоняя коляску, тоже в такт песни.


Возвратившись со смотра, Кутузов, сопутствуемый австрийским генералом, прошел в свой кабинет и, кликнув адъютанта, приказал подать себе некоторые бумаги, относившиеся до состояния приходивших войск, и письма, полученные от эрцгерцога Фердинанда, начальствовавшего передовою армией. Князь Андрей Болконский с требуемыми бумагами вошел в кабинет главнокомандующего. Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.
– А… – сказал Кутузов, оглядываясь на Болконского, как будто этим словом приглашая адъютанта подождать, и продолжал по французски начатый разговор.
– Я только говорю одно, генерал, – говорил Кутузов с приятным изяществом выражений и интонации, заставлявшим вслушиваться в каждое неторопливо сказанное слово. Видно было, что Кутузов и сам с удовольствием слушал себя. – Я только одно говорю, генерал, что ежели бы дело зависело от моего личного желания, то воля его величества императора Франца давно была бы исполнена. Я давно уже присоединился бы к эрцгерцогу. И верьте моей чести, что для меня лично передать высшее начальство армией более меня сведущему и искусному генералу, какими так обильна Австрия, и сложить с себя всю эту тяжкую ответственность для меня лично было бы отрадой. Но обстоятельства бывают сильнее нас, генерал.