Спунер, Ллойд

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Ллойд Спунер»)
Перейти к: навигация, поиск
Ллойд Спунер
Общая информация
Полное имя Ллойд Спенсер Спунер
Оригинальное имя Lloyd Spencer Spooner
Гражданство США США
Дата рождения 6 октября 1884(1884-10-06)
Место рождения Такома
Дата смерти 20 декабря 1966(1966-12-20) (82 года)
Вид стрелкового спорта пулевая стрельба (армейская винтовка)
Медали
Олимпийские игры
Золото Антверпен 1920 произвольная винтовка (команды),
три положения, 300 м
Золото Антверпен 1920 армейская винтовка (команды),
лёжа, 300 м
Золото Антверпен 1920 армейская винтовка (команды),
лёжа, 600 м
Золото Антверпен 1920 армейская винтовка (команды),
лёжа, 300+600 м
Серебро Антверпен 1920 армейская винтовка (команды),
стоя, 300 м
Бронза Антверпен 1920 армейская винтовка,
лёжа, 600 м
Бронза Антверпен 1920 «бегущий олень», 100 м,
одиночные выстрелы (команды)

Ллойд Спенсер Спунер (англ. Lloyd Spencer Spooner, 6 октября 1884 — 20 декабря 1966) — американский военный, олимпийский чемпион.

Ллойд Спунер родился в 1894 году в Такоме, штат Вашингтон. В 1920 году на Олимпийских играх в Антверпене 1-й лейтенант 47-го пехотного полка армии США Ллойд Спунер принял участие в соревнованиях по двенадцати стрелковым дисциплинам, и завоевал семь олимпийских медалей — четыре золотые, одну серебряную и две бронзовые. Это оставалось абсолютным олимпийским рекордом по количеству медалей в одном виде спорта, пока на Олимпиаде-1980 Александр Дитятин из СССР не завоевал восемь олимпийских медалей в спортивной гимнастике.

Напишите отзыв о статье "Спунер, Ллойд"



Ссылки

  • [www.sports-reference.com/olympics/athletes/sp/lloyd-spooner-1.html Ллойд Спунер] — олимпийская статистика на сайте Sports-Reference.com (англ.)


Отрывок, характеризующий Спунер, Ллойд

Долохов остановился. – Вот видишь ли, я тебе в двух словах открою всю тайну дуэли. Ежели ты идешь на дуэль и пишешь завещания да нежные письма родителям, ежели ты думаешь о том, что тебя могут убить, ты – дурак и наверно пропал; а ты иди с твердым намерением его убить, как можно поскорее и повернее, тогда всё исправно. Как мне говаривал наш костромской медвежатник: медведя то, говорит, как не бояться? да как увидишь его, и страх прошел, как бы только не ушел! Ну так то и я. A demain, mon cher! [До завтра, мой милый!]
На другой день, в 8 часов утра, Пьер с Несвицким приехали в Сокольницкий лес и нашли там уже Долохова, Денисова и Ростова. Пьер имел вид человека, занятого какими то соображениями, вовсе не касающимися до предстоящего дела. Осунувшееся лицо его было желто. Он видимо не спал ту ночь. Он рассеянно оглядывался вокруг себя и морщился, как будто от яркого солнца. Два соображения исключительно занимали его: виновность его жены, в которой после бессонной ночи уже не оставалось ни малейшего сомнения, и невинность Долохова, не имевшего никакой причины беречь честь чужого для него человека. «Может быть, я бы то же самое сделал бы на его месте, думал Пьер. Даже наверное я бы сделал то же самое; к чему же эта дуэль, это убийство? Или я убью его, или он попадет мне в голову, в локоть, в коленку. Уйти отсюда, бежать, зарыться куда нибудь», приходило ему в голову. Но именно в те минуты, когда ему приходили такие мысли. он с особенно спокойным и рассеянным видом, внушавшим уважение смотревшим на него, спрашивал: «Скоро ли, и готово ли?»
Когда всё было готово, сабли воткнуты в снег, означая барьер, до которого следовало сходиться, и пистолеты заряжены, Несвицкий подошел к Пьеру.
– Я бы не исполнил своей обязанности, граф, – сказал он робким голосом, – и не оправдал бы того доверия и чести, которые вы мне сделали, выбрав меня своим секундантом, ежели бы я в эту важную минуту, очень важную минуту, не сказал вам всю правду. Я полагаю, что дело это не имеет достаточно причин, и что не стоит того, чтобы за него проливать кровь… Вы были неправы, не совсем правы, вы погорячились…
– Ах да, ужасно глупо… – сказал Пьер.
– Так позвольте мне передать ваше сожаление, и я уверен, что наши противники согласятся принять ваше извинение, – сказал Несвицкий (так же как и другие участники дела и как и все в подобных делах, не веря еще, чтобы дело дошло до действительной дуэли). – Вы знаете, граф, гораздо благороднее сознать свою ошибку, чем довести дело до непоправимого. Обиды ни с одной стороны не было. Позвольте мне переговорить…