Лондонская школа экономики и политических наук

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Лондонская школа
экономики и политических наук
(LSE)
Оригинальное название

The London School of Economics and Political Science

Девиз

лат. rerum cognoscere causas

Год основания

1895 год

Директор

Грэг Калхун (Craig Calhoun)

Студенты

9 218

Иностранные студенты

из 140 стран

Бакалавриат

4 177

Магистратура

5 038

Преподаватели

~ 1 300 (45% не из Великобритании)

Расположение

Лондон

Юридический адрес

Великобритания, город Лондон, Houghton Street

Сайт

[www.lse.ac.uk/ .ac.uk]

Координаты: 51°30′50″ с. ш. 0°07′00″ з. д. / 51.5140000° с. ш. 0.1167000° з. д. / 51.5140000; -0.1167000 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=51.5140000&mlon=-0.1167000&zoom=17 (O)] (Я)К:Учебные заведения, основанные в 1895 году

Лондонская школа экономики и политических наук (англ. The London School of Economics and Political Science, LSE) — подразделение Лондонского университета. Школа основана в 1895 году. Девиз школы «rerum cognoscere causas», принятый в 1922 году, означает «познай причину вещей».





История

Решение создать школу было принято 4 августа 1894 года четырьмя фабианцами за завтраком в Боро Фарм (Borough Farm) около Милфорда (графство Суррей) — Беатрисой и Сидни Веббами, Грэмом Уоллесом и Джорджем Бернардом Шоу[1].

В 1900 году ЛШЭ присоединилась к Лондонскому университету на правах факультета экономики и до сегодняшнего дня остаётся специализированным учебно-исследовательским институтом, единственным такого рода в Великобритании.

Быстро развиваясь в последующие годы школа разместилась в самом центре Лондона на Клэр Маркет и Хагтон стрит. В 1920 году первый камень в строительство здания Old Building на Хагтон стрит (Houghton Street) заложил король Георг V.

В годы Второй мировой войны школа переезжала временно в Кембридж.

В послевоенные годы школа постоянно расширялась, по-прежнему занимая место в центре Лондона между Линкольнс-Инн-Филдс и Олдвич по соседству с Королевским дворцом правосудия.

Лондонская школа имеет большое влияние, благодаря своим связям в мире политики, бизнеса и права. По состоянию на февраль 2009 год около 32 % прошлых и настоящих глав государства учились или преподавали в ЛШЭ; 28 членов Палаты общин Британского парламента и 42 члена Палаты лордов также учились или преподавали в ЛШЭ.[2]

В 1989 году ЛШЭ открыла Летнюю школу экономики в Лондоне, в 2004 году — в Пекине.

Руководители школы

Школу возглавляли:

  1. 18951903 — Уильям Хьюинс
  2. 19031908 — сэр Хэлфорд Маккиндер
  3. 19081919 — Уильям Пембер Ривс
  4. 19191937 — сэр (позднее — лорд) Уильям Беверидж
  5. 19371957 — сэр Александер Карр—Саундерс
  6. 19571967 — сэр Сидни Кэйн
  7. 19671974 — сэр Вальтер Адамс
  8. 19741984 — профессор лорд Ральф Дарендорф
  9. 19841989 — доктор Индрапрасад Патель
  10. 19901996 — сэр Джон Эшворт
  11. 19972003 — профессор (позднее — лорд) Энтони Гидденс
  12. 20032011 — сэр Говард Дэйвис
  13. 20112012 — профессор Джудит Рис
  14. 2012 — настоящее время — профессор Грэг Калхун

Лауреаты Нобелевской премии

Лауреаты Нобелевской премии, в разные годы сотрудничавшие с Лондонской школой экономики и политических наук[3]
Год Имя лауреата Номинация
1925 Джордж Бернард Шоу (George Bernard Shaw) Литература
1950 Ральф Банч (Ralph Bunche) Премия мира
1950 Бертран Рассел (Bertrand Russell) Литература
1959 Филип Ноэль-Бейкер (Philip Noel-Baker Премия мира
1972 Джон Хикс (Sir John Hicks) Экономика
1974 Фридрих Хайек (Friedrich Hayek) Экономика
1977 Джеймс Мид (James Meade) Экономика
1979 Артур Льюис (Sir William Arthur Lewis) Экономика
1990 Мертон Миллер (Merton Miller) Экономика
1991 Рональд Коуз (Ronald Coase) Экономика
1998 Амартия Сен (Amartya Sen) Экономика
1999 Роберт Манделл (Robert Mundell) Экономика
2001 Джордж Акерлоф (George Akerlof) Экономика
2007 Леонид Гурвич (Leonid Hurwicz) Экономика
2008 Пол Кругман (Paul Krugman) Экономика
2010 Кристофер Писсаридес (Christopher A. Pissarides) Экономика

Современная структура школы

В настоящее время в школе на постоянной основе (full-time) обучается около 9000 студентов из разных стран мира (более чем из 140 за всё время существования школы), в том числе 32 % из Соединённого королевства, 19 % из стран ЕС и 49 % из других стран мира.

Учебная структура ЛШЭ включает 23 кафедры (Departments), охватывающих широкий спектр общественных наук: экономика, право, социология, финансы, бухгалтерский учёт, менеджмент, антропология и др.[4] Библиотека ЛШЭ является самой крупной в мире библиотекой по общественным наукам. Основанная в 1896 году она известна в мире как Британская библиотека политических и экономических наук. Фонды библиотеки насчитывают более четырёх миллионов единиц книг и более 20000 наименований печатных журналов. Общая длина полок, к которым имеется свободный доступ читателей библиотеки, составляет 50 км. В библиотеке представлена литература на всех основных европейских языках, в том числе самый крупный из зарубежных библиотек по общественным наукам русский раздел. Библиотека имеет подписку на 20000 электронных журналов.[2]

Лондонская школа экономики располагает несколькими гостиницами-общежитиями для студентов, расположенных в разных районах Лондона, как правило, недалеко от учебных зданий.

Выпускники

Основные места работы, куда устраиваются выпускники школы — это различные финансовые структуры (банки, аудиторские компании, инвестиционные компании), солидные юридические организации.

См. также

Напишите отзыв о статье "Лондонская школа экономики и политических наук"

Примечания

  1. [www.lse.ac.uk/informationAbout/LSEHistory/Default.htm LSE History на официальном сайте ЛШЭ]. — 10.10.2008.
  2. 1 2 [www.lse.ac.uk/informationAbout/aboutLSE/Default.htm О LSE на сайте Лондонской школы экономики]
  3. [www2.lse.ac.uk/ERD/pressAndInformationOffice/LSEFacts/nobelPrizeWinners/Home.aspx Nobel Prize winners]. London School of Economics (17 марта 2009). Проверено 26 июля 2009. [www.webcitation.org/65NP0JP95 Архивировано из первоисточника 11 февраля 2012].
  4. [www.lse.ac.uk/departments/academicDepartments.htm Факультеты ЛШЭ]

Ссылки

  • [www.lse.ac.uk Сайт школы]

Отрывок, характеризующий Лондонская школа экономики и политических наук

До Бородинского сражения наши силы приблизительно относились к французским как пять к шести, а после сражения как один к двум, то есть до сражения сто тысяч; ста двадцати, а после сражения пятьдесят к ста. А вместе с тем умный и опытный Кутузов принял сражение. Наполеон же, гениальный полководец, как его называют, дал сражение, теряя четверть армии и еще более растягивая свою линию. Ежели скажут, что, заняв Москву, он думал, как занятием Вены, кончить кампанию, то против этого есть много доказательств. Сами историки Наполеона рассказывают, что еще от Смоленска он хотел остановиться, знал опасность своего растянутого положения знал, что занятие Москвы не будет концом кампании, потому что от Смоленска он видел, в каком положении оставлялись ему русские города, и не получал ни одного ответа на свои неоднократные заявления о желании вести переговоры.
Давая и принимая Бородинское сражение, Кутузов и Наполеон поступили непроизвольно и бессмысленно. А историки под совершившиеся факты уже потом подвели хитросплетенные доказательства предвидения и гениальности полководцев, которые из всех непроизвольных орудий мировых событий были самыми рабскими и непроизвольными деятелями.
Древние оставили нам образцы героических поэм, в которых герои составляют весь интерес истории, и мы все еще не можем привыкнуть к тому, что для нашего человеческого времени история такого рода не имеет смысла.
На другой вопрос: как даны были Бородинское и предшествующее ему Шевардинское сражения – существует точно так же весьма определенное и всем известное, совершенно ложное представление. Все историки описывают дело следующим образом:
Русская армия будто бы в отступлении своем от Смоленска отыскивала себе наилучшую позицию для генерального сражения, и таковая позиция была найдена будто бы у Бородина.
Русские будто бы укрепили вперед эту позицию, влево от дороги (из Москвы в Смоленск), под прямым почти углом к ней, от Бородина к Утице, на том самом месте, где произошло сражение.
Впереди этой позиции будто бы был выставлен для наблюдения за неприятелем укрепленный передовой пост на Шевардинском кургане. 24 го будто бы Наполеон атаковал передовой пост и взял его; 26 го же атаковал всю русскую армию, стоявшую на позиции на Бородинском поле.
Так говорится в историях, и все это совершенно несправедливо, в чем легко убедится всякий, кто захочет вникнуть в сущность дела.
Русские не отыскивали лучшей позиции; а, напротив, в отступлении своем прошли много позиций, которые были лучше Бородинской. Они не остановились ни на одной из этих позиций: и потому, что Кутузов не хотел принять позицию, избранную не им, и потому, что требованье народного сражения еще недостаточно сильно высказалось, и потому, что не подошел еще Милорадович с ополчением, и еще по другим причинам, которые неисчислимы. Факт тот – что прежние позиции были сильнее и что Бородинская позиция (та, на которой дано сражение) не только не сильна, но вовсе не есть почему нибудь позиция более, чем всякое другое место в Российской империи, на которое, гадая, указать бы булавкой на карте.
Русские не только не укрепляли позицию Бородинского поля влево под прямым углом от дороги (то есть места, на котором произошло сражение), но и никогда до 25 го августа 1812 года не думали о том, чтобы сражение могло произойти на этом месте. Этому служит доказательством, во первых, то, что не только 25 го не было на этом месте укреплений, но что, начатые 25 го числа, они не были кончены и 26 го; во вторых, доказательством служит положение Шевардинского редута: Шевардинский редут, впереди той позиции, на которой принято сражение, не имеет никакого смысла. Для чего был сильнее всех других пунктов укреплен этот редут? И для чего, защищая его 24 го числа до поздней ночи, были истощены все усилия и потеряно шесть тысяч человек? Для наблюдения за неприятелем достаточно было казачьего разъезда. В третьих, доказательством того, что позиция, на которой произошло сражение, не была предвидена и что Шевардинский редут не был передовым пунктом этой позиции, служит то, что Барклай де Толли и Багратион до 25 го числа находились в убеждении, что Шевардинский редут есть левый фланг позиции и что сам Кутузов в донесении своем, писанном сгоряча после сражения, называет Шевардинский редут левым флангом позиции. Уже гораздо после, когда писались на просторе донесения о Бородинском сражении, было (вероятно, для оправдания ошибок главнокомандующего, имеющего быть непогрешимым) выдумано то несправедливое и странное показание, будто Шевардинский редут служил передовым постом (тогда как это был только укрепленный пункт левого фланга) и будто Бородинское сражение было принято нами на укрепленной и наперед избранной позиции, тогда как оно произошло на совершенно неожиданном и почти не укрепленном месте.
Дело же, очевидно, было так: позиция была избрана по реке Колоче, пересекающей большую дорогу не под прямым, а под острым углом, так что левый фланг был в Шевардине, правый около селения Нового и центр в Бородине, при слиянии рек Колочи и Во йны. Позиция эта, под прикрытием реки Колочи, для армии, имеющей целью остановить неприятеля, движущегося по Смоленской дороге к Москве, очевидна для всякого, кто посмотрит на Бородинское поле, забыв о том, как произошло сражение.
Наполеон, выехав 24 го к Валуеву, не увидал (как говорится в историях) позицию русских от Утицы к Бородину (он не мог увидать эту позицию, потому что ее не было) и не увидал передового поста русской армии, а наткнулся в преследовании русского арьергарда на левый фланг позиции русских, на Шевардинский редут, и неожиданно для русских перевел войска через Колочу. И русские, не успев вступить в генеральное сражение, отступили своим левым крылом из позиции, которую они намеревались занять, и заняли новую позицию, которая была не предвидена и не укреплена. Перейдя на левую сторону Колочи, влево от дороги, Наполеон передвинул все будущее сражение справа налево (со стороны русских) и перенес его в поле между Утицей, Семеновским и Бородиным (в это поле, не имеющее в себе ничего более выгодного для позиции, чем всякое другое поле в России), и на этом поле произошло все сражение 26 го числа. В грубой форме план предполагаемого сражения и происшедшего сражения будет следующий:

Ежели бы Наполеон не выехал вечером 24 го числа на Колочу и не велел бы тотчас же вечером атаковать редут, а начал бы атаку на другой день утром, то никто бы не усомнился в том, что Шевардинский редут был левый фланг нашей позиции; и сражение произошло бы так, как мы его ожидали. В таком случае мы, вероятно, еще упорнее бы защищали Шевардинский редут, наш левый фланг; атаковали бы Наполеона в центре или справа, и 24 го произошло бы генеральное сражение на той позиции, которая была укреплена и предвидена. Но так как атака на наш левый фланг произошла вечером, вслед за отступлением нашего арьергарда, то есть непосредственно после сражения при Гридневой, и так как русские военачальники не хотели или не успели начать тогда же 24 го вечером генерального сражения, то первое и главное действие Бородинского сражения было проиграно еще 24 го числа и, очевидно, вело к проигрышу и того, которое было дано 26 го числа.
После потери Шевардинского редута к утру 25 го числа мы оказались без позиции на левом фланге и были поставлены в необходимость отогнуть наше левое крыло и поспешно укреплять его где ни попало.
Но мало того, что 26 го августа русские войска стояли только под защитой слабых, неконченных укреплений, – невыгода этого положения увеличилась еще тем, что русские военачальники, не признав вполне совершившегося факта (потери позиции на левом фланге и перенесения всего будущего поля сражения справа налево), оставались в своей растянутой позиции от села Нового до Утицы и вследствие того должны были передвигать свои войска во время сражения справа налево. Таким образом, во все время сражения русские имели против всей французской армии, направленной на наше левое крыло, вдвое слабейшие силы. (Действия Понятовского против Утицы и Уварова на правом фланге французов составляли отдельные от хода сражения действия.)