Лукин, Макар Михайлович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Макар Михайлович Лукин
Род деятельности:

организатор авиационного моторостроения,
заместитель министра авиационной промышленности СССР,
начальник 8-го Главного управления Министерства авиационной промышленности СССР,
работник аппарата Госплана СССР

Дата рождения:

14 мая 1905(1905-05-14)

Место рождения:

город Новочеркасск,
Область Войска Донского,
Российская империя

Гражданство:

Российская империя Российская империя
СССР СССР

Дата смерти:

26 мая 1961(1961-05-26) (56 лет)

Место смерти:

Москва

Супруга:

Таисия Леонтьевна Лукина

Награды и премии:

Медали

К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Лукин Макар Михайлович (14 мая 1905, Новочеркасск, Область Войска Донского, — 26 мая 1961 г., г. Москва) — организатор авиационного моторостроения, хозяйственный деятель, генерал-майор инженерно-авиационной службы, Герой Социалистического Труда.





Трудовая деятельность, учёба

Трудовую деятельность М. М. Лукин начал в 1920 г. рабочим-красноармейцем автомастерских Кавказского фронта.

В 19221930 годах трудился на строительстве депо в Новочеркасске.

В 1930 г. поступил в Новочеркасский индустриальный институт им. Серго Орджоникидзе (ныне — Южно-Российский государственный технический университет /Новочеркасский политехнический институт/), после окончания которого в 1935 г. и был направлен в Воронеж на Моторный союзный завод № 16 (Воронежский моторный завод № 16), где работал мастером цеха механической обработки, начальником группы и главным механиком (с конца 1936 г.).

На руководящих постах

27 сентября 1937 г. М. М. Лукин был назначен директором Воронежского моторного завода № 16.

Он быстро вошёл в курс дела, и уже в 1938 г. завод перевыполнил план по выпуску авиационных двигателей М-11. Большую помощь в работе оказывал М. М. Лукину главный инженер завода М. П. Макарчук, с которым его в дальнейшем ещё не раз сводила судьба.[1]

В 19391940 гг. М. М. Лукин являлся начальником 1-го, 3-го Главных управлений Народного комиссариата авиационной промышленности СССР.

В 19401942 гг. — он возглавлял в качестве директора Запорожский моторный завод № 29 им. П. И. Баранова («Завод № 29»), где тогда полным ходом шло освоение мотора М-85 и его модификаций.

В сентябре 1941 г. «Завод № 29» был эвакуирован в Омск. Благодаря усилиям М. М. Лукина, переезд завода и организация производства на новом месте прошли с минимальными потерями.

Уже в ноябре 1941 г. он приступил к выпуску продукции, дав 9,3 %, в декабре — 27,6 %, а в январе 1942 г. — 100 % программы.[2]

В 19421946 гг. М. М. Лукин работал директором «Завода № 16» в Казани.

В 1943 г. «Завод № 16» освоил поточное производство моторов, благодаря чему резко улучшилось качество сборки. Помимо этого, на предприятии разрабатывались и опытные моторы.

1 июня 1944 г. М. М. Лукин издал секретный приказ № 27 об организации на «Заводе № 16» «Конструкторского Бюро реактивных двигателей /КБ-РД/, с непосредственным подчинением директору завода № 16 и начальнику 4-го Спецотдела НКВД СССР» (начальник опытного производства по реактивным двигателям и и. о. начальника КБ-РД — Н. Н. Артамонов, главный конструктор КБ-РД — инженер В. П. Глушко).[3]

Под руководством М. М. Лукина предприятие неоднократно награждалось переходящим красным знаменем Государственного комитета обороны.

В то же время в Казани положение с авиамоторами сложилось крайне тяжёлое. Эвакуированный из Воронежа завод № 16 «лихорадило»: не хватало квалифицированных кадров, большое количество станков находилось под снегом, план хронически не выполнялся. Невыполнение заданий по выпуску моторов М-105 ставило под угрозу выпуск бомбардировщиков Пе-2 на соседнем заводе № 22. Требовалась жёсткая рука, способная быстро навести порядок в запущенном хозяйстве авиамоторного завода. В мае 1942 г. директором завода № 16 назначается Лукин, и на следующий год завод уже перевыполнил план выпуска моторов. Новый директор руководил жёстко, но справедливо. Будучи беспощадным к лодырям, бракоделам и нарушителям дисциплины, он проявлял гуманность по отношению к работающим подросткам, женщинам и пожилым людям.

— [www.rukazan.ru/wiki/%D0%9B%D1%83%D0%BA%D0%B8%D0%BD_%D0%9C%D0%B0%D0%BA%D0%B0%D1%80_%D0%9C%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B9%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87 Лукин Макар Михайлович// Казанская энциклопедия]

М. М. Лукину приписывается фраза: «По трупам пойду, а план товарища Сталина выполню !».[4]

По воспоминаниям бывшего председателя завкома, члена ЦК профсоюзов авиационной и оборонной промышленности СССР Н. М. Мухибуллина, М. М. Лукин и парторг И. Н. Максимов «ежедневно докладывали лично Сталину о количестве выпущенных за день авиационных моторов».[5]

В 1944 г. М. М. Лукину было присвоено звание генерал-майора инженерно-авиационной службы, 16 сентября 1945 г. — звание Героя Социалистического Труда. При этом он стал первым Героем Социалистического Труда в ТАССР.


М. М. Лукин внёс значительный вклад в развитие отечественной авиационной промышленности. На руководимых им заводах было организовано поточно-серийное производство поршневых авиамоторов М-11, М-58, М-85, М-87, М-88, М-89, внедрены прогрессивные технологические процессы, созданы и освоены новые образцы авиационной техники.[6]

В 1945 г. М. М. Лукин являлся одним из руководителей групп специалистов, направленных в Басдорф (под Берлином), где находился филиал фирмы БМВ — конструкторское бюро и завод, занимавшиеся разработкой, постройкой и испытанием реактивных двигателей.[7]

После окончания Великой Отечественной войны «Завод № 16» под руководством М. М. Лукина приступил к выпуску реактивных двигателей: в конце 1945 г. были сданы военной приёмке первые пять двигателей РД-20.

В июле 1946 г. М. М. Лукин был вызван в Москву, где получил назначение в Управление по кадрам Министерства авиационной промышленности (МАП) СССР.

11 июля 1947 г. он был назначен заместителем министра авиационной промышленности СССР по опытному моторостроению и начальником 8-го Главного управления МАП СССР. При этом главной задачей М. М. Лукина стало освоение производства реактивных двигателей.

Позднее он работал в аппарате Госплана СССР.

С 1958 г. М. М. Лукин являлся заместителем председателя Государственного комитета Совета Министров СССР по авиационной технике.

В 19381947 гг. М. М. Лукин являлся депутатом Верховного Совета РСФСР, в 19461950 гг. — Верховного Совета СССР.

Награды

М. М. Лукин был награждён пятью орденами Ленина, орденом Трудового Красного Знамени, медалями.

Кончина, погребение

Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. Рядом с М. М. Лукиным позднее была похоронена его жена — Т. Л. Лукина (19061995). На надгробии М. М. Лукина помещены его портрет и надпись: «Герой социалистического труда Генерал-майор ИАС Лукин Макар Михайлович (14.V.1905 — 1961.26.V)».[8]

Увековечение памяти

В 1979 г. именем М. М. Лукина была названа одна из улиц в Казани (бывшая Печерская) (ныне — в Авиастроительном районе).[9] На доме номер 11 по улице Лукина помещена памятная доска с его изображением и надписью: «Улица названа в честь Лукина Макара Михайловича талантливого организатора моторостроения первого Героя Социалистического Труда в ТАССР 19051961».

27 октября 2006 г. на территории Казанского моторостроительного производственного объединения (КМПО), в рамках мероприятий по празднованию 75-летия предприятия, в торжественной обстановке был открыт памятник М. М. Лукину (в церемонии принял участие Премьер-министр Республики Татарстан Р. Н. Минниханов). Автором горельефа является казанский скульптор Махмут Гасимов (памятник был отлит на самом КМПО).[10]

В Новочеркасске на корпусе горно-геологического факультета Южно-Российского государственного технического университета (Новочеркасского политехнического института) установлена мемориальная доска с надписью: «Здесь с 1930 по 1935 г. учился Лукин Макар Михайлович, Герой Социалистического Труда, генерал-майор инженерно-технической службы, заместитель министра авиационной промышленности СССР (19051961)».[11]

Напишите отзыв о статье "Лукин, Макар Михайлович"

Примечания

  1. [www.rukazan.ru/wiki/%D0%9B%D1%83%D0%BA%D0%B8%D0%BD_%D0%9C%D0%B0%D0%BA%D0%B0%D1%80_%D0%9C%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B9%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87 Лукин Макар Михайлович// Казанская энциклопедия]
  2. Серазетдинов Б. У. [vestnik.tspu.ru/files/PDF/articles/serazetdinov_b._u._90_93_3_77_2008.pdf Становление и развитие оборонной промышленности в Западной Сибири в 1941—1945 годах (на материалах Омской и Тюменской областей) // Вестник ТГПУ. — 2008. — Выпуск 3 (77). — С. 90.]
  3. [www.protas.ru/_go/anonymous/main/?path=/pages/ru/2nart/91vistavki/65_65_let_pobedi «Казань — один из центров по выпуску боевых самолетов»/// Выставки// Национальный архив РТ/ Архивная служба Республики Татарстан]
  4. Фёдоров В. [aviacrash.ucoz.ru/load/voennaja_aviacija/1942_01_12/2-1-0-77 Катастрофа самолёта Пе-2, происшедшая 12 января 1942 года]
  5. Мухибуллин Н. [www.kazved.ru/iphone/34883.aspx Когда не будет ни воров, ни замков…]
  6. Мавлетова Г. Я., Козин А. К. ЛУКИН Макар Михайлович// Татарская энциклопедия: В 5 т./ Гл. ред. М. Х. Хасанов, ответ. ред. Г. С. Сабирзянов. — Казань: Институт Татарской энциклопедии АН РТ, 2006. — Т. 3: К — Л. — С. 639.
  7. [www.sonbi.ru/tsiam/about/Anni/memoirs/gna.htm Воспоминания Генриха Наумовича Абрамовича/// Юбилеи// Об институте/ ЦИАМ]
  8. [novodevichiynecropol.narod.ru/lukin_mm.htm ЛУКИН Макар Михайлович (1905—1961)]
  9. [www.rukazan.ru/wiki/%D0%9B%D1%83%D0%BA%D0%B8%D0%BD%D0%B0 Лукина// Казанская энциклопедия]
  10. Дёмина И.[www.rt-online.ru/aticles/rubric-69/69452/ «Твои моторы принесли победу…»]
  11. [www.voopiik-don.ru/main/2009-06-01-10-22-43/55-2009-06-01-07-10-37/609-2010-02-10-09-00-55?showall=1 Мемориальные доски г. Новочеркасска// Памятники Дона (Сайт защитников культурно-исторического наследия Ростовской области)]

Источники и литература

  • [www.rukazan.ru/wiki/%D0%9B%D1%83%D0%BA%D0%B8%D0%BD_%D0%9C%D0%B0%D0%BA%D0%B0%D1%80_%D0%9C%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B9%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87 Лукин Макар Михайлович// Казанская энциклопедия]
  • Мавлетова Г. Я., Козин А. К. ЛУКИН Макар Михайлович// Татарская энциклопедия: В 5 т./ Гл. ред. М. Х. Хасанов, ответ. ред. Г. С. Сабирзянов. — Казань: Институт Татарской энциклопедии АН РТ, 2006. — Т. 3: К — Л. — С. 639.

Отрывок, характеризующий Лукин, Макар Михайлович

Он поглядел на часы. Было еще только четыре часа. Спать не хотелось, пунш был допит, и делать все таки было нечего. Он встал, прошелся взад и вперед, надел теплый сюртук и шляпу и вышел из палатки. Ночь была темная и сырая; чуть слышная сырость падала сверху. Костры не ярко горели вблизи, во французской гвардии, и далеко сквозь дым блестели по русской линии. Везде было тихо, и ясно слышались шорох и топот начавшегося уже движения французских войск для занятия позиции.
Наполеон прошелся перед палаткой, посмотрел на огни, прислушался к топоту и, проходя мимо высокого гвардейца в мохнатой шапке, стоявшего часовым у его палатки и, как черный столб, вытянувшегося при появлении императора, остановился против него.
– С которого года в службе? – спросил он с той привычной аффектацией грубой и ласковой воинственности, с которой он всегда обращался с солдатами. Солдат отвечал ему.
– Ah! un des vieux! [А! из стариков!] Получили рис в полк?
– Получили, ваше величество.
Наполеон кивнул головой и отошел от него.

В половине шестого Наполеон верхом ехал к деревне Шевардину.
Начинало светать, небо расчистило, только одна туча лежала на востоке. Покинутые костры догорали в слабом свете утра.
Вправо раздался густой одинокий пушечный выстрел, пронесся и замер среди общей тишины. Прошло несколько минут. Раздался второй, третий выстрел, заколебался воздух; четвертый, пятый раздались близко и торжественно где то справа.
Еще не отзвучали первые выстрелы, как раздались еще другие, еще и еще, сливаясь и перебивая один другой.
Наполеон подъехал со свитой к Шевардинскому редуту и слез с лошади. Игра началась.


Вернувшись от князя Андрея в Горки, Пьер, приказав берейтору приготовить лошадей и рано утром разбудить его, тотчас же заснул за перегородкой, в уголке, который Борис уступил ему.
Когда Пьер совсем очнулся на другое утро, в избе уже никого не было. Стекла дребезжали в маленьких окнах. Берейтор стоял, расталкивая его.
– Ваше сиятельство, ваше сиятельство, ваше сиятельство… – упорно, не глядя на Пьера и, видимо, потеряв надежду разбудить его, раскачивая его за плечо, приговаривал берейтор.
– Что? Началось? Пора? – заговорил Пьер, проснувшись.
– Изволите слышать пальбу, – сказал берейтор, отставной солдат, – уже все господа повышли, сами светлейшие давно проехали.
Пьер поспешно оделся и выбежал на крыльцо. На дворе было ясно, свежо, росисто и весело. Солнце, только что вырвавшись из за тучи, заслонявшей его, брызнуло до половины переломленными тучей лучами через крыши противоположной улицы, на покрытую росой пыль дороги, на стены домов, на окна забора и на лошадей Пьера, стоявших у избы. Гул пушек яснее слышался на дворе. По улице прорысил адъютант с казаком.
– Пора, граф, пора! – прокричал адъютант.
Приказав вести за собой лошадь, Пьер пошел по улице к кургану, с которого он вчера смотрел на поле сражения. На кургане этом была толпа военных, и слышался французский говор штабных, и виднелась седая голова Кутузова с его белой с красным околышем фуражкой и седым затылком, утонувшим в плечи. Кутузов смотрел в трубу вперед по большой дороге.
Войдя по ступенькам входа на курган, Пьер взглянул впереди себя и замер от восхищенья перед красотою зрелища. Это была та же панорама, которою он любовался вчера с этого кургана; но теперь вся эта местность была покрыта войсками и дымами выстрелов, и косые лучи яркого солнца, поднимавшегося сзади, левее Пьера, кидали на нее в чистом утреннем воздухе пронизывающий с золотым и розовым оттенком свет и темные, длинные тени. Дальние леса, заканчивающие панораму, точно высеченные из какого то драгоценного желто зеленого камня, виднелись своей изогнутой чертой вершин на горизонте, и между ними за Валуевым прорезывалась большая Смоленская дорога, вся покрытая войсками. Ближе блестели золотые поля и перелески. Везде – спереди, справа и слева – виднелись войска. Все это было оживленно, величественно и неожиданно; но то, что более всего поразило Пьера, – это был вид самого поля сражения, Бородина и лощины над Колочею по обеим сторонам ее.
Над Колочею, в Бородине и по обеим сторонам его, особенно влево, там, где в болотистых берегах Во йна впадает в Колочу, стоял тот туман, который тает, расплывается и просвечивает при выходе яркого солнца и волшебно окрашивает и очерчивает все виднеющееся сквозь него. К этому туману присоединялся дым выстрелов, и по этому туману и дыму везде блестели молнии утреннего света – то по воде, то по росе, то по штыкам войск, толпившихся по берегам и в Бородине. Сквозь туман этот виднелась белая церковь, кое где крыши изб Бородина, кое где сплошные массы солдат, кое где зеленые ящики, пушки. И все это двигалось или казалось движущимся, потому что туман и дым тянулись по всему этому пространству. Как в этой местности низов около Бородина, покрытых туманом, так и вне его, выше и особенно левее по всей линии, по лесам, по полям, в низах, на вершинах возвышений, зарождались беспрестанно сами собой, из ничего, пушечные, то одинокие, то гуртовые, то редкие, то частые клубы дымов, которые, распухая, разрастаясь, клубясь, сливаясь, виднелись по всему этому пространству.
Эти дымы выстрелов и, странно сказать, звуки их производили главную красоту зрелища.
Пуфф! – вдруг виднелся круглый, плотный, играющий лиловым, серым и молочно белым цветами дым, и бумм! – раздавался через секунду звук этого дыма.
«Пуф пуф» – поднимались два дыма, толкаясь и сливаясь; и «бум бум» – подтверждали звуки то, что видел глаз.
Пьер оглядывался на первый дым, который он оставил округлым плотным мячиком, и уже на месте его были шары дыма, тянущегося в сторону, и пуф… (с остановкой) пуф пуф – зарождались еще три, еще четыре, и на каждый, с теми же расстановками, бум… бум бум бум – отвечали красивые, твердые, верные звуки. Казалось то, что дымы эти бежали, то, что они стояли, и мимо них бежали леса, поля и блестящие штыки. С левой стороны, по полям и кустам, беспрестанно зарождались эти большие дымы с своими торжественными отголосками, и ближе еще, по низам и лесам, вспыхивали маленькие, не успевавшие округляться дымки ружей и точно так же давали свои маленькие отголоски. Трах та та тах – трещали ружья хотя и часто, но неправильно и бедно в сравнении с орудийными выстрелами.
Пьеру захотелось быть там, где были эти дымы, эти блестящие штыки и пушки, это движение, эти звуки. Он оглянулся на Кутузова и на его свиту, чтобы сверить свое впечатление с другими. Все точно так же, как и он, и, как ему казалось, с тем же чувством смотрели вперед, на поле сражения. На всех лицах светилась теперь та скрытая теплота (chaleur latente) чувства, которое Пьер замечал вчера и которое он понял совершенно после своего разговора с князем Андреем.
– Поезжай, голубчик, поезжай, Христос с тобой, – говорил Кутузов, не спуская глаз с поля сражения, генералу, стоявшему подле него.
Выслушав приказание, генерал этот прошел мимо Пьера, к сходу с кургана.
– К переправе! – холодно и строго сказал генерал в ответ на вопрос одного из штабных, куда он едет. «И я, и я», – подумал Пьер и пошел по направлению за генералом.
Генерал садился на лошадь, которую подал ему казак. Пьер подошел к своему берейтору, державшему лошадей. Спросив, которая посмирнее, Пьер взлез на лошадь, схватился за гриву, прижал каблуки вывернутых ног к животу лошади и, чувствуя, что очки его спадают и что он не в силах отвести рук от гривы и поводьев, поскакал за генералом, возбуждая улыбки штабных, с кургана смотревших на него.


Генерал, за которым скакал Пьер, спустившись под гору, круто повернул влево, и Пьер, потеряв его из вида, вскакал в ряды пехотных солдат, шедших впереди его. Он пытался выехать из них то вправо, то влево; но везде были солдаты, с одинаково озабоченными лицами, занятыми каким то невидным, но, очевидно, важным делом. Все с одинаково недовольно вопросительным взглядом смотрели на этого толстого человека в белой шляпе, неизвестно для чего топчущего их своею лошадью.
– Чего ездит посерёд батальона! – крикнул на него один. Другой толконул прикладом его лошадь, и Пьер, прижавшись к луке и едва удерживая шарахнувшуюся лошадь, выскакал вперед солдат, где было просторнее.
Впереди его был мост, а у моста, стреляя, стояли другие солдаты. Пьер подъехал к ним. Сам того не зная, Пьер заехал к мосту через Колочу, который был между Горками и Бородиным и который в первом действии сражения (заняв Бородино) атаковали французы. Пьер видел, что впереди его был мост и что с обеих сторон моста и на лугу, в тех рядах лежащего сена, которые он заметил вчера, в дыму что то делали солдаты; но, несмотря на неумолкающую стрельбу, происходившую в этом месте, он никак не думал, что тут то и было поле сражения. Он не слыхал звуков пуль, визжавших со всех сторон, и снарядов, перелетавших через него, не видал неприятеля, бывшего на той стороне реки, и долго не видал убитых и раненых, хотя многие падали недалеко от него. С улыбкой, не сходившей с его лица, он оглядывался вокруг себя.
– Что ездит этот перед линией? – опять крикнул на него кто то.
– Влево, вправо возьми, – кричали ему. Пьер взял вправо и неожиданно съехался с знакомым ему адъютантом генерала Раевского. Адъютант этот сердито взглянул на Пьера, очевидно, сбираясь тоже крикнуть на него, но, узнав его, кивнул ему головой.
– Вы как тут? – проговорил он и поскакал дальше.
Пьер, чувствуя себя не на своем месте и без дела, боясь опять помешать кому нибудь, поскакал за адъютантом.
– Это здесь, что же? Можно мне с вами? – спрашивал он.
– Сейчас, сейчас, – отвечал адъютант и, подскакав к толстому полковнику, стоявшему на лугу, что то передал ему и тогда уже обратился к Пьеру.
– Вы зачем сюда попали, граф? – сказал он ему с улыбкой. – Все любопытствуете?
– Да, да, – сказал Пьер. Но адъютант, повернув лошадь, ехал дальше.
– Здесь то слава богу, – сказал адъютант, – но на левом фланге у Багратиона ужасная жарня идет.
– Неужели? – спросил Пьер. – Это где же?
– Да вот поедемте со мной на курган, от нас видно. А у нас на батарее еще сносно, – сказал адъютант. – Что ж, едете?
– Да, я с вами, – сказал Пьер, глядя вокруг себя и отыскивая глазами своего берейтора. Тут только в первый раз Пьер увидал раненых, бредущих пешком и несомых на носилках. На том самом лужке с пахучими рядами сена, по которому он проезжал вчера, поперек рядов, неловко подвернув голову, неподвижно лежал один солдат с свалившимся кивером. – А этого отчего не подняли? – начал было Пьер; но, увидав строгое лицо адъютанта, оглянувшегося в ту же сторону, он замолчал.
Пьер не нашел своего берейтора и вместе с адъютантом низом поехал по лощине к кургану Раевского. Лошадь Пьера отставала от адъютанта и равномерно встряхивала его.
– Вы, видно, не привыкли верхом ездить, граф? – спросил адъютант.
– Нет, ничего, но что то она прыгает очень, – с недоуменьем сказал Пьер.
– Ээ!.. да она ранена, – сказал адъютант, – правая передняя, выше колена. Пуля, должно быть. Поздравляю, граф, – сказал он, – le bapteme de feu [крещение огнем].
Проехав в дыму по шестому корпусу, позади артиллерии, которая, выдвинутая вперед, стреляла, оглушая своими выстрелами, они приехали к небольшому лесу. В лесу было прохладно, тихо и пахло осенью. Пьер и адъютант слезли с лошадей и пешком вошли на гору.
– Здесь генерал? – спросил адъютант, подходя к кургану.
– Сейчас были, поехали сюда, – указывая вправо, отвечали ему.
Адъютант оглянулся на Пьера, как бы не зная, что ему теперь с ним делать.
– Не беспокойтесь, – сказал Пьер. – Я пойду на курган, можно?
– Да пойдите, оттуда все видно и не так опасно. А я заеду за вами.