Лулах

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Лулах Дурак
гэльск. Lughlagh mac Gille Chomghain
король Шотландии
15 августа 1057 — 17 марта 1058
Коронация: август или 8 сентября 1057
Предшественник: Макбет
Преемник: Малькольм III
мормэр Морея
1057 — 17 марта 1058
Предшественник: Макбет
Преемник: Маелснехтайн
 
Рождение: 1030(1030)
Смерть: 17 марта 1058(1058-03-17)
Эсси, Стратбоги
Место погребения: остров Айона, Монастырь Св. Колумба
Род: Морейский дом
Отец: Гиллекомган
Мать: Груох

Лулах Дурак (гэльск. Lughlagh mac Gille Chomghain; 1030 — 17 марта 1058) — король Шотландии с 1057 года, сын Груох, правнучки Малькольма I и Гиллекомгана, мормэра Морея, пасынок короля Макбета.





Биография

Правление

Судя по своему прозвищу, Лулах не отличался выдающимися способностями государственного деятеля. После гибели короля Макбета он был выдвинут сторонниками погибшего короля в качестве претендента на шотландский трон и номинально правил страной одну зиму. Затем был убит у Эсси в Стратбоги. Оставил малолетних сына и дочь.

Брак и дети

Имя жены его неизвестно. Дети:

Напишите отзыв о статье "Лулах"

Литература

  • Мак-Кензи, Агнес. Кельтская Шотландия. — М.: Вече, 2008. — 336 с. — 2 000 экз. — ISBN 978-5-9533-2767-1.

Ссылки

  • [www.fmg.ac/Projects/MedLands/SCOTLAND.htm#_Toc253996181 SCOTLAND, KINGS] (англ.). Foundation for Medieval Genealogy. Проверено 20 октября 2011. [www.webcitation.org/65NpqaiGR Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012].
  • [www.world-history.ru/countries_about/1947.html Шотландия в правление Малькольма III]. Всемирная история. Проверено 25 мая 2009. [www.webcitation.org/65YjDfwqQ Архивировано из первоисточника 19 февраля 2012].

Отрывок, характеризующий Лулах

Маленькая княгиня, взяв платье из рук горничной, подходила к княжне Марье.
– Нет, теперь мы это сделаем просто, мило, – говорила она.
Голоса ее, m lle Bourienne и Кати, которая о чем то засмеялась, сливались в веселое лепетанье, похожее на пение птиц.
– Non, laissez moi, [Нет, оставьте меня,] – сказала княжна.
И голос ее звучал такой серьезностью и страданием, что лепетанье птиц тотчас же замолкло. Они посмотрели на большие, прекрасные глаза, полные слез и мысли, ясно и умоляюще смотревшие на них, и поняли, что настаивать бесполезно и даже жестоко.
– Au moins changez de coiffure, – сказала маленькая княгиня. – Je vous disais, – с упреком сказала она, обращаясь к m lle Bourienne, – Marieie a une de ces figures, auxquelles ce genre de coiffure ne va pas du tout. Mais du tout, du tout. Changez de grace. [По крайней мере, перемените прическу. У Мари одно из тех лиц, которым этот род прически совсем нейдет. Перемените, пожалуйста.]
– Laissez moi, laissez moi, tout ca m'est parfaitement egal, [Оставьте меня, мне всё равно,] – отвечал голос, едва удерживающий слезы.
M lle Bourienne и маленькая княгиня должны были признаться самим себе, что княжна. Марья в этом виде была очень дурна, хуже, чем всегда; но было уже поздно. Она смотрела на них с тем выражением, которое они знали, выражением мысли и грусти. Выражение это не внушало им страха к княжне Марье. (Этого чувства она никому не внушала.) Но они знали, что когда на ее лице появлялось это выражение, она была молчалива и непоколебима в своих решениях.
– Vous changerez, n'est ce pas? [Вы перемените, не правда ли?] – сказала Лиза, и когда княжна Марья ничего не ответила, Лиза вышла из комнаты.
Княжна Марья осталась одна. Она не исполнила желания Лизы и не только не переменила прически, но и не взглянула на себя в зеркало. Она, бессильно опустив глаза и руки, молча сидела и думала. Ей представлялся муж, мужчина, сильное, преобладающее и непонятно привлекательное существо, переносящее ее вдруг в свой, совершенно другой, счастливый мир. Ребенок свой, такой, какого она видела вчера у дочери кормилицы, – представлялся ей у своей собственной груди. Муж стоит и нежно смотрит на нее и ребенка. «Но нет, это невозможно: я слишком дурна», думала она.
– Пожалуйте к чаю. Князь сейчас выйдут, – сказал из за двери голос горничной.
Она очнулась и ужаснулась тому, о чем она думала. И прежде чем итти вниз, она встала, вошла в образную и, устремив на освещенный лампадой черный лик большого образа Спасителя, простояла перед ним с сложенными несколько минут руками. В душе княжны Марьи было мучительное сомненье. Возможна ли для нее радость любви, земной любви к мужчине? В помышлениях о браке княжне Марье мечталось и семейное счастие, и дети, но главною, сильнейшею и затаенною ее мечтою была любовь земная. Чувство было тем сильнее, чем более она старалась скрывать его от других и даже от самой себя. Боже мой, – говорила она, – как мне подавить в сердце своем эти мысли дьявола? Как мне отказаться так, навсегда от злых помыслов, чтобы спокойно исполнять Твою волю? И едва она сделала этот вопрос, как Бог уже отвечал ей в ее собственном сердце: «Не желай ничего для себя; не ищи, не волнуйся, не завидуй. Будущее людей и твоя судьба должна быть неизвестна тебе; но живи так, чтобы быть готовой ко всему. Если Богу угодно будет испытать тебя в обязанностях брака, будь готова исполнить Его волю». С этой успокоительной мыслью (но всё таки с надеждой на исполнение своей запрещенной, земной мечты) княжна Марья, вздохнув, перекрестилась и сошла вниз, не думая ни о своем платье, ни о прическе, ни о том, как она войдет и что скажет. Что могло всё это значить в сравнении с предопределением Бога, без воли Которого не падет ни один волос с головы человеческой.