Лундквист, Артур

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Артур Лундквист
Artur Lundkvist
Место рождения:

Уберьюнга, Кристианстад, Швеция

Род деятельности:

поэт

Направление:

примитивизм

Жанр:

стихи

Язык произведений:

шведский

Премии:

Артур Нильс Лу́ндквист (швед. Artur Nils Lundkvist; 1906 — 1991) — шведский поэт, прозаик и эссеист. Член Шведской академии языка и литературы (с 1968 года), лауреат международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» 1957 года, автор более 100 книг — сборников стихотворений, лирической прозы, рассказов, литературоведческих эссе, переводов лирики, романов, путевых очерков и книг по киноискусству.



Биография

Родился 3 марта 1906 года в местечке Уберьюнга (лен Кристиастад, Швеция) в семье сконских крестьян. Первый сборник стихов — «Зной» (1928). Участник поэтической группы «Пять молодых», провозгласившей принципы «примитивизма», в традициях которого написаны стихи сборников «Чёрный город» (1930), «Белый человек» (1932) и другие.

В 1950-е и начале 1960-х годов писатель примыкал к левым шведским общественным кругам, в 1957 году ему была присуждена Международная Ленинская премия «За укрепление мира между народами», что однако не повлияло на независимость его суждений по различным политическим вопросам: в частности, он осудил ввод войск стран Варшавского договора в Чехословакию в 1968 году. В том же году он становится почётным доктором философии Стокгольмского университета и избирается в Шведскую Академию языка и литературы, в которой вплоть до самой своей кончины 11 ноября 1991 года оставался одним из самых влиятельных и деятельных членов.

Неутомимый путешественник, он объездил почти весь земной шар: побывал в Африке и Индии, США и Латинской Америке, в Советском Союзе и Китае. Каждое его путешествие давало ему материал для новой книги, проникнутой искренним желанием понять и глубоко осмыслить то новое, что происходит в жизни различных народов. «Печальным оптимистом» назвал шведского писателя И. Э. Эренбург.

Творчество

Для сочинений Лундквиста характерно переплетение реалистических и модернистских черт.

Поэтическое творчество Лундквиста отличается тяготением к яркой, часто сюрреалистической метафоричности, верой в человека и творческие силы порождаемой им культуры, которой противостоят не менее могучие хаотические силы природы. В прозе писатель неоднократно обращался к жанру исторического романа («Воля неба» о Чингисхане, «Поэзия воина» об Александре Македонском). В конце 1970-х и в 80-е гг. Лундквист отдаёт предпочтение синтезу поэзии и прозы — книгам, состоящим из философско-лирических фрагментов.

  • Вулканический континент/Пер. К. Телятникова; Предисл. И. Эренбурга. М.: Географгиз, 1961. 368 с;
  • Говорящее дерево: Избр. стихи/Сост. В. Морозова; Послесл. Н. Крымовой. М.: Прогресс, 1964. 126 с;
  • Жизнь и смерть вольного стрелка: Баллада в прозе/Пер. Л. Горлиной; Предисл. А. Кана. М.: Прогресс, 1972. 239 с;
  • [Стихотворения]//Современная шведская поэзия. М., 1979. С. 113—135.

Напишите отзыв о статье "Лундквист, Артур"

Ссылки

Отрывок, характеризующий Лундквист, Артур

Как это ни тяжело было для Сони, но она, не спуская глаз, следила за своей подругой.
Накануне того дня, в который должен был вернуться граф, Соня заметила, что Наташа сидела всё утро у окна гостиной, как будто ожидая чего то и что она сделала какой то знак проехавшему военному, которого Соня приняла за Анатоля.
Соня стала еще внимательнее наблюдать свою подругу и заметила, что Наташа была всё время обеда и вечер в странном и неестественном состоянии (отвечала невпопад на делаемые ей вопросы, начинала и не доканчивала фразы, всему смеялась).
После чая Соня увидала робеющую горничную девушку, выжидавшую ее у двери Наташи. Она пропустила ее и, подслушав у двери, узнала, что опять было передано письмо. И вдруг Соне стало ясно, что у Наташи был какой нибудь страшный план на нынешний вечер. Соня постучалась к ней. Наташа не пустила ее.
«Она убежит с ним! думала Соня. Она на всё способна. Нынче в лице ее было что то особенно жалкое и решительное. Она заплакала, прощаясь с дяденькой, вспоминала Соня. Да это верно, она бежит с ним, – но что мне делать?» думала Соня, припоминая теперь те признаки, которые ясно доказывали, почему у Наташи было какое то страшное намерение. «Графа нет. Что мне делать, написать к Курагину, требуя от него объяснения? Но кто велит ему ответить? Писать Пьеру, как просил князь Андрей в случае несчастия?… Но может быть, в самом деле она уже отказала Болконскому (она вчера отослала письмо княжне Марье). Дяденьки нет!» Сказать Марье Дмитриевне, которая так верила в Наташу, Соне казалось ужасно. «Но так или иначе, думала Соня, стоя в темном коридоре: теперь или никогда пришло время доказать, что я помню благодеяния их семейства и люблю Nicolas. Нет, я хоть три ночи не буду спать, а не выйду из этого коридора и силой не пущу ее, и не дам позору обрушиться на их семейство», думала она.


Анатоль последнее время переселился к Долохову. План похищения Ростовой уже несколько дней был обдуман и приготовлен Долоховым, и в тот день, когда Соня, подслушав у двери Наташу, решилась оберегать ее, план этот должен был быть приведен в исполнение. Наташа в десять часов вечера обещала выйти к Курагину на заднее крыльцо. Курагин должен был посадить ее в приготовленную тройку и везти за 60 верст от Москвы в село Каменку, где был приготовлен расстриженный поп, который должен был обвенчать их. В Каменке и была готова подстава, которая должна была вывезти их на Варшавскую дорогу и там на почтовых они должны были скакать за границу.
У Анатоля были и паспорт, и подорожная, и десять тысяч денег, взятые у сестры, и десять тысяч, занятые через посредство Долохова.
Два свидетеля – Хвостиков, бывший приказный, которого употреблял для игры Долохов и Макарин, отставной гусар, добродушный и слабый человек, питавший беспредельную любовь к Курагину – сидели в первой комнате за чаем.
В большом кабинете Долохова, убранном от стен до потолка персидскими коврами, медвежьими шкурами и оружием, сидел Долохов в дорожном бешмете и сапогах перед раскрытым бюро, на котором лежали счеты и пачки денег. Анатоль в расстегнутом мундире ходил из той комнаты, где сидели свидетели, через кабинет в заднюю комнату, где его лакей француз с другими укладывал последние вещи. Долохов считал деньги и записывал.
– Ну, – сказал он, – Хвостикову надо дать две тысячи.
– Ну и дай, – сказал Анатоль.
– Макарка (они так звали Макарина), этот бескорыстно за тебя в огонь и в воду. Ну вот и кончены счеты, – сказал Долохов, показывая ему записку. – Так?