Лу Юнсян (военный губернатор)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Лу Юнсян
盧永祥
Дата рождения

22 октября 1867(1867-10-22)

Место рождения

Шаньдун, Китай

Дата смерти

15 мая 1933(1933-05-15) (65 лет)

Место смерти

Тяньцзинь, Китай

Лу Юнсян, (кит. упр. 盧永祥, пиньинь: Lu Yongxiang, 22 октября 1867 — 15 мая 1933) — китайский милитарист, принадлежавший Аньхойской клике, военный губернатор провинций Чжэцзян (1919—1924 гг.), Чжили (1924) и Цзянсу (1925).

Родился в китайской провинции Шаньдун. Поступил в императорскую Хуайскую армию в 1890 году, а 1895 присоединился к Бэйянским милитаристам и быстро дослужился до командира бригады.

После свержения цинской династии Лу был назначен командующим Десятой дивизией, расквартированной в провинции Чжэцзян. Присоединившись к Дуань Цижую и Аньхойской клике, Лу стал военным губернатором этой провинции (с 14 августа 1919 года). Его правление продолжалось до 7 сентября 1924 года, когда военный губернатор провинции Цзянсу Ци Сеюань и его союзник Сунь Чуаньфан взяли под контроль Шанхай. 13 октября 1924 года Лу сбежал в Нагасаки.

11 ноября 1924 года в Пекине произошел государственный переворот и Дуань Цижуй назначил Лу военным губернатором провинции Чжили. Через месяц его сместили, но Лу присоединился к Фэнтяньской клике милитаристов, которая под предводительством Чжан Цзунчана заняла Шанхай и 16 января 1925 года перешел на пост военного губернатора Цзянсу. Армия Чжан Цзолиня вторглась в провинцию, и 5 августа 1925 года Лу был смещен с должности. Когда Сунь Чуаньфан завоевал Цзянсу и выгнал Чжан Цзунчана, Лу сбежал в Тяньцзинь, где и жил до своей смерти в 1933 году.



См. также

Художественная литература

Лу Юнсян упоминается в романе [whiteshanghai.com/ Эльвиры Барякиной «Белый Шанхай»], издательство «Рипол-Классик», 2010 г., ISBN 978-5-386-02069-9

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Напишите отзыв о статье "Лу Юнсян (военный губернатор)"

Отрывок, характеризующий Лу Юнсян (военный губернатор)

– Улюлюлю! – шопотом, оттопыривая губы, проговорил Ростов. Собаки, дрогнув железками, вскочили, насторожив уши. Карай почесал свою ляжку и встал, насторожив уши и слегка мотнул хвостом, на котором висели войлоки шерсти.
– Пускать – не пускать? – говорил сам себе Николай в то время как волк подвигался к нему, отделяясь от леса. Вдруг вся физиономия волка изменилась; он вздрогнул, увидав еще вероятно никогда не виданные им человеческие глаза, устремленные на него, и слегка поворотив к охотнику голову, остановился – назад или вперед? Э! всё равно, вперед!… видно, – как будто сказал он сам себе, и пустился вперед, уже не оглядываясь, мягким, редким, вольным, но решительным скоком.
– Улюлю!… – не своим голосом закричал Николай, и сама собою стремглав понеслась его добрая лошадь под гору, перескакивая через водомоины в поперечь волку; и еще быстрее, обогнав ее, понеслись собаки. Николай не слыхал своего крика, не чувствовал того, что он скачет, не видал ни собак, ни места, по которому он скачет; он видел только волка, который, усилив свой бег, скакал, не переменяя направления, по лощине. Первая показалась вблизи зверя чернопегая, широкозадая Милка и стала приближаться к зверю. Ближе, ближе… вот она приспела к нему. Но волк чуть покосился на нее, и вместо того, чтобы наддать, как она это всегда делала, Милка вдруг, подняв хвост, стала упираться на передние ноги.
– Улюлюлюлю! – кричал Николай.
Красный Любим выскочил из за Милки, стремительно бросился на волка и схватил его за гачи (ляжки задних ног), но в ту ж секунду испуганно перескочил на другую сторону. Волк присел, щелкнул зубами и опять поднялся и поскакал вперед, провожаемый на аршин расстояния всеми собаками, не приближавшимися к нему.
– Уйдет! Нет, это невозможно! – думал Николай, продолжая кричать охрипнувшим голосом.
– Карай! Улюлю!… – кричал он, отыскивая глазами старого кобеля, единственную свою надежду. Карай из всех своих старых сил, вытянувшись сколько мог, глядя на волка, тяжело скакал в сторону от зверя, наперерез ему. Но по быстроте скока волка и медленности скока собаки было видно, что расчет Карая был ошибочен. Николай уже не далеко впереди себя видел тот лес, до которого добежав, волк уйдет наверное. Впереди показались собаки и охотник, скакавший почти на встречу. Еще была надежда. Незнакомый Николаю, муругий молодой, длинный кобель чужой своры стремительно подлетел спереди к волку и почти опрокинул его. Волк быстро, как нельзя было ожидать от него, приподнялся и бросился к муругому кобелю, щелкнул зубами – и окровавленный, с распоротым боком кобель, пронзительно завизжав, ткнулся головой в землю.