Люцерн

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Город
Люцерн
нем. Luzern
Герб
Страна
Швейцария
Кантон (Швейцария)
Люцерн (кантон)
Округ
Координаты
Площадь
24,15 км²
Высота центра
436 м
Официальный язык
Население
57 890 человек (2006)
Часовой пояс
Почтовый индекс
6000–6009
Автомобильный код
LU
Официальный код
1061
Официальный сайт

[www.luzern.ch ern.ch]  (нем.)</div>

Люце́рн (нем. Luzern [luˈtsɛɐn], алем. Lozärn, фр. Lucerne [lyˈsɛʁn], итал. Lucerna [luˈtʃerna], ромш. Lucerna) — город Швейцарии, в центре Швейцарского плато, столица одноимённого немецкоязычного кантона Люцерн и административного района Люцерн. Город находится на берегу озера Люцерн, у подножия горы Пилатус.





География

История

Историки предполагают, что Люцерн был основан во времена Римской империи или ещё раньше в том месте, где река Ройс вытекает из Фирвальдштетского озера, уже существовало небольшое поселение. Монастырь Санкт-Леодегар им Гоф был основан в начале VIII века, а первое летописное упоминание о нём относится к 840 году. Вокруг моста через Ройс (Ройсбрюкке), соединявшего монастырь с расположенными южнее хуторами, со временем выросло торговое село, занимавшее довольно важное место в регионе. В 1178 году этот церковный приход перешёл от монастыря Санкт-Леодегар им Гоф к Люцерну, и именно этот акт истории и рассматривают как акт основания города.

Новым толчком для развития города послужило открытие перевала Сен-Готард в 1220 году. В этот период была возведена первая крепостная стена, укрепленная башнями.

1332 год стал знаменательной датой в истории Швейцарии: впервые было установлено постоянное равноправие между городскими и сельскими поселениями, сыгравшее важную роль в становлении союза кантонов. Вероятно, лишь со вступлением Люцерна было обеспечено существование молодой Швейцарской Конфедерации. Это знаменательное событие послужило городу толчком в развитии, и Люцерн вскоре превратился в город-государство.

В 1386 году победа, одержанная Швейцарской Конфедерацией при Земпахе, помогла Люцерну окончательно освободиться от гнета Австрии и способствовала, таким образом, образованию территориального государства Люцерн. В конце XVIII столетия городом-государством полностью правил патрициат, состоявший лишь из 29 указанных поименно родов.

Будучи первым городом, вступившим в Швейцарскую Конфедерацию, Люцерн издавна занимал в ней особое место, что, наряду с удачным географическим положением города, казалось бы, должно было сделать его столицей Швейцарии. Однако кантон Люцерн возглавил Зондербунд, потерпевший в 1847 году поражение, а его жители в 1848 году проголосовали против принятия федеральной конституции, так что столицей Швейцарии стал, в конце концов, Берн. Таким образом, Люцерн потерял в середине XIX века своё влияние и значение в политическом смысле, но впоследствии, благодаря развитию туризма, этот город стал культурным центром всей Швейцарии.

Достопримечательности

Люцерн богат достопримечательностями и с ними стоит знакомиться пешком, ведь Старый город — это небольшая пешеходная зона. Даже если вас не сопровождает экскурсовод, не стоит беспокоиться — сам город расскажет Вам свою историю. Многие здания украшены фресками или картинами, повествующими о предназначении конкретного здания или об исторических событиях, благодаря которым здание было построено.

«Визитной карточкой» Люцерна являются башня Вассертурм и мост Капельбрюкке. Рядом с железнодорожным вокзалом находится Центр культуры и конгрессов (KKL). Само здание, законченное в 1999 году французским архитектором, обладателем Притцкеровской премии Жаном Нувелем, представляет собой образец современной архитектуры и дизайна. На четвёртом этаже центра находится Кунстмузеум — Музей искусства г. Люцерн. Сам центр, площадь и набережная возле него часто являются площадкой для выставок, концертов, фестивалей.

«Умирающий лев» — работа датского скульптора Торвальдсена, принадлежит к числу всемирно известных скульптур. Этот памятник был воздвигнут в честь солдат Швейцарской гвардии, которые погибли во время штурма дворца Тюильри 10 августа 1792 года, защищая жизнь французского короля. Марк Твен описал этот памятник как «самое грустное и самое трогательное каменное изваяние в мире».

В Люцерне сохранился значительный участок средневековой стены Музеггмауэр (сооруженной около 1400 года, длиной 870 метров) с восемью высокими башнями. Три из них открыты для посещения. Часы одной из башен имеют привилегию отзванивать каждый час на одну минуту раньше, чем все другие городские часы. В Швейцарии сейчас уже почти не осталось городов со средневековыми стенами, и в этом состоит ещё одна отличительная черта Люцерна.

Рядом с церковью Иезуитов расположен Рыцарский дворец. Первоначально это ренессансное здание принадлежало ордену иезуитов, а с 1804 года стало резиденцией городской администрации. Его внутренний двор с тосканской колоннадой — настоящий уголок солнечной Италии.

Люцерн — преимущественно католический город, в отличие от близлежащих Берна и Цюриха, где доминирует протестантизм.

В Люцерне расположен крупнейший в Европе музей транспорта.

Транспортная доступность

Люцерн связан железнодорожным сообщением со всеми крупными городами Швейцарии. Ближайший международный аэропорт находится в 70 км в Цюрихе.

Уроженцы

Города-побратимы

Напишите отзыв о статье "Люцерн"

Примечания

  1. [www.chicagosistercities.com/our.php Chicago Sister Cities  (англ.)]

Ссылки

  • [www.luzern.ch Сайт города Люцерн]
  • [postcards.org.ua/gruss_aus_luzern.html Коллекция открытых писем и фото Люцерна начала века]
  • [www.luzern.com Международный сайт Люцерна]

Отрывок, характеризующий Люцерн

[Смерть спасительна и смерть спокойна;
О! против страданий нет другого убежища.]
Жюли сказала, что это прелестно.
– II y a quelque chose de si ravissant dans le sourire de la melancolie, [Есть что то бесконечно обворожительное в улыбке меланхолии,] – сказала она Борису слово в слово выписанное это место из книги.
– C'est un rayon de lumiere dans l'ombre, une nuance entre la douleur et le desespoir, qui montre la consolation possible. [Это луч света в тени, оттенок между печалью и отчаянием, который указывает на возможность утешения.] – На это Борис написал ей стихи:
«Aliment de poison d'une ame trop sensible,
«Toi, sans qui le bonheur me serait impossible,
«Tendre melancolie, ah, viens me consoler,
«Viens calmer les tourments de ma sombre retraite
«Et mele une douceur secrete
«A ces pleurs, que je sens couler».
[Ядовитая пища слишком чувствительной души,
Ты, без которой счастье было бы для меня невозможно,
Нежная меланхолия, о, приди, меня утешить,
Приди, утиши муки моего мрачного уединения
И присоедини тайную сладость
К этим слезам, которых я чувствую течение.]
Жюли играла Борису нa арфе самые печальные ноктюрны. Борис читал ей вслух Бедную Лизу и не раз прерывал чтение от волнения, захватывающего его дыханье. Встречаясь в большом обществе, Жюли и Борис смотрели друг на друга как на единственных людей в мире равнодушных, понимавших один другого.
Анна Михайловна, часто ездившая к Карагиным, составляя партию матери, между тем наводила верные справки о том, что отдавалось за Жюли (отдавались оба пензенские именья и нижегородские леса). Анна Михайловна, с преданностью воле провидения и умилением, смотрела на утонченную печаль, которая связывала ее сына с богатой Жюли.
– Toujours charmante et melancolique, cette chere Julieie, [Она все так же прелестна и меланхолична, эта милая Жюли.] – говорила она дочери. – Борис говорит, что он отдыхает душой в вашем доме. Он так много понес разочарований и так чувствителен, – говорила она матери.
– Ах, мой друг, как я привязалась к Жюли последнее время, – говорила она сыну, – не могу тебе описать! Да и кто может не любить ее? Это такое неземное существо! Ах, Борис, Борис! – Она замолкала на минуту. – И как мне жалко ее maman, – продолжала она, – нынче она показывала мне отчеты и письма из Пензы (у них огромное имение) и она бедная всё сама одна: ее так обманывают!
Борис чуть заметно улыбался, слушая мать. Он кротко смеялся над ее простодушной хитростью, но выслушивал и иногда выспрашивал ее внимательно о пензенских и нижегородских имениях.
Жюли уже давно ожидала предложенья от своего меланхолического обожателя и готова была принять его; но какое то тайное чувство отвращения к ней, к ее страстному желанию выйти замуж, к ее ненатуральности, и чувство ужаса перед отречением от возможности настоящей любви еще останавливало Бориса. Срок его отпуска уже кончался. Целые дни и каждый божий день он проводил у Карагиных, и каждый день, рассуждая сам с собою, Борис говорил себе, что он завтра сделает предложение. Но в присутствии Жюли, глядя на ее красное лицо и подбородок, почти всегда осыпанный пудрой, на ее влажные глаза и на выражение лица, изъявлявшего всегдашнюю готовность из меланхолии тотчас же перейти к неестественному восторгу супружеского счастия, Борис не мог произнести решительного слова: несмотря на то, что он уже давно в воображении своем считал себя обладателем пензенских и нижегородских имений и распределял употребление с них доходов. Жюли видела нерешительность Бориса и иногда ей приходила мысль, что она противна ему; но тотчас же женское самообольщение представляло ей утешение, и она говорила себе, что он застенчив только от любви. Меланхолия ее однако начинала переходить в раздражительность, и не задолго перед отъездом Бориса, она предприняла решительный план. В то самое время как кончался срок отпуска Бориса, в Москве и, само собой разумеется, в гостиной Карагиных, появился Анатоль Курагин, и Жюли, неожиданно оставив меланхолию, стала очень весела и внимательна к Курагину.
– Mon cher, – сказала Анна Михайловна сыну, – je sais de bonne source que le Prince Basile envoie son fils a Moscou pour lui faire epouser Julieie. [Мой милый, я знаю из верных источников, что князь Василий присылает своего сына в Москву, для того чтобы женить его на Жюли.] Я так люблю Жюли, что мне жалко бы было ее. Как ты думаешь, мой друг? – сказала Анна Михайловна.
Мысль остаться в дураках и даром потерять весь этот месяц тяжелой меланхолической службы при Жюли и видеть все расписанные уже и употребленные как следует в его воображении доходы с пензенских имений в руках другого – в особенности в руках глупого Анатоля, оскорбляла Бориса. Он поехал к Карагиным с твердым намерением сделать предложение. Жюли встретила его с веселым и беззаботным видом, небрежно рассказывала о том, как ей весело было на вчерашнем бале, и спрашивала, когда он едет. Несмотря на то, что Борис приехал с намерением говорить о своей любви и потому намеревался быть нежным, он раздражительно начал говорить о женском непостоянстве: о том, как женщины легко могут переходить от грусти к радости и что у них расположение духа зависит только от того, кто за ними ухаживает. Жюли оскорбилась и сказала, что это правда, что для женщины нужно разнообразие, что всё одно и то же надоест каждому.
– Для этого я бы советовал вам… – начал было Борис, желая сказать ей колкость; но в ту же минуту ему пришла оскорбительная мысль, что он может уехать из Москвы, не достигнув своей цели и даром потеряв свои труды (чего с ним никогда ни в чем не бывало). Он остановился в середине речи, опустил глаза, чтоб не видать ее неприятно раздраженного и нерешительного лица и сказал: – Я совсем не с тем, чтобы ссориться с вами приехал сюда. Напротив… – Он взглянул на нее, чтобы увериться, можно ли продолжать. Всё раздражение ее вдруг исчезло, и беспокойные, просящие глаза были с жадным ожиданием устремлены на него. «Я всегда могу устроиться так, чтобы редко видеть ее», подумал Борис. «А дело начато и должно быть сделано!» Он вспыхнул румянцем, поднял на нее глаза и сказал ей: – «Вы знаете мои чувства к вам!» Говорить больше не нужно было: лицо Жюли сияло торжеством и самодовольством; но она заставила Бориса сказать ей всё, что говорится в таких случаях, сказать, что он любит ее, и никогда ни одну женщину не любил более ее. Она знала, что за пензенские имения и нижегородские леса она могла требовать этого и она получила то, что требовала.
Жених с невестой, не поминая более о деревьях, обсыпающих их мраком и меланхолией, делали планы о будущем устройстве блестящего дома в Петербурге, делали визиты и приготавливали всё для блестящей свадьбы.


Граф Илья Андреич в конце января с Наташей и Соней приехал в Москву. Графиня всё была нездорова, и не могла ехать, – а нельзя было ждать ее выздоровления: князя Андрея ждали в Москву каждый день; кроме того нужно было закупать приданое, нужно было продавать подмосковную и нужно было воспользоваться присутствием старого князя в Москве, чтобы представить ему его будущую невестку. Дом Ростовых в Москве был не топлен; кроме того они приехали на короткое время, графини не было с ними, а потому Илья Андреич решился остановиться в Москве у Марьи Дмитриевны Ахросимовой, давно предлагавшей графу свое гостеприимство.


Источник — «http://wiki-org.ru/wiki/index.php?title=Люцерн&oldid=78117036»