Ляличи (Брянская область)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Село
Ляличи
Страна
Россия
Субъект Федерации
Брянская область
Муниципальный район
Сельское поселение
Координаты
Первое упоминание
XVII век|1-я половина XVII в.
Население
668 человек (2012)
Часовой пояс
Почтовый индекс
243512
Автомобильный код
32
Код ОКАТО
[classif.spb.ru/classificators/view/okt.php?st=A&kr=1&kod=15254836001 15 254 836 001]
Показать/скрыть карты

Ля́личи — село в Суражском районе Брянской области, в составе Лопазненского сельского поселения.

Расположено на ручье Излучье, впадающем в Ипуть, в 12 км к востоку от Суража. Население — 668 человек (2012).





История

Впервые упоминается в первой половине XVII века как владение шляхтича Абрамовича; позднее — владение мглинской ратуши, затем Бороздны и других. Деревянный храм Флора и Лавра в этом селе упоминается с 1721 (разобран в конце XVIII в.). С 1775 — имение фаворита Екатерины II графа П. В. Завадовского, при котором также носило название Екатеринодар.

Построенные в то время каменная церковь Святой Екатерины (1793—1799) и графский дом-дворец (1780—1795) (обе постройки — по проекту Джакомо Кваренги) частично сохранились до настоящего времени (требуется существенная реставрация). С 1812 — владение В. В. Энгельгардта и его наследников; с 1850-х гг. владельцем усадьбы был художник-пейзажист и музыкант-любитель Атрыганьев Н. А.[1], принимавший здесь многих известных деятелей культуры.

Со второй половины XVII в. по 1781 год село входило в Мглинскую сотню Стародубского полка; с 1781 по 1921 в Суражском уезде (с 1861 — центр Ляличской волости); в 1921—1929 в Клинцовском уезде (до 1924 — волостной центр, позднее в Суражской волости). С 1919 по 2005 являлось центром Ляличского сельсовета.[2]

В селе была Церковь Флора и Лавра. Священнослужители церкви[3]:

  • 1764 - священник Степан Васильевич Таршевский
  • 1811-1816 - священник Ефим Иванович Козминский

Достопримечательности

Усадьба в Ляличах, основанная графом П. В. Завадовским, — выдающийся памятник русского зодчества и садово-паркового искусства эпохи классицизма.

Усадьба приходила в упадок, начиная со смерти П. В. Завадовского в 1812 году. Многократная смена владельцев привела к началу ХХ века к утрате большинства садово-парковых построек, убранства интерьеров. После 1917 года процесс разрушения усадьбы приобрел необратимый характер.

В настоящее время из многочисленных строений усадьбы сохранились в руинированном состоянии дом-дворец с галереями и флигелями (частично — стены нижнего этажа здания с колоннами дворового портика), небольшая часть ограды и пилоны въездных ворот, один из корпусов оранжерей, переделанный в конюшню, и усадебная церковь Святой Екатерины без перекрытий и внутреннего убранства. Парк, площадь которого достигала 150 га, во многих местах вырублен и сильно запущен.

В целом сохранилась величественная Екатерининская церковь с уникальной объемно-пространственной композицией: основной объем в форме куба, увенчанный пятью куполами (центральный — доминирующий) и украшенный с востока мощной полукруглой апсидой, а с запада — восьмиколонным портиком, который соединён открытыми колоннадами-переходами с двумя симметрично расположенными колокольнями.

Храм функционировал до 1937 года, после этого никак не использовался. В 1974 признан памятником архитектуры. В 2011 году началось восстановление церкви, из резервного фонда губернатора на восстановление выделено 5 млн рублей.[4]

Известные люди

В селе родился Герой Советского Союза Михаил Михальков.

Напишите отзыв о статье "Ляличи (Брянская область)"

Примечания

  1. Атрыганьев // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  2. Населённые пункты Брянского края. Энциклопедический словарь. — Изд. 2-е, дополненное и исправленное. — Брянск: Десяточка, 2012. — С. 239-240. — 468 с. — 700 экз. — ISBN 978-5-91877-090-0.
  3. [www.surnameindex.info/info/chernigov/surazh/lyalichi/index.html Историческая информация о селе Ляличи]
  4. [news.yandex.ru/yandsearch?cl4url=www.interfax.ru%2Fsociety%2Fnews.asp%3Fid%3D195245 В Брянской области началась реставрация церкви Святой Екатерины]


Отрывок, характеризующий Ляличи (Брянская область)

– Горе наше общее, и будем делить всё пополам. Все, что мое, то ваше, – сказала она, оглядывая лица, стоявшие перед нею.
Все глаза смотрели на нее с одинаковым выражением, значения которого она не могла понять. Было ли это любопытство, преданность, благодарность, или испуг и недоверие, но выражение на всех лицах было одинаковое.
– Много довольны вашей милостью, только нам брать господский хлеб не приходится, – сказал голос сзади.
– Да отчего же? – сказала княжна.
Никто не ответил, и княжна Марья, оглядываясь по толпе, замечала, что теперь все глаза, с которыми она встречалась, тотчас же опускались.
– Отчего же вы не хотите? – спросила она опять.
Никто не отвечал.
Княжне Марье становилось тяжело от этого молчанья; она старалась уловить чей нибудь взгляд.
– Отчего вы не говорите? – обратилась княжна к старому старику, который, облокотившись на палку, стоял перед ней. – Скажи, ежели ты думаешь, что еще что нибудь нужно. Я все сделаю, – сказала она, уловив его взгляд. Но он, как бы рассердившись за это, опустил совсем голову и проговорил:
– Чего соглашаться то, не нужно нам хлеба.
– Что ж, нам все бросить то? Не согласны. Не согласны… Нет нашего согласия. Мы тебя жалеем, а нашего согласия нет. Поезжай сама, одна… – раздалось в толпе с разных сторон. И опять на всех лицах этой толпы показалось одно и то же выражение, и теперь это было уже наверное не выражение любопытства и благодарности, а выражение озлобленной решительности.
– Да вы не поняли, верно, – с грустной улыбкой сказала княжна Марья. – Отчего вы не хотите ехать? Я обещаю поселить вас, кормить. А здесь неприятель разорит вас…
Но голос ее заглушали голоса толпы.
– Нет нашего согласия, пускай разоряет! Не берем твоего хлеба, нет согласия нашего!
Княжна Марья старалась уловить опять чей нибудь взгляд из толпы, но ни один взгляд не был устремлен на нее; глаза, очевидно, избегали ее. Ей стало странно и неловко.
– Вишь, научила ловко, за ней в крепость иди! Дома разори да в кабалу и ступай. Как же! Я хлеб, мол, отдам! – слышались голоса в толпе.
Княжна Марья, опустив голову, вышла из круга и пошла в дом. Повторив Дрону приказание о том, чтобы завтра были лошади для отъезда, она ушла в свою комнату и осталась одна с своими мыслями.


Долго эту ночь княжна Марья сидела у открытого окна в своей комнате, прислушиваясь к звукам говора мужиков, доносившегося с деревни, но она не думала о них. Она чувствовала, что, сколько бы она ни думала о них, она не могла бы понять их. Она думала все об одном – о своем горе, которое теперь, после перерыва, произведенного заботами о настоящем, уже сделалось для нее прошедшим. Она теперь уже могла вспоминать, могла плакать и могла молиться. С заходом солнца ветер затих. Ночь была тихая и свежая. В двенадцатом часу голоса стали затихать, пропел петух, из за лип стала выходить полная луна, поднялся свежий, белый туман роса, и над деревней и над домом воцарилась тишина.
Одна за другой представлялись ей картины близкого прошедшего – болезни и последних минут отца. И с грустной радостью она теперь останавливалась на этих образах, отгоняя от себя с ужасом только одно последнее представление его смерти, которое – она чувствовала – она была не в силах созерцать даже в своем воображении в этот тихий и таинственный час ночи. И картины эти представлялись ей с такой ясностью и с такими подробностями, что они казались ей то действительностью, то прошедшим, то будущим.
То ей живо представлялась та минута, когда с ним сделался удар и его из сада в Лысых Горах волокли под руки и он бормотал что то бессильным языком, дергал седыми бровями и беспокойно и робко смотрел на нее.
«Он и тогда хотел сказать мне то, что он сказал мне в день своей смерти, – думала она. – Он всегда думал то, что он сказал мне». И вот ей со всеми подробностями вспомнилась та ночь в Лысых Горах накануне сделавшегося с ним удара, когда княжна Марья, предчувствуя беду, против его воли осталась с ним. Она не спала и ночью на цыпочках сошла вниз и, подойдя к двери в цветочную, в которой в эту ночь ночевал ее отец, прислушалась к его голосу. Он измученным, усталым голосом говорил что то с Тихоном. Ему, видно, хотелось поговорить. «И отчего он не позвал меня? Отчего он не позволил быть мне тут на месте Тихона? – думала тогда и теперь княжна Марья. – Уж он не выскажет никогда никому теперь всего того, что было в его душе. Уж никогда не вернется для него и для меня эта минута, когда бы он говорил все, что ему хотелось высказать, а я, а не Тихон, слушала бы и понимала его. Отчего я не вошла тогда в комнату? – думала она. – Может быть, он тогда же бы сказал мне то, что он сказал в день смерти. Он и тогда в разговоре с Тихоном два раза спросил про меня. Ему хотелось меня видеть, а я стояла тут, за дверью. Ему было грустно, тяжело говорить с Тихоном, который не понимал его. Помню, как он заговорил с ним про Лизу, как живую, – он забыл, что она умерла, и Тихон напомнил ему, что ее уже нет, и он закричал: „Дурак“. Ему тяжело было. Я слышала из за двери, как он, кряхтя, лег на кровать и громко прокричал: „Бог мой!Отчего я не взошла тогда? Что ж бы он сделал мне? Что бы я потеряла? А может быть, тогда же он утешился бы, он сказал бы мне это слово“. И княжна Марья вслух произнесла то ласковое слово, которое он сказал ей в день смерти. «Ду ше нь ка! – повторила княжна Марья это слово и зарыдала облегчающими душу слезами. Она видела теперь перед собою его лицо. И не то лицо, которое она знала с тех пор, как себя помнила, и которое она всегда видела издалека; а то лицо – робкое и слабое, которое она в последний день, пригибаясь к его рту, чтобы слышать то, что он говорил, в первый раз рассмотрела вблизи со всеми его морщинами и подробностями.