Лёвенский католический университет

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Лёвенский католический университет (нидерл. Katholieke Universiteit Leuven) — нидерландоязычная ветвь старого Лёвенского католического университета, оставшаяся после Лёвенского кризиса на территории Фландрии, на месте старого университета в городе Лёвен. Французский был запрещён, тем не менее ряд курсов ведутся на английском. 35.347 студентов (2008 год).

Датой основания считается 1425 год, когда брабантский герцог Жан IV обратился с просьбой о открытии школы (studium generale), к римскому папе Мартину V. В своей просьбе он подчеркивал удачность местности и благополучие жителей города, а также наличие соответствующего здания для школы. Через пять лет после основания общей школы, римский папа Евгений IV, открыл здесь богословский факультет, который принёс университету наибольшую славу. Лёвенский университет стал международным центром философии неотомизма.

Во время Французской революции был закрыт и только с рождением современного бельгийского государства в 1831 году, был восстановлен — прежде в городе Мехелен, а оттуда перенесён снова в Лёвен. В 1888—1889 годах здесь при помощи кардинала Д. Мерсье был учреждён Высший институт философии (школа Фомы Аквитанского), с 1894 года издавался журнал «Revue Neoscolastique». Во время обеих мировых войн были уничтожены большие университетские книгохранилища, утрачена часть архивов. В 1946 году под одной администрацией возникли две параллельных секции университета — франкоязычная и нидерландоязычная, а с 1970 года года существуют два отдельных университета — валлонский и фламандский.

Среди преподавателей университета был, в частности, Пьер-Жозеф ван Бенеден, который затем возглавил научный отдел, а затем стал и президентом Бельгийской Академии Наук.

В истории Русского зарубежья университет известен тем, что здесь по стипендии кардинала Мерсье учились русские эмигранты, существовало специальное общежитие для них с домовой церковью, где духовниками, в частности, были: священники Дмитрий Кузьмин-Караваев и Алексей Стричек sj. Православных студентов опекал Георгий Цебриков.



Известные ученики

См. также

Напишите отзыв о статье "Лёвенский католический университет"

Ссылки

  • [www.kuleuven.be сайт университета]

Отрывок, характеризующий Лёвенский католический университет

Графиня пожала плечами.
– Ежели правда, что мосьё Денисов сделал тебе предложение, то скажи ему, что он дурак, вот и всё.
– Нет, он не дурак, – обиженно и серьезно сказала Наташа.
– Ну так что ж ты хочешь? Вы нынче ведь все влюблены. Ну, влюблена, так выходи за него замуж! – сердито смеясь, проговорила графиня. – С Богом!
– Нет, мама, я не влюблена в него, должно быть не влюблена в него.
– Ну, так так и скажи ему.
– Мама, вы сердитесь? Вы не сердитесь, голубушка, ну в чем же я виновата?
– Нет, да что же, мой друг? Хочешь, я пойду скажу ему, – сказала графиня, улыбаясь.
– Нет, я сама, только научите. Вам всё легко, – прибавила она, отвечая на ее улыбку. – А коли бы видели вы, как он мне это сказал! Ведь я знаю, что он не хотел этого сказать, да уж нечаянно сказал.
– Ну всё таки надо отказать.
– Нет, не надо. Мне так его жалко! Он такой милый.
– Ну, так прими предложение. И то пора замуж итти, – сердито и насмешливо сказала мать.
– Нет, мама, мне так жалко его. Я не знаю, как я скажу.
– Да тебе и нечего говорить, я сама скажу, – сказала графиня, возмущенная тем, что осмелились смотреть, как на большую, на эту маленькую Наташу.
– Нет, ни за что, я сама, а вы слушайте у двери, – и Наташа побежала через гостиную в залу, где на том же стуле, у клавикорд, закрыв лицо руками, сидел Денисов. Он вскочил на звук ее легких шагов.
– Натали, – сказал он, быстрыми шагами подходя к ней, – решайте мою судьбу. Она в ваших руках!
– Василий Дмитрич, мне вас так жалко!… Нет, но вы такой славный… но не надо… это… а так я вас всегда буду любить.
Денисов нагнулся над ее рукою, и она услыхала странные, непонятные для нее звуки. Она поцеловала его в черную, спутанную, курчавую голову. В это время послышался поспешный шум платья графини. Она подошла к ним.
– Василий Дмитрич, я благодарю вас за честь, – сказала графиня смущенным голосом, но который казался строгим Денисову, – но моя дочь так молода, и я думала, что вы, как друг моего сына, обратитесь прежде ко мне. В таком случае вы не поставили бы меня в необходимость отказа.
– Г'афиня, – сказал Денисов с опущенными глазами и виноватым видом, хотел сказать что то еще и запнулся.
Наташа не могла спокойно видеть его таким жалким. Она начала громко всхлипывать.
– Г'афиня, я виноват перед вами, – продолжал Денисов прерывающимся голосом, – но знайте, что я так боготво'ю вашу дочь и всё ваше семейство, что две жизни отдам… – Он посмотрел на графиню и, заметив ее строгое лицо… – Ну п'ощайте, г'афиня, – сказал он, поцеловал ее руку и, не взглянув на Наташу, быстрыми, решительными шагами вышел из комнаты.

На другой день Ростов проводил Денисова, который не хотел более ни одного дня оставаться в Москве. Денисова провожали у цыган все его московские приятели, и он не помнил, как его уложили в сани и как везли первые три станции.
После отъезда Денисова, Ростов, дожидаясь денег, которые не вдруг мог собрать старый граф, провел еще две недели в Москве, не выезжая из дому, и преимущественно в комнате барышень.
Соня была к нему нежнее и преданнее чем прежде. Она, казалось, хотела показать ему, что его проигрыш был подвиг, за который она теперь еще больше любит его; но Николай теперь считал себя недостойным ее.
Он исписал альбомы девочек стихами и нотами, и не простившись ни с кем из своих знакомых, отослав наконец все 43 тысячи и получив росписку Долохова, уехал в конце ноября догонять полк, который уже был в Польше.



После своего объяснения с женой, Пьер поехал в Петербург. В Торжке на cтанции не было лошадей, или не хотел их смотритель. Пьер должен был ждать. Он не раздеваясь лег на кожаный диван перед круглым столом, положил на этот стол свои большие ноги в теплых сапогах и задумался.
– Прикажете чемоданы внести? Постель постелить, чаю прикажете? – спрашивал камердинер.