Лёгкие крейсера типа «Джузеппе Гарибальди»

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
<tr><th colspan="2" style="text-align:center; padding:6px 10px; font-size: 120%; background: #A1CCE7; text-align: center;">Лёгкие крейсера типа «Джузеппе Гарибальди»</th></tr><tr><th colspan="2" style="text-align:center; ">
</th></tr><tr><th colspan="2" style="text-align:center; ">
Крейсер «Джузеппе Гарибальди»
</th></tr> <tr><th colspan="2" style="text-align:center; padding:6px 10px;background: #D0E5F3;">Проект</th></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8; border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Страна</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px; border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8; border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Изготовители</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px; border-bottom: 1px solid #E7F2F8;">
  • CRDA, OTO
</td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8; border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Предшествующий тип</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px; border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> «Дюка д’Аоста» </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8; border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Последующий тип</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px; border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> «Констанцо Чиано» </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8; border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Годы постройки</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px; border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 1933—1937 </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8; border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Годы в строю</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px; border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 1937—1971 </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8; border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Запланировано</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px; border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 2 </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8; border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Построено</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px; border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 2 </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8; border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Отправлено на слом</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px; border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 2 </td></tr>

<tr><th colspan="2" style="text-align:center; padding:6px 10px;background: #D0E5F3;">Основные характеристики</th></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8;border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Водоизмещение</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px;border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> Стандартное — 9050…9440 т,
полное — 11 346…11 360 т </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8;border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Длина</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px;border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 171,8 м /187,1 м </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8;border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Ширина</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px;border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 18,9 м </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8;border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Осадка</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px;border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 6,8 м </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8;border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Бронирование</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px;border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> Пояс — 30+100 мм;
траверзы — 30+100 мм;
палуба — 10…15 + 40 мм;
башни — 135 мм;
барбеты — 100 мм;
рубка — 140 мм </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8;border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Двигатели</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px;border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 2 ТЗА Parsons </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8;border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Мощность</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px;border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 100 000 л. с. (73,5 МВт) </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8;border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Скорость хода</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px;border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 34 узла (63 км/ч) </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8;border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Дальность плавания</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px;border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 5360 морских миль на скорости 14 узлов </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8;border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Экипаж</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px;border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 692 человека </td></tr> <tr><th colspan="2" style="text-align:center; padding:6px 10px;background: #D0E5F3;">Вооружение</th></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8;border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Артиллерия</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px;border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 2 × 2 и 2 × 3 — 152-мм/55 </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8;border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Зенитная артиллерия</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px;border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 4 × 2 — 100-мм/47,
4 × 2 — 37-мм/54,
4 × 2 — 13,2-мм пулемёта </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8;border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Минно-торпедное вооружение</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px;border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> Два трёхтрубных 533-мм торпедных аппарата </td></tr><tr><th style="padding:6px 10px;font-weight:normal; background: #E7F2F8;border-bottom: 1px solid #D9EAF4;">Авиационная группа</th><td class="" style="padding:6px 2px 6px 8px;border-bottom: 1px solid #E7F2F8;"> 2 катапульты[1][2] </td></tr>

Лёгкие крейсера типа «Джузеппе Гарибальди» — тип лёгких крейсеров итальянского флота времён Второй мировой войны. Всего построено 2 корабля: «Джузеппе Гарибальди» (итал. Giuseppe Garibaldi), «Дюка делльи Абруцци» (итал. Luigi di Savoia Duca degli Abruzzi). Известны также как тип «Абруцци»[1][3]. Являлись дальнейшим развитием лёгких крейсеров типа «Дюка д’Аоста». В военно-морской литературе классифицируются как тип «Кондоттьери E» (Condottieri E). Наиболее совершенные лёгкие крейсера итальянского флота. Оба крейсера пережили Вторую мировую войну и в дальнейшем вошли в состав ВМС Италии. «Джузеппе Гарибальди» был радикально перестроен в 19571961 годах и стал первым итальянским ракетным крейсером[4].

Дальнейшим развитием крейсеров типа «Джузеппе Гарибальди» должны были стать лёгкие крейсера типа «Чиано», представлявшие собой усовершенствованную версию «Гарибальди». Предполагалось построить шесть крейсеров этого типа, с закладкой первых двух в 1940 году. В связи со вступлением Италии во Вторую мировую войну планы постройки были отменены[5].





История создания

Эволюция итальянских лёгких крейсеров началась с создания проекта «Альберико да Барбиано», известного в военно-морской литературе как «Кондоттьери А». Командование ВМС Италии стремилось получить корабли, способные эффективно бороться с многочисленными французскими контр-миноносцами типов «Ягуар», «Бизон» и «Эгль»[6][7], традиционно, хотя и необоснованно, причисляемых российскими специалистами к лидерам эсминцев[8]. Финансовые ограничения вынудили пойти по пути поиска паллиативных решений. Их итогом стала идея небольшого и чрезвычайно быстроходного крейсера-скаута[9]. Четыре первых крейсера были заложены в 1928 году и вступили в строй в 1931 году[6].

По проекту новые крейсера должны были не уступать в скорости французским контр-миноносцам, но при этом иметь подавляющее превосходство в огневой мощи и дальнобойности главного калибра. На испытаниях «Кондоттьери А» показали рекордные скоростные качества, а «Альберико да Барбиано» даже стал формально самым быстроходным крейсером мира, развив ход 42,05 узла. Однако в реальной эксплуатации скорость первых итальянских крейсеров-скаутов не превышала 31—32 узлов и таким образом они оказались недостаточно быстроходны для поставленных перед ними задач[10]. При этом корабли отличались малой надежностью, низкой прочностью корпуса, сильнейшими вибрациями на полном ходу. Мореходность оказалась недостаточной, запас топлива мал, а обитаемость неудовлетворительной[11]. Не оправдалась и ставка на огневую мощь. Хотя крейсера и несли по восемь 152-мм орудий в двухорудийных башнях, но их баллистические характеристики были слишком форсированы, а сами орудия размещены в одной люльке, слишком близко друг к другу. Это предопределило весьма низкую кучность стрельбы[12]. В довершение ко всему, броневая защита «Кондоттьери» первой серии оказалась крайне слабой, что дало итальянским морякам повод иронически называть их «мультфильмами» (итал. Cartoni animati) — каламбур намекал на слово «картон» (итал. cartone)[13]. Ещё до вступления в строй «Кондоттьери А», итальянский флот заложил два крейсера типа «Луиджи Кадорна», известные как «Кондоттьери B». В целом, они повторяли предыдущий проект, в который были внесены лишь незначительные улучшения. В итоге, итальянский флот получил в 1931—1933 годах шесть скаутов, которые уступали полноценным крейсерам других стран практически по всем характеристикам и при этом не превосходили их в скорости. Столь неприятный результат вынудил итальянское военно-морское командование пересмотреть свои подходы к проектированию кораблей этого класса[14].

Первыми относительно эффективными лёгкими крейсерами итальянского флота стали «Кондоттьери С» — два корабля типа «Раймондо Монтекуколли», вступившие в строй в 1935 году[15]. Увеличение водоизмещения более чем на 2000 тонн, по сравнению с предшественниками, пошло, главным образом, на усиление броневой защиты. Эти крейсера имели зону неуязвимости от огня 152-мм орудий, но весьма ограниченную, так как броневая палуба на типе «Раймондо Монтекуколли» была слишком тонкой. Артиллерия главного калибра оставалась прежней и имела все те же недостатки[16]. Тем не менее, новые крейсера заметно превзошли типы «А» и «В» и послужили основой для создания «Кондоттьери D» — пары крейсеров типа «Дюка д’Аоста». Они пополнили флот в 1935—1936 годах[15]. Водоизмещение снова выросло, причём почти весь прирост был потрачен на улучшение мореходности и усиление бронирования. Несмотря на это, и новые крейсера имели слишком тонкую горизонтальную защиту и оставались уязвимы для 152-мм снарядов на большинстве дистанций[17]. Артиллерия на «Кондоттьери D» осталась неизменной[18]. Хотя характеристики крейсеров типов «Раймондо Монтекуколли» и «Дюка д’Аоста» значительно превосходили таковые у «кондоттьери» первых серий, командование ВМС Италии не было полностью удовлетворено своими новыми крейсерами. Их броневая защита не была достаточно надёжной, а артиллерия главного калибра страдала от значительного рассеивания снарядов в залпе. Кроме того, во флотах вероятных противников наметилась тенденция к отказу от превалирующего значения скорости в пользу усиления вооружения и бронирования[19].

Так, Франция приступила к строительству серии лёгких крейсеров типа «Ла Галиссоньер», которые при умеренной скорости хода несли девять 152-мм орудий и имели достаточно хорошую защиту от 152-мм снарядов[20]. Другой вероятный противник, Великобритания, приступила к постройке лёгких крейсеров типа «Саутгемптон», вооружённых 12-ю 152-мм орудиями и весьма солидно бронированных[21]. Учитывался и тот факт, что и другие великие морские державы начали постройку мощных лёгких крейсеров нового поколения. В Японии были заложены крейсера типа «Могами» с 15-ю 155-мм пушками[22], а в США строилась крупная серия крейсеров типа «Бруклин» с 15-ю 152-мм орудиями[23]. Защищённость японских и американских крейсеров также была на высоком уровне. На этом фоне «Кондоттьери» C и D стали казаться слишком слабыми.

Перед конструкторами была поставлена задача создать проект, который не уступал бы новейшим зарубежным крейсерам по своим боевым качествам. Требовалось обеспечить защиту от 152-мм снарядов на всех ожидаемых дистанциях боя и частичную защиту от 203-мм снарядов. Кроме того, требовалось усилить вооружение, как количественно, так и качественно. Желая при этом сохранить водоизмещение новых крейсеров в разумных пределах, командование флота разрешило ограничить максимальную скорость хода показателем в 31 узел[24]. Характерно, что аналогичную цифру при проектировании крейсеров типа «Ла Галиссоньер» задало и командование французского флота[25]. Над проектом «Кондоттьери E» работали совместно специалисты ведущих итальянских судостроительных компаний CRDA и OTO. Благодаря разумным требованиям флота конструкторам удалось создать весьма сбалансированный проект. Фактически этими кораблями завершался переход итальянского флота от облегченных крейсеров-скаутов к полноценным лёгким крейсерам[24].

Конструкция

Корпус и архитектура

Умеренные требования флота к максимальной скорости будущих кораблей позволили проектировщикам избежать характерного для предшествующих типов крейсеров удлинения корпуса до миноносных стандартов. При той же длине корпуса, что у типа «Дюка д’Аоста», ширину увеличили почти на 1,5 метра. Эта мера впервые позволила разместить уменьшенные в размерах котлы по два в ряд, что в свою очередь сократило длину машинно-котельных отделений в 1,5 раза. В результате появилась возможность более рациональной компоновки[26].

Длина полубака была увеличена до 45 % от длины корпуса. Башни главного калибра сдвинули от оконечностей и таким образом разгрузили последние. Измененный корпус в сочетании с разгруженными и более полными оконечностями, позволил значительно повысить мореходность[27]. Эта мера позволила сократить длину бронированной цитадели и увеличить толщину брони. Более рационально была размещена универсальная артиллерия. Дымовые трубы сдвинули друг к другу, что исключило возможность размещения между ними катапульты, применяемое на «кондоттьери» серий C и D, и вынудило разместить две катапульты по бортам. Носовая надстройка осталась прежнего типа, в виде усеченного конуса, где сосредотачивались все посты управления кораблем, включая бронированную боевую рубку. Так же, как и на предшественниках, фок-мачта отсутствовала. По своему силуэту крейсера имели значительное сходство с модернизированными линкорами типа «Конте ди Кавур»[26].

Энергетическая установка

Машинно-котельные отделения крейсеров типа «Джузеппе Гарибальди» были скомпонованы в шахматном порядке, по образцу тяжёлых крейсеров типа «Зара». Всего имелось восемь котлов — пять больших и три малых типа Yarrow. Они питали паром две турбины типа Parsons, общей мощностью 100 000 л. с. Несмотря на сниженную мощность, возросшие водоизмещение и ширину, корабли показали вполне хорошие результаты на испытаниях, причём без сверпроектной форсировки турбин. «Дюка делльи Абруцци» развил ход 34,78 узла при водоизмещении 8635 тонн и мощности 103 991 л. с. «Джузеппе Гарибальди» развил 33,62 узла при водоизмещении 10 281 тонны и мощности 104 030 л. с[27]. В боевой обстановке обеспечивался ход 31—32 узла[28]. Запас топлива составил 1680 тонн. При скорости 14 узлов крейсера могли пройти 5360 миль, при скорости 28 узлов — 2400 миль, при скорости 31 узел — 1650 миль[2].

Бронирование

Тип «Джузеппе Гарибальди» продолжил тенденцию усиления броневой защиты у итальянских лёгких крейсеров. Общая масса брони достигла 2131 тонны или 24 % от стандартного водоизмещения[26]. Для сравнения, для типа «Раймондо Монтекуколли» этот показатель составлял 1376 тонны или 18,3 %[29], для типа «Дюка д’Аоста» — 1670 тонн или 20 %[18]. Такой рост бронирования впервые позволил не только дать крейсерам надежную защиту от 152-мм снарядов, но и на определенных дистанциях защитить от 203-мм снарядов. Все бронирование выполнялось из крупповской цементированной брони[28].

В конструкции броневого пояса итальянцы вновь применили разнесенную защиту. Наружный броневой пояс имел толщину 30 мм и предназначался для ликвидации снарядных бронебойных колпачков. Внутренний броневой пояс имел толщину 100 мм, причём отличался необычной конструкцией. Его плиты были изогнутыми, примыкая к верхней и нижней кромкам внешнего пояса, они отходили внутрь в средней части[28]. Аналогично были устроены траверзы, имевшие такие же параметры, но без уклона внутреннего пояса. Борт выше броневого пояса выполнялся из 20-мм кораблестроительной стали. Броневая палуба накладывалась на броневой пояс и имела увеличенную до 40 мм толщину. Верхняя палуба также бронировалась плитами толщиной 15 мм у борта и 10 мм ближе к диаметральной плоскости. Таким образом, конструкторам удалось устранить уязвимое место предшествующих проектов[27].

Боевая рубка была защищена броней толщиной 140 мм, её крыша прикрывалась 75-мм броней. Башни главного калибра получили дифференцированное бронирование. Лоб прикрывался 135-мм броней, боковые стенки — 35-мм, крыша — 60-мм. Барбеты башен имели толщину 100 мм, но на некоторых участках её толщина снижалась до 90, 50 и 30 мм. Щиты универсальных орудий имели 8-мм противоосколочное бронирование[28]. В целом бронирование оценивалось как сравнительно хорошее, особенно в плане защиты артиллерии.

Вооружение

Главный калибр

Крейсера типа «Джузеппе Гарибальди» заметно превзошли предшествующие серии «кондоттьери» по огневой мощи. Это было достигнуто, как за счет увеличения количества стволов главного калибра с восьми до десяти, так и переходом на более мощную модель орудий. Они стреляли более тяжёлым снарядом (50 кг против 47,5 кг) и на большую дальность (25 740 м против 22 600 м)[2]. Крайне важным усовершенствованием стал новый способ установки орудий. На всех ранее построенных итальянских крейсерах пушки главного калибра размещались попарно в одной орудийной люльке. Это делалось ради экономии места в башне. Так для башенных 152-мм орудий расстояние между осями стволов составляло лишь 75 см, что крайне отрицательно влияло на кучность стрельбы[12]. На типе «Гарибальди» каждое орудие размещалось в отдельной люльке, а расстояние между осями стволов достигло 126 см, причём как в двухорудийных, так и в трёхорудийных башнях[2].

Пушка 152mm/Mod.1934 была разработана компанией Ansaldo. В сравнение в предыдущими моделями 152-мм орудий итальянского флота, новый образец оказался тяжелее и имел большую длину ствола, что улучшало теплоотдачу. Сам ствол был моноблочным со свободным лейнером. Нарезка постоянная с шагом 30 калибров. Затвор — горизонтальный клиновой. Открывание и закрывание затвора производилось вручную. Механизмы горизонтальной и вертикальной наводки снабжались электроприводами, применялись гидравлические тормоза отката и пневматические прибойники[30]. Обеспечивался угол возвышения от —5° до +45°, заряжание было возможно при углах до +20°[28].

В боекомплект входили бронебойные и фугасные снаряды. Бронебойный снаряд весил 50 кг[2][28] (по другим данным — 49,57 кг)[30], фугасный — 44,57 кг. Бронебойный снаряд снаряжался 1 кг тринитротолуола, и комплектовался донным взрывателем, фугасный — 2,34 кг тринитротолуола, взрыватель головной. Оба снаряда имели длину одинаковую длину 4,13 калибра и снабжались баллистическими колпачками[30]. Для повышения живучести ствола и точности стрельбы, начальная скорость снарядов была снижена в сравнении с 152-мм/53 орудием. Бронебойный снаряд выстреливался со скоростью 925 м/с (1000 м/с у 152-mm/53), более лёгкий фугасный имел начальную скорость 995 м/с. Бронепробиваемость оценивалась как 86 мм крупповской брони на дистанции 14 000 м при попадании по нормали[31].

Система управления огнём главного калибра была такой же, как и на крейсерах типа «Дюка д’Аоста»[28]. Крейсера имели один командно-дальномерный пост, расположенный на носовой надстройке. Он комплектовался двумя пятиметровыми оптическими дальномерами, совмещающего типа и стереоскопическим. Там же находились инклинометр и пост старшего артиллерийского офицера. Данные с командно-дальномерного поста поступали в центральный артиллерийский пост, расположенный под броневой палубой. Там они обрабатывались электромеханическим автоматом стрельбы RM1, созданном на основе британской модели фирмы Barr and Stroud. Кроме того имелось два вспомогательных поста управления огнём, в возвышенных носовой и кормовой башнях, где размещались 7,2-метровые дальномеры и автоматы стрельбы RM2. На крыльях мостика находились посты управления ночным огнём, укомплектованные ночными визирами[32].

Универсальный калибр

Универсальный калибр был представлен спаренными установками, разработанными инженер-генералом Эудженио Минизини, в которых размещались 100-мм орудия OTO Mod. 1928. Это орудие было разработано на базе чешской 100-мм пушки Skoda 10cm/50 (oa), которой в годы Первой мировой войны вооружались крейсера и эсминцы австро-венгерского флота[33]. Четыре установки размещались побортно на срезе полубака и в средней части корабля[2].

Орудие имело лейнированый ствол и клиновой затвор. Заряжание было унитарным, с помощью пневматического досылателя. Живучесть ствола орудия — 500 выстрелов. Спаренная установка весила 15 тонн, снабжалась 8-мм броневым щитом и имела уникальную конструкцию, при которой с увеличением угла возвышения орудий менялась высота цапф[33]. Управление огнём универсальной артиллерии осуществлялось из центрального поста управления универсальной артиллерией. Данные поступали с двух командно-дальномерных постов, оснащённых 3-метровыми дальномерами. Скорости наведения установки были невысоки и составляли 13°/с в горизонтальной плоскости и 7°/с в вертикальной. В начале Второй мировой войны это уже не соответствовало требованиям борьбы со скоростными самолётами[34].

Зенитные автоматы

Основным средством ближней ПВО стали 37-мм спаренные установки Breda Mod. 1932, разработанные компанией Società Italiana Ernesto Breda. Четыре такие установки массой по 5 тонн разместили парами — две на специальной площадке вокруг передней дымовой трубы и две побортно у кормовой надстройки. Автоматика орудия работала за счет отвода пороховых газов. Питание осуществлялось магазинами по шесть патронов, которые вставлялись сверху. Стволы орудий имели водяное охлаждение, для чего на установке монтировался циркуляционный насос. Имелось и простое, но малоэффективное устройство стабилизации установки в ограниченных пределах. Каждая спарка обслуживалась расчетом из семи человек. Точность стрельбы была сравнительно низкой из-за сильной вибрации. Теоретическая скорострельность каждого ствола составляла 200 выстрелов в минуту, но на практике не превышала 140 в/мин ввиду задержек на замену магазинов. Скорость вертикального наведения достигала 14°/мин, горизонтального — 15°/мин. Эффективность установок в качестве зенитного средства считалась ограниченной. Планировалось применять их в основном для заградительного огня по торпедоносцам[35].

Согласно проекту и в соответствие с веяниями 1930-х годов, ПВО в непосредственной близости от корабля должны были обеспечивать крупнокалиберные зенитные пулемёты. Такое решение было использовано на предвоенных крейсерах практически всех великих морских держав. Итальянский флот применял 13,2-мм спаренные пулемёты Breda Mod. 1931, которые являлись лицензионным воспроизведением французского пулемёта Hotchkiss M1929, разработанного компанией Hotchkiss et Cie. Спаренная установка весила 635 кг[36]. Пулемёт работал за счет отвода пороховых газов, охлаждение ствола было воздушным, причём ствол снабжался ребрами. Питание осуществлялось из 30-зарядных коробчатых магазинов, вставлявшихся сверху. Темп стрельбы составлял 500 в/мин, на практике не превышал 400 в/мин[37]. Живучесть ствола была низкой, что вынуждало вести огонь короткими очередями. Сражения Второй мировой войны показали, что дальность стрельбы крупнокалиберных пулемётов недостаточна, а поражающее действие пули слишком мало. Итальянские авторы оценивают пулемёт Breda Mod. 1931 как малоэффективный[36]. Поэтому в ходе военных действий зенитные пулемёты стали снимать с кораблей и заменять на 20-мм автоматические пушки.

20-мм зенитные автоматы были разработаны компанией Breda на базе её же крупнокалиберного пулемёта Breda Mod. 1931. Автоматика орудия работала на принципе отвода дульных газов, охлаждение ствола было воздушным. Питание осуществлялось при помощи 12-зарядных магазинов, вставляемых горизонтально. Темп стрельбы достигал 240 в/мин, но из-за перерывов на замену магазинов фактически не превышал 150 в/мин. Эффективная досягаемость по высоте — 2500 м. На крейсерах типа «Джузеппе Гарибальди» 20-мм автоматы устанавливались в спаренных установках R.M.1935, причём левое орудие размещалось выше правого. Это было связанно с особенностями боепитания — магазин протаскивался через казенник, а стрелянные гильзы вставлялись обратно на свои места. Аналогичный принцип боепитания использовался в станковом пулемёте Breda Mod.1937 итальянской армии. Сама установка R.M.1935 имела весьма значительный вес — 2330 кг. Как и на 37-мм спаренной установке, на R.M.1935 также применялась малоэффективная система стабилизация и в итоге её отключали. Отдача при стрельбе приводила к существенной вибрации, хотя и не столь высокой, как у 37-мм аналога. Расчет состоял из 5 человек, управление огнём отдавалось на откуп наводчику[38].

Артиллерия крейсеров типа «Джузеппе Гарибальди»
орудие 152,4 mm/55 Ansaldo Mod. 1934[39] 100 mm/47AA OTO Mod. 1928[40] 37 mm/54 Breda Mod. 1932[41] 20 mm/65 Breda Mod. 1935[42] 13,2 mm Breda Mod. 1931[37]
калибр, мм 152,4 100 37 20 13,2
длина ствола, калибров 55 47 54 65 75,7
масса орудия, кг 8900 2000 277 72 47,5
скорострельность, в/мин 4—5 8—10 60—120 150 400
углы склонения −5°/45° −5°/+80° −10°/+80° −10°/+100° −11°/+85°
вес снаряда, кг 50 13,8 0,823 0,134 0,052
начальная скорость, м/с 910—995 880 800—830 840 790
максимальная дальность, м 24 900—25 740 15 240 7800 2500 2000

Минно-торпедное вооружение

Крейсера были вооружены двумя трёхтрубными торпедными аппаратами, установленными на верхней палубе по бортам, в средней части корабля. Боекомплект состоял из 12-ти 533-мм торпед. Крейсера также могли нести до 120 морских мин. Кроме того, для противолодочной обороны были установлены два пневматических бомбомета для стрельбы глубинными бомбами[28].

Авиационное вооружение

Крейсера типа «Джузеппе Гарибальди» оснащались двумя катапультами, установленными побортно в районе второй дымовой трубы. Авиационный ангар на крейсерах отсутствовал. Теоретически корабли могли нести до четырёх гидросамолётов, но стремление избежать загромождения палубы привело к тому, что на борт брали только два. На протяжении всей войны применялся поплавковый самолёт-разведчик Ro.43, разработанный компанией Industrie Meccaniche Aeronautiche Meridionali[43]. Этот биплан вооружался двумя 7,7-мм пулемётами Breda SAFAT[44]. Операция по подъёму гидросамолёта на борт занимала около получаса и проводилась при волнении моря не более 2-х баллов, поэтому после выполнения задания бортовые самолёты обычно возвращались на береговые базы[45].

ТТХ гидросамолёта I.M.A.M Ro.43[44]
Экипаж, чел. 2
Взлётный вес, кг 2400
Мощность двигателя, л. с. 700
Максимальная скорость, км/ч 300
Практический потолок, м 6600
Максимальная дальность полёта, км 1500

Экипаж

Экипаж крейсеров по проекту насчитывал 640 человек в мирное время, в военное возрастал до 692 человек[1][3].

Модернизации военного времени

Будучи новейшими кораблями флота, крейсера типа «Джузеппе Гарибальди» не подвергались значительным модернизациям в годы Второй мировой войны. В 1943 году с крейсеров были сняты неэффективные 13,2-мм пулемёты и заменены на пять спаренных установок 20-мм зенитных автоматов Breda[1]. Летом 1943 года на «Абруцци» разместили германский радиолокатор FuMO 21/39G «De.Te». В 1944 году с обоих крейсеров сняли катапульты и торпедные аппараты, а на их месте установили 2×1 100-мм/47 орудия для стрельбы осветительными снарядами. Тогда же на кораблях смонтировали британские радары тип 286[27].

Служба

название заложен спущен вошёл в строй списан
«Джузеппе Гарибальди» 1 декабря 1933 года 21 апреля 1936 года 20 декабря 1937 года 20 февраля 1971 года
«Дюка делльи Абруцци» 28 декабря 1933 года 21 апреля 1936 года 1 декабря 1937 года 1 апреля 1961 года

«Джузеппе Гарибальди»

«Джузеппе Гарибальди» строился на верфи компании Cantieri Ruiniti dell’Adriatico (CRDA) в Триесте. Крейсер вошёл в строй 20 декабря 1937 года и после окончания курса боевой подготовки был зачислен в 8-ю дивизию крейсеров. В её составе они принял участие в операциях итальянского флота в поддержку генерала Франко. 7 апреля 1939 года «Джузеппе Гарибальди» поддерживал огнём высадку итальянских войск в порту Дуррес в ходе вторжения итальянских войск в Албанию[46]. После вступление Италии во Вторую мировую войну «Джузеппе Гарибальди» обычно действовал совместно с «Дюка делльи Абруцци». С декабря 1940 года по март 1941 года крейсера этого типа оперировали в Адриатическом море. Летом 1941 года они были привлечены к прикрытию итальянских конвоев в Северную Африку. В ходе одного из таких походов 28 июля 1941 года «Гарибальди» был атакован британской подводной лодкой Upholder и получил торпедное попадание в носовую часть у первой башни главного калибра. Корабль принял 700 тонн воды, но самостоятельно дошёл до Палермо. Ремонт крейсера проводился в Неаполе и затянулся на четыре месяца[47]. После возвращения в строй «Гарибальди» вновь участвовал в конвойных операциях. 22 ноября 1941 года он прикрывал повреждённый «Абруццо» от атак вражеской авиации. С декабря 1941 года по март 1942 года крейсер принял участие в проводке ещё трёх конвоев. Далее до конца июня 1942 года корабль бездействовал из-за отсутствия топлива. В течение следующего года «Гарибальди» нес рутинную службу в итальянских и греческих портах, лишь изредка выходя в море[48]. После выхода Италии из войны, оба крейсера типа «Гарибальди» перешли на службу к союзникам. Намечалось отправить «Гарибальди» во Фритаун вместе с «Абруццо» для перехвата немецких блокадопрорывателей, но ремонт корабля затянулся. Фактически «Гарибальди» прибыл во Фритаун лишь 18 марта 1944 года, но в операциях этого типа уже не было необходимости и спустя неделю крейсер направился обратно в Италию[47]. Оставшееся до конца войны время «Гарибальди» действовал в роли быстроходного войскового транспорта[48].

После окончания Второй мировой войны «Гарибальди» был зачислен в состав нового итальянского флота. В 1950—1953 годах он вместе с «Абруцци» прошёл модернизацию, в ходе которой количество 100-мм спаренных установок сократилось до двух, все отечественные зенитные автоматы были сняты и вместо них установили произведенные по лицензии 40-мм автоматы «Бофорс» в количестве 24 стволов. Была снята одна дымовая труба и два котла, в результате чего скорость снизилась до 29 узлов[4]. В 1957 году «Джузеппе Гарибальди» поставили на радикальную реконструкцию. С крейсера сняли всю артиллерию. Вместо прежнего вооружения разместили в носовой части две спаренные 135-мм универсальные артустановки новой модели. Пушки были полностью автоматизированы и могли выпускать до 40 снарядов в минуту на один ствол. Вторым калибром стали новейшие 76-мм автоматы M.M.I., которых установили 8 единиц. Главным калибром корабля стал американский ЗРК RIM-2 Terrier, установленный в корме. Комплекс имел спаренную пусковую установку, в погребе находилось 72 ракеты. Были полностью заменены радиоэлектронные системы корабля. Уникальной особенностью «Гарибальди» стало оборудование на нём четырёх шахтных пусковых установок для баллистических ракет UGM-27 Polaris американского производства с ядерными боеголовками. Были произведены учебные стрельбы, но после Карибского кризиса 1962 года НАТО отказалось от ряда ракетных программ и баллистические ракеты так никогда и не устанавливались на «Гарибальди»[4]. «Джузеппе Гарибальди» был выведен из состава флота 20 февраля 1971 года и разобран на металл в 19761979 годах[48].

«Дюка делльи Абруцци»

«Дюка делльи Абруцци» строился на верфи компании Odero Terni Orlando (OTO) в Специи и вошёл в строй 1 декабря 1937 года[3]. После прохождения курса боевой подготовки он был включен в состав 8-й дивизии 1-й эскадры. Крейсер успел поучаствовать в операциях итальянского флота у берегов Испании, с целью поддержки франкистов в ходе гражданской войны. В начале 1939 года «Абруцци» посетил с визитом Португалию, после чего стал флагманским кораблем 8-й эскадры[49]. В апреле 1939 года крейсер принял участие в поддержке итальянской операции по захвату Албании и впервые открыл огонь в боевой обстановке[50].

После вступления Италии во Вторую мировую войну, «Абруцци» принимал участие во многих операциях флота. Крейсер входил в состав итальянского соединения в ходе боя у Калабрии 9 июля 1940 года, в ходе которого он не добился никаких успехов, но и не получил повреждений. В декабре—марте 1940 года «Абруцци» вместе с «Гарибальди» действовали в Адриатическом море, сопровождая войсковые конвои. 4 марта 1940 года крейсера обстреляли позиции греческих войск. В ходе этой операции они были атакованы британской авиацией, но попаданий не получили[49]. 28 марта 1940 года «Абруцци» в составе 8-й дивизии принял незначительное участие в бою у мыса Гавдос против британских крейсеров. В решающем сражении у мыса Матапан он не участвовал[51].

В мае 1940 года «Абруцци» дважды выходил в море для прикрытия конвоев в Северную Африку в составе соединений флота. 21 мая 1940 он был атакован британской подводной лодкой Urge, но торпеды прошли мимо[47]. В августе—сентябре 1941 года «Абруцци» дважды принимал участие в неудачных попытках итальянского флота перехватить британские конвои на Мальту. В ноябре 1941 года крейсер был включен в состав сил прикрытия крупного итальянского конвоя, направлявшегося в Ливию. В ходе этой миссии итальянские корабли подверглись атакам британских подводных лодок и британской авиации, действовавшей с острова Мальта. В ночь на 22 ноября 1941 года «Абруцци» получил попадание авиационной торпеды в кормовую часть и потерял ход[47]. Командир конвоя оставил повреждённый крейсер под прикрытием двух эсминцев и двинулся дальше. Между тем, команда «Абруцци» пыталась восстановить работу машин и рулевое управление. Эсминцы неоднократно брали крейсер на буксир, но были вынуждены каждый раз прекращать буксировку вследствие продолжающихся атак британских бомбардировщиков и торпедоносцев. Только ближе к утру «Абруцци» смог дать ход 4 узла, частично исправить рули, и направился в Мессину, куда прибыл к полудню 23 ноября 1941 года[52]. На переходе его сопровождали крейсер «Гарибальди» и четыре эсминца[46].

Ремонт «Абруцци» проводился на разных верфях и закончился в июле 1942 года. К этому времени итальянский флот практически бездействовал вследствие дефицита топлива. Крейсер базировался на различные порты Южной Италии и Греции, но в море выходил крайне редко. После подписания перемирия, «Абруцци» прибыл на Мальту в сентябре 1943 года. В составе 8-й дивизии крейсеров он был направлен во Фритаун, куда прибыл 13 ноября 1943 года. В период до 7 февраля 1944 года «Абруцци» совершил пять выходов в Атлантику с целью перехвата немецких блокадопрорывателей, но успеха не имел. В апреле 1944 года крейсер вернулся в Италию и до конца войны использовался в роли войскового транспорта[47].

После окончания войны «Абруцци» был оставлен в составе возрожденного итальянского флота. В 19501953 годах он прошёл модернизацию, в ходе которой количество 100-мм спаренных установок сократилось до двух, все отечественные зенитные автоматы были сняты и вместо них установили произведенные по лицензии 40-мм автоматы «Бофорс» в количестве 24 стволов (4×4 и 4×2). Была снята одна дымовая труба и два котла, в результате чего скорость снизилась до 29 узлов. В 1954 году на «Абруцци» установили радиолокационные станции американского производства и перестроили надстройки. Артиллерия главного калибра была полностью сохранена[4]. 1 мая 1961 года «Дюка делльи Абруцци» исключили из списков флота и в 1965 году разобрали на металл[46].

Оценка проекта

Крейсера типа «Джузеппе Гарибальди» стали наиболее совершенными лёгкими крейсерами Королевских военно-морских сил Италии. Их постройка ознаменовала собой окончательный отход руководства флота от создания облегченных крейсеров-разведчиков и переход к строительству полноценных лёгких крейсеров. Корабли этого типа получили солидную броневую защиту, их вооружение было заметно усилено, мореходность значительно улучшилась. При этом скоростные качества типа «Гарибальди» находились на достаточно хорошем уровне и не уступали аналогичным кораблям потенциальных противников. Сравнение типа «Гарибальди» с современными им лёгкими крейсерами других европейских держав позволяет заключить, что итальянским конструкторам удалось создать вполне удачный проект, который в целом не уступал зарубежным аналогам, в чём-то их и превосходил[53].

Сравнительные ТТХ «Джузеппе Гарибальди» и его потенциальных противников
Основные элементы «Джузеппе Гарибальди» «Ла Галиссоньер»[20] «Линдер»[54] «Саутгемптон»[21][55]
Водоизмещение, стандартное/полное, т 9050/11 346 7600/9100 7270/9189 9100/11 350
Энергетическая установка, л. с. 100 000 84 000 72 000 75 000
Максимальная скорость, узлов 34 31 32,5 32
Дальность плавания, миль на скорости, узлов 5360 (14) 5500 (14) 5730 (13) 7700 (13)
Артиллерия главного калибра 2×2 и 2×3 — 152-мм 3×3 — 152-мм 4×2 — 152-мм 4×3 — 152-мм
Универсальная артиллерия 4×2 — 100-мм 4×2 — 90-мм 4×2 — 102-мм 4×2 — 102-мм
Лёгкая зенитная артиллерия 4×2 — 37-мм, 4×2 — 13,2-мм 4×2 — 13,2-мм 3×4 — 12,7-мм 2×4 — 40-мм, 2×4 — 12,7-мм
Торпедное вооружение 2×3 — 533-мм ТА 2×2 — 550-мм ТА 2×4 — 533-мм ТА 2×3 — 533-мм ТА
Бронирование, мм Борт — 30+100, палуба — 15+40, башни — 135, рубка — 140 Борт — 105+20, палуба — 38, башни — 100, рубка — 95 Борт — 76, палуба — 32, башни — 25 Борт — 114, палуба — 32, башни — 25
Экипаж, чел. 692 674 570 800

Напишите отзыв о статье "Лёгкие крейсера типа «Джузеппе Гарибальди»"

Примечания

  1. 1 2 3 4 Conway’s All the World’s Fighting Ships, 1922—1946. — New York: Mayflower Books, 1980. — P. 296. — ISBN 0-83170-303-2.
  2. 1 2 3 4 5 6 Патянин С.В., Дашьян А.В., Балакин К.С. Все крейсера Второй мировой. — М: Яуза, ЭКСМО, 2012. — С. 268. — ISBN 5-699-19130-5.
  3. 1 2 3 Whitley M. J. Cruisers of World War Two. An international encyclopedia. — London: Arms & Armour, 1995. — P. 139. — ISBN 1-85409-225-1.
  4. 1 2 3 4 Conway’s All the World’s Fighting Ships, 1947—1995. — Annapolis, Maryland, USA: Naval Institute Press, 1996. — P. 199. — ISBN 978-155-75013-25.
  5. Whitley M. J. Cruisers of World War Two. An international encyclopedia. — P. 142.
  6. 1 2 Conway’s All the World’s Fighting Ships, 1922—1946. — P. 293.
  7. Патянин С.В., Дашьян А.В., Балакин К.С. Все крейсера Второй мировой. — С. 250.
  8. Кофман В. Л. Лидеры типа «Могадор» // Морская коллекция. — 2008. — № 8. — С. 2.
  9. Preston a. The World's Worst Warships. — London: Conway Maritime Press, 2002. — P. 125. — ISBN 0-85177-754-6.
  10. Preston a. The World's Worst Warships. — P. 128.
  11. Патянин С.В., Дашьян А.В., Балакин К.С. Все крейсера Второй мировой. — С. 254.
  12. 1 2 Патянин С.В., Дашьян А.В., Балакин К.С. Все крейсера Второй мировой. — С. 253.
  13. Gay F. The cruiser Bartolomeo Colleoni. — London: Conway Maritime Press, 1987. — P. 8. — ISBN 0-85177-453-9.
  14. Трубицын С.Б. Лёгкие крейсера Италии. 1934—1972. — СПб: Р.Р. Муниров, 2008. — С. 3. — ISBN 978-5-98830-029-8.
  15. 1 2 Conway’s All the World’s Fighting Ships, 1922—1946. — P. 295.
  16. Патянин С.В., Дашьян А.В., Балакин К.С. Все крейсера Второй мировой. — С. 259.
  17. Трубицын С.Б. Лёгкие крейсера Италии. 1934—1972. — С. 25.
  18. 1 2 Патянин С.В., Дашьян А.В., Балакин К.С. Все крейсера Второй мировой. — С. 263.
  19. Патянин С. В. Французские крейсера Второй мировой. «Военно-морское предательство». — М: Яуза, ЭКСМО, 2012. — С. 22. — ISBN 978-5-699-58415-4.
  20. 1 2 Conway’s All the World’s Fighting Ships, 1922—1946. — P. 265.
  21. 1 2 Conway’s All the World’s Fighting Ships, 1922—1946. — P. 31.
  22. Conway’s All the World’s Fighting Ships, 1922—1946. — P. 190.
  23. Conway’s All the World’s Fighting Ships, 1922—1946. — P. 116.
  24. 1 2 Трубицын С.Б. Лёгкие крейсера Италии. 1934—1972. — С. 32.
  25. Jordan J., Moulin J. French Cruisers. 1922—1956. — London: Seafort Publishing, 2013. — P. 121. — ISBN 978-1-84832-133-5.
  26. 1 2 3 Патянин С.В., Дашьян А.В., Балакин К.С. Все крейсера Второй мировой. — С. 267.
  27. 1 2 3 4 Патянин С.В., Дашьян А.В., Балакин К.С. Все крейсера Второй мировой. — С. 269.
  28. 1 2 3 4 5 6 7 8 Трубицын С.Б. Лёгкие крейсера Италии. 1934—1972. — С. 33.
  29. Патянин С.В., Дашьян А.В., Балакин К.С. Все крейсера Второй мировой. — С. 260.
  30. 1 2 3 Малов А., Патянин С. Суперлинкоры Муссолини. Главные неудачники Второй мировой. — М: «Яуза», «Коллекция». ЭКСМО, 2010. — С. 50. — ISBN 978-5-699-39675-7.
  31. Малов А., Патянин С. Суперлинкоры Муссолини. Главные неудачники Второй мировой. — С. 51.
  32. Малов А.А. Патянин С.В. Лёгкие крейсера типов «Монтекукколи» и «Аоста» // Морская компания. — 2009. — № 6. — С. 16.
  33. 1 2 Патянин С. В. Суперкрейсера Муссолини. Если бы не адмиралы!. — М.: Яуза, ЭКСМО, 2011. — С. 21. — ISBN 978-5-699-50944-7.
  34. Патянин С. В. Суперкрейсера Муссолини. Если бы не адмиралы!. — С. 22.
  35. Патянин С. В. Суперкрейсера Муссолини. Если бы не адмиралы!. — С. 66.
  36. 1 2 Патянин С. В. Суперкрейсера Муссолини. Если бы не адмиралы!. — С. 42.
  37. 1 2 Campbell J. Naval weapons of World War Two. — P. 347.
  38. Малов А., Патянин С. Суперлинкоры Муссолини. Главные неудачники Второй мировой. — С. 57.
  39. Campbell J. Naval weapons of World War Two. — Annapolis, Maryland: Naval Institute Press, 1985. — P. 329. — ISBN 0-87021-459-4.
  40. Campbell J. Naval weapons of World War Two. — P. 339.
  41. Campbell J. Naval weapons of World War Two. — P. 344.
  42. Campbell J. Naval weapons of World War Two. — P. 346.
  43. Трубицын С.Б. Лёгкие крейсера Италии. 1934—1972. — С. 34.
  44. 1 2 Обухович В.А., Кульбака С.П., Сидоренко С.И. Самолёты Второй мировой войны. — Минск: «Поппури», 2003. — С. 306. — ISBN 985-438-823-9.
  45. Малов А.А. Патянин С.В. Лёгкие крейсера типов «Монтекукколи» и «Аоста». — С. 17.
  46. 1 2 3 Трубицын С.Б. Лёгкие крейсера Италии. 1934—1972. — С. 37.
  47. 1 2 3 4 5 Whitley M. J. Cruisers of World War Two. An international encyclopedia. — P. 141.
  48. 1 2 3 Трубицын С.Б. Лёгкие крейсера Италии. 1934—1972. — С. 38.
  49. 1 2 Whitley M. J. Cruisers of World War Two. An international encyclopedia. — P. 140.
  50. Трубицын С.Б. Лёгкие крейсера Италии. 1934—1972. — С. 35.
  51. Трубицын С.Б. Лёгкие крейсера Италии. 1934—1972. — С. 36.
  52. Брагандин М.А. Битва за Средиземное море. Взгляд побежденных. — М: АСТ, 2001. — С. 222-223. — ISBN 5-17-002636-6.
  53. Патянин С.В., Дашьян А.В., Балакин К.С. Все крейсера Второй мировой. — С. 266.
  54. Conway’s All the World’s Fighting Ships, 1922—1946. — P. 30.
  55. Гордость флота, 2014, с. 34.

Ссылки

[www.wunderwaffe.narod.ru/WeaponBook/Ital_Cr/05.htm Лёгкие крейсера итальянского флота]

Литература

  • Ненахов Ю. Ю. Энциклопедия крейсеров 1910—2005. — Минск: Харвест, 2007. — ISBN 5-17-030194-4.
  • Патянин С.В., Дашьян А.В., Балакин К.С. Все крейсера Второй мировой. — М.: Яуза, ЭКСМО, 2012. — ISBN 5-699-19130-5.
  • Патянин С. В. [eksmo.ru/book/gordost-britanskogo-flota-legkie-kreysera-tipa-taun-ITD467297/ Гордость британского флота. Легкие крейсера типа Таун]. — Москва: Яуза, ЭКСМО, 2014. — 240 с. — (Война на море). — 1200 экз. — ISBN 978-5-699-75584-4.
  • Трубицын С.Б. Лёгкие крейсера Италии. 1934—1972. — СПб.: Р.Р. Муниров, 2008. — ISBN 978-5-98830-029-8.
  • Campbell J. Naval weapons of World War Two. — Annapolis, Maryland: Naval Institute Press, 1985. — ISBN 0-87021-459-4.
  • Conway’s All the World’s Fighting Ships, 1922—1946. — New York: Mayflower Books, 1980. — ISBN 0-83170-303-2.
  • Whitley M. J. Cruisers of World War Two. An international encyclopedia. — London: Arms & Armour, 1995. — ISBN 1-85409-225-1.

Отрывок, характеризующий Лёгкие крейсера типа «Джузеппе Гарибальди»

Анна Павловна улыбнулась и обещалась заняться Пьером, который, она знала, приходился родня по отцу князю Василью. Пожилая дама, сидевшая прежде с ma tante, торопливо встала и догнала князя Василья в передней. С лица ее исчезла вся прежняя притворность интереса. Доброе, исплаканное лицо ее выражало только беспокойство и страх.
– Что же вы мне скажете, князь, о моем Борисе? – сказала она, догоняя его в передней. (Она выговаривала имя Борис с особенным ударением на о ). – Я не могу оставаться дольше в Петербурге. Скажите, какие известия я могу привезти моему бедному мальчику?
Несмотря на то, что князь Василий неохотно и почти неучтиво слушал пожилую даму и даже выказывал нетерпение, она ласково и трогательно улыбалась ему и, чтоб он не ушел, взяла его за руку.
– Что вам стоит сказать слово государю, и он прямо будет переведен в гвардию, – просила она.
– Поверьте, что я сделаю всё, что могу, княгиня, – отвечал князь Василий, – но мне трудно просить государя; я бы советовал вам обратиться к Румянцеву, через князя Голицына: это было бы умнее.
Пожилая дама носила имя княгини Друбецкой, одной из лучших фамилий России, но она была бедна, давно вышла из света и утратила прежние связи. Она приехала теперь, чтобы выхлопотать определение в гвардию своему единственному сыну. Только затем, чтоб увидеть князя Василия, она назвалась и приехала на вечер к Анне Павловне, только затем она слушала историю виконта. Она испугалась слов князя Василия; когда то красивое лицо ее выразило озлобление, но это продолжалось только минуту. Она опять улыбнулась и крепче схватила за руку князя Василия.
– Послушайте, князь, – сказала она, – я никогда не просила вас, никогда не буду просить, никогда не напоминала вам о дружбе моего отца к вам. Но теперь, я Богом заклинаю вас, сделайте это для моего сына, и я буду считать вас благодетелем, – торопливо прибавила она. – Нет, вы не сердитесь, а вы обещайте мне. Я просила Голицына, он отказал. Soyez le bon enfant que vous аvez ete, [Будьте добрым малым, как вы были,] – говорила она, стараясь улыбаться, тогда как в ее глазах были слезы.
– Папа, мы опоздаем, – сказала, повернув свою красивую голову на античных плечах, княжна Элен, ожидавшая у двери.
Но влияние в свете есть капитал, который надо беречь, чтоб он не исчез. Князь Василий знал это, и, раз сообразив, что ежели бы он стал просить за всех, кто его просит, то вскоре ему нельзя было бы просить за себя, он редко употреблял свое влияние. В деле княгини Друбецкой он почувствовал, однако, после ее нового призыва, что то вроде укора совести. Она напомнила ему правду: первыми шагами своими в службе он был обязан ее отцу. Кроме того, он видел по ее приемам, что она – одна из тех женщин, особенно матерей, которые, однажды взяв себе что нибудь в голову, не отстанут до тех пор, пока не исполнят их желания, а в противном случае готовы на ежедневные, ежеминутные приставания и даже на сцены. Это последнее соображение поколебало его.
– Chere Анна Михайловна, – сказал он с своею всегдашнею фамильярностью и скукой в голосе, – для меня почти невозможно сделать то, что вы хотите; но чтобы доказать вам, как я люблю вас и чту память покойного отца вашего, я сделаю невозможное: сын ваш будет переведен в гвардию, вот вам моя рука. Довольны вы?
– Милый мой, вы благодетель! Я иного и не ждала от вас; я знала, как вы добры.
Он хотел уйти.
– Постойте, два слова. Une fois passe aux gardes… [Раз он перейдет в гвардию…] – Она замялась: – Вы хороши с Михаилом Иларионовичем Кутузовым, рекомендуйте ему Бориса в адъютанты. Тогда бы я была покойна, и тогда бы уж…
Князь Василий улыбнулся.
– Этого не обещаю. Вы не знаете, как осаждают Кутузова с тех пор, как он назначен главнокомандующим. Он мне сам говорил, что все московские барыни сговорились отдать ему всех своих детей в адъютанты.
– Нет, обещайте, я не пущу вас, милый, благодетель мой…
– Папа! – опять тем же тоном повторила красавица, – мы опоздаем.
– Ну, au revoir, [до свиданья,] прощайте. Видите?
– Так завтра вы доложите государю?
– Непременно, а Кутузову не обещаю.
– Нет, обещайте, обещайте, Basile, [Василий,] – сказала вслед ему Анна Михайловна, с улыбкой молодой кокетки, которая когда то, должно быть, была ей свойственна, а теперь так не шла к ее истощенному лицу.
Она, видимо, забыла свои годы и пускала в ход, по привычке, все старинные женские средства. Но как только он вышел, лицо ее опять приняло то же холодное, притворное выражение, которое было на нем прежде. Она вернулась к кружку, в котором виконт продолжал рассказывать, и опять сделала вид, что слушает, дожидаясь времени уехать, так как дело ее было сделано.
– Но как вы находите всю эту последнюю комедию du sacre de Milan? [миланского помазания?] – сказала Анна Павловна. Et la nouvelle comedie des peuples de Genes et de Lucques, qui viennent presenter leurs voeux a M. Buonaparte assis sur un trone, et exaucant les voeux des nations! Adorable! Non, mais c'est a en devenir folle! On dirait, que le monde entier a perdu la tete. [И вот новая комедия: народы Генуи и Лукки изъявляют свои желания господину Бонапарте. И господин Бонапарте сидит на троне и исполняет желания народов. 0! это восхитительно! Нет, от этого можно с ума сойти. Подумаешь, что весь свет потерял голову.]
Князь Андрей усмехнулся, прямо глядя в лицо Анны Павловны.
– «Dieu me la donne, gare a qui la touche», – сказал он (слова Бонапарте, сказанные при возложении короны). – On dit qu'il a ete tres beau en prononcant ces paroles, [Бог мне дал корону. Беда тому, кто ее тронет. – Говорят, он был очень хорош, произнося эти слова,] – прибавил он и еще раз повторил эти слова по итальянски: «Dio mi la dona, guai a chi la tocca».
– J'espere enfin, – продолжала Анна Павловна, – que ca a ete la goutte d'eau qui fera deborder le verre. Les souverains ne peuvent plus supporter cet homme, qui menace tout. [Надеюсь, что это была, наконец, та капля, которая переполнит стакан. Государи не могут более терпеть этого человека, который угрожает всему.]
– Les souverains? Je ne parle pas de la Russie, – сказал виконт учтиво и безнадежно: – Les souverains, madame! Qu'ont ils fait pour Louis XVII, pour la reine, pour madame Elisabeth? Rien, – продолжал он одушевляясь. – Et croyez moi, ils subissent la punition pour leur trahison de la cause des Bourbons. Les souverains? Ils envoient des ambassadeurs complimenter l'usurpateur. [Государи! Я не говорю о России. Государи! Но что они сделали для Людовика XVII, для королевы, для Елизаветы? Ничего. И, поверьте мне, они несут наказание за свою измену делу Бурбонов. Государи! Они шлют послов приветствовать похитителя престола.]
И он, презрительно вздохнув, опять переменил положение. Князь Ипполит, долго смотревший в лорнет на виконта, вдруг при этих словах повернулся всем телом к маленькой княгине и, попросив у нее иголку, стал показывать ей, рисуя иголкой на столе, герб Конде. Он растолковывал ей этот герб с таким значительным видом, как будто княгиня просила его об этом.
– Baton de gueules, engrele de gueules d'azur – maison Conde, [Фраза, не переводимая буквально, так как состоит из условных геральдических терминов, не вполне точно употребленных. Общий смысл такой : Герб Конде представляет щит с красными и синими узкими зазубренными полосами,] – говорил он.
Княгиня, улыбаясь, слушала.
– Ежели еще год Бонапарте останется на престоле Франции, – продолжал виконт начатый разговор, с видом человека не слушающего других, но в деле, лучше всех ему известном, следящего только за ходом своих мыслей, – то дела пойдут слишком далеко. Интригой, насилием, изгнаниями, казнями общество, я разумею хорошее общество, французское, навсегда будет уничтожено, и тогда…
Он пожал плечами и развел руками. Пьер хотел было сказать что то: разговор интересовал его, но Анна Павловна, караулившая его, перебила.
– Император Александр, – сказала она с грустью, сопутствовавшей всегда ее речам об императорской фамилии, – объявил, что он предоставит самим французам выбрать образ правления. И я думаю, нет сомнения, что вся нация, освободившись от узурпатора, бросится в руки законного короля, – сказала Анна Павловна, стараясь быть любезной с эмигрантом и роялистом.
– Это сомнительно, – сказал князь Андрей. – Monsieur le vicomte [Господин виконт] совершенно справедливо полагает, что дела зашли уже слишком далеко. Я думаю, что трудно будет возвратиться к старому.
– Сколько я слышал, – краснея, опять вмешался в разговор Пьер, – почти всё дворянство перешло уже на сторону Бонапарта.
– Это говорят бонапартисты, – сказал виконт, не глядя на Пьера. – Теперь трудно узнать общественное мнение Франции.
– Bonaparte l'a dit, [Это сказал Бонапарт,] – сказал князь Андрей с усмешкой.
(Видно было, что виконт ему не нравился, и что он, хотя и не смотрел на него, против него обращал свои речи.)
– «Je leur ai montre le chemin de la gloire» – сказал он после недолгого молчания, опять повторяя слова Наполеона: – «ils n'en ont pas voulu; je leur ai ouvert mes antichambres, ils se sont precipites en foule»… Je ne sais pas a quel point il a eu le droit de le dire. [Я показал им путь славы: они не хотели; я открыл им мои передние: они бросились толпой… Не знаю, до какой степени имел он право так говорить.]
– Aucun, [Никакого,] – возразил виконт. – После убийства герцога даже самые пристрастные люди перестали видеть в нем героя. Si meme ca a ete un heros pour certaines gens, – сказал виконт, обращаясь к Анне Павловне, – depuis l'assassinat du duc il y a un Marietyr de plus dans le ciel, un heros de moins sur la terre. [Если он и был героем для некоторых людей, то после убиения герцога одним мучеником стало больше на небесах и одним героем меньше на земле.]
Не успели еще Анна Павловна и другие улыбкой оценить этих слов виконта, как Пьер опять ворвался в разговор, и Анна Павловна, хотя и предчувствовавшая, что он скажет что нибудь неприличное, уже не могла остановить его.
– Казнь герцога Энгиенского, – сказал мсье Пьер, – была государственная необходимость; и я именно вижу величие души в том, что Наполеон не побоялся принять на себя одного ответственность в этом поступке.
– Dieul mon Dieu! [Боже! мой Боже!] – страшным шопотом проговорила Анна Павловна.
– Comment, M. Pierre, vous trouvez que l'assassinat est grandeur d'ame, [Как, мсье Пьер, вы видите в убийстве величие души,] – сказала маленькая княгиня, улыбаясь и придвигая к себе работу.
– Ah! Oh! – сказали разные голоса.
– Capital! [Превосходно!] – по английски сказал князь Ипполит и принялся бить себя ладонью по коленке.
Виконт только пожал плечами. Пьер торжественно посмотрел поверх очков на слушателей.
– Я потому так говорю, – продолжал он с отчаянностью, – что Бурбоны бежали от революции, предоставив народ анархии; а один Наполеон умел понять революцию, победить ее, и потому для общего блага он не мог остановиться перед жизнью одного человека.
– Не хотите ли перейти к тому столу? – сказала Анна Павловна.
Но Пьер, не отвечая, продолжал свою речь.
– Нет, – говорил он, все более и более одушевляясь, – Наполеон велик, потому что он стал выше революции, подавил ее злоупотребления, удержав всё хорошее – и равенство граждан, и свободу слова и печати – и только потому приобрел власть.
– Да, ежели бы он, взяв власть, не пользуясь ею для убийства, отдал бы ее законному королю, – сказал виконт, – тогда бы я назвал его великим человеком.
– Он бы не мог этого сделать. Народ отдал ему власть только затем, чтоб он избавил его от Бурбонов, и потому, что народ видел в нем великого человека. Революция была великое дело, – продолжал мсье Пьер, выказывая этим отчаянным и вызывающим вводным предложением свою великую молодость и желание всё полнее высказать.
– Революция и цареубийство великое дело?…После этого… да не хотите ли перейти к тому столу? – повторила Анна Павловна.
– Contrat social, [Общественный договор,] – с кроткой улыбкой сказал виконт.
– Я не говорю про цареубийство. Я говорю про идеи.
– Да, идеи грабежа, убийства и цареубийства, – опять перебил иронический голос.
– Это были крайности, разумеется, но не в них всё значение, а значение в правах человека, в эманципации от предрассудков, в равенстве граждан; и все эти идеи Наполеон удержал во всей их силе.
– Свобода и равенство, – презрительно сказал виконт, как будто решившийся, наконец, серьезно доказать этому юноше всю глупость его речей, – всё громкие слова, которые уже давно компрометировались. Кто же не любит свободы и равенства? Еще Спаситель наш проповедывал свободу и равенство. Разве после революции люди стали счастливее? Напротив. Mы хотели свободы, а Бонапарте уничтожил ее.
Князь Андрей с улыбкой посматривал то на Пьера, то на виконта, то на хозяйку. В первую минуту выходки Пьера Анна Павловна ужаснулась, несмотря на свою привычку к свету; но когда она увидела, что, несмотря на произнесенные Пьером святотатственные речи, виконт не выходил из себя, и когда она убедилась, что замять этих речей уже нельзя, она собралась с силами и, присоединившись к виконту, напала на оратора.
– Mais, mon cher m r Pierre, [Но, мой милый Пьер,] – сказала Анна Павловна, – как же вы объясняете великого человека, который мог казнить герцога, наконец, просто человека, без суда и без вины?
– Я бы спросил, – сказал виконт, – как monsieur объясняет 18 брюмера. Разве это не обман? C'est un escamotage, qui ne ressemble nullement a la maniere d'agir d'un grand homme. [Это шулерство, вовсе не похожее на образ действий великого человека.]
– А пленные в Африке, которых он убил? – сказала маленькая княгиня. – Это ужасно! – И она пожала плечами.
– C'est un roturier, vous aurez beau dire, [Это проходимец, что бы вы ни говорили,] – сказал князь Ипполит.
Мсье Пьер не знал, кому отвечать, оглянул всех и улыбнулся. Улыбка у него была не такая, какая у других людей, сливающаяся с неулыбкой. У него, напротив, когда приходила улыбка, то вдруг, мгновенно исчезало серьезное и даже несколько угрюмое лицо и являлось другое – детское, доброе, даже глуповатое и как бы просящее прощения.
Виконту, который видел его в первый раз, стало ясно, что этот якобинец совсем не так страшен, как его слова. Все замолчали.
– Как вы хотите, чтобы он всем отвечал вдруг? – сказал князь Андрей. – Притом надо в поступках государственного человека различать поступки частного лица, полководца или императора. Мне так кажется.
– Да, да, разумеется, – подхватил Пьер, обрадованный выступавшею ему подмогой.
– Нельзя не сознаться, – продолжал князь Андрей, – Наполеон как человек велик на Аркольском мосту, в госпитале в Яффе, где он чумным подает руку, но… но есть другие поступки, которые трудно оправдать.
Князь Андрей, видимо желавший смягчить неловкость речи Пьера, приподнялся, сбираясь ехать и подавая знак жене.

Вдруг князь Ипполит поднялся и, знаками рук останавливая всех и прося присесть, заговорил:
– Ah! aujourd'hui on m'a raconte une anecdote moscovite, charmante: il faut que je vous en regale. Vous m'excusez, vicomte, il faut que je raconte en russe. Autrement on ne sentira pas le sel de l'histoire. [Сегодня мне рассказали прелестный московский анекдот; надо вас им поподчивать. Извините, виконт, я буду рассказывать по русски, иначе пропадет вся соль анекдота.]
И князь Ипполит начал говорить по русски таким выговором, каким говорят французы, пробывшие с год в России. Все приостановились: так оживленно, настоятельно требовал князь Ипполит внимания к своей истории.
– В Moscou есть одна барыня, une dame. И она очень скупа. Ей нужно было иметь два valets de pied [лакея] за карета. И очень большой ростом. Это было ее вкусу. И она имела une femme de chambre [горничную], еще большой росту. Она сказала…
Тут князь Ипполит задумался, видимо с трудом соображая.
– Она сказала… да, она сказала: «девушка (a la femme de chambre), надень livree [ливрею] и поедем со мной, за карета, faire des visites». [делать визиты.]
Тут князь Ипполит фыркнул и захохотал гораздо прежде своих слушателей, что произвело невыгодное для рассказчика впечатление. Однако многие, и в том числе пожилая дама и Анна Павловна, улыбнулись.
– Она поехала. Незапно сделался сильный ветер. Девушка потеряла шляпа, и длинны волоса расчесались…
Тут он не мог уже более держаться и стал отрывисто смеяться и сквозь этот смех проговорил:
– И весь свет узнал…
Тем анекдот и кончился. Хотя и непонятно было, для чего он его рассказывает и для чего его надо было рассказать непременно по русски, однако Анна Павловна и другие оценили светскую любезность князя Ипполита, так приятно закончившего неприятную и нелюбезную выходку мсье Пьера. Разговор после анекдота рассыпался на мелкие, незначительные толки о будущем и прошедшем бале, спектакле, о том, когда и где кто увидится.


Поблагодарив Анну Павловну за ее charmante soiree, [очаровательный вечер,] гости стали расходиться.
Пьер был неуклюж. Толстый, выше обыкновенного роста, широкий, с огромными красными руками, он, как говорится, не умел войти в салон и еще менее умел из него выйти, то есть перед выходом сказать что нибудь особенно приятное. Кроме того, он был рассеян. Вставая, он вместо своей шляпы захватил трехугольную шляпу с генеральским плюмажем и держал ее, дергая султан, до тех пор, пока генерал не попросил возвратить ее. Но вся его рассеянность и неуменье войти в салон и говорить в нем выкупались выражением добродушия, простоты и скромности. Анна Павловна повернулась к нему и, с христианскою кротостью выражая прощение за его выходку, кивнула ему и сказала:
– Надеюсь увидать вас еще, но надеюсь тоже, что вы перемените свои мнения, мой милый мсье Пьер, – сказала она.
Когда она сказала ему это, он ничего не ответил, только наклонился и показал всем еще раз свою улыбку, которая ничего не говорила, разве только вот что: «Мнения мнениями, а вы видите, какой я добрый и славный малый». И все, и Анна Павловна невольно почувствовали это.
Князь Андрей вышел в переднюю и, подставив плечи лакею, накидывавшему ему плащ, равнодушно прислушивался к болтовне своей жены с князем Ипполитом, вышедшим тоже в переднюю. Князь Ипполит стоял возле хорошенькой беременной княгини и упорно смотрел прямо на нее в лорнет.
– Идите, Annette, вы простудитесь, – говорила маленькая княгиня, прощаясь с Анной Павловной. – C'est arrete, [Решено,] – прибавила она тихо.
Анна Павловна уже успела переговорить с Лизой о сватовстве, которое она затевала между Анатолем и золовкой маленькой княгини.
– Я надеюсь на вас, милый друг, – сказала Анна Павловна тоже тихо, – вы напишете к ней и скажете мне, comment le pere envisagera la chose. Au revoir, [Как отец посмотрит на дело. До свидания,] – и она ушла из передней.
Князь Ипполит подошел к маленькой княгине и, близко наклоняя к ней свое лицо, стал полушопотом что то говорить ей.
Два лакея, один княгинин, другой его, дожидаясь, когда они кончат говорить, стояли с шалью и рединготом и слушали их, непонятный им, французский говор с такими лицами, как будто они понимали, что говорится, но не хотели показывать этого. Княгиня, как всегда, говорила улыбаясь и слушала смеясь.
– Я очень рад, что не поехал к посланнику, – говорил князь Ипполит: – скука… Прекрасный вечер, не правда ли, прекрасный?
– Говорят, что бал будет очень хорош, – отвечала княгиня, вздергивая с усиками губку. – Все красивые женщины общества будут там.
– Не все, потому что вас там не будет; не все, – сказал князь Ипполит, радостно смеясь, и, схватив шаль у лакея, даже толкнул его и стал надевать ее на княгиню.
От неловкости или умышленно (никто бы не мог разобрать этого) он долго не опускал рук, когда шаль уже была надета, и как будто обнимал молодую женщину.
Она грациозно, но всё улыбаясь, отстранилась, повернулась и взглянула на мужа. У князя Андрея глаза были закрыты: так он казался усталым и сонным.
– Вы готовы? – спросил он жену, обходя ее взглядом.
Князь Ипполит торопливо надел свой редингот, который у него, по новому, был длиннее пяток, и, путаясь в нем, побежал на крыльцо за княгиней, которую лакей подсаживал в карету.
– Рrincesse, au revoir, [Княгиня, до свиданья,] – кричал он, путаясь языком так же, как и ногами.
Княгиня, подбирая платье, садилась в темноте кареты; муж ее оправлял саблю; князь Ипполит, под предлогом прислуживания, мешал всем.
– Па звольте, сударь, – сухо неприятно обратился князь Андрей по русски к князю Ипполиту, мешавшему ему пройти.
– Я тебя жду, Пьер, – ласково и нежно проговорил тот же голос князя Андрея.
Форейтор тронулся, и карета загремела колесами. Князь Ипполит смеялся отрывисто, стоя на крыльце и дожидаясь виконта, которого он обещал довезти до дому.

– Eh bien, mon cher, votre petite princesse est tres bien, tres bien, – сказал виконт, усевшись в карету с Ипполитом. – Mais tres bien. – Он поцеловал кончики своих пальцев. – Et tout a fait francaise. [Ну, мой дорогой, ваша маленькая княгиня очень мила! Очень мила и совершенная француженка.]
Ипполит, фыркнув, засмеялся.
– Et savez vous que vous etes terrible avec votre petit air innocent, – продолжал виконт. – Je plains le pauvre Mariei, ce petit officier, qui se donne des airs de prince regnant.. [А знаете ли, вы ужасный человек, несмотря на ваш невинный вид. Мне жаль бедного мужа, этого офицерика, который корчит из себя владетельную особу.]
Ипполит фыркнул еще и сквозь смех проговорил:
– Et vous disiez, que les dames russes ne valaient pas les dames francaises. Il faut savoir s'y prendre. [А вы говорили, что русские дамы хуже французских. Надо уметь взяться.]
Пьер, приехав вперед, как домашний человек, прошел в кабинет князя Андрея и тотчас же, по привычке, лег на диван, взял первую попавшуюся с полки книгу (это были Записки Цезаря) и принялся, облокотившись, читать ее из середины.
– Что ты сделал с m lle Шерер? Она теперь совсем заболеет, – сказал, входя в кабинет, князь Андрей и потирая маленькие, белые ручки.
Пьер поворотился всем телом, так что диван заскрипел, обернул оживленное лицо к князю Андрею, улыбнулся и махнул рукой.
– Нет, этот аббат очень интересен, но только не так понимает дело… По моему, вечный мир возможен, но я не умею, как это сказать… Но только не политическим равновесием…
Князь Андрей не интересовался, видимо, этими отвлеченными разговорами.
– Нельзя, mon cher, [мой милый,] везде всё говорить, что только думаешь. Ну, что ж, ты решился, наконец, на что нибудь? Кавалергард ты будешь или дипломат? – спросил князь Андрей после минутного молчания.
Пьер сел на диван, поджав под себя ноги.
– Можете себе представить, я всё еще не знаю. Ни то, ни другое мне не нравится.
– Но ведь надо на что нибудь решиться? Отец твой ждет.
Пьер с десятилетнего возраста был послан с гувернером аббатом за границу, где он пробыл до двадцатилетнего возраста. Когда он вернулся в Москву, отец отпустил аббата и сказал молодому человеку: «Теперь ты поезжай в Петербург, осмотрись и выбирай. Я на всё согласен. Вот тебе письмо к князю Василью, и вот тебе деньги. Пиши обо всем, я тебе во всем помога». Пьер уже три месяца выбирал карьеру и ничего не делал. Про этот выбор и говорил ему князь Андрей. Пьер потер себе лоб.
– Но он масон должен быть, – сказал он, разумея аббата, которого он видел на вечере.
– Всё это бредни, – остановил его опять князь Андрей, – поговорим лучше о деле. Был ты в конной гвардии?…
– Нет, не был, но вот что мне пришло в голову, и я хотел вам сказать. Теперь война против Наполеона. Ежели б это была война за свободу, я бы понял, я бы первый поступил в военную службу; но помогать Англии и Австрии против величайшего человека в мире… это нехорошо…
Князь Андрей только пожал плечами на детские речи Пьера. Он сделал вид, что на такие глупости нельзя отвечать; но действительно на этот наивный вопрос трудно было ответить что нибудь другое, чем то, что ответил князь Андрей.
– Ежели бы все воевали только по своим убеждениям, войны бы не было, – сказал он.
– Это то и было бы прекрасно, – сказал Пьер.
Князь Андрей усмехнулся.
– Очень может быть, что это было бы прекрасно, но этого никогда не будет…
– Ну, для чего вы идете на войну? – спросил Пьер.
– Для чего? я не знаю. Так надо. Кроме того я иду… – Oн остановился. – Я иду потому, что эта жизнь, которую я веду здесь, эта жизнь – не по мне!


В соседней комнате зашумело женское платье. Как будто очнувшись, князь Андрей встряхнулся, и лицо его приняло то же выражение, какое оно имело в гостиной Анны Павловны. Пьер спустил ноги с дивана. Вошла княгиня. Она была уже в другом, домашнем, но столь же элегантном и свежем платье. Князь Андрей встал, учтиво подвигая ей кресло.
– Отчего, я часто думаю, – заговорила она, как всегда, по французски, поспешно и хлопотливо усаживаясь в кресло, – отчего Анет не вышла замуж? Как вы все глупы, messurs, что на ней не женились. Вы меня извините, но вы ничего не понимаете в женщинах толку. Какой вы спорщик, мсье Пьер.
– Я и с мужем вашим всё спорю; не понимаю, зачем он хочет итти на войну, – сказал Пьер, без всякого стеснения (столь обыкновенного в отношениях молодого мужчины к молодой женщине) обращаясь к княгине.
Княгиня встрепенулась. Видимо, слова Пьера затронули ее за живое.
– Ах, вот я то же говорю! – сказала она. – Я не понимаю, решительно не понимаю, отчего мужчины не могут жить без войны? Отчего мы, женщины, ничего не хотим, ничего нам не нужно? Ну, вот вы будьте судьею. Я ему всё говорю: здесь он адъютант у дяди, самое блестящее положение. Все его так знают, так ценят. На днях у Апраксиных я слышала, как одна дама спрашивает: «c'est ca le fameux prince Andre?» Ma parole d'honneur! [Это знаменитый князь Андрей? Честное слово!] – Она засмеялась. – Он так везде принят. Он очень легко может быть и флигель адъютантом. Вы знаете, государь очень милостиво говорил с ним. Мы с Анет говорили, это очень легко было бы устроить. Как вы думаете?
Пьер посмотрел на князя Андрея и, заметив, что разговор этот не нравился его другу, ничего не отвечал.
– Когда вы едете? – спросил он.
– Ah! ne me parlez pas de ce depart, ne m'en parlez pas. Je ne veux pas en entendre parler, [Ах, не говорите мне про этот отъезд! Я не хочу про него слышать,] – заговорила княгиня таким капризно игривым тоном, каким она говорила с Ипполитом в гостиной, и который так, очевидно, не шел к семейному кружку, где Пьер был как бы членом. – Сегодня, когда я подумала, что надо прервать все эти дорогие отношения… И потом, ты знаешь, Andre? – Она значительно мигнула мужу. – J'ai peur, j'ai peur! [Мне страшно, мне страшно!] – прошептала она, содрогаясь спиною.
Муж посмотрел на нее с таким видом, как будто он был удивлен, заметив, что кто то еще, кроме его и Пьера, находился в комнате; и он с холодною учтивостью вопросительно обратился к жене:
– Чего ты боишься, Лиза? Я не могу понять, – сказал он.
– Вот как все мужчины эгоисты; все, все эгоисты! Сам из за своих прихотей, Бог знает зачем, бросает меня, запирает в деревню одну.
– С отцом и сестрой, не забудь, – тихо сказал князь Андрей.
– Всё равно одна, без моих друзей… И хочет, чтобы я не боялась.
Тон ее уже был ворчливый, губка поднялась, придавая лицу не радостное, а зверское, беличье выраженье. Она замолчала, как будто находя неприличным говорить при Пьере про свою беременность, тогда как в этом и состояла сущность дела.
– Всё таки я не понял, de quoi vous avez peur, [Чего ты боишься,] – медлительно проговорил князь Андрей, не спуская глаз с жены.
Княгиня покраснела и отчаянно взмахнула руками.
– Non, Andre, je dis que vous avez tellement, tellement change… [Нет, Андрей, я говорю: ты так, так переменился…]
– Твой доктор велит тебе раньше ложиться, – сказал князь Андрей. – Ты бы шла спать.
Княгиня ничего не сказала, и вдруг короткая с усиками губка задрожала; князь Андрей, встав и пожав плечами, прошел по комнате.
Пьер удивленно и наивно смотрел через очки то на него, то на княгиню и зашевелился, как будто он тоже хотел встать, но опять раздумывал.
– Что мне за дело, что тут мсье Пьер, – вдруг сказала маленькая княгиня, и хорошенькое лицо ее вдруг распустилось в слезливую гримасу. – Я тебе давно хотела сказать, Andre: за что ты ко мне так переменился? Что я тебе сделала? Ты едешь в армию, ты меня не жалеешь. За что?
– Lise! – только сказал князь Андрей; но в этом слове были и просьба, и угроза, и, главное, уверение в том, что она сама раскается в своих словах; но она торопливо продолжала:
– Ты обращаешься со мной, как с больною или с ребенком. Я всё вижу. Разве ты такой был полгода назад?
– Lise, я прошу вас перестать, – сказал князь Андрей еще выразительнее.
Пьер, всё более и более приходивший в волнение во время этого разговора, встал и подошел к княгине. Он, казалось, не мог переносить вида слез и сам готов был заплакать.
– Успокойтесь, княгиня. Вам это так кажется, потому что я вас уверяю, я сам испытал… отчего… потому что… Нет, извините, чужой тут лишний… Нет, успокойтесь… Прощайте…
Князь Андрей остановил его за руку.
– Нет, постой, Пьер. Княгиня так добра, что не захочет лишить меня удовольствия провести с тобою вечер.
– Нет, он только о себе думает, – проговорила княгиня, не удерживая сердитых слез.
– Lise, – сказал сухо князь Андрей, поднимая тон на ту степень, которая показывает, что терпение истощено.
Вдруг сердитое беличье выражение красивого личика княгини заменилось привлекательным и возбуждающим сострадание выражением страха; она исподлобья взглянула своими прекрасными глазками на мужа, и на лице ее показалось то робкое и признающееся выражение, какое бывает у собаки, быстро, но слабо помахивающей опущенным хвостом.
– Mon Dieu, mon Dieu! [Боже мой, Боже мой!] – проговорила княгиня и, подобрав одною рукой складку платья, подошла к мужу и поцеловала его в лоб.
– Bonsoir, Lise, [Доброй ночи, Лиза,] – сказал князь Андрей, вставая и учтиво, как у посторонней, целуя руку.


Друзья молчали. Ни тот, ни другой не начинал говорить. Пьер поглядывал на князя Андрея, князь Андрей потирал себе лоб своею маленькою рукой.
– Пойдем ужинать, – сказал он со вздохом, вставая и направляясь к двери.
Они вошли в изящно, заново, богато отделанную столовую. Всё, от салфеток до серебра, фаянса и хрусталя, носило на себе тот особенный отпечаток новизны, который бывает в хозяйстве молодых супругов. В середине ужина князь Андрей облокотился и, как человек, давно имеющий что нибудь на сердце и вдруг решающийся высказаться, с выражением нервного раздражения, в каком Пьер никогда еще не видал своего приятеля, начал говорить:
– Никогда, никогда не женись, мой друг; вот тебе мой совет: не женись до тех пор, пока ты не скажешь себе, что ты сделал всё, что мог, и до тех пор, пока ты не перестанешь любить ту женщину, какую ты выбрал, пока ты не увидишь ее ясно; а то ты ошибешься жестоко и непоправимо. Женись стариком, никуда негодным… А то пропадет всё, что в тебе есть хорошего и высокого. Всё истратится по мелочам. Да, да, да! Не смотри на меня с таким удивлением. Ежели ты ждешь от себя чего нибудь впереди, то на каждом шагу ты будешь чувствовать, что для тебя всё кончено, всё закрыто, кроме гостиной, где ты будешь стоять на одной доске с придворным лакеем и идиотом… Да что!…
Он энергически махнул рукой.
Пьер снял очки, отчего лицо его изменилось, еще более выказывая доброту, и удивленно глядел на друга.
– Моя жена, – продолжал князь Андрей, – прекрасная женщина. Это одна из тех редких женщин, с которою можно быть покойным за свою честь; но, Боже мой, чего бы я не дал теперь, чтобы не быть женатым! Это я тебе одному и первому говорю, потому что я люблю тебя.
Князь Андрей, говоря это, был еще менее похож, чем прежде, на того Болконского, который развалившись сидел в креслах Анны Павловны и сквозь зубы, щурясь, говорил французские фразы. Его сухое лицо всё дрожало нервическим оживлением каждого мускула; глаза, в которых прежде казался потушенным огонь жизни, теперь блестели лучистым, ярким блеском. Видно было, что чем безжизненнее казался он в обыкновенное время, тем энергичнее был он в эти минуты почти болезненного раздражения.
– Ты не понимаешь, отчего я это говорю, – продолжал он. – Ведь это целая история жизни. Ты говоришь, Бонапарте и его карьера, – сказал он, хотя Пьер и не говорил про Бонапарте. – Ты говоришь Бонапарте; но Бонапарте, когда он работал, шаг за шагом шел к цели, он был свободен, у него ничего не было, кроме его цели, – и он достиг ее. Но свяжи себя с женщиной – и как скованный колодник, теряешь всякую свободу. И всё, что есть в тебе надежд и сил, всё только тяготит и раскаянием мучает тебя. Гостиные, сплетни, балы, тщеславие, ничтожество – вот заколдованный круг, из которого я не могу выйти. Я теперь отправляюсь на войну, на величайшую войну, какая только бывала, а я ничего не знаю и никуда не гожусь. Je suis tres aimable et tres caustique, [Я очень мил и очень едок,] – продолжал князь Андрей, – и у Анны Павловны меня слушают. И это глупое общество, без которого не может жить моя жена, и эти женщины… Ежели бы ты только мог знать, что это такое toutes les femmes distinguees [все эти женщины хорошего общества] и вообще женщины! Отец мой прав. Эгоизм, тщеславие, тупоумие, ничтожество во всем – вот женщины, когда показываются все так, как они есть. Посмотришь на них в свете, кажется, что что то есть, а ничего, ничего, ничего! Да, не женись, душа моя, не женись, – кончил князь Андрей.
– Мне смешно, – сказал Пьер, – что вы себя, вы себя считаете неспособным, свою жизнь – испорченною жизнью. У вас всё, всё впереди. И вы…
Он не сказал, что вы , но уже тон его показывал, как высоко ценит он друга и как много ждет от него в будущем.
«Как он может это говорить!» думал Пьер. Пьер считал князя Андрея образцом всех совершенств именно оттого, что князь Андрей в высшей степени соединял все те качества, которых не было у Пьера и которые ближе всего можно выразить понятием – силы воли. Пьер всегда удивлялся способности князя Андрея спокойного обращения со всякого рода людьми, его необыкновенной памяти, начитанности (он всё читал, всё знал, обо всем имел понятие) и больше всего его способности работать и учиться. Ежели часто Пьера поражало в Андрее отсутствие способности мечтательного философствования (к чему особенно был склонен Пьер), то и в этом он видел не недостаток, а силу.
В самых лучших, дружеских и простых отношениях лесть или похвала необходимы, как подмазка необходима для колес, чтоб они ехали.
– Je suis un homme fini, [Я человек конченный,] – сказал князь Андрей. – Что обо мне говорить? Давай говорить о тебе, – сказал он, помолчав и улыбнувшись своим утешительным мыслям.
Улыбка эта в то же мгновение отразилась на лице Пьера.
– А обо мне что говорить? – сказал Пьер, распуская свой рот в беззаботную, веселую улыбку. – Что я такое? Je suis un batard [Я незаконный сын!] – И он вдруг багрово покраснел. Видно было, что он сделал большое усилие, чтобы сказать это. – Sans nom, sans fortune… [Без имени, без состояния…] И что ж, право… – Но он не сказал, что право . – Я cвободен пока, и мне хорошо. Я только никак не знаю, что мне начать. Я хотел серьезно посоветоваться с вами.
Князь Андрей добрыми глазами смотрел на него. Но во взгляде его, дружеском, ласковом, всё таки выражалось сознание своего превосходства.
– Ты мне дорог, особенно потому, что ты один живой человек среди всего нашего света. Тебе хорошо. Выбери, что хочешь; это всё равно. Ты везде будешь хорош, но одно: перестань ты ездить к этим Курагиным, вести эту жизнь. Так это не идет тебе: все эти кутежи, и гусарство, и всё…
– Que voulez vous, mon cher, – сказал Пьер, пожимая плечами, – les femmes, mon cher, les femmes! [Что вы хотите, дорогой мой, женщины, дорогой мой, женщины!]
– Не понимаю, – отвечал Андрей. – Les femmes comme il faut, [Порядочные женщины,] это другое дело; но les femmes Курагина, les femmes et le vin, [женщины Курагина, женщины и вино,] не понимаю!
Пьер жил y князя Василия Курагина и участвовал в разгульной жизни его сына Анатоля, того самого, которого для исправления собирались женить на сестре князя Андрея.
– Знаете что, – сказал Пьер, как будто ему пришла неожиданно счастливая мысль, – серьезно, я давно это думал. С этою жизнью я ничего не могу ни решить, ни обдумать. Голова болит, денег нет. Нынче он меня звал, я не поеду.
– Дай мне честное слово, что ты не будешь ездить?
– Честное слово!


Уже был второй час ночи, когда Пьер вышел oт своего друга. Ночь была июньская, петербургская, бессумрачная ночь. Пьер сел в извозчичью коляску с намерением ехать домой. Но чем ближе он подъезжал, тем более он чувствовал невозможность заснуть в эту ночь, походившую более на вечер или на утро. Далеко было видно по пустым улицам. Дорогой Пьер вспомнил, что у Анатоля Курагина нынче вечером должно было собраться обычное игорное общество, после которого обыкновенно шла попойка, кончавшаяся одним из любимых увеселений Пьера.
«Хорошо бы было поехать к Курагину», подумал он.
Но тотчас же он вспомнил данное князю Андрею честное слово не бывать у Курагина. Но тотчас же, как это бывает с людьми, называемыми бесхарактерными, ему так страстно захотелось еще раз испытать эту столь знакомую ему беспутную жизнь, что он решился ехать. И тотчас же ему пришла в голову мысль, что данное слово ничего не значит, потому что еще прежде, чем князю Андрею, он дал также князю Анатолю слово быть у него; наконец, он подумал, что все эти честные слова – такие условные вещи, не имеющие никакого определенного смысла, особенно ежели сообразить, что, может быть, завтра же или он умрет или случится с ним что нибудь такое необыкновенное, что не будет уже ни честного, ни бесчестного. Такого рода рассуждения, уничтожая все его решения и предположения, часто приходили к Пьеру. Он поехал к Курагину.
Подъехав к крыльцу большого дома у конно гвардейских казарм, в которых жил Анатоль, он поднялся на освещенное крыльцо, на лестницу, и вошел в отворенную дверь. В передней никого не было; валялись пустые бутылки, плащи, калоши; пахло вином, слышался дальний говор и крик.
Игра и ужин уже кончились, но гости еще не разъезжались. Пьер скинул плащ и вошел в первую комнату, где стояли остатки ужина и один лакей, думая, что его никто не видит, допивал тайком недопитые стаканы. Из третьей комнаты слышались возня, хохот, крики знакомых голосов и рев медведя.
Человек восемь молодых людей толпились озабоченно около открытого окна. Трое возились с молодым медведем, которого один таскал на цепи, пугая им другого.
– Держу за Стивенса сто! – кричал один.
– Смотри не поддерживать! – кричал другой.
– Я за Долохова! – кричал третий. – Разними, Курагин.
– Ну, бросьте Мишку, тут пари.
– Одним духом, иначе проиграно, – кричал четвертый.
– Яков, давай бутылку, Яков! – кричал сам хозяин, высокий красавец, стоявший посреди толпы в одной тонкой рубашке, раскрытой на средине груди. – Стойте, господа. Вот он Петруша, милый друг, – обратился он к Пьеру.
Другой голос невысокого человека, с ясными голубыми глазами, особенно поражавший среди этих всех пьяных голосов своим трезвым выражением, закричал от окна: «Иди сюда – разойми пари!» Это был Долохов, семеновский офицер, известный игрок и бретёр, живший вместе с Анатолем. Пьер улыбался, весело глядя вокруг себя.
– Ничего не понимаю. В чем дело?
– Стойте, он не пьян. Дай бутылку, – сказал Анатоль и, взяв со стола стакан, подошел к Пьеру.
– Прежде всего пей.
Пьер стал пить стакан за стаканом, исподлобья оглядывая пьяных гостей, которые опять столпились у окна, и прислушиваясь к их говору. Анатоль наливал ему вино и рассказывал, что Долохов держит пари с англичанином Стивенсом, моряком, бывшим тут, в том, что он, Долохов, выпьет бутылку рому, сидя на окне третьего этажа с опущенными наружу ногами.
– Ну, пей же всю! – сказал Анатоль, подавая последний стакан Пьеру, – а то не пущу!
– Нет, не хочу, – сказал Пьер, отталкивая Анатоля, и подошел к окну.
Долохов держал за руку англичанина и ясно, отчетливо выговаривал условия пари, обращаясь преимущественно к Анатолю и Пьеру.
Долохов был человек среднего роста, курчавый и с светлыми, голубыми глазами. Ему было лет двадцать пять. Он не носил усов, как и все пехотные офицеры, и рот его, самая поразительная черта его лица, был весь виден. Линии этого рта были замечательно тонко изогнуты. В средине верхняя губа энергически опускалась на крепкую нижнюю острым клином, и в углах образовывалось постоянно что то вроде двух улыбок, по одной с каждой стороны; и всё вместе, а особенно в соединении с твердым, наглым, умным взглядом, составляло впечатление такое, что нельзя было не заметить этого лица. Долохов был небогатый человек, без всяких связей. И несмотря на то, что Анатоль проживал десятки тысяч, Долохов жил с ним и успел себя поставить так, что Анатоль и все знавшие их уважали Долохова больше, чем Анатоля. Долохов играл во все игры и почти всегда выигрывал. Сколько бы он ни пил, он никогда не терял ясности головы. И Курагин, и Долохов в то время были знаменитостями в мире повес и кутил Петербурга.