Гибель тургруппы Дятлова

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Л. А. Дубинина»)
Перейти к: навигация, поиск

Координаты: 61°45′15″ с. ш. 59°26′42″ в. д. / 61.754389° с. ш. 59.445056° в. д. / 61.754389; 59.445056 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=61.754389&mlon=59.445056&zoom=14 (O)] (Я)

Место гибели группы Дятлова на карте СССР

Внешние изображения
[monemo.ru/uploads/7/images/7af0bd0a19edc4d9.jpg Девять погибших туристов, входивших в группу Дятлова]
[www.topnews.ru/upload/photo/6bb80a05/8d631.jpg Юрий Юдин — десятый и единственный выживший из группы (скончался 27 апреля 2013 года, на 76-м году жизни, после продолжительной болезни)]

Гибель тургруппы Дятлова — событие, случившееся предположительно в ночь на 2 февраля 1959 года на Северном Урале, на перевале, названном впоследствии именем Дятлова, когда при не выясненных до конца обстоятельствах погибла группа из 9 туристов, возглавляемая Игорем Дятловым.

Несмотря на то, что гибель отдельных туристов и целых туристических групп — явление не уникальное: только в лыжных походах с 1975 по 2004 год погибло не менее 111 человек[1], гибель тургруппы Дятлова продолжает привлекать внимание исследователей, журналистов, политиков — вплоть до освещения событий более чем 50-летней давности на центральных телеканалах России[2][3].





Содержание

Ход событий

Состав группы

Группа состояла из лыжников турклуба Уральского политехнического института (УПИ, Свердловск): пять студентов, три инженера-выпускника УПИ и инструктор Коуровской турбазы. Руководителем группы был студент 5-го курса УПИ турист Игорь Дятлов[4].

Первоначально в группу входило десять человек:

  1. Игорь Алексеевич Дя́тлов (родился 13 января 1936 года), студент 5-го курса радиотехнического факультета;
  2. Зинаида Алексеевна Колмого́рова (родилась 12 января 1937 года), студентка 5-го курса радиотехнического факультета;
  3. Рустем Владимирович Слобо́дин (родился 11 января 1936 года), выпускник механического факультета (1958 г.), инженер комбината № 817 в Челябинске-40;
  4. Юрий Николаевич Дороше́нко (родился 29 января 1938 года), студент 4-го курса радиотехнического факультета;
  5. Георгий (Юрий)[5] Алексеевич Кривони́щенко (родился 7 февраля 1935 года), выпускник строительного факультета (1957 г.), инженер комбината № 817 в Челябинске-40;
  6. Николай Владимирович Тибо́-Бриньо́ль[6] (родился 5 июня 1935 года), выпускник строительного факультета (1958 г.), инженер;
  7. Людмила Александровна Дуби́нина (родилась 12 мая 1938 года), студентка 4-го курса строительного факультета;
  8. Семён (Александр)[7] Алексеевич Золотарёв (родился 2 февраля 1921 года), инструктор Коуровской турбазы, выпускник Института физической культуры Белорусской ССР (1950 г.);
  9. Александр Сергеевич Колева́тов (родился 16 ноября 1934 года), студент 4-го курса физико-технического факультета;
  10. Юрий Ефимович Ю́дин (родился 19 июля 1937 года), студент 4-го курса инженерно-экономического факультета.

Юрий Юдин выбыл из группы из-за радикулита при выходе на активную часть маршрута (часть, преодолеваемая исключительно собственными силами), благодаря чему единственный из всей группы остался в живых. Он первым опознавал личные вещи погибших, и он же опознал трупы Слободина и Дятлова. В дальнейшем он не принимал активного участия в расследовании трагедии. В 1990-е годы был заместителем главы Соликамска по экономике и прогнозированию, председателем городского туристического клуба «Полюс». Он умер 27 апреля 2013 года и, согласно его последней воле, был похоронен 4 мая в Екатеринбурге на Михайловском кладбище вместе с семью другими участниками похода[8][9][10].

Поход

Последний поход группы был приурочен к XXI съезду КПСС. За 16 дней участники похода должны были преодолеть на лыжах не менее 350 км по северу Свердловской области и совершить восхождения на североуральские горы Отортен и Ойко-Чакур[11]. Поход относился к 3-й (наивысшей) категории трудности[12] (по действовавшей тогда классификации спортивных турпоходов, принятой в 1949 году)[13].

23 января группа выехала на поезде из Свердловска в Серов, куда прибыла утром 24 января[14].

Вечером того же дня группа выехала на поезде в Ивдель и около полуночи (ночью с 24 на 25 января) прибыла в город. Утром 25 января дятловцы на автобусе выехали в Вижай, где заночевали в гостинице.

Утром 26 января группа выехала на попутке (грузовике с открытым кузовом) в посёлок лесозаготовителей (пос. 41 квартала). Там 27 января они сложили рюкзаки на выделенную начальником лесучастка подводу, встали на лыжи и отправились в заброшенный посёлок 2-го Северного рудника, входивший ранее в систему ИвдельЛАГа. В тот же день обнаружилось, что Юрий Юдин из-за боли в ноге не может продолжать поход. Вероятно, его продуло во время передвижения на попутке[15]. Тем не менее, Юдин дошёл с группой до 2-го Северного, чтобы набрать камней для института и, возможно, рассчитывая, что боль пройдёт до начала активного участка маршрута.

Утром 28 января Юдин, попрощавшись с группой и отдав товарищам свою часть общего груза и некоторые личные тёплые вещи[16], вернулся назад с подводой[17][18]. О дальнейших событиях известно лишь из обнаруженных дневниковых записей и фотографий участников похода.

Первые дни похода по активной части маршрута прошли без каких-либо серьёзных происшествий. 28 января туристы, выйдя из 2-го Северного, продвигались на лыжах вдоль реки Лозьвы и заночевали на её берегу. 29 января был совершён переход от стоянки на берегу Лозьвы к стоянке на её притоке Ауспии по тропе манси. 30 января группа продолжала продвигаться вдоль Ауспии по санно-оленьей тропе манси. 31 января дятловцы подошли к горе Холатчахль и попытались подняться по склону, но из-за непригодности достигнутой безлесной местности для закладки лабаза, вечернего времени и сильного ветра были вынуждены спуститься снова в долину Ауспии и там заночевать.[17]

1 февраля группа, оборудовав в долине Ауспии лабаз (склад части вещей и продуктов, не нужных при восхождении на Отортен), снова поднялась на склон горы Холатчахль (Холат-Сяхыл), или вершины «1079» (на более поздних картах её высота дана как 1096,7 м), где и остановилась на ночлег недалеко от безымянного перевала[19] (в 1963 году перевал получил название «имени группы Дятлова», позднее сокращённое до «перевал Дятлова»[20]).

12 февраля группа должна была дойти до конечной точки маршрута — посёлка Вижай, послать телеграмму в институтский спортклуб, а 15 февраля вернуться в Свердловск. Первым обеспокоенность выразил Юрий Блинов, руководитель группы туристов УПИ, которая подъезжала вместе с группой Дятлова от Свердловска до посёлка Вижай и ушла оттуда на запад — к хребту Молебный Камень и горе Ишерим (1331). Также за судьбу родных стали волноваться Римма Колеватова (сестра Александра), родители Дубининой и Слободина. Руководитель спортклуба УПИ Лев Семёнович Гордо и кафедры физвоспитания УПИ А. М. Вишневский ещё день-два ожидали возвращения группы, поскольку ранее случались задержки групп на маршруте по разным причинам. 16—17 февраля они связались с Вижаем, пытаясь установить, возвращалась ли группа из похода. Ответ был отрицательным[21].

Поиски группы

Февраль

Поисковые работы начались с уточнения маршрута, по которому отправилась группа Дятлова. Выяснилось, что маршрутную книжку Дятлов в спортклуб УПИ не сдавал, и никто точно не знает, какой маршрут выбрали туристы. Благодаря Римме Колеватовой, сестре пропавшего Александра Колеватова, маршрут был восстановлен и передан спасателям 19 февраля[21]. В тот же день было согласовано использование для поисков пропавшей группы авиации, и утром 20 февраля в Ивдель вылетели председатель спортклуба УПИ Лев Гордо с опытным туристом, членом бюро турсекции УПИ, Юрием Блиновым[22]. На следующий день они провели авиаразведку района поисков.

22 февраля турсекцией УПИ были сформированы 3 группы поисковиков из студентов и сотрудников УПИ, имевших туристский и альпинистский опыт, — группы Бориса Слобцова, Моисея Аксельрода и Олега Гребенника, которые на следующий день были переброшены в Ивдель. Ещё одну группу, под руководством Владислава Карелина, решили перебросить в район поисков прямо из похода. На месте к поискам присоединились военные — группа капитана А. А. Чернышёва и группа оперативных работников с разыскными собаками под руководством старшего лейтенанта Моисеева, курсанты школы сержантов СевУралЛага под руководством старшего лейтенанта Потапова и группа сапёров с миноискателями под руководством подполковника Шестопалова[23]. Также к поисковикам присоединились местные жители — представители семейства манси Куриковых (Степан и Николай) и Анямовых из посёлка Суеватпауль («манси Суевата»), охотники братья Бахтияровы, охотники из Коми АССР, радисты с рациями для связи (Егор Неволин из геологоразведочной партии, Б. Ябуров)[21][24]. Руководителем поисков на данном этапе был назначен мастер спорта СССР по туризму Евгений Поликарпович Масленников (секретарь парткома ВИЗа, был «выпускающим» маршрутной комиссии по группе Дятлова) — он отвечал за оперативное руководство поисковыми отрядами на месте. Начальником штаба стал руководитель военной кафедры УПИ, полковник Георгий Семёнович Ортюков, в чьи функции входили координация действий гражданских и военных поисковых отрядов, управления полётами авиации в районе поисков, взаимодействие с областными и местными властями, руководством УПИ.

Наиболее перспективным для поисков был определён район от горы Отортен до Ойко-Чакура (по прямой между ними 70 км) как наиболее удалённый, сложный и потенциально более опасный для туристов. Поисковые группы решили высадить в районе горы Отортен (северные группы Слобцова и Аксельрода), в районе Ойко-Чакура (южная группа Гребенника) и в двух промежуточных точках между этими горами. В одной из точек высадили группу Чернышёва на водоразделе в верховьях Вишеры и Пурмы, ― примерно на полпути от Отортена до Ойко-Чакура. Группу Карелина решили направить в район горы Сампалчахль (910) ― в истоки реки Ниолс, в 50 км южнее Отортена, между группами Чернышёва и Гребенника. Всем этим отрядам поисковиков ставилась задача найти следы пропавшей группы — лыжные следы и следы стоянок, — выйти по ним к месту аварии и оказать помощь группе Дятлова[21]. Первой была заброшена группа Слобцова (23 февраля), потом Гребенника (24 февраля), Аксельрода (25 февраля), Чернышёва (25—26 февраля). Ещё одна группа, в составе которой были манси и радист-геолог Егор Неволин, начала движение с низовьев Ауспии к её верховьям.

23 февраля[25], в ходе опроса охотников-манси, выяснилось, что есть «свежие» остатки стоянки какой-то туристской группы в долине реки Ауспии. Штаб поисков полагал, что это следы группы Дятлова (иной тургруппы в этих местах быть не могло) и двигалась она к Отортену не через верховья истоков Лозьвы (из чего исходили при начале поисков), а по долине реки Ауспии, правого притока Лозьвы. В итоге, группа Слобцова с Лозьвы повернула на юг, поднялась на невысокий разделительный отрог и по короткому пути вышла через тайгу в верховье Ауспии. Здесь на её левом берегу спасатели обнаружили еле заметный лыжный след, сильно заметённый снегом, местами исчезающий. По данному следу провели разведку в нескольких направлениях: вниз и вверх по Ауспии и в сторону вершины Холатчахль[21][26]. 25 февраля[27][28] (по другим данным, 26 февраля[12]) Борис Слобцов, его напарник Михаил Шаравин и охотник Иван Пашин выдвинулись в сторону перевала, через который лежал путь на Отортен. Вскоре, неожиданно для себя, они вышли к туристской палатке, которая находилась на склоне горы Холатчахль, примерно в 300 метрах от вершины. Палатка оказалась пустой и с разрезанной стенкой. Найденные в ней вещи и документы свидетельствовали — это была палатка тургруппы Дятлова[29].

Место ночлега находится на Северо-Восточном склоне высоты 1079 в истоках реки Ауспии. Место ночлега находится в 300 м от вершины горы 1079 под уклоном горы 30°. Место ночлега представляет собой площадку, выравненную от снега, на дне которой уложены 8 пар лыж. Палатка растянута на лыжных палках, закреплена верёвками, на дне палатки разостланы 9 рюкзаков с разными личными вещами участников группы, постланы сверху телогрейки, штормовки, в головах 9 пар ботинок, обнаружены также брюки мужские, также валенки три пары, также обнаружены тёплые меховые куртки, носки, шапка, лыжные шапочки, посуда, вёдра, печка, топоры, пила, одеяла, продукты: сухари в двух мешках, сгущённое молоко, сахар, концентраты, записные книжки, план маршрута и множество других мелких вещей и документов и фотоаппарат и принадлежности к фотоаппарату.

— [sites.google.com/site/hibinaud/home/protokol-obnaruzenia-mesta-stoanki-turistov Протокол места обнаружения стоянки группы туристов тов.Дятлова Игоря 28 февраля 1959 года (Уголовное дело, т.1, л.2)][30]

Впоследствии, при участии опытных туристов, было установлено, что палатка была поставлена по всем туристским и альпинистским правилам[31].

Вечером того же дня к группе Слобцова присоединилась группа охотников-манси, шедших с низовьев Ауспии, вместе с радистом Е. Неволиным, который передал радиограмму в штаб о нахождении палатки. С 26 февраля в район поисков начали стягивать все группы, которые были задействованы на спасательных работах. Кроме того, к поисковикам присоединились прокурор Ивдельского района Василий Иванович Темпалов и молодой корреспондент свердловской газеты «На смену!» Юрий Яровой.

На следующий день, 26 или 27 февраля, по правую сторону от русла четвёртого притока Лозьвы, приблизительно в 1,5 км на северо-восток от палатки[32], под крупным кедром близ края леса, поисковики из группы Слобцова, чьей задачей был выбор места для лагеря[27][28], обнаружили тела Дорошенко и Кривонищенко. Они лежали рядом друг с другом[32] около остатков небольшого костра, который ушёл в снег. Спасателей поразило то, что оба тела были раздеты до нижнего белья. Дорошенко лежал на животе. Под ним — разломанный на части сук дерева, на который, видимо, он упал. Кривонищенко лежал на спине. Вокруг тел были разбросаны мелкие вещи и обрывки одежды, частью обгоревшие. На самом кедре, на высоте до 4—5 метров, были обломаны ветки, часть из них лежала вокруг тел. По наблюдениям поисковика С. Н. Согрина, в районе кедра «было не два человека, а больше, так как проделана титаническая работа по заготовке дров, лапника. Об этом свидетельствует большое количество зарезов на стволах деревьев, сломанные ветки и ёлочки»[31].

Практически одновременно с этим в 300 метрах от кедра вверх по склону в направлении палатки охотниками-манси было найдено тело Игоря Дятлова. Он был слегка занесён снегом, полулежал на спине, головой в сторону палатки, приобняв рукой ствол берёзки. На Дятлове были лыжные брюки, кальсоны, свитер, ковбойка, меховая безрукавка. На правой ноге — носок шерстяной, на левой — хлопчатобумажный. На лице был ледяной нарост, означавший, что перед смертью он дышал в снег.

Вечером того же дня, примерно в 330 метрах от Дятлова, выше по склону, под слоем плотного снега в 10 см с помощью поисковой собаки было обнаружено тело Зины Колмогоровой. Она была тепло одета, но без обуви. На лице были признаки кровотечения из носа[32].

Март

2 марта был найден лабаз тургруппы в лесу, который находился в 300 метрах от базового лагеря поисковиков и в 100 метрах от берега Ауспии.

Спустя несколько дней, 5 марта, в 180 метрах от места обнаружения тела Дятлова и 150 метрах от расположения тела Колмогоровой с помощью железных зондов под слоем снега 15-20 см был найден труп Рустема Слободина. Он был также довольно тепло одет, при этом на правой ноге был валенок, надетый на 4 пары носков (второй валенок был обнаружен в палатке). На лице был ледяной нарост и были признаки кровотечения из носа.

Расположение всех трёх тел, найденных на склоне, их позы указывали на то, что они погибали на обратном пути от кедра к палатке[19][33].

С 28 февраля (или 5 марта[34]) поиски официально возглавила чрезвычайная комиссия Свердловского обкома КПСС во главе с заместителем председателя облисполкома В. А. Павловым и заведующим отделом обкома КПСС Ф. Т. Ермашом[35][36]. Принято решение вести поиски до нахождения всех туристов, несмотря на то, что руководитель поисков на перевале Е. П. Масленников высказывал согласованное с поисковиками мнение о прекращении этих работ до апреля, чтобы дождаться усадки снега.

Апрель

Поиски оставшихся туристов проходили в несколько этапов с февраля по май. При этом спасатели в первую очередь искали людей на склоне горы с помощью зондов. Также были исследованы перевал между вершинами 1079 и 880 и хребет в сторону Лозьвы, отрог от вершины 1079, долина продолжения 4-го истока Лозьвы и её продолжение от устья вдоль долины Лозьвы на 4-5 км. За это время несколько раз менялся состав поисковых групп, но поиски были безрезультатны. С конца апреля поисковики сосредоточили силы на исследовании оврага, располагавшегося ниже от кедра, и где толщина снежного покрова доходила до 3-х метров[36].

Май

В первых числах мая снег начал интенсивно таять и позволил обнаружить предметы, которые и указали спасателям нужное направление розыска. Так, обнажились сорванные хвойные ветки и обрывки одежды, которые отчётливо вели в ложбину ручья. Раскоп, проведённый в ложбине, позволил найти на глубине более 2,5 м настил площадью около 3 м² из 14 вершин небольших пихт и одной берёзы. На настиле лежало несколько предметов одежды. По положению этих предметов на настиле обнажились четыре пятна, выполненные как «посадочные места» для четырёх человек[37].

При дальнейшей расчистке ложбины, ниже по течению ручья примерно в шести метрах от настила под слоем снега от двух до двух с половиной метров, были найдены тела оставшихся туристов. Сначала нашли Людмилу Дубинину, в положении стоя на коленях с опорой грудью на уступ, образующий водопад ручья, головой против течения. Почти сразу после этого рядом с её головой[38] обнаружили тела троих мужчин. Тибо-Бриньоль лежал отдельно, а Колеватов и Золотарёв — словно обнявшись «грудь к спине». На момент составления протокола обнаружения все трупы находились в воде и характеризовались как разложившиеся. В тексте протокола отмечена необходимость изъятия их из ручья, так как тела могут в дальнейшем разложиться ещё больше и могут быть унесены быстрым течением ручья[39].

Относительно места этих находок в материалах уголовного дела имеются расхождения. В составленном на месте протоколе осмотра места обнаружения трупов указано местоположение «от известного кедра в 50 метрах в ручье первом»[39]. А ранее отправленная радиограмма указывает юго-западное положение места раскопок относительно кедра[40], то есть близкое к направлению на брошенную палатку. Однако, в постановлении о прекращении дела указано место «в 75 метрах от костра, по направлению к долине четвёртого притока Лозьвы, то есть перпендикулярно к пути движения туристов от палатки»[19].

На трупах, а также в нескольких метрах от них обнаружена одежда Кривонищенко и Дорошенко — брюки, свитеры. Вся одежда имела следы ровных разрезов, так как снималась уже с трупов Кривонищенко и Дорошенко. Погибшие Тибо-Бриньоль и Золотарёв обнаружены хорошо одетыми, хуже одета Дубинина — её куртка из искусственного меха и шапочка оказались на Золотарёве, разутая нога Дубининой завёрнута в шерстяные брюки Кривонищенко. Около трупов обнаружен нож Кривонищенко, которым срезались молодые пихты[19].

Найденные тела были переправлены на судмедэкспертизу в Ивдель, а поиски свёрнуты.

Организация похорон

Внешние изображения
Памятник на могиле участников группы Дятлова
[rusbiathlon.ru/public/66/33422.jpg В могиле захоронены только семь из девяти погибших]

По свидетельству сестры Александра Колеватова, Риммы, партийные работники Свердловского обкома КПСС и сотрудники УПИ предлагали хоронить погибших в Ивделе, в братской могиле с установлением памятника. При этом разговоры проводились с каждым родителем отдельно, на просьбы решить вопрос согласованно следовал отказ. Настойчивая позиция родителей и поддержка секретаря обкома КПСС Куроедова позволила организовать похороны в Свердловске[41].

Первые похороны прошли 9 марта 1959 года при большом скоплении народа — в тот день похоронили Колмогорову, Дорошенко и Кривонищенко. Дятлова и Слободина хоронили 10 марта[36]. Тела четверых туристов (Колмогорова, Дорошенко, Дятлов, Слободин) были захоронены в Свердловске на Михайловском кладбище. Кривонищенко был похоронен родителями на Ивановском кладбище Свердловска.

Похороны туристов, найденных в начале мая, состоялись 12 мая 1959 года. Троих из них — Дубинину, Колеватова и Тибо-Бриньоля — похоронили рядом с могилами их товарищей по группе на Михайловском кладбище. Золотарёв был похоронен на Ивановском кладбище, рядом с могилой Кривонищенко. Все четверо были похоронены в закрытых цинковых гробах.

Официальное следствие

Официальное следствие было начато после возбуждения уголовного дела прокурором города Ивдель Василием Ивановичем Темпаловым по факту обнаружения трупов 26 февраля 1959 года и велось в течение трёх месяцев[42][19]. Темпалов же и начинал расследование причин гибели туристов — провёл осмотр палатки, мест обнаружения тел 5 туристов, а также допрос ряда свидетелей. С марта 1959 расследование было поручено прокурору-криминалисту Свердловской прокуратуры Льву Никитичу Иванову.

Следствием поначалу рассматривалась версия о нападении и убийстве туристов представителями коренной народности северного Урала манси. Под подозрение попали манси Анямов, Бахтияров, Куриков и их родня. Во время допросов они показали, что в районе горы Отортен в начале февраля не были, студентов не видели, а священная для них молельная гора находится совершенно в другом месте. Вскоре выяснилось, что разрезы, обнаруженные на одном из скатов палатки, сделаны не снаружи, а изнутри[43].

Характер и форма всех указанных повреждений свидетельствуют, что образовались они от соприкосновения ткани внутренней стороны палатки с лезвием клинка какого-то оружия (ножа).

— [sites.google.com/site/hibinaud/home/akt-kriminalistic-ekspertizy Акт криминалистической экспертизы № 199 (Уголовное дело, т.1, л.303-304)]

Экспертиза установила, что на скате палатки, обращённом вниз по склону, имелись три значительных по величине разреза — длиною примерно 89, 31 и 42 см. Два больших куска ткани были вырваны и отсутствовали. Разрезы были нанесены ножом с внутренней стороны, причём клинок не сразу рассекал ткань — тому, кто резал брезент, приходилось раз за разом повторять свои попытки[43].

Внешние изображения
[nemaloknig.info/read-170360/?page=8 Схема разрезов палатки]

Вместе с этим, результаты вскрытия обнаруженных в феврале-марте 1959 тел не выявили у них смертельных травм и определили причину смерти как замерзание. Поэтому подозрения с манси были сняты.

По утверждению работавшего в 1959 году в Ивдельской прокуратуре В. И. Коротаева, манси, в свою очередь, говорили, что видели над местом гибели туристов странные «огненные шары». Они не только описали это явление, но и нарисовали его. Однако, после того как дело перешло к Л. Н. Иванову, рисунки из дела исчезли[44]. Вместе с этим, «огненные шары» видели 17 февраля и 31 марта многие жители Среднего и Северного Урала, в том числе туристы[45] и поисковики[46] неподалёку от перевала Дятлова.

  • К настоящему времени эти наблюдения сопоставлены с испытательными запусками межконтинентальной баллистической ракеты Р-7 с полигона Тюратам. С гибелью группы Дятлова они связи не имеют. Свидетельств о наблюдении «огненных шаров» вблизи перевала Дятлова 1 или 2 февраля также не имеется[47].

Между тем, правительственная комиссия требовала определённых результатов, которых не было — розыски оставшихся 4 туристов серьёзно затянулись, а какой-либо основной версии так и не сформировалось. В этих условиях следователь Лев Иванов, имея множественные свидетельства незаинтересованных лиц, начал детально разрабатывать «техногенную» версию гибели людей, связанную с какими-то испытаниями. В мае 1959, будучи на месте обнаружения оставшихся тел, он ещё раз исследовал лес, вместе с Е. П. Масленниковым, вблизи места происшествия. Они обнаружили, что некоторые молодые ёлки на границе леса имеют обожжённый след, но эти следы не носили концентрической формы или иной системы. Не было и эпицентра. При этом снег не был оплавлен, деревья не были повреждены[48].

Полагая, что «техногенная» версия сможет ответить на многочисленные вопросы и имея на руках акты судмедэкспертизы тел туристов, найденных в ручье, по которым было констатировано наличие причинённых «воздействием большой силы» переломов костей, Лев Иванов направил их одежду и внутренние органы в Свердловскую СЭС на радиологическую экспертизу. По её результатам главный радиолог города Свердловска Левашов пришёл к следующим выводам:

  1. Исследованные твёрдые биосубстраты содержат радиоактивные вещества в пределах естественного содержания, обусловленного Калием-40.
  2. Исследованные отдельные образцы одежды содержат несколько завышенные количества радиоактивных веществ или радиоактивного вещества, являющегося бета-излучателем.
  3. Обнаруженные радиоактивные вещества или радиоактивное вещество при промывке образцов одежды проявляют тенденцию к смыванию, то есть вызваны не нейтронным потоком и наведённой радиоактивностью, а радиоактивным загрязнением бета-частицами.

— [sites.google.com/site/hibinaud/home/zaklucenie-eksperta Заключение эксперта (Уголовное дело, т.1, л.371-377)]

Как следует из заключения эксперта, повышенная радиоактивность обнаружена только на трёх фрагментах одежды: на «свитере коричневом» (найден на Дубининой, 9900 распадов в минуту, или 165 Бк), нижняя часть шаровар (найдены на Колеватове, 5000 распадов в минуту, или 64 Бк), пояс свитера (найден на Колеватове, 5600 распадов в минуту, или 94 Бк). Такой уровень радиоактивного загрязнения не представлял непосредственной опасности для жизни и здоровья. Как поясняет эксперт, уровень 5000 распадов (64 Бк) ― это нормальный уровень для людей, работающих с радиоактивными веществами. В итоге, данные о радиологической экспертизе были изъяты из уголовного дела «как не имеющие отношения к делу» (изъятые листы возвращены в дело при его передаче в архив Свердловской области) и в постановлении о прекращении дела не упомянуты.

28 мая 1959 года уголовное дело было прекращено за отсутствием состава преступления[19]. В постановлении Лев Иванов сделал вывод, что трагедия произошла в ночь с 1 на 2 февраля. Основанием для этого послужили последние обнаруженные записи и фотокадры с плёнок участников похода[49]:

«В одном из фотоаппаратов сохранился фотокадр (сделанный последним), на котором изображён момент раскопки снега для установки палатки. Учитывая, что этот кадр был снят с выдержкой 1/25 сек. при диафрагме 5,6 при чувствительности плёнки 65 единиц ГОСТ, а также принимая во внимание плотность кадра, можно считать, что к установке палатки приступили около 5 часов вечера 1.02.1959 года. Аналогичный снимок сделан и другим аппаратом.

После этого времени ни одной записи и ни одного фотоснимка не было обнаружено».

— [sites.google.com/site/hibinaud/home/postanovlenie-o-prekras-dela Постановление о прекращении уголовного дела (Уголовное дело, т.1, л.384-387)]

Следствие установило, что палатка была оставлена внезапно и одновременно всеми туристами, но при этом отступление от палатки происходило организованно, плотной группой, беспорядочного и «панического» бегства от палатки не было:

«Расположение и наличие предметов в палатке (почти вся обувь, вся верхняя одежда, личные вещи и дневники) свидетельствовали о том, что палатка была оставлена внезапно одновременно всеми туристами, причём, как установлено в последующем криминалистической экспертизой, подветренная сторона палатки, куда туристы располагались головами, оказалась разрезана изнутри в двух местах, на участках, обеспечивающих свободный выход человека через эти разрезы.

Ниже палатки, на протяжении до 500 метров на снегу сохранились следы людей, идущих от палатки в долину и в лес. Следы хорошо сохранились и их насчитывалось 8-9 пар. Осмотр следов показал, что некоторые из них почти босой ногой оставлены (например, в одном х/б носке), другие имели типичное отображение валенка, ноги, обутой в мягкий носок, и т. п. Дорожки следов располагались близко одна к другой, сходились и вновь расходились недалеко одна от другой. Ближе к границе леса следы исчезли — оказались занесёнными снегом.

Ни в палатке, ни вблизи её не было обнаружено следов борьбы или присутствия других людей».

— [sites.google.com/site/hibinaud/home/postanovlenie-o-prekras-dela Постановление о прекращении уголовного дела (Уголовное дело, т.1, л.384-387)]

Это подтверждается показаниями следователя В. И. Темпалова, работавшего на месте трагедии в первые дни: «Внизу от палатки 50-60 [м] от нее на склоне я обнаружил 8 пар следов людей, которые тщательно рассмотрел, но они были деформированы ввиду ветров и колебания температуры. Девятого следа установить мне не удалось, и его не было. Следы мною сфотографированы. Они шли вниз от палатки. Следы показали мне, что люди шли нормальным шагом вниз с горы. Следы были видны только на 50-метровом участке, дальше их не было, так как чем ниже с горы, тем больше снега»[50].

Причину оставления палатки не смог определить и руководитель поисков Е. П. Масленников. В радиограмме от 2 марта 1959 года он указал:

«…главной загадкой трагедии остается выход всей группы из палатки. Единственная вещь, кроме ледоруба, найденная вне палатки, китайский фонарик на её крыше, подтверждает вероятность выхода одного одетого человека наружу, который дал какое-то основание всем остальным поспешно бросить палатку».

— [sites.google.com/site/hibinaud/home/radiogrammy Радиограммы (Уголовное дело, т.1, л.167)]

В постановлении отмечается, что туристы совершили ряд фатальных ошибок:

«…зная о трудных условиях рельефа высоты 1079, куда предполагалось восхождение, Дятлов, как руководитель группы, допустил грубую ошибку, выразившуюся в том, что группа начала восхождение 01.02.59 г. только в 15:00.

В последующем, по лыжне туристов, сохранившейся к моменту поисков, удалось установить, что, продвигаясь к долине четвёртого притока Лозьвы, туристы приняли на 500—600 м левее и вместо перевала, образуемого вершинами „1079“ и „880“, вышли на восточный склон вершины „1079“. Это была вторая ошибка Дятлова.

Использовав остаток светового дня на подъём к вершине „1079“ в условиях сильного ветра, что является обычным в данной местности, и низкой температуры порядка 25-30 °C, Дятлов оказался в невыгодных условиях ночёвки и принял решение разбить палатку на склоне вершины „1079“ с тем, чтобы утром следующего дня, не теряя высоты, пройти к горе Отортен, до которой по прямой оставалось около 10 км».

— [sites.google.com/site/hibinaud/home/postanovlenie-o-prekras-dela Постановление о прекращении уголовного дела (Уголовное дело, т.1, л.384-387)]

На основании изложенных в постановлении фактов, был сделан вывод:

«Учитывая отсутствие на трупах наружных телесных повреждений и признаков борьбы, наличие всех ценностей группы, а также принимая во внимание заключение судебно-медицинской экспертизы о причинах смерти туристов, следует считать, что причиной гибели туристов явилась стихийная сила, преодолеть которую туристы были не в состоянии».

— [sites.google.com/site/hibinaud/home/postanovlenie-o-prekras-dela Постановление о прекращении уголовного дела (Уголовное дело, т.1, л.384-387)]

Таким образом, виновников трагедии не было. Между тем, бюро Свердловского горкома КПСС в партийном порядке, за недостатки в организации туристской работы и слабый контроль, наказало: директора УПИ Н. С. Сиунова, секретаря партбюро Ф. П. Заостровского, председателя профкома УПИ В. Е. Слободина, председателя городского союза добровольных спортивных обществ В. Ф. Курочкина и инспектора союза В. М. Уфимцева. Председатель правления спортклуба УПИ Л. С. Гордо снят с работы.

О результатах следствия Иванов доложил второму секретарю Свердловского обкома КПСС А. Ф. Ештокину. По утверждению Иванова, Ештокин, с одобрения 1-го секретаря А. П. Кириленко, дал категорическое указание: «абсолютно всё засекретить, опечатать, сдать в спецчасть и забыть об этом»[37]. Официально гриф секретности делу не присваивался. После проверки в Москве Прокуратурой РСФСР, дело возвращено в Свердловск 11 июля 1959 года. При этом Прокуратура РСФСР после проверки дела никакой новой информации не сообщила и не давала никаких указаний «засекретить дело». По распоряжению прокурора Свердловской области Н. Клинова дело какое-то время хранилось в секретном архиве (листы 370—377 «дела», содержащие результаты радиологической экспертизы, были сданы в особый сектор). Но потом его рассекретили и сдали в государственный архив Свердловской области, где оно и находится в настоящее время.

Распространённое мнение, будто со всех участников поисков группы Дятлова была взята подписка о неразглашении увиденного в течение 25 лет[51], документально не подтверждено. В материалах уголовного дела хранятся лишь две[52] подписки (Ю. Е. Ярового и Е. П. Масленникова) о неразглашении материалов предварительного следствия в соответствии со статьёй 96 УК РСФСР от 1926 года, действие которых прекратилось с прекращением уголовного дела.

Результаты вскрытия

Судебно-медицинским исследованием всех погибших занимался судмедэксперт областного Бюро судебно-медицинской экспертизы Борис Алексеевич Возрожденный. В исследовании первых четырёх тел 4 марта 1959 года участвовал также судмедэксперт города Североуральска Иван Иванович Лаптев, а в исследовании последних четырёх тел 9 мая 1959 года принимала участие эксперт-криминалист Генриетта Елисеевна Чуркина. Результаты исследований представлены кратко в нижеследующей таблице:

Имя Дата СМЭ Причина смерти Способствовавшие смерти факторы Прочее
Дорошенко Ю. Н.[53] 4.03.1959 Воздействие низкой температуры (замерзание) - Осаднения, ссадины, кожные раны (получены как прижизненно, так и в агональном состоянии и посмертно)
Дятлов И. А.[54] 4.03.1959 Воздействие низкой температуры (замерзание) - Осаднения, ссадины, кожные раны (получены как прижизненно, так и в агональном состоянии и посмертно)
Колмогорова З. А.[55] 4.03.1959 Воздействие низкой температуры (замерзание) - Осаднения, ссадины, кожные раны (получены как прижизненно, так и в агональном состоянии и посмертно)
Кривонищенко Г. А.[56] 4.03.1959 Воздействие низкой температуры (замерзание) - Ожоги II—III степени от костра; осаднения, ссадины, кожные раны (получены как прижизненно, так и в агональном состоянии и посмертно)
Слободин Р. В.[57] 8.03.1959 Воздействие низкой температуры (замерзание) Закрытая черепно-мозговая травма (трещина лобной кости с левой стороны) Расхождение швов черепа (посмертное); осаднения, ссадины, кожные раны (получены как прижизненно, так и в агональном состоянии и посмертно)
Дубинина Л. А.[58] 9.05.1959 Обширное кровоизлияние в правый желудочек сердца, множественный двусторонний перелом рёбер, обильное внутреннее кровотечение в грудную полость (причинены воздействием большой силы) - Телесные повреждения мягких тканей области головы и «банная кожа» конечностей (посмертные)
Золотарев А. А.[59] 9.05.1959 Множественный перелом рёбер справа с внутренним кровотечением в плевральную полость (причинён воздействием большой силы) Воздействие низкой температуры Телесные повреждения мягких тканей области головы и «банная кожа» конечностей (посмертные)
Колеватов А. С.[60] 9.05.1959 Воздействие низкой температуры (замерзание) Телесные повреждения мягких тканей области головы и «банная кожа» конечностей (посмертные)
Тибо-Бриньоль Н. В.[61] 9.05.1959 Закрытый многооскольчатый вдавленный перелом в области свода и основания черепа с обильным кровоизлиянием под мозговые оболочки и в вещество головного мозга (причинён воздействием большой силы) Воздействие низкой температуры Телесные повреждения мягких тканей области головы и «банная кожа» конечностей (посмертные)

Для первых пяти исследованных тел в заключениях СМЭ указано время наступления смерти в течение 6-8 часов с момента последнего приёма пищи и отсутствие признаков употребления алкоголя.

Кроме того, 28 мая 1959 года судмедэксперт Б. А. Возрожденный был подвергнут допросу[62], в ходе которого ответил на вопросы о возможных обстоятельствах получения серьёзных травм, обнаруженных на трёх из найденных в ручье тел, и о возможной продолжительности жизни после получения таких травм. Из протокола допроса следует:

  • Все травмы характеризуются Возрожденным как прижизненные и причинены воздействием большой силы, заведомо превышающей ту, которая возникает при падении с высоты собственного роста. В качестве примеров такой силы Возрожденный приводит воздействие движущегося с большой скоростью автомобиля с ударом и отбрасыванием тела и воздействие воздушной взрывной волны.
  • Черепно-мозговая травма Тибо-Бриньоля не могла быть получена вследствие удара камнем по голове, так как отсутствует повреждение мягких тканей.
  • После получения травмы Тибо-Бриньоль находился в бессознательном состоянии и не мог самостоятельно передвигаться, но мог прожить до 2-3 часов.
  • Дубинина могла прожить 10-20 минут после получения травмы, оставаясь при этом в сознании. Золотарев мог прожить дольше.

Следует отметить, что во время допроса Б. А. Возрожденный не располагал данными гистологических исследований, которые были закончены только 29 мая 1959 года[63] и могли бы дать ему дополнительные данные для ответов на поставленные следствием вопросы.

Публикация дела

Спустя 25 лет после прекращения дела о гибели группы Дятлова его могли уничтожить «в обычном порядке» по срокам хранения документов. Но прокурор области Владислав Иванович Туйков дал указание дело не уничтожать как «общественно значимое». Поэтому оно и сохранилось в архиве Свердловской области, причём сохранилось в полном объёме. Сегодня ознакомление с делом возможно в режиме «ограниченного доступа» только с разрешения Прокуратуры Свердловской области.

Полностью материалы дела никогда не публиковались, тем не менее с копиями материалов можно ознакомиться на ряде Интернет-ресурсов[64]. Непосредственно с оригиналами материалов знакомилась небольшая группа исследователей, в том числе 10-й участник тургруппы Юрий Юдин[65].

Критика работы следствия

Качество работы следствия подвергалось критике. Так, следователь В. Кудрявцев считает, что на следы группы не было обращено достаточного внимания, и о следах остались только самые общие сведения, собранные ещё до того, как нашли первые трупы у кедра[66], а конспиролог[67] А. И. Ракитин считает неадекватной экспертизу разрезов ската палатки и исследования площадки под кедром[68].

Версии гибели группы

Естественные

В целом эта группа версий сводится к предположению, что после остановки на ночлег произошло некое происшествие, в результате которого туристы сочли пребывание в палатке смертельно опасным. При эвакуации они разрезали стенку палатки, отчего оставаться в ней до утра стало невозможно. Совместное действие «исходного фактора», ставшего причиной эвакуации, психологического шока, начавшегося переохлаждения, возможно — полученных травм, способствовало решению поскорее покинуть гору. Необходимо было немедленно найти убежище: защищённое от ветра место, где можно разжечь костёр, согреться и продержаться хотя бы до утра.

Именно это группа и попыталась сделать — спуститься вниз, к лесу, где предполагалось устроить укрытие и найти топливо. Однако, несмотря на все усилия туристов, недостаток тёплой одежды и снаряжения в сочетании с неблагоприятными погодными условиями привёл к гибели всех членов группы. Некоторые версии допускают, что «исходный фактор» продолжал действовать на группу и после спуска.

Что касается природы «исходного фактора», побудившего группу покинуть палатку, то предлагается несколько вариантов, ни один из которых не имеет решающих аргументов «за» или «против»:

Сход лавины

Версия предполагает, что на палатку сошла лавина, после чего палатка провалилась под грузом снега, что и стало причиной срочной эвакуации туристов из неё. Высказывалось также предположение, что полученные частью туристов тяжёлые травмы причинены именно лавиной.

Как предполагает Е. В. Буянов, одной из причин схода лавины явилась подрезка склона в месте установки палатки[69][70]. При этом травмы некоторых туристов объясняются нагрузкой большой массы снега из-за сдавливающего действия при опоре на жёсткое дно палатки[70]. Буянов, ссылаясь на книгу «Чувство снега. Руководство по оценке лавинной опасности»[71] отмечает, что место аварии группы Дятлова находится в районе со «слабой» лавинной опасностью, где «лавины встречаются в отдельных местах и сходят в многоснежные годы»: район, относящийся к «внутренним континентальным районам с лавинами из перекристаллизованного снега»[70].

Противники лавинной версии указывают на то, что опытные альпинисты из поисковых групп следов лавины не обнаружили (хотя палатка была обнаружена спустя четыре недели после гибели группы, и за это время, по версии Е. В. Буянова, следы лавины могли исчезнуть естественным образом). Ни сама палатка, ни растяжки, к которым она крепилась, не были сдвинуты, а воткнутые в снег лыжные палки не были повалены. Навал снега на палатку неизбежно привёл бы к заваливанию ската и сделал бы невозможным нанесение тех разрезов, которые были сделаны. Не совсем ясен выбор отхода группы вниз от лавины, хотя всем туристам известно, что необходимо уходить вбок, а решение начать отходить вниз было ошибочно и связано со смертельным риском (опасность схода новой лавины). Кроме того, если тяжёлые телесные повреждения нескольких туристов были нанесены лавиной, то совсем непонятна избирательность травмирующего воздействия на Дубинину, Золотарёва и Тибо-Бриньоля, и выглядит маловероятной возможность перемещения троих столь тяжело травмированных людей от палатки к месту, где были найдены их тела. В опубликованных документах следствия, в частности, экспертом прямо отвергается возможность самостоятельного перемещения Тибо-Бриньоля, исходя из полученных им травм, а время жизни Дубининой, оказавшейся примерно в полутора километрах от палатки, оценивается экспертом-криминалистом в 10-20 минут с момента получения травмы, несовместимой с жизнью. Концентрации следов, которая неизбежно образовалась бы при переноске раненых, спасатели не обнаружили. Избирательность лавины, безжалостно изувечившей людей, но не затронувшей тонкостенные изделия из металла типа кружек, фляжек, ведра, трубы дымохода, выглядит странной[72].

Обрушение палатки относительно небольшим навалом снега

Выводы профессионалов туристов и альпинистов при некоторых расхождениях в оценках, в общем и в целом сводятся к тому, что установка палатки с подкапыванием пласта снега на слабом склоне и сложившиеся погодные обстоятельства — переход температуры от нуля до −30 °C за одну ночь — в комплексе могли способствовать тому, что на палатку съехал пласт снега, не продолживший своего движения за неё[67].

Сторонники этой версии полагают, что палатка была полузасыпана, откопать что-либо из неё в темноте на морозе и при сильном ветре представлялось весьма затруднительным[67], рыхлый снег вновь осыпался вниз при попытках откапывания, не исключено и повторное обрушение склона. Кроме того, у туристов были основания опасаться схода лавины.

Другие версии

Также существует ряд версий, объясняющих произошедшее столкновением с дикими животными (например, медведями, волками, лосями), отравлением участников группы метиловым спиртом или наркотиками, последствиями природного явления (например, шаровой молнии), воздействием инфразвука или паранормального явления.

Криминальные

Нападение беглых заключённых

Следствие запрашивало близлежащие ИТУ и получило ответ, что в интересующий отрезок времени побегов заключённых не выявлено. В зимний период побеги в районе Северного Урала проблематичны из-за суровости природных условий и невозможности передвигаться вне постоянно действующих дорог.

Гибель от рук манси

Гипотеза нападения манси рассматривалась следствием и была отвергнута:

Произведённым расследованием не установлено присутствие 1 или 2 февраля 1959 г. в районе высоты «1079» других людей, кроме группы туристов Дятлова. Установлено также, что население народности манси, проживающее в 80—100 км от этого места, относится к русским дружелюбно — предоставляет туристам ночлег, оказывает им помощь и т. п. Место, где погибла группа, в зимнее время считается у манси непригодным для охоты и оленеводства.

— [sites.google.com/site/hibinaud/home/postanovlenie-o-prekras-dela Постановление о прекращении уголовного дела (Уголовное дело, т.1, л.384-387)]

Ссора между туристами

Одна из версий предполагает, что причиной трагедии могла быть бытовая пьяная ссора или драка из-за девушек между участниками похода, приведшая к насильственным действиям и последующей трагедии. Эта версия изучалась следствием, но была отвергнута как следствием, так и опытными туристами[73].

Убийство сотрудниками ИвдельЛАГа на бытовой почве

Гибель туристов произошла вследствие конфликта с местными офицерами правоохранительной системы, занятыми браконьерством. Сотрудники ИвдельЛАГа из хулиганских побуждений напали на тургруппу, что привело к гибели от травм и переохлаждения[74]. Против этой версии говорит тот факт, что ни одна травма не могла быть следствием какого-то удара (судмедэксперты прямо отвергали такую возможность), так как отсутствовали внешние повреждения мягких тканей. Также отсутствовали следы посторонних людей на склоне (только самих «дятловцев»).

Конспирологические

Существует ряд версий, по которым вина в гибели тургруппы Дятлова лежит на военных или спецслужбах.

Удар некоего испытываемого оружия

Богомоловым С. Е. и Штраухом О. В. высказывалось предположение, что туристы оказались под ударом некоего испытываемого оружия, воздействие которого спровоцировало бегство, а возможно, и прямо способствовало гибели людей. В качестве поражающих факторов назывались пары́ компонентов ракетного топлива, натриевое облако из специально снаряжённой ракеты, взрывная волна, действием которой объясняются травмы (сюда же относится версия о применении «вакуумной бомбы»[75][76]). В. Г. Воловичем была озвучена версия о воздействии на психику туристов некоего оружия, в результате чего они временно лишились разума и покалечили друг друга[77].

Екатеринбургский журналист Анатолий Иванович Гущин[78] также разработал версию, что группа стала жертвой испытания бомбы, скорее всего нейтронной; в дальнейшем была инсценирована смерть в экстремальных естественных условиях.

«Контролируемая поставка»

Существует конспирологическая версия Алексея Ракитина[79], согласно которой несколько участников группы Дятлова были сотрудниками КГБ под прикрытием и должны были при встрече передать важную дезинформацию иностранным агентам, но те раскрыли этот план (либо сами демаскировали себя) и убили всех членов группы[67].

Происшествие в контексте истории советского туризма

Гибель группы Дятлова при всей её драматичности не является уникальным событием как для того времени, так и для спортивного туризма вообще[67].

Гибель дятловцев пришлась на последний период существования старой системы поддержки самодеятельного туризма, имевшей организационную форму комиссий при Спорткомитетах и Союзах спортивных обществ и организаций (СССОО) территориальных образований. На предприятиях и в вузах существовали туристические секции, но это были разрозненные организации, слабо взаимодействующие друг с другом. С возрастанием популярности туризма стало очевидно, что имеющаяся система не справляется с подготовкой, обеспечением и поддержкой туристических групп и не может обеспечить достаточный уровень безопасности туризма. В 1959 году, когда погибла группа Дятлова, количество погибших туристов не превысило 50 человек за год по стране. Уже в следующем, 1960 году, количество погибших туристов практически удвоилось. Первой реакцией властей была попытка запретить самодеятельный туризм, что и было сделано постановлением Секретариата ВЦСПС от 17 марта 1961 года, упразднившим Федерации и секции туризма при добровольных советах Союза спортивных обществ и организаций. Но запретить людям добровольно пойти в поход по вполне доступной местности невозможно — туризм перешёл в «дикое» состояние, когда ни подготовку, ни экипировку групп никто не контролировал, маршруты не согласовывались, за контрольными сроками следили только друзья и близкие. Эффект последовал сразу же: в 1961 году количество погибших туристов превысило 200 человек. Поскольку группы не документировали состав и маршрут, иногда не было сведений ни о численности пропавших, ни о том, где их искать[80].

Постановлением Президиума ВЦСПС от 20 июля 1962 года «О дальнейшем развитии туризма»[81] спортивный туризм снова получил официальное признание, его структуры были переданы в ведение ВЦСПС (профсоюзов), созданы советы по туризму, комиссии при СССОО были упразднены, организационная работа по поддержке туризма была во многом пересмотрена и реформирована. Началось создание клубов туристов по территориальному признаку, но работа в организациях не ослабла, а усилилась благодаря появившейся широкой информационной поддержке за счёт обмена опытом самодеятельных организаций. Это позволило преодолеть кризис и обеспечить функционирование системы спортивного туризма на несколько десятилетий[82].

Перевод туризма в систему профсоюзов первоначально сопровождался отменой зачёта спортивных достижений туристов в виде спортивных разрядов. В системе советов по туризму была создана своя классификация спортивных достижений: вместо соответствующих разрядов были введены степени «Турист СССР 3-й, 2-й и 1-й ступени», а также звание «Мастер туризма». Данная система просуществовала недолго, и в 1965 году всё вернулось «на круги своя», туризм вновь был введён в Единую всесоюзную спортивную классификацию[83]. Вновь начали присваивать спортивные разряды, звание «Мастер спорта СССР», появился разряд «Кандидат в мастера спорта СССР». Что характерно, уровень разрядных требований не изменился, появились лишь дополнения к разрядным требованиям КМС, сократившие большой разрыв между требованиями на 1-й спортивный разряд и звание мастера спорта[84].

Гибель тургруппы Дятлова в литературе и искусстве

Литература

Документальная проза

  • Архипов О. Н. Смерть под грифом «Секретно». Размышления о трагедии группы Игоря Дятлова. — Тюмень: Истина, 2012. — 283, [2] с. — ISBN 978-5-8010-0111-1 (в пер.)
  • Архипов О. Н. Смерть под грифом «Секретно». Часть 2: мёртвый узел. — Тюмень: Истина, 2014. — 386 с. + илл. — ISBN 978-5-8010-0116-6 (в пер.)

Художественная литература

  • В 1966 году Средне-Уральское книжное издательство выпустило книгу журналиста свердловской газеты «На смену!», участника одной из поисковых групп 1959 года, Юрия Ярового «Высшей категории трудности». В произведении в художественной форме предлагается объяснение, при каких обстоятельствах группа Дятлова (в повести — Глеба Сосновского) покинула палатку. Юрий Яровой — сам опытный турист — объясняет трагедию вполне естественными причинами — ураганным ветром, сильной метелью и холодом, а также разделением группы. Ночью Н. Васенина (прототип — З. Колмогорова), в нарушение всех инструкций, выбирается из палатки, чтобы сбросить нападавший на полог снег[85]. Шквальные порывы ветра не сорвали палатку, потому что она была поставлена по-штормовому — почти закопана в снег[85]. В повести Ярового погибает только командир группы Сосновский. Остальным туристам удаётся выжить.
  • В конце 2000 — начале 2001 года в журнале «Урал» вышла документально-художественная повесть Анны Матвеевой «Перевал Дятлова». В повести автор склоняется к конспирологической версии гибели группы (КГБ, военные, секретное оружие и так далее). В повести опубликованы фрагменты документов официального следствия, проведённого по факту гибели группы. Однако нельзя не отметить, что приводя эти фрагменты, автор заботилась скорее о достижении своих творческих целей, нежели о фактической точности и полноте изложения: из использованных документов многие приведены только частями, что в некоторых случаях может создать ложное впечатление об их содержании и выводах.
Цитаты, которые приводятся из материалов «дела», порой обрываются на месте, не имеющем достаточной информационной значимости, а там, где это необходимо по «сценарию» художественного произведения. Это создаёт и неверное представление у читателя, и некоторый нездоровый ажиотаж у ангажированных исследователей данного вопроса. Например, у Матвеевой приводится выдержка из заключения патологоанатома, что у участницы группы Дятлова Д. отсутствовал язык. А вот то, что далее было написано, то есть что практически половины мягких тканей лица не было, почему-то напрочь игнорируется. Конечно, наиболее рьяные завсегдатаи форума ТАУ «Загадка Дятловцев», которые приемлют единственную версию — «версию Зачистки», тут же развели обсуждение этой пикантной подробности (отсутствие только языка) почти на 100 страниц форума. Между тем подобное легко может быть объяснено и тем, что нашли эту участницу уже в мае месяце, в текущем в результате таяния ручье, когда и просыпаются от спячки всевозможные мелкие грызуны и насекомые, да и вода тоже может оказывать сильное разрушающее действие на омертвевшие ткани.

— [sb-l.msk.ru/BOOK/2006_pd/VERS_D.htm Версия анализа происшествия с группой И. Дятлова]

  • В середине 2005 года журнал «Урал», в котором четыре с половиной года назад появилась повесть Анны Матвеевой, опубликовал мистический триллер Анны Кирьяновой «Охота Сорни-Най». В основу романа автор положила историю гибели группы Дятлова, но сам роман не был ни документальной, ни художественной версией реальных событий (фамилия главного героя романа была Дятлов, но не Игорь, а Егор). Хотя редакция журнала и автор декларировали, что «Охота Сорни-Най» — это «эстетическое переосмысление» «уральского мифа» о гибели тургруппы[86], позднее в одном из интервью автор сетовала, что роман был негативно воспринят друзьями и родственниками погибших туристов, поскольку писательница, по их словам, наделила отдельных членов тургруппы не присущими им при жизни отрицательными чертами[87].
  • Роман писателя Алана К. Бейкера «Перевал Дятлова» (англ. Dyatlov Pass) 2012 года о современной российской журналистской экспедиции на перевал Дятлова[88].
  • В 2015 году издательство Golconda Fine Art Books UK выпустила поэму английского писателя Александра Адамса «На мёртвой горе» (англ. On Dead Mountain)[89].

Кинематограф и телевидение

Документальное кино и телепрограммы

  • Научно-популярный фильм Влада Некрасова «Тайна Перевала Дятлова» кинокомпании Телевизионное агентство Урала, 1997 год[90].
  • Документальный фильм 2013 года «Неоконченный Маршрут» режиссёр Эдуард Анищенко,[91]
  • Документальный фильм «Мистический поход» кинокомпании Телевизионное агентство Урала, 2000 год[92].
  • Документальный фильм «Гора мертвецов» (РенТВ, 2010)[93].
  • Документальный фильм «Дело тёмное. Гибель группы Дятлова» (НТВ, 2010)[94].
  • Научно-популярный фильм «НЛО. Установленный контакт» из цикла «Секретные территории» (РенТВ, эфир 3 июня 2011).
  • Битва экстрасенсов — «Перевал Дятлова», (13 сезон, 15 серия), ТНТ (эфир 9.11.2012)
  • Документальный фильм «Тайна горы мертвецов. Перевал Дятлова» (Россия-1, эфир 5-6 марта 2013, реж. Максим Огечин).
  • Пусть говорят — «Перевал Дятлова: не ходи туда», Первый канал (эфир 16 и 17.04.2013)
  • Документальный фильм «Перевал Дятлова. Отчислены по случаю смерти»[95] (Первый канал эфир 20 апреля 2013)
  • Специальный выпуск программы «Сегодня вечером» («Первый канал» 20 апреля 2013)
  • Документальный фильм «По следам девяти» (Телеканал «Комсомольская правда» 17 и 19 апреля 2013)
  • Выпуск программы «Особый случай» (Телеканал «Комсомольская правда» 18 апреля 2013).
  • Документальный фильм «Их было девять» (Телеканал «Комсомольская правда» 20 апреля 2013)
  • Документальный фильм «Дело Х. Следствие продолжается. Гора мертвецов. Тайна гибели группы Дятлова» (Россия-1, 2013)[96].
  • Документальный фильм «Спецпроект ТАУ. Тайна перевала Дятлова. Версия — 2. 1-2 часть» (ОТВ, 01-02.05.2013)[97][98].
  • Документальный фильм «Перевал Дятлова: гипотеза о йети» (Телеканал Discovery Channel 2014).

Игровое кино

Память

  • Перевал рядом с местом, где произошла гибель туристов, назван перевалом Дятлова.
  • На каменном останце на перевале Дятлова экспедицией 1963 года установлена мемориальная доска в память «дятловцам», затем в 1989 году там установлена ещё одна мемориальная доска. Летом 2012 года на останце были закреплены 3 пластины с изображением страниц журнала «Уральский следопыт» с публикациями о «дятловцах»[104].

См. также

Напишите отзыв о статье "Гибель тургруппы Дятлова"

Примечания

  1. [www.alpklubspb.ru/ass/dyatlov_11.htm Статистика и метеоданные, или что было неизвестно в 1959 году.] (рус.). Клуб альпинистов «Санкт-Петербург». Проверено 3 октября 2015.
  2. Вероника Завьялова. [www.znak.com/hmao/news/17-04-15-46/1004861.html Депутат Госдумы от ХМАО в программе у Малахова разгадал тайну «перевала Дятлова».]  «Виновников в смерти студентов задержали сразу, но пришла директива и их отпустили» (рус.). znak.com (17 апреля 2013). Проверено 3 октября 2015.
  3. Александр Лукьянов. [www.vesti.ru/doc.html?id=1241007 Тайна гибели группы Дятлова может быть раскрыта]   (рус.) (видео, текст). vesti.ru (2 февраля 2014). Проверено 2015-12-99.
  4. Моисеенко А. [kp.ru/daily/24236.5/436389/ Тайна перевала Дятлова наконец-то разгадана? Часть 1-я] // Комсомольская правда, 2 февраля 2009.
  5. Настоящее имя Георгий, друзья обычно называли Юрием
  6. Дятловцы сокращали его сложную фамилию до «Тибо» и ставили ударение на первый слог.
  7. Настоящее имя Золотарёва — Семён, но сам он просил называть его Сашей и поэтому фигурирует под именем Александр во многих воспоминаниях и документах
  8. [www.vz.ru/news/2013/4/27/630627.html Скончался единственный выживший участник группы Дятлова] (рус.). Взгляд.ру (27 апреля 2013). Проверено 27 апреля 2013. [www.webcitation.org/6GDddnxrd Архивировано из первоисточника 28 апреля 2013].
  9. [www.kp.ru/daily/26070/2976489 Десятого участника группы Дятлова похоронят в братской могиле с остальными погибшими ребятами // KP.RU]
  10. [lenta.ru/news/2013/05/04/yudin Последнего «дятловца» похоронили в братской могиле тургруппы], lenta.ru (4 мая 2013). Проверено 4 мая 2013.
  11. [murders.ru/Dyatloff_group_1.html#1 Состав туристической группы. История похода // Ракитин А. И. Смерть, идущая по следу…]
  12. 1 2 [sites.google.com/site/hibinaud/home/dopros-svidetela-slobcova Допрос свидетеля Слобцова.]  Уголовное дело, т.1, л.298-300 (рус.). — «Остальных участников знал и могу сказать, что эти лица были вполне подготовлены для участия в зимнем походе III категории трудности.»  Проверено 6 октября 2015.
  13. [www.turizmkazan.ru/article/о-классификации-маршрутов О классификации маршрутов и категориях сложности.]   (рус.)(недоступная ссылка — история). turizmkazan.ru. Проверено 2015-12-99. [web.archive.org/web/20120622234232/www.turizmkazan.ru/article/о-классификации-маршрутов Архивировано из первоисточника 22 июня 2012].
  14. [sites.google.com/site/hibinaud/home/informacia-o-pohode-gr-datlova Информация о походе гр. Дятлова (Уголовное дело, л. 32-39)] (рус.). Проверено 6 октября 2015.
  15. Николай Варсегов, Наталья Ко. [www.kp.ru/daily/25968/2905761 Единственный выживший на перевале Дятлова: «Я должен был погибнуть десятым»] (рус.). Комсомольская правда (17 октября 2012). Проверено 2 февраля 2013. [www.webcitation.org/6EMG62GfJ Архивировано из первоисточника 11 февраля 2013].
  16. [sites.google.com/site/hibinaud/home/protokol-osmotra-vesej-obnaruzennyh-na-mest-proissestvia Протокол осмотра вещей, обнаруженных на месте происшествия (Уголовное дело, л. 11-17)]. sites.google.com. Проверено 7 марта 2016.
  17. 1 2 [sites.google.com/site/hibinaud/home/kopia-dnevnika-gruppy-datlova Копия дневника группы Дятлова (Уголовное дело, л. 21-28)]. sites.google.com. Проверено 7 марта 2016.
  18. [sites.google.com/site/hibinaud/home/protokol-doprosa-svidetela-valukevicus-s-a Протокол допроса свидетеля Валюкевичус С.А. (Уголовное дело, л. 53)]. sites.google.com. Проверено 7 марта 2016.
  19. 1 2 3 4 5 6 [sites.google.com/site/hibinaud/home/postanovlenie-o-prekras-dela Постановление о прекращении дела (Уголовное дело, л. 384—387)].
  20. www.infodjatlov.narod.ru/P-40-083-084.jpg
  21. 1 2 3 4 5 [www.alpklubspb.ru/ass/dyatlov_02.htm Буянов Е., Слобцов Б. Тайна гибели группы Дятлова, глава 2]
  22. [sites.google.com/site/hibinaud/home/dopros-svidetela-gordo-l-s Допрос свидетеля Гордо Л.С. (Уголовное дело, л. 305-306)]. sites.google.com. Проверено 7 марта 2016.
  23. [www.uralstalker.com/archive_pathfinder/2/75/71/290 Лепихин А. И. Хроника событий // Уральский следопыт. — 2009. — № 1. — с. 10.]
  24. УГТУ-УПИ: Люди. Годы. Увлечения. Том 1. — Екатеринбург, 1999. — с. 38—39.
  25. [sites.google.com/site/hibinaud/home/protokol-doprosa-svidetela-maslennikova-e-p Протокол допроса свидетеля Масленникова Е.П.]. sites.google.com. Проверено 7 апреля 2016.
  26. [www.uralstalker.com/archive_pathfinder/2/75/71/290 Лепихин А. И. Хроника событий // Уральский следопыт. — 2009. — № 1. — с.11.]
  27. 1 2 [sites.google.com/site/hibinaud/home/dopros-svidetela-lebedeva-v-l Допрос свидетеля Лебедева В. Л. (Уголовное дело, л. 313—315)]. sites.google.com. Проверено 8 марта 2016.
  28. 1 2 [sites.google.com/site/hibinaud/home/dopros-svidetela-brusnicina Допрос свидетеля Брусницина (Уголовное дело, л. 362—369)]. sites.google.com. Проверено 8 марта 2016.
  29. [perevaldyatlova.narod.ru/beseda_2.html Запись разговора со Б. Е. Слобцовым (01.06.2006)]
  30. Между тем, зафиксированное в протоколе состояние палатки не соответствует её состоянию на момент обнаружения. Это подтверждают протоколы допроса поисковиков, находящиеся в уголовном деле - [sites.google.com/site/hibinaud/home/dopros-svidetela-slobcova Слобцова (Уголовное дело, т.1, л.298-300)], [sites.google.com/site/hibinaud/home/dopros-svidetela-lebedeva-v-l Лебедева (Уголовное дело, т.1, л.313-315)], [sites.google.com/site/hibinaud/home/dopros-svidetela-brusnicina Брусницына (Уголовное дело, т.1, л.362-369)]
  31. 1 2 [sites.google.com/site/hibinaud/home/dopros-svidetela-sogrina-s-n Допрос свидетеля Согрина С. Н. (Уголовное дело, т. 1, л. 330—339)]
  32. 1 2 3 [sites.google.com/site/hibinaud/home/protokol-osmotra-mesta-proissestvia Протокол осмотра места происшествия (Уголовное дело, л. 3—6)]. sites.google.com. Проверено 7 марта 2016.
  33. [sites.google.com/site/hibinaud/home/dopros-svidetela-karelina-v-g Допрос свидетеля Карелина В.Г. (Уголовное дело, л. 290)]. sites.google.com. Проверено 8 марта 2016.
  34. [www.urbibl.ru/Knigi/gushin_9_zizney_5.htm Гущин Анатолий. Цена гостайны — девять жизней? — гл. «Партия берёт дело под свой контроль».]
  35. [www.alpklubspb.ru/ass/dyatlov_03.htm Буянов Е., Слобцов Б. Тайна гибели группы Дятлова, глава 3]
  36. 1 2 3 [www.uralstalker.com/archive_pathfinder/2/75/71/290 Лепихин А. И. Хроника событий // Уральский следопыт. — 2009. — № 1. — с.13.]
  37. 1 2 [www.alpklubspb.ru/ass/dyatlov_04.htm Буянов Е., Слобцов Б. Тайна гибели группы Дятлова, глава 4]
  38. [www.uralstalker.com/pdf/us/2013/01/index.html#p=44 В.М. Аскинадзи, "Письмо другу" - Уральский следопыт, Январь 2013, с. 45.]. www.uralstalker.com. Проверено 8 марта 2016.
  39. 1 2 [sites.google.com/site/hibinaud/home/protokol-obnaruzenia-trupov Протокол обнаружения трупов]  Уголовное дело, т. 1, л. 341—343 (рус.). Проверено 7 октября 2015.
  40. [murders.ru/Dyatloff_group_1_v2_glava_11.html Ракитин А. И. "Смерть, идущая по следу…", Глава 11. "Финал поисковой операции..."]. murders.ru. Проверено 7 марта 2016.
  41. [sites.google.com/site/hibinaud/home/dopros-svidetela-kolevatovoj Протокол допроса свидетеля Р. С. Колеватовой (Уголовное дело, т.1, л.270-272)]
  42. [sites.google.com/site/hibinaud/home/postanovlenie-o-vozbuzdenii-dela Постановление о возбуждении дела (Уголовное дело, т.1, л.1)]
  43. 1 2 [murders.ru/Dyatloff_group_1.html#9 Что увидел эксперт: палатку разрезали изнутри // Ракитин А. И. Смерть, идущая по следу…]
  44. [urbibl.ru/Knigi/gushin_9_zizney_8.htm Гущин Анатолий. Цена гостайны — девять жизней? — гл. «Происки инопланетян — или?..»]
  45. [sites.google.com/site/hibinaud/home/dopros-svidetela-atmanaki Допрос свидетеля Атманаки (Уголовное дело, л. 209—220)]
  46. [www.uralstalker.com/archive_pathfinder/2/75/71/290 Лепихин А. И.] [www.uralstalker.com/archive_pathfinder/2/75/71/290 Хроника событий // Уральский следопыт. — 2009. — № 1. — с.14.],
  47. [www.alpklubspb.ru/ass/dyatlov_07.htm Буянов Е., Слобцов Б. Тайна гибели группы Дятлова, глава 7]
  48. Иванов Л. Н. Тайна огненных шаров // «Ленинский путь», г. Кустанай. — 22 и 24 ноября 1990 г.
  49. В уголовном деле данные снимки отсутствуют.
  50. [sites.google.com/site/hibinaud/home/dopros-svidetela-tempalova-v-i Допрос свидетеля Темпалова В. И. (Уголовное дело, т.1, л.309-312)]
  51. [www.urbibl.ru/Knigi/gushin_9_zizney_3.htm Гущин Анатолий. Цена гостайны — девять жизней? — гл. «О гибели ребят становится известно».]
  52. [www.alpklubspb.ru/ass/dyatlov_09.htm Буянов Е., Слобцов Б. "Тайна гибели группы Дятлова", глава 9]. www.alpklubspb.ru. Проверено 10 марта 2016.
  53. [sites.google.com/site/hibinaud/home/akt-issledovania-trupa-dorosenko-uria Акт исследования трупа Дорошенко Юрия]. sites.google.com. Проверено 7 апреля 2016.
  54. [sites.google.com/site/hibinaud/home/akt-issledovania-trupa-datlova-igora Акт исследования трупа Дятлова Игоря]. sites.google.com. Проверено 7 апреля 2016.
  55. [sites.google.com/site/hibinaud/home/akt-issledovania-trupa-kolmogorovoj Акт исследования трупа Колмогоровой]. sites.google.com. Проверено 7 апреля 2016.
  56. [sites.google.com/site/hibinaud/home/akt-issledovania-trupa-krivonisenko-g Акт исследования трупа Кривонищенко Г.]. sites.google.com. Проверено 7 апреля 2016.
  57. [sites.google.com/site/hibinaud/home/akt-issledovania-trupa-slobodina-rustema Акт исследования трупа Слободина Рустема]. sites.google.com. Проверено 7 апреля 2016.
  58. [sites.google.com/site/hibinaud/home/akt-issledovania-trupa-dubininoj Акт исследования трупа Дубининой]. sites.google.com. Проверено 7 апреля 2016.
  59. [sites.google.com/site/hibinaud/home/akt-issledovania-trupa-zolotareva Акт исследования трупа Золотарева]. sites.google.com. Проверено 7 апреля 2016.
  60. [sites.google.com/site/hibinaud/home/akt-issledovania-trupa-kolevatova Акт исследования трупа Колеватова]. sites.google.com. Проверено 7 апреля 2016.
  61. [sites.google.com/site/hibinaud/home/akt-issledovania-trupa-tibo-brinol Акт исследования трупа Тибо-Бриньоль]. sites.google.com. Проверено 7 апреля 2016.
  62. [sites.google.com/site/hibinaud/home/dopros-eksperta-vozrozdennogo Допрос эксперта Возрожденного Бориса Алексеевича (Уголовное дело, л. 381—383)]
  63. [sites.google.com/site/hibinaud/home/gistologiceskie-analizy Гистологические анализы]. sites.google.com. Проверено 7 апреля 2016.
  64. Например, материалы дела выложены [sites.google.com/site/hibinaud/home здесь]
  65. Гущин Анатолий. Юрий Юдин: Это было убийство!… // Областная газета (г. Екатеринбург). — 2 февраля 2008. — с.1.
  66. [www.uralstalker.com/archive_pathfinder/2/78/12/390/ Кудрявцев Валерий. Размышление над протоколами следствия // Уральский следопыт. — 2012. — № 1. — с. 19-21]
  67. 1 2 3 4 5 Владимир Демченко. [books.google.com/books?id=bFjRCQAAQBAJ&pg=PT121&dq=ракитин+конспиролог Главные преступления советской эпохи. От перевала Дятлова до Палача и Мосгаза]. АСТ, 2015. С. 121. ISBN 978-5-17-090747-2
  68. [murders.ru/Dyatloff_group_1.html#4 Что не увидели следователи. Огрехи начального этапа расследования // Ракитин А. И. Смерть, идущая по следу…]
  69. Буянов Е. [www.mountain.ru/article/article_display1.php?article_id=3327 Доклад к 50-летию аварии группы Дятлова] // mountain.ru, 2009.
  70. 1 2 3 Буянов Е. [www.mountain.ru/article/article_display1.php?article_id=3339 Уточнение лавинной характеристики района и фактов схода лавины] // mountain.ru, 2009.
  71. А. Руднев, А. Адобеско, М. Панков, М.,
  72. Попов И. Б. Это была лавина… // «Областная газета», г. Екатеринбург. — 3 февраля 2004, [pereval1959.narod.ru/popov.htm эл. версия]
  73. Буянов и Слобцов, 5. Предположения и версии: смесь из правды и заблуждений.
  74. [www.uralstalker.com/archive_pathfinder/2/76/170/1663 Тиунов Д. В. Они не могли действовать иначе… // Уральский следопыт. — 2010. — № 4. — с.14-33.]
  75. Богомолов С. Е. [urbibl.ru/Stat/Pereval_Dyatlova/taina_ognennih_sharov.htm Тайна огненных шаров. Новая версия ивдельской трагедии 1959 года.] // Уральский рабочий. — 8, 10, 11, 12 июля 1990
  76. Штраух О. В. [infodjatlov.narod.ru/TAINA_GORY_Shtrauh.doc Тайна горы мертвецов]
  77. Варсегов Н., Ко Н. [www.kp.ru/daily/26009/2934526 Перевал Дятлова: туристы могли сойти с ума и покалечить друг друга] // Комсомольская правда, 2 января 2013.
  78. Балагаев К., Андреева Т., [rg.ru/2013/04/16/reg-urfo/pereval.html Эксперты приблизились к разгадке тайны перевала Дятлова.] // Российская газета, 16.04.2013
  79. [murders.ru/Dyatloff_group_1.html#20 Ракитин А. И. Смерть, идущая по следу…]
  80. [www.alpklubspb.ru/ass/dyatlov_16.htm Буянов Е., Слобцов Б. Тайна гибели группы Дятлова, глава 16]
  81. О дальнейшем развитии туризма: Постановление Президиума ВЦСПС от 20 июля 1962 г. // Сборник постановлений Президиума и Секретариата ВЦСПС. 1962. Июль — сент. — М.: Профиздат, 1962.
  82. [www.mountain.ru/article/article_display1.php?article_id=806 Буянов Е., Некрасов В. Тайна гибели группы Дятлова]
  83. Усыскин Г. [nkosterev.narod.ru/met/ysuskin/ysus_12.html Очерки истории российского туризма]
  84. Пасечный П. С., Фадеев Б. Г. [www.skitalets.ru/books/metod/stur_org/ Основы организации и управления самодеятельным туризмом. Учебное пособие.] — М.: Центральный совет по туризму и экскурсиям; Центральное рекламно-информационное бюро «Турист», 1980. — 94 с.
  85. 1 2 Яровой Ю. Е. Высшей категории трудности. — Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство, 1967. — 175 с.
  86. Кирьянова А. В.. [magazines.russ.ru/ural/2005/6/ki2.html Охота Сорни-Най: Роман (Начало)] // Урал. — 2005. — № 6.
  87. Крушинская Екатерина. [my-interviews.livejournal.com/1599.html Анна Кирьянова: «Эликсир бессмертия я не продаю»] // Живой журнал. — 2009. — 2 августа.
  88. [daily.afisha.ru/archive/vozduh/archive/pereval-djatlova/ Перевал Дятлова] (рус.). Афиша Daily – архив. Проверено 23 апреля 2016.
  89. [poetrysociety.org.uk/event/on-dead-mountain/ On Dead Mountain – Book Launch]. The Poetry Society. Проверено 23 апреля 2016.
  90. [shownewstv.ru/spetcial/3/_p Фильм «Тайна Перевала Дятлова»] (1997)
  91. [go.mail.ru/search_site?fr=main&p=1&aux=Hd37Kd&q=%ED%E5%EE%EA%EE%ED%F7%E5%ED%ED%FB%E9+%EC%E0%F0%F8%F0%F3%F2 неоконченный маршрут — 1 результат. Поиск@Mail.Ru]
  92. [www.youtube.com/watch?v=DXVdZKPnxaE Фильм «Мистический поход»] (2000)
  93. [doc-club.ru/board/gromkoe_delo/gromkoe_delo_specproekt_gora_mertvecov_2010/37-1-0-1145 Фильм «Гора мертвецов»] (2010)
  94. [alexeypivovarov.ru/gibel-gruppy-dyatlova/ Фильм «Дело тёмное. Гибель группы Дятлова»] (2010)
  95. [gidonline.ru/2013/04/pereval-dyatlova-otchisleny-po-sluchayu-smerti/ Фильм «Перевал Дятлова. Отчислены по случаю смерти»] (2013)
  96. [rutv.ru/brand/show/episode/343771/viewtype/picture Дело Х. Следствие продолжается — Смотреть онлайн — Гора мертвецов. Тайна гибели группы Дятлова — RUTV.RU]
  97. [www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=YX_x8OOmHdI] 1 часть
  98. [www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=YX_x8OOmHdI] 2 часть
  99. [www.imdb.com/title/tt1905040/releaseinfo?ref_=tt_dt_dt imdb.com Release Info]
  100. [www.imdb.com/name/nm1415540/news?year=2011 Simon Fellows to Direct Adaptation of Alan K. Barker’s Book 'Dyatlov Pass']
  101. [lenta.ru/news/2011/04/04/pass/ Британцы снимут фильм о погибших на Урале студентах] // Lenta.ru. — 2011. — 4 апреля.
  102. Маерский Михаил. [eburg.mk.ru/article/2011/04/06/578852-utechka-legendyi.html Утечка легенды. Американцы забрали у свердловчан историю перевала Дятлова] // Московский комсомолец — Екатеринбург. — 2011. — 6 апреля.
  103. [www.kinopoisk.ru/news/1812562/ Роднянский и Харлин раскроют тайну погибших туристов]
  104. [www.uralstalker.com/archive_pathfinder/2/79/80/271/ Экспедиция 2012 года на перевал Дятлова]

Литература

  • Матвеева Анна. [magazines.russ.ru/ural/2000/12/ural5.html Перевал Дятлова: Повесть (Начало)] // Урал. — 2000. — № 12.
  • Матвеева Анна. [magazines.russ.ru/ural/2001/1/matv1.html Перевал Дятлова: Повесть (Окончание)] // Урал. — 2001. — № 1.
  • Кирьянова Анна. [magazines.russ.ru/ural/2005/6/ki2.html Охота Сорни-Най: Роман (Начало)] // Урал. — 2005. — № 6.
  • Кирьянова Анна. [magazines.russ.ru/ural/2005/7/ki2.html Охота Сорни-Най: Роман (Продолжение)] // Урал. — 2005. — № 7.
  • Кирьянова Анна. [magazines.russ.ru/ural/2005/8/ki2.html Охота Сорни-Най: Роман (Окончание)] // Урал. — 2005. — № 8.
  • Буянов Е. В., Слобцов Б. Е. Тайна гибели группы Дятлова: Документальное расследование / Фонд «Памяти группы Дятлова». — ФГАОУ ВПО «УрФУ имени первого Президента России Б. Н. Ельцина». — Екатеринбург: ООО «ИПП „Уральский рабочий“», 2011. — 248 с. — ISBN 978-5-85383-501-6.
  • Бейкер Алан. Перевал Дятлова = Alan K. Baker. Dyatlov Pass / Пер. с англ. Ю. Шаркуновой. — М.: Захаров, 2012. — 352 с. — ISBN 978-5-904577-18-6.
  • Архипов О. Судмедэксперты в Деле группы Дятлова. Тюмень: Истина, 2015. — 200 с. + илл. — ISBN 978-5-8010-0116-6
  • Евгений Буянов, Борис Слобцов. [books.google.ru/books?id=PeyAAQAAQBAJ&hl=ru&source=gbs_navlinks_s Тайна аварии Дятлова]. — 490 с. — ISBN 5425085400.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Гибель тургруппы Дятлова

Войска французские равномерно таяли в математически правильной прогрессии. И тот переход через Березину, про который так много было писано, была только одна из промежуточных ступеней уничтожения французской армии, а вовсе не решительный эпизод кампании. Ежели про Березину так много писали и пишут, то со стороны французов это произошло только потому, что на Березинском прорванном мосту бедствия, претерпеваемые французской армией прежде равномерно, здесь вдруг сгруппировались в один момент и в одно трагическое зрелище, которое у всех осталось в памяти. Со стороны же русских так много говорили и писали про Березину только потому, что вдали от театра войны, в Петербурге, был составлен план (Пфулем же) поимки в стратегическую западню Наполеона на реке Березине. Все уверились, что все будет на деле точно так, как в плане, и потому настаивали на том, что именно Березинская переправа погубила французов. В сущности же, результаты Березинской переправы были гораздо менее гибельны для французов потерей орудий и пленных, чем Красное, как то показывают цифры.
Единственное значение Березинской переправы заключается в том, что эта переправа очевидно и несомненно доказала ложность всех планов отрезыванья и справедливость единственно возможного, требуемого и Кутузовым и всеми войсками (массой) образа действий, – только следования за неприятелем. Толпа французов бежала с постоянно усиливающейся силой быстроты, со всею энергией, направленной на достижение цели. Она бежала, как раненый зверь, и нельзя ей было стать на дороге. Это доказало не столько устройство переправы, сколько движение на мостах. Когда мосты были прорваны, безоружные солдаты, московские жители, женщины с детьми, бывшие в обозе французов, – все под влиянием силы инерции не сдавалось, а бежало вперед в лодки, в мерзлую воду.
Стремление это было разумно. Положение и бегущих и преследующих было одинаково дурно. Оставаясь со своими, каждый в бедствии надеялся на помощь товарища, на определенное, занимаемое им место между своими. Отдавшись же русским, он был в том же положении бедствия, но становился на низшую ступень в разделе удовлетворения потребностей жизни. Французам не нужно было иметь верных сведений о том, что половина пленных, с которыми не знали, что делать, несмотря на все желание русских спасти их, – гибли от холода и голода; они чувствовали, что это не могло быть иначе. Самые жалостливые русские начальники и охотники до французов, французы в русской службе не могли ничего сделать для пленных. Французов губило бедствие, в котором находилось русское войско. Нельзя было отнять хлеб и платье у голодных, нужных солдат, чтобы отдать не вредным, не ненавидимым, не виноватым, но просто ненужным французам. Некоторые и делали это; но это было только исключение.
Назади была верная погибель; впереди была надежда. Корабли были сожжены; не было другого спасения, кроме совокупного бегства, и на это совокупное бегство были устремлены все силы французов.
Чем дальше бежали французы, чем жальче были их остатки, в особенности после Березины, на которую, вследствие петербургского плана, возлагались особенные надежды, тем сильнее разгорались страсти русских начальников, обвинявших друг друга и в особенности Кутузова. Полагая, что неудача Березинского петербургского плана будет отнесена к нему, недовольство им, презрение к нему и подтрунивание над ним выражались сильнее и сильнее. Подтрунивание и презрение, само собой разумеется, выражалось в почтительной форме, в той форме, в которой Кутузов не мог и спросить, в чем и за что его обвиняют. С ним не говорили серьезно; докладывая ему и спрашивая его разрешения, делали вид исполнения печального обряда, а за спиной его подмигивали и на каждом шагу старались его обманывать.
Всеми этими людьми, именно потому, что они не могли понимать его, было признано, что со стариком говорить нечего; что он никогда не поймет всего глубокомыслия их планов; что он будет отвечать свои фразы (им казалось, что это только фразы) о золотом мосте, о том, что за границу нельзя прийти с толпой бродяг, и т. п. Это всё они уже слышали от него. И все, что он говорил: например, то, что надо подождать провиант, что люди без сапог, все это было так просто, а все, что они предлагали, было так сложно и умно, что очевидно было для них, что он был глуп и стар, а они были не властные, гениальные полководцы.
В особенности после соединения армий блестящего адмирала и героя Петербурга Витгенштейна это настроение и штабная сплетня дошли до высших пределов. Кутузов видел это и, вздыхая, пожимал только плечами. Только один раз, после Березины, он рассердился и написал Бенигсену, доносившему отдельно государю, следующее письмо:
«По причине болезненных ваших припадков, извольте, ваше высокопревосходительство, с получения сего, отправиться в Калугу, где и ожидайте дальнейшего повеления и назначения от его императорского величества».
Но вслед за отсылкой Бенигсена к армии приехал великий князь Константин Павлович, делавший начало кампании и удаленный из армии Кутузовым. Теперь великий князь, приехав к армии, сообщил Кутузову о неудовольствии государя императора за слабые успехи наших войск и за медленность движения. Государь император сам на днях намеревался прибыть к армии.
Старый человек, столь же опытный в придворном деле, как и в военном, тот Кутузов, который в августе того же года был выбран главнокомандующим против воли государя, тот, который удалил наследника и великого князя из армии, тот, который своей властью, в противность воле государя, предписал оставление Москвы, этот Кутузов теперь тотчас же понял, что время его кончено, что роль его сыграна и что этой мнимой власти у него уже нет больше. И не по одним придворным отношениям он понял это. С одной стороны, он видел, что военное дело, то, в котором он играл свою роль, – кончено, и чувствовал, что его призвание исполнено. С другой стороны, он в то же самое время стал чувствовать физическую усталость в своем старом теле и необходимость физического отдыха.
29 ноября Кутузов въехал в Вильно – в свою добрую Вильну, как он говорил. Два раза в свою службу Кутузов был в Вильне губернатором. В богатой уцелевшей Вильне, кроме удобств жизни, которых так давно уже он был лишен, Кутузов нашел старых друзей и воспоминания. И он, вдруг отвернувшись от всех военных и государственных забот, погрузился в ровную, привычную жизнь настолько, насколько ему давали покоя страсти, кипевшие вокруг него, как будто все, что совершалось теперь и имело совершиться в историческом мире, нисколько его не касалось.
Чичагов, один из самых страстных отрезывателей и опрокидывателей, Чичагов, который хотел сначала сделать диверсию в Грецию, а потом в Варшаву, но никак не хотел идти туда, куда ему было велено, Чичагов, известный своею смелостью речи с государем, Чичагов, считавший Кутузова собою облагодетельствованным, потому что, когда он был послан в 11 м году для заключения мира с Турцией помимо Кутузова, он, убедившись, что мир уже заключен, признал перед государем, что заслуга заключения мира принадлежит Кутузову; этот то Чичагов первый встретил Кутузова в Вильне у замка, в котором должен был остановиться Кутузов. Чичагов в флотском вицмундире, с кортиком, держа фуражку под мышкой, подал Кутузову строевой рапорт и ключи от города. То презрительно почтительное отношение молодежи к выжившему из ума старику выражалось в высшей степени во всем обращении Чичагова, знавшего уже обвинения, взводимые на Кутузова.
Разговаривая с Чичаговым, Кутузов, между прочим, сказал ему, что отбитые у него в Борисове экипажи с посудою целы и будут возвращены ему.
– C'est pour me dire que je n'ai pas sur quoi manger… Je puis au contraire vous fournir de tout dans le cas meme ou vous voudriez donner des diners, [Вы хотите мне сказать, что мне не на чем есть. Напротив, могу вам служить всем, даже если бы вы захотели давать обеды.] – вспыхнув, проговорил Чичагов, каждым словом своим желавший доказать свою правоту и потому предполагавший, что и Кутузов был озабочен этим самым. Кутузов улыбнулся своей тонкой, проницательной улыбкой и, пожав плечами, отвечал: – Ce n'est que pour vous dire ce que je vous dis. [Я хочу сказать только то, что говорю.]
В Вильне Кутузов, в противность воле государя, остановил большую часть войск. Кутузов, как говорили его приближенные, необыкновенно опустился и физически ослабел в это свое пребывание в Вильне. Он неохотно занимался делами по армии, предоставляя все своим генералам и, ожидая государя, предавался рассеянной жизни.
Выехав с своей свитой – графом Толстым, князем Волконским, Аракчеевым и другими, 7 го декабря из Петербурга, государь 11 го декабря приехал в Вильну и в дорожных санях прямо подъехал к замку. У замка, несмотря на сильный мороз, стояло человек сто генералов и штабных офицеров в полной парадной форме и почетный караул Семеновского полка.
Курьер, подскакавший к замку на потной тройке, впереди государя, прокричал: «Едет!» Коновницын бросился в сени доложить Кутузову, дожидавшемуся в маленькой швейцарской комнатке.
Через минуту толстая большая фигура старика, в полной парадной форме, со всеми регалиями, покрывавшими грудь, и подтянутым шарфом брюхом, перекачиваясь, вышла на крыльцо. Кутузов надел шляпу по фронту, взял в руки перчатки и бочком, с трудом переступая вниз ступеней, сошел с них и взял в руку приготовленный для подачи государю рапорт.
Беготня, шепот, еще отчаянно пролетевшая тройка, и все глаза устремились на подскакивающие сани, в которых уже видны были фигуры государя и Волконского.
Все это по пятидесятилетней привычке физически тревожно подействовало на старого генерала; он озабоченно торопливо ощупал себя, поправил шляпу и враз, в ту минуту как государь, выйдя из саней, поднял к нему глаза, подбодрившись и вытянувшись, подал рапорт и стал говорить своим мерным, заискивающим голосом.
Государь быстрым взглядом окинул Кутузова с головы до ног, на мгновенье нахмурился, но тотчас же, преодолев себя, подошел и, расставив руки, обнял старого генерала. Опять по старому, привычному впечатлению и по отношению к задушевной мысли его, объятие это, как и обыкновенно, подействовало на Кутузова: он всхлипнул.
Государь поздоровался с офицерами, с Семеновским караулом и, пожав еще раз за руку старика, пошел с ним в замок.
Оставшись наедине с фельдмаршалом, государь высказал ему свое неудовольствие за медленность преследования, за ошибки в Красном и на Березине и сообщил свои соображения о будущем походе за границу. Кутузов не делал ни возражений, ни замечаний. То самое покорное и бессмысленное выражение, с которым он, семь лет тому назад, выслушивал приказания государя на Аустерлицком поле, установилось теперь на его лице.
Когда Кутузов вышел из кабинета и своей тяжелой, ныряющей походкой, опустив голову, пошел по зале, чей то голос остановил его.
– Ваша светлость, – сказал кто то.
Кутузов поднял голову и долго смотрел в глаза графу Толстому, который, с какой то маленькою вещицей на серебряном блюде, стоял перед ним. Кутузов, казалось, не понимал, чего от него хотели.
Вдруг он как будто вспомнил: чуть заметная улыбка мелькнула на его пухлом лице, и он, низко, почтительно наклонившись, взял предмет, лежавший на блюде. Это был Георгий 1 й степени.


На другой день были у фельдмаршала обед и бал, которые государь удостоил своим присутствием. Кутузову пожалован Георгий 1 й степени; государь оказывал ему высочайшие почести; но неудовольствие государя против фельдмаршала было известно каждому. Соблюдалось приличие, и государь показывал первый пример этого; но все знали, что старик виноват и никуда не годится. Когда на бале Кутузов, по старой екатерининской привычке, при входе государя в бальную залу велел к ногам его повергнуть взятые знамена, государь неприятно поморщился и проговорил слова, в которых некоторые слышали: «старый комедиант».
Неудовольствие государя против Кутузова усилилось в Вильне в особенности потому, что Кутузов, очевидно, не хотел или не мог понимать значение предстоящей кампании.
Когда на другой день утром государь сказал собравшимся у него офицерам: «Вы спасли не одну Россию; вы спасли Европу», – все уже тогда поняли, что война не кончена.
Один Кутузов не хотел понимать этого и открыто говорил свое мнение о том, что новая война не может улучшить положение и увеличить славу России, а только может ухудшить ее положение и уменьшить ту высшую степень славы, на которой, по его мнению, теперь стояла Россия. Он старался доказать государю невозможность набрания новых войск; говорил о тяжелом положении населений, о возможности неудач и т. п.
При таком настроении фельдмаршал, естественно, представлялся только помехой и тормозом предстоящей войны.
Для избежания столкновений со стариком сам собою нашелся выход, состоящий в том, чтобы, как в Аустерлице и как в начале кампании при Барклае, вынуть из под главнокомандующего, не тревожа его, не объявляя ему о том, ту почву власти, на которой он стоял, и перенести ее к самому государю.
С этою целью понемногу переформировался штаб, и вся существенная сила штаба Кутузова была уничтожена и перенесена к государю. Толь, Коновницын, Ермолов – получили другие назначения. Все громко говорили, что фельдмаршал стал очень слаб и расстроен здоровьем.
Ему надо было быть слабым здоровьем, для того чтобы передать свое место тому, кто заступал его. И действительно, здоровье его было слабо.
Как естественно, и просто, и постепенно явился Кутузов из Турции в казенную палату Петербурга собирать ополчение и потом в армию, именно тогда, когда он был необходим, точно так же естественно, постепенно и просто теперь, когда роль Кутузова была сыграна, на место его явился новый, требовавшийся деятель.
Война 1812 го года, кроме своего дорогого русскому сердцу народного значения, должна была иметь другое – европейское.
За движением народов с запада на восток должно было последовать движение народов с востока на запад, и для этой новой войны нужен был новый деятель, имеющий другие, чем Кутузов, свойства, взгляды, движимый другими побуждениями.
Александр Первый для движения народов с востока на запад и для восстановления границ народов был так же необходим, как необходим был Кутузов для спасения и славы России.
Кутузов не понимал того, что значило Европа, равновесие, Наполеон. Он не мог понимать этого. Представителю русского народа, после того как враг был уничтожен, Россия освобождена и поставлена на высшую степень своей славы, русскому человеку, как русскому, делать больше было нечего. Представителю народной войны ничего не оставалось, кроме смерти. И он умер.


Пьер, как это большею частью бывает, почувствовал всю тяжесть физических лишений и напряжений, испытанных в плену, только тогда, когда эти напряжения и лишения кончились. После своего освобождения из плена он приехал в Орел и на третий день своего приезда, в то время как он собрался в Киев, заболел и пролежал больным в Орле три месяца; с ним сделалась, как говорили доктора, желчная горячка. Несмотря на то, что доктора лечили его, пускали кровь и давали пить лекарства, он все таки выздоровел.
Все, что было с Пьером со времени освобождения и до болезни, не оставило в нем почти никакого впечатления. Он помнил только серую, мрачную, то дождливую, то снежную погоду, внутреннюю физическую тоску, боль в ногах, в боку; помнил общее впечатление несчастий, страданий людей; помнил тревожившее его любопытство офицеров, генералов, расспрашивавших его, свои хлопоты о том, чтобы найти экипаж и лошадей, и, главное, помнил свою неспособность мысли и чувства в то время. В день своего освобождения он видел труп Пети Ростова. В тот же день он узнал, что князь Андрей был жив более месяца после Бородинского сражения и только недавно умер в Ярославле, в доме Ростовых. И в тот же день Денисов, сообщивший эту новость Пьеру, между разговором упомянул о смерти Элен, предполагая, что Пьеру это уже давно известно. Все это Пьеру казалось тогда только странно. Он чувствовал, что не может понять значения всех этих известий. Он тогда торопился только поскорее, поскорее уехать из этих мест, где люди убивали друг друга, в какое нибудь тихое убежище и там опомниться, отдохнуть и обдумать все то странное и новое, что он узнал за это время. Но как только он приехал в Орел, он заболел. Проснувшись от своей болезни, Пьер увидал вокруг себя своих двух людей, приехавших из Москвы, – Терентия и Ваську, и старшую княжну, которая, живя в Ельце, в имении Пьера, и узнав о его освобождении и болезни, приехала к нему, чтобы ходить за ним.
Во время своего выздоровления Пьер только понемногу отвыкал от сделавшихся привычными ему впечатлений последних месяцев и привыкал к тому, что его никто никуда не погонит завтра, что теплую постель его никто не отнимет и что у него наверное будет обед, и чай, и ужин. Но во сне он еще долго видел себя все в тех же условиях плена. Так же понемногу Пьер понимал те новости, которые он узнал после своего выхода из плена: смерть князя Андрея, смерть жены, уничтожение французов.
Радостное чувство свободы – той полной, неотъемлемой, присущей человеку свободы, сознание которой он в первый раз испытал на первом привале, при выходе из Москвы, наполняло душу Пьера во время его выздоровления. Он удивлялся тому, что эта внутренняя свобода, независимая от внешних обстоятельств, теперь как будто с излишком, с роскошью обставлялась и внешней свободой. Он был один в чужом городе, без знакомых. Никто от него ничего не требовал; никуда его не посылали. Все, что ему хотелось, было у него; вечно мучившей его прежде мысли о жене больше не было, так как и ее уже не было.
– Ах, как хорошо! Как славно! – говорил он себе, когда ему подвигали чисто накрытый стол с душистым бульоном, или когда он на ночь ложился на мягкую чистую постель, или когда ему вспоминалось, что жены и французов нет больше. – Ах, как хорошо, как славно! – И по старой привычке он делал себе вопрос: ну, а потом что? что я буду делать? И тотчас же он отвечал себе: ничего. Буду жить. Ах, как славно!
То самое, чем он прежде мучился, чего он искал постоянно, цели жизни, теперь для него не существовало. Эта искомая цель жизни теперь не случайно не существовала для него только в настоящую минуту, но он чувствовал, что ее нет и не может быть. И это то отсутствие цели давало ему то полное, радостное сознание свободы, которое в это время составляло его счастие.
Он не мог иметь цели, потому что он теперь имел веру, – не веру в какие нибудь правила, или слова, или мысли, но веру в живого, всегда ощущаемого бога. Прежде он искал его в целях, которые он ставил себе. Это искание цели было только искание бога; и вдруг он узнал в своем плену не словами, не рассуждениями, но непосредственным чувством то, что ему давно уж говорила нянюшка: что бог вот он, тут, везде. Он в плену узнал, что бог в Каратаеве более велик, бесконечен и непостижим, чем в признаваемом масонами Архитектоне вселенной. Он испытывал чувство человека, нашедшего искомое у себя под ногами, тогда как он напрягал зрение, глядя далеко от себя. Он всю жизнь свою смотрел туда куда то, поверх голов окружающих людей, а надо было не напрягать глаз, а только смотреть перед собой.
Он не умел видеть прежде великого, непостижимого и бесконечного ни в чем. Он только чувствовал, что оно должно быть где то, и искал его. Во всем близком, понятном он видел одно ограниченное, мелкое, житейское, бессмысленное. Он вооружался умственной зрительной трубой и смотрел в даль, туда, где это мелкое, житейское, скрываясь в тумане дали, казалось ему великим и бесконечным оттого только, что оно было неясно видимо. Таким ему представлялась европейская жизнь, политика, масонство, философия, филантропия. Но и тогда, в те минуты, которые он считал своей слабостью, ум его проникал и в эту даль, и там он видел то же мелкое, житейское, бессмысленное. Теперь же он выучился видеть великое, вечное и бесконечное во всем, и потому естественно, чтобы видеть его, чтобы наслаждаться его созерцанием, он бросил трубу, в которую смотрел до сих пор через головы людей, и радостно созерцал вокруг себя вечно изменяющуюся, вечно великую, непостижимую и бесконечную жизнь. И чем ближе он смотрел, тем больше он был спокоен и счастлив. Прежде разрушавший все его умственные постройки страшный вопрос: зачем? теперь для него не существовал. Теперь на этот вопрос – зачем? в душе его всегда готов был простой ответ: затем, что есть бог, тот бог, без воли которого не спадет волос с головы человека.


Пьер почти не изменился в своих внешних приемах. На вид он был точно таким же, каким он был прежде. Так же, как и прежде, он был рассеян и казался занятым не тем, что было перед глазами, а чем то своим, особенным. Разница между прежним и теперешним его состоянием состояла в том, что прежде, когда он забывал то, что было перед ним, то, что ему говорили, он, страдальчески сморщивши лоб, как будто пытался и не мог разглядеть чего то, далеко отстоящего от него. Теперь он так же забывал то, что ему говорили, и то, что было перед ним; но теперь с чуть заметной, как будто насмешливой, улыбкой он всматривался в то самое, что было перед ним, вслушивался в то, что ему говорили, хотя очевидно видел и слышал что то совсем другое. Прежде он казался хотя и добрым человеком, но несчастным; и потому невольно люди отдалялись от него. Теперь улыбка радости жизни постоянно играла около его рта, и в глазах его светилось участие к людям – вопрос: довольны ли они так же, как и он? И людям приятно было в его присутствии.
Прежде он много говорил, горячился, когда говорил, и мало слушал; теперь он редко увлекался разговором и умел слушать так, что люди охотно высказывали ему свои самые задушевные тайны.
Княжна, никогда не любившая Пьера и питавшая к нему особенно враждебное чувство с тех пор, как после смерти старого графа она чувствовала себя обязанной Пьеру, к досаде и удивлению своему, после короткого пребывания в Орле, куда она приехала с намерением доказать Пьеру, что, несмотря на его неблагодарность, она считает своим долгом ходить за ним, княжна скоро почувствовала, что она его любит. Пьер ничем не заискивал расположения княжны. Он только с любопытством рассматривал ее. Прежде княжна чувствовала, что в его взгляде на нее были равнодушие и насмешка, и она, как и перед другими людьми, сжималась перед ним и выставляла только свою боевую сторону жизни; теперь, напротив, она чувствовала, что он как будто докапывался до самых задушевных сторон ее жизни; и она сначала с недоверием, а потом с благодарностью выказывала ему затаенные добрые стороны своего характера.
Самый хитрый человек не мог бы искуснее вкрасться в доверие княжны, вызывая ее воспоминания лучшего времени молодости и выказывая к ним сочувствие. А между тем вся хитрость Пьера состояла только в том, что он искал своего удовольствия, вызывая в озлобленной, cyхой и по своему гордой княжне человеческие чувства.
– Да, он очень, очень добрый человек, когда находится под влиянием не дурных людей, а таких людей, как я, – говорила себе княжна.
Перемена, происшедшая в Пьере, была замечена по своему и его слугами – Терентием и Васькой. Они находили, что он много попростел. Терентий часто, раздев барина, с сапогами и платьем в руке, пожелав покойной ночи, медлил уходить, ожидая, не вступит ли барин в разговор. И большею частью Пьер останавливал Терентия, замечая, что ему хочется поговорить.
– Ну, так скажи мне… да как же вы доставали себе еду? – спрашивал он. И Терентий начинал рассказ о московском разорении, о покойном графе и долго стоял с платьем, рассказывая, а иногда слушая рассказы Пьера, и, с приятным сознанием близости к себе барина и дружелюбия к нему, уходил в переднюю.
Доктор, лечивший Пьера и навещавший его каждый день, несмотря на то, что, по обязанности докторов, считал своим долгом иметь вид человека, каждая минута которого драгоценна для страждущего человечества, засиживался часами у Пьера, рассказывая свои любимые истории и наблюдения над нравами больных вообще и в особенности дам.
– Да, вот с таким человеком поговорить приятно, не то, что у нас, в провинции, – говорил он.
В Орле жило несколько пленных французских офицеров, и доктор привел одного из них, молодого итальянского офицера.
Офицер этот стал ходить к Пьеру, и княжна смеялась над теми нежными чувствами, которые выражал итальянец к Пьеру.
Итальянец, видимо, был счастлив только тогда, когда он мог приходить к Пьеру и разговаривать и рассказывать ему про свое прошедшее, про свою домашнюю жизнь, про свою любовь и изливать ему свое негодование на французов, и в особенности на Наполеона.
– Ежели все русские хотя немного похожи на вас, – говорил он Пьеру, – c'est un sacrilege que de faire la guerre a un peuple comme le votre. [Это кощунство – воевать с таким народом, как вы.] Вы, пострадавшие столько от французов, вы даже злобы не имеете против них.
И страстную любовь итальянца Пьер теперь заслужил только тем, что он вызывал в нем лучшие стороны его души и любовался ими.
Последнее время пребывания Пьера в Орле к нему приехал его старый знакомый масон – граф Вилларский, – тот самый, который вводил его в ложу в 1807 году. Вилларский был женат на богатой русской, имевшей большие имения в Орловской губернии, и занимал в городе временное место по продовольственной части.
Узнав, что Безухов в Орле, Вилларский, хотя и никогда не был коротко знаком с ним, приехал к нему с теми заявлениями дружбы и близости, которые выражают обыкновенно друг другу люди, встречаясь в пустыне. Вилларский скучал в Орле и был счастлив, встретив человека одного с собой круга и с одинаковыми, как он полагал, интересами.
Но, к удивлению своему, Вилларский заметил скоро, что Пьер очень отстал от настоящей жизни и впал, как он сам с собою определял Пьера, в апатию и эгоизм.
– Vous vous encroutez, mon cher, [Вы запускаетесь, мой милый.] – говорил он ему. Несмотря на то, Вилларскому было теперь приятнее с Пьером, чем прежде, и он каждый день бывал у него. Пьеру же, глядя на Вилларского и слушая его теперь, странно и невероятно было думать, что он сам очень недавно был такой же.
Вилларский был женат, семейный человек, занятый и делами имения жены, и службой, и семьей. Он считал, что все эти занятия суть помеха в жизни и что все они презренны, потому что имеют целью личное благо его и семьи. Военные, административные, политические, масонские соображения постоянно поглощали его внимание. И Пьер, не стараясь изменить его взгляд, не осуждая его, с своей теперь постоянно тихой, радостной насмешкой, любовался на это странное, столь знакомое ему явление.
В отношениях своих с Вилларским, с княжною, с доктором, со всеми людьми, с которыми он встречался теперь, в Пьере была новая черта, заслуживавшая ему расположение всех людей: это признание возможности каждого человека думать, чувствовать и смотреть на вещи по своему; признание невозможности словами разубедить человека. Эта законная особенность каждого человека, которая прежде волновала и раздражала Пьера, теперь составляла основу участия и интереса, которые он принимал в людях. Различие, иногда совершенное противоречие взглядов людей с своею жизнью и между собою, радовало Пьера и вызывало в нем насмешливую и кроткую улыбку.
В практических делах Пьер неожиданно теперь почувствовал, что у него был центр тяжести, которого не было прежде. Прежде каждый денежный вопрос, в особенности просьбы о деньгах, которым он, как очень богатый человек, подвергался очень часто, приводили его в безвыходные волнения и недоуменья. «Дать или не дать?» – спрашивал он себя. «У меня есть, а ему нужно. Но другому еще нужнее. Кому нужнее? А может быть, оба обманщики?» И из всех этих предположений он прежде не находил никакого выхода и давал всем, пока было что давать. Точно в таком же недоуменье он находился прежде при каждом вопросе, касающемся его состояния, когда один говорил, что надо поступить так, а другой – иначе.
Теперь, к удивлению своему, он нашел, что во всех этих вопросах не было более сомнений и недоумений. В нем теперь явился судья, по каким то неизвестным ему самому законам решавший, что было нужно и чего не нужно делать.
Он был так же, как прежде, равнодушен к денежным делам; но теперь он несомненно знал, что должно сделать и чего не должно. Первым приложением этого нового судьи была для него просьба пленного французского полковника, пришедшего к нему, много рассказывавшего о своих подвигах и под конец заявившего почти требование о том, чтобы Пьер дал ему четыре тысячи франков для отсылки жене и детям. Пьер без малейшего труда и напряжения отказал ему, удивляясь впоследствии, как было просто и легко то, что прежде казалось неразрешимо трудным. Вместе с тем тут же, отказывая полковнику, он решил, что необходимо употребить хитрость для того, чтобы, уезжая из Орла, заставить итальянского офицера взять денег, в которых он, видимо, нуждался. Новым доказательством для Пьера его утвердившегося взгляда на практические дела было его решение вопроса о долгах жены и о возобновлении или невозобновлении московских домов и дач.
В Орел приезжал к нему его главный управляющий, и с ним Пьер сделал общий счет своих изменявшихся доходов. Пожар Москвы стоил Пьеру, по учету главно управляющего, около двух миллионов.
Главноуправляющий, в утешение этих потерь, представил Пьеру расчет о том, что, несмотря на эти потери, доходы его не только не уменьшатся, но увеличатся, если он откажется от уплаты долгов, оставшихся после графини, к чему он не может быть обязан, и если он не будет возобновлять московских домов и подмосковной, которые стоили ежегодно восемьдесят тысяч и ничего не приносили.
– Да, да, это правда, – сказал Пьер, весело улыбаясь. – Да, да, мне ничего этого не нужно. Я от разоренья стал гораздо богаче.
Но в январе приехал Савельич из Москвы, рассказал про положение Москвы, про смету, которую ему сделал архитектор для возобновления дома и подмосковной, говоря про это, как про дело решенное. В это же время Пьер получил письмо от князя Василия и других знакомых из Петербурга. В письмах говорилось о долгах жены. И Пьер решил, что столь понравившийся ему план управляющего был неверен и что ему надо ехать в Петербург покончить дела жены и строиться в Москве. Зачем было это надо, он не знал; но он знал несомненно, что это надо. Доходы его вследствие этого решения уменьшались на три четверти. Но это было надо; он это чувствовал.
Вилларский ехал в Москву, и они условились ехать вместе.
Пьер испытывал во все время своего выздоровления в Орле чувство радости, свободы, жизни; но когда он, во время своего путешествия, очутился на вольном свете, увидал сотни новых лиц, чувство это еще более усилилось. Он все время путешествия испытывал радость школьника на вакации. Все лица: ямщик, смотритель, мужики на дороге или в деревне – все имели для него новый смысл. Присутствие и замечания Вилларского, постоянно жаловавшегося на бедность, отсталость от Европы, невежество России, только возвышали радость Пьера. Там, где Вилларский видел мертвенность, Пьер видел необычайную могучую силу жизненности, ту силу, которая в снегу, на этом пространстве, поддерживала жизнь этого целого, особенного и единого народа. Он не противоречил Вилларскому и, как будто соглашаясь с ним (так как притворное согласие было кратчайшее средство обойти рассуждения, из которых ничего не могло выйти), радостно улыбался, слушая его.


Так же, как трудно объяснить, для чего, куда спешат муравьи из раскиданной кочки, одни прочь из кочки, таща соринки, яйца и мертвые тела, другие назад в кочку – для чего они сталкиваются, догоняют друг друга, дерутся, – так же трудно было бы объяснить причины, заставлявшие русских людей после выхода французов толпиться в том месте, которое прежде называлось Москвою. Но так же, как, глядя на рассыпанных вокруг разоренной кочки муравьев, несмотря на полное уничтожение кочки, видно по цепкости, энергии, по бесчисленности копышущихся насекомых, что разорено все, кроме чего то неразрушимого, невещественного, составляющего всю силу кочки, – так же и Москва, в октябре месяце, несмотря на то, что не было ни начальства, ни церквей, ни святынь, ни богатств, ни домов, была та же Москва, какою она была в августе. Все было разрушено, кроме чего то невещественного, но могущественного и неразрушимого.
Побуждения людей, стремящихся со всех сторон в Москву после ее очищения от врага, были самые разнообразные, личные, и в первое время большей частью – дикие, животные. Одно только побуждение было общее всем – это стремление туда, в то место, которое прежде называлось Москвой, для приложения там своей деятельности.
Через неделю в Москве уже было пятнадцать тысяч жителей, через две было двадцать пять тысяч и т. д. Все возвышаясь и возвышаясь, число это к осени 1813 года дошло до цифры, превосходящей население 12 го года.
Первые русские люди, которые вступили в Москву, были казаки отряда Винцингероде, мужики из соседних деревень и бежавшие из Москвы и скрывавшиеся в ее окрестностях жители. Вступившие в разоренную Москву русские, застав ее разграбленною, стали тоже грабить. Они продолжали то, что делали французы. Обозы мужиков приезжали в Москву с тем, чтобы увозить по деревням все, что было брошено по разоренным московским домам и улицам. Казаки увозили, что могли, в свои ставки; хозяева домов забирали все то, что они находили и других домах, и переносили к себе под предлогом, что это была их собственность.
Но за первыми грабителями приезжали другие, третьи, и грабеж с каждым днем, по мере увеличения грабителей, становился труднее и труднее и принимал более определенные формы.
Французы застали Москву хотя и пустою, но со всеми формами органически правильно жившего города, с его различными отправлениями торговли, ремесел, роскоши, государственного управления, религии. Формы эти были безжизненны, но они еще существовали. Были ряды, лавки, магазины, лабазы, базары – большинство с товарами; были фабрики, ремесленные заведения; были дворцы, богатые дома, наполненные предметами роскоши; были больницы, остроги, присутственные места, церкви, соборы. Чем долее оставались французы, тем более уничтожались эти формы городской жизни, и под конец все слилось в одно нераздельное, безжизненное поле грабежа.
Грабеж французов, чем больше он продолжался, тем больше разрушал богатства Москвы и силы грабителей. Грабеж русских, с которого началось занятие русскими столицы, чем дольше он продолжался, чем больше было в нем участников, тем быстрее восстановлял он богатство Москвы и правильную жизнь города.
Кроме грабителей, народ самый разнообразный, влекомый – кто любопытством, кто долгом службы, кто расчетом, – домовладельцы, духовенство, высшие и низшие чиновники, торговцы, ремесленники, мужики – с разных сторон, как кровь к сердцу, – приливали к Москве.
Через неделю уже мужики, приезжавшие с пустыми подводами, для того чтоб увозить вещи, были останавливаемы начальством и принуждаемы к тому, чтобы вывозить мертвые тела из города. Другие мужики, прослышав про неудачу товарищей, приезжали в город с хлебом, овсом, сеном, сбивая цену друг другу до цены ниже прежней. Артели плотников, надеясь на дорогие заработки, каждый день входили в Москву, и со всех сторон рубились новые, чинились погорелые дома. Купцы в балаганах открывали торговлю. Харчевни, постоялые дворы устраивались в обгорелых домах. Духовенство возобновило службу во многих не погоревших церквах. Жертвователи приносили разграбленные церковные вещи. Чиновники прилаживали свои столы с сукном и шкафы с бумагами в маленьких комнатах. Высшее начальство и полиция распоряжались раздачею оставшегося после французов добра. Хозяева тех домов, в которых было много оставлено свезенных из других домов вещей, жаловались на несправедливость своза всех вещей в Грановитую палату; другие настаивали на том, что французы из разных домов свезли вещи в одно место, и оттого несправедливо отдавать хозяину дома те вещи, которые у него найдены. Бранили полицию; подкупали ее; писали вдесятеро сметы на погоревшие казенные вещи; требовали вспомоществований. Граф Растопчин писал свои прокламации.


В конце января Пьер приехал в Москву и поселился в уцелевшем флигеле. Он съездил к графу Растопчину, к некоторым знакомым, вернувшимся в Москву, и собирался на третий день ехать в Петербург. Все торжествовали победу; все кипело жизнью в разоренной и оживающей столице. Пьеру все были рады; все желали видеть его, и все расспрашивали его про то, что он видел. Пьер чувствовал себя особенно дружелюбно расположенным ко всем людям, которых он встречал; но невольно теперь он держал себя со всеми людьми настороже, так, чтобы не связать себя чем нибудь. Он на все вопросы, которые ему делали, – важные или самые ничтожные, – отвечал одинаково неопределенно; спрашивали ли у него: где он будет жить? будет ли он строиться? когда он едет в Петербург и возьмется ли свезти ящичек? – он отвечал: да, может быть, я думаю, и т. д.
О Ростовых он слышал, что они в Костроме, и мысль о Наташе редко приходила ему. Ежели она и приходила, то только как приятное воспоминание давно прошедшего. Он чувствовал себя не только свободным от житейских условий, но и от этого чувства, которое он, как ему казалось, умышленно напустил на себя.
На третий день своего приезда в Москву он узнал от Друбецких, что княжна Марья в Москве. Смерть, страдания, последние дни князя Андрея часто занимали Пьера и теперь с новой живостью пришли ему в голову. Узнав за обедом, что княжна Марья в Москве и живет в своем не сгоревшем доме на Вздвиженке, он в тот же вечер поехал к ней.
Дорогой к княжне Марье Пьер не переставая думал о князе Андрее, о своей дружбе с ним, о различных с ним встречах и в особенности о последней в Бородине.
«Неужели он умер в том злобном настроении, в котором он был тогда? Неужели не открылось ему перед смертью объяснение жизни?» – думал Пьер. Он вспомнил о Каратаеве, о его смерти и невольно стал сравнивать этих двух людей, столь различных и вместе с тем столь похожих по любви, которую он имел к обоим, и потому, что оба жили и оба умерли.
В самом серьезном расположении духа Пьер подъехал к дому старого князя. Дом этот уцелел. В нем видны были следы разрушения, но характер дома был тот же. Встретивший Пьера старый официант с строгим лицом, как будто желая дать почувствовать гостю, что отсутствие князя не нарушает порядка дома, сказал, что княжна изволили пройти в свои комнаты и принимают по воскресеньям.
– Доложи; может быть, примут, – сказал Пьер.
– Слушаю с, – отвечал официант, – пожалуйте в портретную.
Через несколько минут к Пьеру вышли официант и Десаль. Десаль от имени княжны передал Пьеру, что она очень рада видеть его и просит, если он извинит ее за бесцеремонность, войти наверх, в ее комнаты.
В невысокой комнатке, освещенной одной свечой, сидела княжна и еще кто то с нею, в черном платье. Пьер помнил, что при княжне всегда были компаньонки. Кто такие и какие они, эти компаньонки, Пьер не знал и не помнил. «Это одна из компаньонок», – подумал он, взглянув на даму в черном платье.
Княжна быстро встала ему навстречу и протянула руку.
– Да, – сказала она, всматриваясь в его изменившееся лицо, после того как он поцеловал ее руку, – вот как мы с вами встречаемся. Он и последнее время часто говорил про вас, – сказала она, переводя свои глаза с Пьера на компаньонку с застенчивостью, которая на мгновение поразила Пьера.
– Я так была рада, узнав о вашем спасенье. Это было единственное радостное известие, которое мы получили с давнего времени. – Опять еще беспокойнее княжна оглянулась на компаньонку и хотела что то сказать; но Пьер перебил ее.
– Вы можете себе представить, что я ничего не знал про него, – сказал он. – Я считал его убитым. Все, что я узнал, я узнал от других, через третьи руки. Я знаю только, что он попал к Ростовым… Какая судьба!
Пьер говорил быстро, оживленно. Он взглянул раз на лицо компаньонки, увидал внимательно ласково любопытный взгляд, устремленный на него, и, как это часто бывает во время разговора, он почему то почувствовал, что эта компаньонка в черном платье – милое, доброе, славное существо, которое не помешает его задушевному разговору с княжной Марьей.
Но когда он сказал последние слова о Ростовых, замешательство в лице княжны Марьи выразилось еще сильнее. Она опять перебежала глазами с лица Пьера на лицо дамы в черном платье и сказала:
– Вы не узнаете разве?
Пьер взглянул еще раз на бледное, тонкое, с черными глазами и странным ртом, лицо компаньонки. Что то родное, давно забытое и больше чем милое смотрело на него из этих внимательных глаз.
«Но нет, это не может быть, – подумал он. – Это строгое, худое и бледное, постаревшее лицо? Это не может быть она. Это только воспоминание того». Но в это время княжна Марья сказала: «Наташа». И лицо, с внимательными глазами, с трудом, с усилием, как отворяется заржавелая дверь, – улыбнулось, и из этой растворенной двери вдруг пахнуло и обдало Пьера тем давно забытым счастием, о котором, в особенности теперь, он не думал. Пахнуло, охватило и поглотило его всего. Когда она улыбнулась, уже не могло быть сомнений: это была Наташа, и он любил ее.
В первую же минуту Пьер невольно и ей, и княжне Марье, и, главное, самому себе сказал неизвестную ему самому тайну. Он покраснел радостно и страдальчески болезненно. Он хотел скрыть свое волнение. Но чем больше он хотел скрыть его, тем яснее – яснее, чем самыми определенными словами, – он себе, и ей, и княжне Марье говорил, что он любит ее.
«Нет, это так, от неожиданности», – подумал Пьер. Но только что он хотел продолжать начатый разговор с княжной Марьей, он опять взглянул на Наташу, и еще сильнейшая краска покрыла его лицо, и еще сильнейшее волнение радости и страха охватило его душу. Он запутался в словах и остановился на середине речи.
Пьер не заметил Наташи, потому что он никак не ожидал видеть ее тут, но он не узнал ее потому, что происшедшая в ней, с тех пор как он не видал ее, перемена была огромна. Она похудела и побледнела. Но не это делало ее неузнаваемой: ее нельзя было узнать в первую минуту, как он вошел, потому что на этом лице, в глазах которого прежде всегда светилась затаенная улыбка радости жизни, теперь, когда он вошел и в первый раз взглянул на нее, не было и тени улыбки; были одни глаза, внимательные, добрые и печально вопросительные.
Смущение Пьера не отразилось на Наташе смущением, но только удовольствием, чуть заметно осветившим все ее лицо.


– Она приехала гостить ко мне, – сказала княжна Марья. – Граф и графиня будут на днях. Графиня в ужасном положении. Но Наташе самой нужно было видеть доктора. Ее насильно отослали со мной.
– Да, есть ли семья без своего горя? – сказал Пьер, обращаясь к Наташе. – Вы знаете, что это было в тот самый день, как нас освободили. Я видел его. Какой был прелестный мальчик.
Наташа смотрела на него, и в ответ на его слова только больше открылись и засветились ее глаза.
– Что можно сказать или подумать в утешенье? – сказал Пьер. – Ничего. Зачем было умирать такому славному, полному жизни мальчику?
– Да, в наше время трудно жить бы было без веры… – сказала княжна Марья.
– Да, да. Вот это истинная правда, – поспешно перебил Пьер.
– Отчего? – спросила Наташа, внимательно глядя в глаза Пьеру.
– Как отчего? – сказала княжна Марья. – Одна мысль о том, что ждет там…
Наташа, не дослушав княжны Марьи, опять вопросительно поглядела на Пьера.
– И оттого, – продолжал Пьер, – что только тот человек, который верит в то, что есть бог, управляющий нами, может перенести такую потерю, как ее и… ваша, – сказал Пьер.
Наташа раскрыла уже рот, желая сказать что то, но вдруг остановилась. Пьер поспешил отвернуться от нее и обратился опять к княжне Марье с вопросом о последних днях жизни своего друга. Смущение Пьера теперь почти исчезло; но вместе с тем он чувствовал, что исчезла вся его прежняя свобода. Он чувствовал, что над каждым его словом, действием теперь есть судья, суд, который дороже ему суда всех людей в мире. Он говорил теперь и вместе с своими словами соображал то впечатление, которое производили его слова на Наташу. Он не говорил нарочно того, что бы могло понравиться ей; но, что бы он ни говорил, он с ее точки зрения судил себя.
Княжна Марья неохотно, как это всегда бывает, начала рассказывать про то положение, в котором она застала князя Андрея. Но вопросы Пьера, его оживленно беспокойный взгляд, его дрожащее от волнения лицо понемногу заставили ее вдаться в подробности, которые она боялась для самой себя возобновлять в воображенье.
– Да, да, так, так… – говорил Пьер, нагнувшись вперед всем телом над княжной Марьей и жадно вслушиваясь в ее рассказ. – Да, да; так он успокоился? смягчился? Он так всеми силами души всегда искал одного; быть вполне хорошим, что он не мог бояться смерти. Недостатки, которые были в нем, – если они были, – происходили не от него. Так он смягчился? – говорил Пьер. – Какое счастье, что он свиделся с вами, – сказал он Наташе, вдруг обращаясь к ней и глядя на нее полными слез глазами.
Лицо Наташи вздрогнуло. Она нахмурилась и на мгновенье опустила глаза. С минуту она колебалась: говорить или не говорить?
– Да, это было счастье, – сказала она тихим грудным голосом, – для меня наверное это было счастье. – Она помолчала. – И он… он… он говорил, что он желал этого, в ту минуту, как я пришла к нему… – Голос Наташи оборвался. Она покраснела, сжала руки на коленах и вдруг, видимо сделав усилие над собой, подняла голову и быстро начала говорить:
– Мы ничего не знали, когда ехали из Москвы. Я не смела спросить про него. И вдруг Соня сказала мне, что он с нами. Я ничего не думала, не могла представить себе, в каком он положении; мне только надо было видеть его, быть с ним, – говорила она, дрожа и задыхаясь. И, не давая перебивать себя, она рассказала то, чего она еще никогда, никому не рассказывала: все то, что она пережила в те три недели их путешествия и жизни в Ярославль.
Пьер слушал ее с раскрытым ртом и не спуская с нее своих глаз, полных слезами. Слушая ее, он не думал ни о князе Андрее, ни о смерти, ни о том, что она рассказывала. Он слушал ее и только жалел ее за то страдание, которое она испытывала теперь, рассказывая.
Княжна, сморщившись от желания удержать слезы, сидела подле Наташи и слушала в первый раз историю этих последних дней любви своего брата с Наташей.
Этот мучительный и радостный рассказ, видимо, был необходим для Наташи.
Она говорила, перемешивая ничтожнейшие подробности с задушевнейшими тайнами, и, казалось, никогда не могла кончить. Несколько раз она повторяла то же самое.
За дверью послышался голос Десаля, спрашивавшего, можно ли Николушке войти проститься.
– Да вот и все, все… – сказала Наташа. Она быстро встала, в то время как входил Николушка, и почти побежала к двери, стукнулась головой о дверь, прикрытую портьерой, и с стоном не то боли, не то печали вырвалась из комнаты.
Пьер смотрел на дверь, в которую она вышла, и не понимал, отчего он вдруг один остался во всем мире.
Княжна Марья вызвала его из рассеянности, обратив его внимание на племянника, который вошел в комнату.
Лицо Николушки, похожее на отца, в минуту душевного размягчения, в котором Пьер теперь находился, так на него подействовало, что он, поцеловав Николушку, поспешно встал и, достав платок, отошел к окну. Он хотел проститься с княжной Марьей, но она удержала его.
– Нет, мы с Наташей не спим иногда до третьего часа; пожалуйста, посидите. Я велю дать ужинать. Подите вниз; мы сейчас придем.
Прежде чем Пьер вышел, княжна сказала ему:
– Это в первый раз она так говорила о нем.


Пьера провели в освещенную большую столовую; через несколько минут послышались шаги, и княжна с Наташей вошли в комнату. Наташа была спокойна, хотя строгое, без улыбки, выражение теперь опять установилось на ее лице. Княжна Марья, Наташа и Пьер одинаково испытывали то чувство неловкости, которое следует обыкновенно за оконченным серьезным и задушевным разговором. Продолжать прежний разговор невозможно; говорить о пустяках – совестно, а молчать неприятно, потому что хочется говорить, а этим молчанием как будто притворяешься. Они молча подошли к столу. Официанты отодвинули и пододвинули стулья. Пьер развернул холодную салфетку и, решившись прервать молчание, взглянул на Наташу и княжну Марью. Обе, очевидно, в то же время решились на то же: у обеих в глазах светилось довольство жизнью и признание того, что, кроме горя, есть и радости.
– Вы пьете водку, граф? – сказала княжна Марья, и эти слова вдруг разогнали тени прошедшего.
– Расскажите же про себя, – сказала княжна Марья. – Про вас рассказывают такие невероятные чудеса.
– Да, – с своей, теперь привычной, улыбкой кроткой насмешки отвечал Пьер. – Мне самому даже рассказывают про такие чудеса, каких я и во сне не видел. Марья Абрамовна приглашала меня к себе и все рассказывала мне, что со мной случилось, или должно было случиться. Степан Степаныч тоже научил меня, как мне надо рассказывать. Вообще я заметил, что быть интересным человеком очень покойно (я теперь интересный человек); меня зовут и мне рассказывают.
Наташа улыбнулась и хотела что то сказать.
– Нам рассказывали, – перебила ее княжна Марья, – что вы в Москве потеряли два миллиона. Правда это?
– А я стал втрое богаче, – сказал Пьер. Пьер, несмотря на то, что долги жены и необходимость построек изменили его дела, продолжал рассказывать, что он стал втрое богаче.
– Что я выиграл несомненно, – сказал он, – так это свободу… – начал он было серьезно; но раздумал продолжать, заметив, что это был слишком эгоистический предмет разговора.
– А вы строитесь?
– Да, Савельич велит.
– Скажите, вы не знали еще о кончине графини, когда остались в Москве? – сказала княжна Марья и тотчас же покраснела, заметив, что, делая этот вопрос вслед за его словами о том, что он свободен, она приписывает его словам такое значение, которого они, может быть, не имели.
– Нет, – отвечал Пьер, не найдя, очевидно, неловким то толкование, которое дала княжна Марья его упоминанию о своей свободе. – Я узнал это в Орле, и вы не можете себе представить, как меня это поразило. Мы не были примерные супруги, – сказал он быстро, взглянув на Наташу и заметив в лице ее любопытство о том, как он отзовется о своей жене. – Но смерть эта меня страшно поразила. Когда два человека ссорятся – всегда оба виноваты. И своя вина делается вдруг страшно тяжела перед человеком, которого уже нет больше. И потом такая смерть… без друзей, без утешения. Мне очень, очень жаль еe, – кончил он и с удовольствием заметил радостное одобрение на лице Наташи.
– Да, вот вы опять холостяк и жених, – сказала княжна Марья.
Пьер вдруг багрово покраснел и долго старался не смотреть на Наташу. Когда он решился взглянуть на нее, лицо ее было холодно, строго и даже презрительно, как ему показалось.
– Но вы точно видели и говорили с Наполеоном, как нам рассказывали? – сказала княжна Марья.
Пьер засмеялся.
– Ни разу, никогда. Всегда всем кажется, что быть в плену – значит быть в гостях у Наполеона. Я не только не видал его, но и не слыхал о нем. Я был гораздо в худшем обществе.
Ужин кончался, и Пьер, сначала отказывавшийся от рассказа о своем плене, понемногу вовлекся в этот рассказ.
– Но ведь правда, что вы остались, чтоб убить Наполеона? – спросила его Наташа, слегка улыбаясь. – Я тогда догадалась, когда мы вас встретили у Сухаревой башни; помните?
Пьер признался, что это была правда, и с этого вопроса, понемногу руководимый вопросами княжны Марьи и в особенности Наташи, вовлекся в подробный рассказ о своих похождениях.
Сначала он рассказывал с тем насмешливым, кротким взглядом, который он имел теперь на людей и в особенности на самого себя; но потом, когда он дошел до рассказа об ужасах и страданиях, которые он видел, он, сам того не замечая, увлекся и стал говорить с сдержанным волнением человека, в воспоминании переживающего сильные впечатления.
Княжна Марья с кроткой улыбкой смотрела то на Пьера, то на Наташу. Она во всем этом рассказе видела только Пьера и его доброту. Наташа, облокотившись на руку, с постоянно изменяющимся, вместе с рассказом, выражением лица, следила, ни на минуту не отрываясь, за Пьером, видимо, переживая с ним вместе то, что он рассказывал. Не только ее взгляд, но восклицания и короткие вопросы, которые она делала, показывали Пьеру, что из того, что он рассказывал, она понимала именно то, что он хотел передать. Видно было, что она понимала не только то, что он рассказывал, но и то, что он хотел бы и не мог выразить словами. Про эпизод свой с ребенком и женщиной, за защиту которых он был взят, Пьер рассказал таким образом:
– Это было ужасное зрелище, дети брошены, некоторые в огне… При мне вытащили ребенка… женщины, с которых стаскивали вещи, вырывали серьги…
Пьер покраснел и замялся.
– Тут приехал разъезд, и всех тех, которые не грабили, всех мужчин забрали. И меня.
– Вы, верно, не все рассказываете; вы, верно, сделали что нибудь… – сказала Наташа и помолчала, – хорошее.
Пьер продолжал рассказывать дальше. Когда он рассказывал про казнь, он хотел обойти страшные подробности; но Наташа требовала, чтобы он ничего не пропускал.
Пьер начал было рассказывать про Каратаева (он уже встал из за стола и ходил, Наташа следила за ним глазами) и остановился.
– Нет, вы не можете понять, чему я научился у этого безграмотного человека – дурачка.
– Нет, нет, говорите, – сказала Наташа. – Он где же?
– Его убили почти при мне. – И Пьер стал рассказывать последнее время их отступления, болезнь Каратаева (голос его дрожал беспрестанно) и его смерть.
Пьер рассказывал свои похождения так, как он никогда их еще не рассказывал никому, как он сам с собою никогда еще не вспоминал их. Он видел теперь как будто новое значение во всем том, что он пережил. Теперь, когда он рассказывал все это Наташе, он испытывал то редкое наслаждение, которое дают женщины, слушая мужчину, – не умные женщины, которые, слушая, стараются или запомнить, что им говорят, для того чтобы обогатить свой ум и при случае пересказать то же или приладить рассказываемое к своему и сообщить поскорее свои умные речи, выработанные в своем маленьком умственном хозяйстве; а то наслажденье, которое дают настоящие женщины, одаренные способностью выбирания и всасыванья в себя всего лучшего, что только есть в проявлениях мужчины. Наташа, сама не зная этого, была вся внимание: она не упускала ни слова, ни колебания голоса, ни взгляда, ни вздрагиванья мускула лица, ни жеста Пьера. Она на лету ловила еще не высказанное слово и прямо вносила в свое раскрытое сердце, угадывая тайный смысл всей душевной работы Пьера.
Княжна Марья понимала рассказ, сочувствовала ему, но она теперь видела другое, что поглощало все ее внимание; она видела возможность любви и счастия между Наташей и Пьером. И в первый раз пришедшая ей эта мысль наполняла ее душу радостию.
Было три часа ночи. Официанты с грустными и строгими лицами приходили переменять свечи, но никто не замечал их.
Пьер кончил свой рассказ. Наташа блестящими, оживленными глазами продолжала упорно и внимательно глядеть на Пьера, как будто желая понять еще то остальное, что он не высказал, может быть. Пьер в стыдливом и счастливом смущении изредка взглядывал на нее и придумывал, что бы сказать теперь, чтобы перевести разговор на другой предмет. Княжна Марья молчала. Никому в голову не приходило, что три часа ночи и что пора спать.
– Говорят: несчастия, страдания, – сказал Пьер. – Да ежели бы сейчас, сию минуту мне сказали: хочешь оставаться, чем ты был до плена, или сначала пережить все это? Ради бога, еще раз плен и лошадиное мясо. Мы думаем, как нас выкинет из привычной дорожки, что все пропало; а тут только начинается новое, хорошее. Пока есть жизнь, есть и счастье. Впереди много, много. Это я вам говорю, – сказал он, обращаясь к Наташе.
– Да, да, – сказала она, отвечая на совсем другое, – и я ничего бы не желала, как только пережить все сначала.
Пьер внимательно посмотрел на нее.
– Да, и больше ничего, – подтвердила Наташа.
– Неправда, неправда, – закричал Пьер. – Я не виноват, что я жив и хочу жить; и вы тоже.
Вдруг Наташа опустила голову на руки и заплакала.
– Что ты, Наташа? – сказала княжна Марья.
– Ничего, ничего. – Она улыбнулась сквозь слезы Пьеру. – Прощайте, пора спать.
Пьер встал и простился.

Княжна Марья и Наташа, как и всегда, сошлись в спальне. Они поговорили о том, что рассказывал Пьер. Княжна Марья не говорила своего мнения о Пьере. Наташа тоже не говорила о нем.
– Ну, прощай, Мари, – сказала Наташа. – Знаешь, я часто боюсь, что мы не говорим о нем (князе Андрее), как будто мы боимся унизить наше чувство, и забываем.
Княжна Марья тяжело вздохнула и этим вздохом признала справедливость слов Наташи; но словами она не согласилась с ней.
– Разве можно забыть? – сказала она.
– Мне так хорошо было нынче рассказать все; и тяжело, и больно, и хорошо. Очень хорошо, – сказала Наташа, – я уверена, что он точно любил его. От этого я рассказала ему… ничего, что я рассказала ему? – вдруг покраснев, спросила она.
– Пьеру? О нет! Какой он прекрасный, – сказала княжна Марья.
– Знаешь, Мари, – вдруг сказала Наташа с шаловливой улыбкой, которой давно не видала княжна Марья на ее лице. – Он сделался какой то чистый, гладкий, свежий; точно из бани, ты понимаешь? – морально из бани. Правда?
– Да, – сказала княжна Марья, – он много выиграл.
– И сюртучок коротенький, и стриженые волосы; точно, ну точно из бани… папа, бывало…
– Я понимаю, что он (князь Андрей) никого так не любил, как его, – сказала княжна Марья.
– Да, и он особенный от него. Говорят, что дружны мужчины, когда совсем особенные. Должно быть, это правда. Правда, он совсем на него не похож ничем?
– Да, и чудесный.
– Ну, прощай, – отвечала Наташа. И та же шаловливая улыбка, как бы забывшись, долго оставалась на ее лице.


Пьер долго не мог заснуть в этот день; он взад и вперед ходил по комнате, то нахмурившись, вдумываясь во что то трудное, вдруг пожимая плечами и вздрагивая, то счастливо улыбаясь.
Он думал о князе Андрее, о Наташе, об их любви, и то ревновал ее к прошедшему, то упрекал, то прощал себя за это. Было уже шесть часов утра, а он все ходил по комнате.
«Ну что ж делать. Уж если нельзя без этого! Что ж делать! Значит, так надо», – сказал он себе и, поспешно раздевшись, лег в постель, счастливый и взволнованный, но без сомнений и нерешительностей.
«Надо, как ни странно, как ни невозможно это счастье, – надо сделать все для того, чтобы быть с ней мужем и женой», – сказал он себе.
Пьер еще за несколько дней перед этим назначил в пятницу день своего отъезда в Петербург. Когда он проснулся, в четверг, Савельич пришел к нему за приказаниями об укладке вещей в дорогу.
«Как в Петербург? Что такое Петербург? Кто в Петербурге? – невольно, хотя и про себя, спросил он. – Да, что то такое давно, давно, еще прежде, чем это случилось, я зачем то собирался ехать в Петербург, – вспомнил он. – Отчего же? я и поеду, может быть. Какой он добрый, внимательный, как все помнит! – подумал он, глядя на старое лицо Савельича. – И какая улыбка приятная!» – подумал он.
– Что ж, все не хочешь на волю, Савельич? – спросил Пьер.
– Зачем мне, ваше сиятельство, воля? При покойном графе, царство небесное, жили и при вас обиды не видим.
– Ну, а дети?
– И дети проживут, ваше сиятельство: за такими господами жить можно.
– Ну, а наследники мои? – сказал Пьер. – Вдруг я женюсь… Ведь может случиться, – прибавил он с невольной улыбкой.
– И осмеливаюсь доложить: хорошее дело, ваше сиятельство.
«Как он думает это легко, – подумал Пьер. – Он не знает, как это страшно, как опасно. Слишком рано или слишком поздно… Страшно!»
– Как же изволите приказать? Завтра изволите ехать? – спросил Савельич.
– Нет; я немножко отложу. Я тогда скажу. Ты меня извини за хлопоты, – сказал Пьер и, глядя на улыбку Савельича, подумал: «Как странно, однако, что он не знает, что теперь нет никакого Петербурга и что прежде всего надо, чтоб решилось то. Впрочем, он, верно, знает, но только притворяется. Поговорить с ним? Как он думает? – подумал Пьер. – Нет, после когда нибудь».
За завтраком Пьер сообщил княжне, что он был вчера у княжны Марьи и застал там, – можете себе представить кого? – Натали Ростову.
Княжна сделала вид, что она в этом известии не видит ничего более необыкновенного, как в том, что Пьер видел Анну Семеновну.
– Вы ее знаете? – спросил Пьер.
– Я видела княжну, – отвечала она. – Я слышала, что ее сватали за молодого Ростова. Это было бы очень хорошо для Ростовых; говорят, они совсем разорились.
– Нет, Ростову вы знаете?
– Слышала тогда только про эту историю. Очень жалко.
«Нет, она не понимает или притворяется, – подумал Пьер. – Лучше тоже не говорить ей».
Княжна также приготавливала провизию на дорогу Пьеру.
«Как они добры все, – думал Пьер, – что они теперь, когда уж наверное им это не может быть более интересно, занимаются всем этим. И все для меня; вот что удивительно».
В этот же день к Пьеру приехал полицеймейстер с предложением прислать доверенного в Грановитую палату для приема вещей, раздаваемых нынче владельцам.
«Вот и этот тоже, – думал Пьер, глядя в лицо полицеймейстера, – какой славный, красивый офицер и как добр! Теперь занимается такими пустяками. А еще говорят, что он не честен и пользуется. Какой вздор! А впрочем, отчего же ему и не пользоваться? Он так и воспитан. И все так делают. А такое приятное, доброе лицо, и улыбается, глядя на меня».
Пьер поехал обедать к княжне Марье.
Проезжая по улицам между пожарищами домов, он удивлялся красоте этих развалин. Печные трубы домов, отвалившиеся стены, живописно напоминая Рейн и Колизей, тянулись, скрывая друг друга, по обгорелым кварталам. Встречавшиеся извозчики и ездоки, плотники, рубившие срубы, торговки и лавочники, все с веселыми, сияющими лицами, взглядывали на Пьера и говорили как будто: «А, вот он! Посмотрим, что выйдет из этого».
При входе в дом княжны Марьи на Пьера нашло сомнение в справедливости того, что он был здесь вчера, виделся с Наташей и говорил с ней. «Может быть, это я выдумал. Может быть, я войду и никого не увижу». Но не успел он вступить в комнату, как уже во всем существе своем, по мгновенному лишению своей свободы, он почувствовал ее присутствие. Она была в том же черном платье с мягкими складками и так же причесана, как и вчера, но она была совсем другая. Если б она была такою вчера, когда он вошел в комнату, он бы не мог ни на мгновение не узнать ее.
Она была такою же, какою он знал ее почти ребенком и потом невестой князя Андрея. Веселый вопросительный блеск светился в ее глазах; на лице было ласковое и странно шаловливое выражение.
Пьер обедал и просидел бы весь вечер; но княжна Марья ехала ко всенощной, и Пьер уехал с ними вместе.
На другой день Пьер приехал рано, обедал и просидел весь вечер. Несмотря на то, что княжна Марья и Наташа были очевидно рады гостю; несмотря на то, что весь интерес жизни Пьера сосредоточивался теперь в этом доме, к вечеру они всё переговорили, и разговор переходил беспрестанно с одного ничтожного предмета на другой и часто прерывался. Пьер засиделся в этот вечер так поздно, что княжна Марья и Наташа переглядывались между собою, очевидно ожидая, скоро ли он уйдет. Пьер видел это и не мог уйти. Ему становилось тяжело, неловко, но он все сидел, потому что не мог подняться и уйти.
Княжна Марья, не предвидя этому конца, первая встала и, жалуясь на мигрень, стала прощаться.
– Так вы завтра едете в Петербург? – сказала ока.
– Нет, я не еду, – с удивлением и как будто обидясь, поспешно сказал Пьер. – Да нет, в Петербург? Завтра; только я не прощаюсь. Я заеду за комиссиями, – сказал он, стоя перед княжной Марьей, краснея и не уходя.
Наташа подала ему руку и вышла. Княжна Марья, напротив, вместо того чтобы уйти, опустилась в кресло и своим лучистым, глубоким взглядом строго и внимательно посмотрела на Пьера. Усталость, которую она очевидно выказывала перед этим, теперь совсем прошла. Она тяжело и продолжительно вздохнула, как будто приготавливаясь к длинному разговору.
Все смущение и неловкость Пьера, при удалении Наташи, мгновенно исчезли и заменились взволнованным оживлением. Он быстро придвинул кресло совсем близко к княжне Марье.
– Да, я и хотел сказать вам, – сказал он, отвечая, как на слова, на ее взгляд. – Княжна, помогите мне. Что мне делать? Могу я надеяться? Княжна, друг мой, выслушайте меня. Я все знаю. Я знаю, что я не стою ее; я знаю, что теперь невозможно говорить об этом. Но я хочу быть братом ей. Нет, я не хочу.. я не могу…
Он остановился и потер себе лицо и глаза руками.
– Ну, вот, – продолжал он, видимо сделав усилие над собой, чтобы говорить связно. – Я не знаю, с каких пор я люблю ее. Но я одну только ее, одну любил во всю мою жизнь и люблю так, что без нее не могу себе представить жизни. Просить руки ее теперь я не решаюсь; но мысль о том, что, может быть, она могла бы быть моею и что я упущу эту возможность… возможность… ужасна. Скажите, могу я надеяться? Скажите, что мне делать? Милая княжна, – сказал он, помолчав немного и тронув ее за руку, так как она не отвечала.
– Я думаю о том, что вы мне сказали, – отвечала княжна Марья. – Вот что я скажу вам. Вы правы, что теперь говорить ей об любви… – Княжна остановилась. Она хотела сказать: говорить ей о любви теперь невозможно; но она остановилась, потому что она третий день видела по вдруг переменившейся Наташе, что не только Наташа не оскорбилась бы, если б ей Пьер высказал свою любовь, но что она одного только этого и желала.
– Говорить ей теперь… нельзя, – все таки сказала княжна Марья.
– Но что же мне делать?
– Поручите это мне, – сказала княжна Марья. – Я знаю…
Пьер смотрел в глаза княжне Марье.
– Ну, ну… – говорил он.
– Я знаю, что она любит… полюбит вас, – поправилась княжна Марья.
Не успела она сказать эти слова, как Пьер вскочил и с испуганным лицом схватил за руку княжну Марью.
– Отчего вы думаете? Вы думаете, что я могу надеяться? Вы думаете?!
– Да, думаю, – улыбаясь, сказала княжна Марья. – Напишите родителям. И поручите мне. Я скажу ей, когда будет можно. Я желаю этого. И сердце мое чувствует, что это будет.
– Нет, это не может быть! Как я счастлив! Но это не может быть… Как я счастлив! Нет, не может быть! – говорил Пьер, целуя руки княжны Марьи.
– Вы поезжайте в Петербург; это лучше. А я напишу вам, – сказала она.
– В Петербург? Ехать? Хорошо, да, ехать. Но завтра я могу приехать к вам?
На другой день Пьер приехал проститься. Наташа была менее оживлена, чем в прежние дни; но в этот день, иногда взглянув ей в глаза, Пьер чувствовал, что он исчезает, что ни его, ни ее нет больше, а есть одно чувство счастья. «Неужели? Нет, не может быть», – говорил он себе при каждом ее взгляде, жесте, слове, наполнявших его душу радостью.
Когда он, прощаясь с нею, взял ее тонкую, худую руку, он невольно несколько дольше удержал ее в своей.
«Неужели эта рука, это лицо, эти глаза, все это чуждое мне сокровище женской прелести, неужели это все будет вечно мое, привычное, такое же, каким я сам для себя? Нет, это невозможно!..»
– Прощайте, граф, – сказала она ему громко. – Я очень буду ждать вас, – прибавила она шепотом.
И эти простые слова, взгляд и выражение лица, сопровождавшие их, в продолжение двух месяцев составляли предмет неистощимых воспоминаний, объяснений и счастливых мечтаний Пьера. «Я очень буду ждать вас… Да, да, как она сказала? Да, я очень буду ждать вас. Ах, как я счастлив! Что ж это такое, как я счастлив!» – говорил себе Пьер.


В душе Пьера теперь не происходило ничего подобного тому, что происходило в ней в подобных же обстоятельствах во время его сватовства с Элен.
Он не повторял, как тогда, с болезненным стыдом слов, сказанных им, не говорил себе: «Ах, зачем я не сказал этого, и зачем, зачем я сказал тогда „je vous aime“?» [я люблю вас] Теперь, напротив, каждое слово ее, свое он повторял в своем воображении со всеми подробностями лица, улыбки и ничего не хотел ни убавить, ни прибавить: хотел только повторять. Сомнений в том, хорошо ли, или дурно то, что он предпринял, – теперь не было и тени. Одно только страшное сомнение иногда приходило ему в голову. Не во сне ли все это? Не ошиблась ли княжна Марья? Не слишком ли я горд и самонадеян? Я верю; а вдруг, что и должно случиться, княжна Марья скажет ей, а она улыбнется и ответит: «Как странно! Он, верно, ошибся. Разве он не знает, что он человек, просто человек, а я?.. Я совсем другое, высшее».
Только это сомнение часто приходило Пьеру. Планов он тоже не делал теперь никаких. Ему казалось так невероятно предстоящее счастье, что стоило этому совершиться, и уж дальше ничего не могло быть. Все кончалось.
Радостное, неожиданное сумасшествие, к которому Пьер считал себя неспособным, овладело им. Весь смысл жизни, не для него одного, но для всего мира, казался ему заключающимся только в его любви и в возможности ее любви к нему. Иногда все люди казались ему занятыми только одним – его будущим счастьем. Ему казалось иногда, что все они радуются так же, как и он сам, и только стараются скрыть эту радость, притворяясь занятыми другими интересами. В каждом слове и движении он видел намеки на свое счастие. Он часто удивлял людей, встречавшихся с ним, своими значительными, выражавшими тайное согласие, счастливыми взглядами и улыбками. Но когда он понимал, что люди могли не знать про его счастье, он от всей души жалел их и испытывал желание как нибудь объяснить им, что все то, чем они заняты, есть совершенный вздор и пустяки, не стоящие внимания.
Когда ему предлагали служить или когда обсуждали какие нибудь общие, государственные дела и войну, предполагая, что от такого или такого исхода такого то события зависит счастие всех людей, он слушал с кроткой соболезнующею улыбкой и удивлял говоривших с ним людей своими странными замечаниями. Но как те люди, которые казались Пьеру понимающими настоящий смысл жизни, то есть его чувство, так и те несчастные, которые, очевидно, не понимали этого, – все люди в этот период времени представлялись ему в таком ярком свете сиявшего в нем чувства, что без малейшего усилия, он сразу, встречаясь с каким бы то ни было человеком, видел в нем все, что было хорошего и достойного любви.
Рассматривая дела и бумаги своей покойной жены, он к ее памяти не испытывал никакого чувства, кроме жалости в том, что она не знала того счастья, которое он знал теперь. Князь Василий, особенно гордый теперь получением нового места и звезды, представлялся ему трогательным, добрым и жалким стариком.
Пьер часто потом вспоминал это время счастливого безумия. Все суждения, которые он составил себе о людях и обстоятельствах за этот период времени, остались для него навсегда верными. Он не только не отрекался впоследствии от этих взглядов на людей и вещи, но, напротив, в внутренних сомнениях и противуречиях прибегал к тому взгляду, который он имел в это время безумия, и взгляд этот всегда оказывался верен.