Магамадов, Супьян Султанович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Супьян Султанович Магамадов
Дата рождения:

11 августа 1952(1952-08-11) (71 год)

Учёная степень:

кандидат исторических наук (1982)

Учёное звание:

профессор

Альма-матер:

ЧИГУ

Супьян Султанович Магамадов (род. 11 августа 1952 г., Казахстан) — чеченский учёный. Канд. ист. наук (1982), профессор, зав. кафедрой истории мировой культуры и музееведения Чеченского государственного университета с 1995 года, его первый проректор. С 2008 года директор Института гуманитарных исследований (ИГИ) Академии наук Чечни, член её президиума.



Биография

Родился в с. Казгородок, Кургальджинского района, Акмолинской области Казахской ССР[1].

Окончил с отличием истфак Чечено-Ингушского государственного университета (1974). Стажировался в Ростовском госуниверситете. Служил в рядах Советской армии. В 1977—1980 гг. обучался в очной аспирантуре Ростовского госуниверситета на кафедре истории России. В 1981 г. защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Воспитанник научной школы профессоров А. Козлова, В. Золотова, А. Пронштейна, В. Крикунова, А. Хасбулатова[2].

С 1980 г. преподаватель истфака Чеченского (Чечено-Ингушского до 1995 г.) государственного университета, в 1991 году присвоено ученое звание доцента по кафедре истории советского общества, с 1999 г. профессор. С 1995 г. зав. кафедрой истории мировой культуры и музееведения ЧГУ[3]. С 1996 г. проректор по научной работе ЧГУ. В 2003—2006 гг. первый проректор, проректор по учебно-организационной работе ЧГУ.

В 2001—2003 гг. учёный секретарь Комплексного научно-исследовательского института (КНИИ) Российской академии наук в г. Грозном.

С 2008 года директор новосозданного Института гуманитарных исследований (ИГИ) АН Чечни. Член президиума АН Чечни[4].

Активный участник конференций. Автор более 150 работ, в том числе монографии «Политическая власть и повстанческое движение на Северном Кавказе» (Ростов-на-Дону, 2011)[5].

Заслуженный деятель науки ЧР (2008)[6][5]. Награждён почетными грамотами Главы Администрации Чеченской Республики и Президента Чеченской Республики[5].

Напишите отзыв о статье "Магамадов, Супьян Султанович"

Ссылки

  1. www.chesu.ru/ru/university-today/информация-о-преподавателях/1537-преподаватель.html?teacher=1020
  2. [chechnyatoday.com/content/view/22935' Достойный сын чеченской науки]
  3. [www.chesu.ru/ru/university-structure/historical/history-of-world-culture.html Кафедра истории мировой культуры и музееведения]
  4. [anchr.ru/ru/ob-akademii/prezidium Президиум « Академия Наук]
  5. 1 2 3 [anchr.ru/obyavlenie-28 Объявление « Академия Наук]
  6. [www.chesu.ru/ru/university-structure/historical.html Исторический факультет]
  • [chechnyatoday.com/content/view/22935'], [www.isras.ru/pers_about.html?id=920], [www.chesu.ru/ru/university-today/информация-о-преподавателях/1537-преподаватель.html?teacher=1020]
К:Википедия:Изолированные статьи (тип: не указан)

Отрывок, характеризующий Магамадов, Супьян Султанович



Около деревни Праца Ростову велено было искать Кутузова и государя. Но здесь не только не было их, но не было ни одного начальника, а были разнородные толпы расстроенных войск.
Он погонял уставшую уже лошадь, чтобы скорее проехать эти толпы, но чем дальше он подвигался, тем толпы становились расстроеннее. По большой дороге, на которую он выехал, толпились коляски, экипажи всех сортов, русские и австрийские солдаты, всех родов войск, раненые и нераненые. Всё это гудело и смешанно копошилось под мрачный звук летавших ядер с французских батарей, поставленных на Праценских высотах.
– Где государь? где Кутузов? – спрашивал Ростов у всех, кого мог остановить, и ни от кого не мог получить ответа.
Наконец, ухватив за воротник солдата, он заставил его ответить себе.
– Э! брат! Уж давно все там, вперед удрали! – сказал Ростову солдат, смеясь чему то и вырываясь.
Оставив этого солдата, который, очевидно, был пьян, Ростов остановил лошадь денщика или берейтора важного лица и стал расспрашивать его. Денщик объявил Ростову, что государя с час тому назад провезли во весь дух в карете по этой самой дороге, и что государь опасно ранен.
– Не может быть, – сказал Ростов, – верно, другой кто.
– Сам я видел, – сказал денщик с самоуверенной усмешкой. – Уж мне то пора знать государя: кажется, сколько раз в Петербурге вот так то видал. Бледный, пребледный в карете сидит. Четверню вороных как припустит, батюшки мои, мимо нас прогремел: пора, кажется, и царских лошадей и Илью Иваныча знать; кажется, с другим как с царем Илья кучер не ездит.
Ростов пустил его лошадь и хотел ехать дальше. Шедший мимо раненый офицер обратился к нему.
– Да вам кого нужно? – спросил офицер. – Главнокомандующего? Так убит ядром, в грудь убит при нашем полку.
– Не убит, ранен, – поправил другой офицер.
– Да кто? Кутузов? – спросил Ростов.
– Не Кутузов, а как бишь его, – ну, да всё одно, живых не много осталось. Вон туда ступайте, вон к той деревне, там всё начальство собралось, – сказал этот офицер, указывая на деревню Гостиерадек, и прошел мимо.
Ростов ехал шагом, не зная, зачем и к кому он теперь поедет. Государь ранен, сражение проиграно. Нельзя было не верить этому теперь. Ростов ехал по тому направлению, которое ему указали и по которому виднелись вдалеке башня и церковь. Куда ему было торопиться? Что ему было теперь говорить государю или Кутузову, ежели бы даже они и были живы и не ранены?
– Этой дорогой, ваше благородие, поезжайте, а тут прямо убьют, – закричал ему солдат. – Тут убьют!
– О! что говоришь! сказал другой. – Куда он поедет? Тут ближе.
Ростов задумался и поехал именно по тому направлению, где ему говорили, что убьют.
«Теперь всё равно: уж ежели государь ранен, неужели мне беречь себя?» думал он. Он въехал в то пространство, на котором более всего погибло людей, бегущих с Працена. Французы еще не занимали этого места, а русские, те, которые были живы или ранены, давно оставили его. На поле, как копны на хорошей пашне, лежало человек десять, пятнадцать убитых, раненых на каждой десятине места. Раненые сползались по два, по три вместе, и слышались неприятные, иногда притворные, как казалось Ростову, их крики и стоны. Ростов пустил лошадь рысью, чтобы не видать всех этих страдающих людей, и ему стало страшно. Он боялся не за свою жизнь, а за то мужество, которое ему нужно было и которое, он знал, не выдержит вида этих несчастных.